Александр Гофман

Мы посмотрели «Соперников Амзиа Кинга» — фильм, в котором Эндрю Патерсон порхает, как бабочка, и жалит, как пчела Про Патерсона ещё с «Бескрайней ночи» было понятно, что это самородок, талантливый энтузиаст, собравший элегантную научную фантастику у себя на коленке буквально за полторы копейки; «Соперники» в этом смысле — огранка этого таланта, старорежимная американская баллада с большими актёрами и солидным бюджетом. Можно сказать, что это прежде всего мастер-класс режиссуры, кино про неуёмные амбиции, но не высокие идеи — если не считать за таковые срез социума как одного большого улья и мечтательные рассуждения о судьбе пасеки и ухаживающего за ней пасечника, о традициях, которые гораздо важнее их носителя, и о пролетарском коллективном гневе, сокрушающем капиталистическое индивидуалистическое эго. Но помимо не самых оригинальных наблюдений у Патерсона феноменальное чувство ритма и редкий дар рассказчика, словно ушедшего в кинематограф откуда-то из классической литературы. Первый час с небольшим — сумасшедший спурт, в котором режиссёра хочется сравнить с ПТА: те же молниеносные повествовательные и интонационные переходы (чего стоит пролог с оскальпированием!), тот же точечный, мастерски дозированный юмор и редкая способность удивлять каждым новым сюжетным ходом. Только что Макконахи — который, пожалуй, со времён «Пляжного бездельника» не был так хорош — с приятелями лабали на гитарах задушевный блюграсс, как внезапно ты приходишь в себя посреди рассказа про сектантский культ с женщинами, отращивающими монобровь, а ещё через мгновение нас перебрасывают в абсурдистскую сценку про роковой день для одной начальной школы, выдержанную уже немного в стиле другого обожаемого всеми синефилами Андерсона. В финальную треть дыхание несколько выравнивается, но это не снижение ставок, а логичная дань жанровым условностям — когда у Макконахи перехватывает инициативу не только ветеран Рассел, но и очаровательная молодая артистка по фамилии Лукингласс. Понятно, что едва ли «Соперников» ждёт признание в широких массах, но настолько прозрачного и тёплого кино в этом году нам ещё не попадалось — чистый мёд. #Новинки

Эндрю Патерсон выдал редчайшую разновидность кино, в процессе просмотра которого не перестаёшь мысленно восклицать «Вот это да!».

Мы посмотрели «Подростковый секс и смерть в лагере «Миазма» – два часа в действительно очень спёртом воздухе Вероятно, как метаироничная энциклопедия жанра, как набор знакомых любому синефилу картинок, кино организовано с приличествующим случаю размахом. Проблемы гендерной идентичности — из «Спящего лагеря», прорезь для видеокассет — из Кроненберга, франшиза, развивающая повествование, — остроумная реплика «Пятницы, 13-е», не говоря уже о том, что героини оказываются друг с другом в патологических отношениях откуда-то из сюрреалистических миров Дэвида Линча. Однако сами по себе отсылки — не более чем вариант интеллектуальной викторины, развивающей таланты Шёнбрун разве что в качестве ловкого стилизатора. Причём когда ты слышишь из уст молодого зубрилы-режиссёра с поставленным взглядом, что она не помнит, как зовут персонажа Глории Свенсон из «Бульвара Сансет», поневоле встаёт вопрос — а настолько ли уж ловкого? И если та же Корали Фаржа, собирая свой хоррор не из меньшего количества чужих приёмов, хоть как-то их переосмысляла, то здесь мишенью для внутренних острот выступают бульварные, без пяти минут комиксовые сцены убийства и уж совсем второстепенный трафарет вроде карикатурной ультрапрогрессивной партнёрши и быдловатого идиота-продюсера. Когда же «Миазма» переходит к серьёзному разговору, Шёнбрун не брезгует такими банальностями, как сравнение оргазма с — буквально — Маленькой Смертью, или монтирует встык разговор нашей героини с играющей в сквош студийной функционеркой — чтобы точно до всех дошло, что она лишь безвольная фигурка в чёрством капиталистическом мире. Все же соображения Шёнбрун относительно репрессированной сексуальности и самоопределения через медиум уже были проговорены ею в предыдущих работах — а здесь ещё и опошляются серией высокопарных, на удивление лобовых диалогов. И если, к примеру, можно понять восторги в адрес игры Джиллиан Андерсон, то Айнбиндер явно не вытягивает третий акт, разваливая и без того едва намечающуюся химию в этом непреднамеренно комичном дуэте. Одна из потенциально любопытных идей Шёнбрун — что новому академически вышколенному поколению зачастую не хватает смелости разделить деструктивные инстинкты классических слэшеров и проникнуться ими; так вот в её, Шёнбрун, случае это, скорее, не комментарий к жанру, а дурашливый автопортрет. #Новинки

Шёнбурн на этот раз мимо меня:

Крамольную вещь скажу, но якобы стриминговая клюквенная бэха Mayday – пока что самое очаровательное развлечение текущего года. Именно здесь общечеловеческий гуманистический месседж так лихо и так вовремя пробивается сквозь всю эту идеологическую шелуху (см. очень неглупую сцену с обоюдоострым изобличением пропагандистских прошивок). Именно здесь у оператора настолько прямые руки, что становится стыдно вспоминать про недавние потуги нового кассового рекордсмена (да, «Паучок» в этот раз мне прямо радикально не понравился). Наконец, именно здесь Брана выдаёт самого душевного опереточного русского в своей карьере, а режиссёрский дуэт Дейли и Голдштейна, как и в «Ночных играх» и «Подземельях и драконах», напоминает, кто сегодня отвечает едва ли не за самые креативные экшен-сцены современности и выдаёт, к примеру, лучший однокадровый прыжок со времён шестой «Миссии: Невыполнимой». Большей частью – всё ещё откровенная безделица, но уже способная согреть даже в самую морозную ночь холодной войны.

Забытый автор. Мигранты. Призраки. Стены, которых нет. И ты — посреди всего этого. Взять «Холопов» Андрея Могучего в Большом драматическом театре. Режиссёр берёт пьесу позабытого автора начала ХХ века Петра Гнедича, населяет её мигрантами и выпускает наружу призраков истории. Эпохи сталкиваются, стены исчезают. Кто теперь холоп?  И конечно, невероятно чарует и впечатляет исполнительница главной роли Марина Игнатова. Её героиня проходит путь от бронзового памятника властности до живого, но сломанного человека. А в конце…  В общем, как справедливо отметила у себя в канале главный редактор «КиноРепортера» Мария Лемешева, в конце пробирает — и пробирает до мурашек. Отличное начало театрального сезона, полностью согласны. #Реклама

Мы посмотрели «Подрезку кустов роз» – злой антикапиталистический шарж для изголодавшихся по Лантимосу За сценарий отвечал Эфтимис Филиппу, сопровождающий Йоргоса со времён его первых, наиболее бескомпромиссных, работ, поэтому неудивительно, что сардоническая ирония «Кустов» распускается из тех же ядовитых саженцев, что и «Клык» с «Лобстером». Причём режиссёр Айнуз, как и сам Лантимос в последний раз, делает ремейк – только заходит на гораздо более рискованную территорию: ведь одно дело – нишевая южнокорейская фантастика, и совсем другое – классический шедевр итальянца Беллоккьо. Но пересечения в сюжетах по большому счёту формальные – и временами кажется, что у недавних «Зловещих мертвецов» и то больше общего с «Кулаками в кармане», чем у этой прозрачной и по-своему элегантной притчи о волках в овечьей шкуре. Гитарные риффы эффектно монтируются встык с эпилептическим припадком, эрегированный пенис – с подброшенной в воздух лакированной туфлей. Трейси Леттс в роли ослепшего патриарха дарит нам — где дар безусловно равен проклятию — сцену, после которой добрая часть зрителей ещё долго не сможет смотреть на тюбик с зубной пастой. Имеется незабываемая сцена семейного обеда, во время которой Эль Фэннинг, ещё толком не успев раскачаться, в одиночку уделывает весь колоритнейший актёрский состав. Конечно, мир героев и их конфликтов герметичен, безвоздушен и условен даже сильнее, чем любая из антиутопий Лантимоса. Это мир делинквентных капиталистов, вместо людей иллюстративно совокупляющих растения, мир, в котором персонажей обслуживают доставщики и мясники, но категорически игнорируют полицейские, мир – как выцветший каталог позавчерашнего модного журнала. Вся штука в том, что Айнуз прекрасно понимает, насколько вторичной сегодня могла бы показаться подобная сатира (и, судя по отзывам с Берлинале, таки показалась), — поэтому отдаёт голос самой мишени. И в очередной раз напоминает: если в твоём кармане не нашлось кулаков, нужно иметь наглость вытащить оттуда хотя бы фигу. #Новинки

Айнуз местами выступил не хуже грека:

Есть актеры, которых замечаешь постепенно, а есть те, чья карьера в какой-то момент начинает набирать космическую скорость. Похоже, Сергей Городничий сейчас как раз пример такого стремительно взлета. После успеха «Ландышей. Такая нежная любовь» — новые проекты, главные роли и теперь еще обложка сентябрьского «КиноРепортера». К слову, еще в апреле редакция журнала присудила Городничему премию «Аванс» как одному из самых перспективных молодых актеров (вот уж действительно глаз наметан, «КиноРепортер» в очередной раз не ошибся). В большом интервью Городничий довольно неожиданно рассуждает о профессии: почему актеру иногда полезно отказаться от собственного видения роли, как он работает с Константином Богомоловым и почему популярность — это не только новые возможности, но и бремя выбора. А еще рассказывает, зачем сменил фамилию и почему мечтает сыграть Остапа Бендера и Чичикова. Эксклюзивное интервью — в сентябрьском номере и на сайте «КиноРепортера».

Мы посмотрели «Чудаков: Лучшее и последнее» – завершающий ностальгический куплет многолетнего гимна слабоумию и отваге Это, как можно было догадаться из трейлера, не совсем новая часть, а пенсионерский сборник старых хитов, полуторачасовое объявление о завершении карьеры; всем собравшимся ещё во время съёмок прошлого (на удивление лютого) фильма было очевидно, что преодолевая очередной болевой порог, они так или иначе заставляют перешагивать через него и свою аудиторию. Все мыслимые рубежи безумия были покорены, все эмоциональные узлы – развязаны, и даже Джонни Ноксвилл, обзаведшись сединой, всё чаще стал заканчивать свои рандеву с парнокопытными в скорой на носилках. Поэтому здесь мы видим либо не совсем мотивированные включения из предыдущих серий (летающий биотуалет, красная ракета, бар, оккупированный карликами), либо материал, который много лет назад по тем или иным причинам пришлось вынести за скобки. Скажем, есть отличный по задумке эпизод, в котором Ноксвилл играет роль сбежавшего заключенного прямо посреди хозяйственного магазина. Или сцена с похищением Брэда Питта («Ты здорово отбивался!»). Или боевое крещение новоприбывших чудаков, включая Бэма Марджеру и его старую фобию перед змеями. Что-то дублируется, как сцена с гиалоурановой кислотой (со скорпионом смотрелось гораздо дискомфортнее) – а что-то, явно проваленное по ходу съёмки, мелко шинкуется на монтаже (игра со слабительным). Но в любом случае, это был беспрецедентный акт дегенеративного искусства, уникальный по своему размаху, по амбициям, да и просто по самоотдаче – и ещё долго ни одному хоррору (и уж тем более комедии) не удастся спровоцировать нас на столь гремучую смесь брезгливости от увиденного и восхищения от виртуозности исполнения. Встречи с этими ребятами не всегда были приятными, но нам всё равно будет их не хватать. #Новинки

Последнее получилось не самым лучшим, но в любом случае было жаль прощаться:

С 27 по 31 августа 2026 года в Санкт-Петербурге состоится первый Международный кинофестиваль «Огни большого города В День российского кино фестиваль приглашает всех на торжественное открытие на Елагин остров, в ЦПКиО им. Кирова. Кинофестиваль организован киностудией «Ленфильм» при поддержке Министерства культуры РФ и Правительства Санкт-Петербурга.   Главная тема фестиваля – город в кадре. Архитектура программы выстроена вокруг конкурсных и внеконкурсных блоков, охватывающих игровое, документальное и анимационное кино. Мегаполисы здесь выступают не просто декорациями, а полноправными персонажами, формирующими характеры героев и сюжеты. Внеконкурсная программа предлагает зрителям разных возрастов и предпочтений несколько тематических секций: ● «Санкт-Петербург на экране»: программа представляет город как современный мегаполис, уютный тихий уголок и магическое пространство. В нее войдут современные блокбастеры и классика, включая режиссерский дебют Алексея Балабанова «Счастливые дни» (1991) и культовую «Прогулку» Алексея Учителя (2003) ● «Незабываемый Ленинград»: картины предыдущего поколения, среди которых «Довлатов» Алексея Германа (2018), «Мама вышла замуж» Виталия Мельникова (1969) и «Взломщик» Валерия Огородникова (1987) ● «Город глазами детей и подростков»: семейные сеансы с проверенными временем хитами, такими как «Три толстяка» Алексея Баталова (1966) и «Воскресный папа» Наума Бирмана (1985) ● Документальный блок: разнометражные современные фильмы о ключевых фигурах истории и городах России (Петербурге, Архангельске, Оренбурге, Калининграде, Самаре, Ярославле и др.) ● Специальная программа к 80-летию Народного артиста РФ Владимира Бортко, сформированная лично Мастером ● Мировая классика: совместно с кинокомпанией «Иноекино» будут показаны легендарные работы Вонга Кар-Вая, Джима Джармуша, Кристиана Петцольда и других именитых режиссеров ● Специальные показы: анимационный альманах «Блокадные судьбы» Вадима Михайлова, мультфильм «Петербург» Михаила Сафонова (2013) и «Мелодия белой ночи» Сергея Соловьева (1976)   27 августа 2026, вход свободный Открытие в День российского кино в ЦПКиО им. Кирова 27 – 31 августа 2026 Киностудия «Ленфильм», Дом кино, киноцентр «Родина» (список площадок будет дополняться) vkadrefest.ru ВКонтакте: vk.com/vkadrefest Макс: max.ru/channel_vkadrefest #Реклама

Ну и постеры у сериала не самые впечатляющие – поправил, так сказать, на свой вкус.

После просмотра первого эпизода «Фонарей» теперь кажется, что всё лучшее у DC будет выходить мимо больших экранов. Это, как правильно подметили первые зрители, скорее True Detectiveв в сеттинге пасмурной научной фантастики, маленькая скромная история на задворках большой интеллектуальной собственности. Единственная драка – фоном во время элегантной словесной прелюдии в баре, единственный пришелец подрывается в шаге от того, чтобы превратить сериал в «Людей в чёрном», ну и сразу видно, что сценаристы делают ставку не на инопланетное зелёное кольцо, а похмельную харизму Кайла Чандлера и диалоги, в лучшие моменты заставляющие вспомнить о «Прослушке». Пока полёт просто нормальный, но как будто уже метит в высшую лигу.

Небольшой музыкальный офтоп. Новый альбом дедушки Карпентера – это как если бы все его классические шедевры (вне зависимости от жанра) упаковали в разъедающий традиционный нарратив концентрат. Насколько это большой прорыв для него как для композитора – покажет только время, но я за эти сорок минут получил такое количество тёплых ностальгических вибраций, что заново перевлюбился во всю его фильмографию. Чего и вам всем искренне желаю.

Наш финальный раунд по «Одиссее» Забавно, что даже спустя две недели после проката каждый второй отзыв о фильме начинается с перечисления базовых, далёких от кинематографа вещей. Например, что не бывает исторически достоверных экранизаций античных мифов. Или что афроамериканки тоже бывают красивыми. Или что единственный бог, чьи потребности обслуживает сюжет, — это всегда режиссёр; в случае же с таким авторитарным творцом, как Нолан, так и подавно. А «Одиссея» — это стопроцентный Нолан; ещё один пессимистичный мегаломанский блокбастер ходульных характеров и высоких идей. Только он мог вписать одного из самых хитроумных и азартных героев мировой литературы в собственный архетип рефлексирующего травмированного идеалиста — предпочитающего забывать неудобную правду, как Леонард Шелби, отягощённого брюсуэйновской рыцарской моралью и винящего себя за гибель наивного и бессмертного духа едва ли не всей западной цивилизации (совсем недавно такой мужчина принёс ему семь «Оскаров»). Только ему бы достало твердолобости, чтобы ради IMAX-картинки свести практически все батальные сцены к оскорбительно примитивной хореографии (достаточно сравнить утомительную резню пенелоповых женихов с аналогичной развязкой из недавнего «Возвращения» Пазолини). И конечно, только Нолан мог перечеркнуть относительный лаконизм формулировок тяжеловесным финальным монологом, во время которого главный герой делится снизошедшим на него откровением при помощи многократно повторённого «Я вдруг понял…». Спасибо, Крис, мы вдруг тоже всё поняли! И всё-таки Нолан растёт. Точечно – зато там, где не ждёшь. Длинный кусок с циклопом, в котором временами мерещится что-то из картин Гойи. Изматывающий эпизод с Самантой Мортон в роли Цирцеи — пока что главный хоррор-аттракцион года, играючи уделывающий и «Обсессию», и Backrooms. Остроумно обставленная встреча с сиренами, толсто намекающая на то, что предположительно лучшая сцена всего фильма — это та, которой в нём нет. Старая нолановская шутка с характерным артистом, так ни разу и не показавшим лицо. Явно получающие удовольствие от происходящего Энн Хэтэуэй и Роберт Паттинсон — оба настолько неистово переигрывают, что от их энергетики то и дело подпитывается масса других звёздных артистов (включая скучнейшего Холланда). Изящно обманывающие ожидания Зендея и Эллиот Пейдж. Переводящая действие на язык чистой кинетики режиссёрская находка, когда Нолан на полном серьёзе мостит из троянских ворот собственную одесскую лестницу. Вышло намного круче, чем когда-то у Вильнёва в первой «Дюне», — хоть это и наполовину успех композитора Йоранссона. Проведена ли здесь какая-то впечатляющая ревизия жанра, перерабатывающая его внутреннюю логику, философию, методологию? Наверное, нет. Но за этим — как и всегда в случае неочевидного триумфа несгибаемой авторской воли — было как минимум нескучно наблюдать, пусть на финальных титрах и возникает ощущение, что присутствовал при становлении не культурного, а прежде всего медийного мифа. Ну – или будущего хорошего хоррормейкера. #Новинки

Мой список кораблей, посвящённый Нолану:

Думал, что круче француза из «Зловещих мертвецов» в этом году ещё никто не зажигал, но финальный замес из гонконгской «Живой ярости» – это практически «Зловещие мертвецы» от мира боевика и есть. Причём весь фильм точно также укладывается в формулу «так много, что местами просто не может не быть хорошо»; какой-то год авторов, реанимирующих подуставшие жанры в обход всех уже давно ставших привычными деконструктивистских примочек. А ведь это я ещё даже Рефна не посмотрел.

​С 1 августа начинается «ФИЛОСОФИЯ И КИНО» 12 лекций и семинаров о том как устроены мир, культура, кино, литература — через призму философского знания с акцентом на идеи Сартра, Делёза, Бодрийяра, Бадью, Гадамера, Лакана, Жижека, Хайдеггера и других мыслителей. Ведущий: Вячеслав Корнев — профессор СПбГИКиТ, доктор философских наук, автор книг о кино и философии. Интенсив — для вас, если: - Чувствуете нехватку базы. Пропустили философию на первом курсе, но подозреваете, что прошли мимо чего-то важного - Ищете опору. Вам нужен культурный контекст, чтобы обрести почву под ногами в быстро меняющемся мире. - Хотите осмыслить современность. Ищете инструменты, чтобы понимать XXI век: от идей классиков до того, как мыслить в эпоху нейросетей.. - Ищете «своих». Вам нужна среда, где можно обсуждать сложные темы с единомышленниками, не оправдываясь за свою интеллектуальность Небольшая группа, живые онлайн встречи, свободный разговор мыслящих людей, которым интересно думать вместе. Интенсив проходит один раз в год. Промокод на 10%: GOFMAN Подробности Микс философии и кино – это двойная польза для ума и чувства.

Мы посмотрели «День разоблачения» – аттракцион старой формации, разоблачающий разве что консервативный авторский метод Само собой, Стивен Спилберг, человек-глыба, великий гуру, собственноручно написавший большинство тех негласных канонов, из которых состоят современные летние блокбастеры, просто физически не может сделать совсем уж плохо. Здесь есть классная Эмили Блант, воодушевлённо шпарящая на языке Пушкина, есть автомобильная погоня при участии зажимающих персонажей в тиски двух поездов (!), есть мастерские, как и всегда, длинные кадры Януша Камински (первый визит главной героини в телестудию – мастер-класс сразу по нескольким художественным департаментам), наглый, несколько даже не в шьямалановском, а проясовском (см. «Знамение») смысле финал. И всё-таки чувствуется взаимная усталость автора и материала. Если, например, в «Первому игроку приготовиться» месседж укладывался в буквалистское «Реальность – это то, что реально», то здесь Спилберг очень по-пенсионерски выводит конфликт взвешенного практицизма и наивного идеализма, решая его в основном где-то на пересечениях ортодоксального христианства и утопического мессианства. Проблема в том, что режиссёр извлекает из уравнения энергию неуверенности, сомнения, интриги – и ты все два с половиной часа проводишь в положении Эмили Блант, невольно расшифровывающей всё, на что падает взгляд; характеры, их движущие мотивы, их, наконец, будущее и прошлое. Настолько очевидна здесь спилберговская гуманистическая приторная мораль, настолько функциональными получились все конфликты и потенциально любопытные персонажи со второго и третьего планов (Колин Фёрт сыграл, должно быть, самого некомпактного правительственного оперативника последних лет), настолько пресным и безжизненным получился геополитический комментарий – сформулированный столь невнятно, что его даже толком не увязали с повествованием (почему половина людей в кадре ведёт себя как ни в чём ни бывало, а другая – как будто готовится к концу света?) И если когда-то писали о том, что Спилберг передал эстафетную палочку Шьямалану, то спустя двадцать с небольшим лет получилось наоборот – но не в смысле таланта, а поставки прекрасного сырья для очередной серии Scary Movie. #Новинки