ϟ ГАРРИ ПОТТЕР | HARRY POTTER

🌀 ИНТЕРВЬЮ МЕГАН МАРКЛ на шоу Опры Уинфри (2021) НА РУССКОМ! 🌀 🔸ЧАСТЬ 2🔸 (из 4) из группы в Вк Cupcake Studio. Первую часть у них на страничке заблокировали, поэтому 2 часть выкладываю не ссылкой, а видео, может, тут не заблокируют

Первая часть интервью Гарри и Меган на русском https://vk.com/video-191549476_456239192

Как и обещала — вырезанные видео с интервью Гарри и Меган 📺1 Гарри о поддержке 📺2 Гарри о расизме в 🇬🇧

Ещё кусочки видео, не вошедшие в основное интервью (взяла так же у автора аккаунта uk_royal

Транскрипции интервью Гарри и Меган от автора аккаунта в инстаграм Uk_royal

Принцесса Беатриса отмечает Всемирный день книги: «Во время самоизоляции знакомство с историями стало подарком» Несмотря на дислексию, чтение книг помогло принцессе Беатрисе убежать от экрана компьютера и проводить больше времени, наслаждаясь рассказами со своим пасынком. В рамках празднования Всемирного дня книги она поделилась своими мыслями о том, как справиться с изоляцией. «За последний год чтений книг было лучшим способом испытать приключения, не покидая дома. Удивительно, что в промежутках между видеозвонками и работой с технологиями у нас было больше времени, чтобы получать удовольствие от чтения, и это показало, насколько важно было отойти от экрана и попасть в неизвестные миры. Возможно, вы уже знаете, что у меня дислексия, и поэтому чтение никогда не было моим сильнейшим талантом, однако, возможность иметь немного больше времени, чтобы найти момент для настоящего погружения в истории, стала для меня подарком. Я обнаружила, что когда чувствую себя немного неуверенно, или если я беспокоюсь или боюсь того, что может приготовить будущее, шаг в миры, описанные на страницах книг, вселяет во меня чувство уверенности. Это напоминает мне, что испытания и задачи решались на протяжении веков, а уроки, извлеченные на этом пути, делают нас сильнее и устойчивее. В этом году мне выпала большая честь стать мачехой, и я замечательно провела время, перечитывая некоторые из моих самых любимых рассказов перед сном. Вместе у нас было особое время для чтения работ, номинированных на премию Oscars Book Prize 2020 года. Книга-победитель «Тэд» Бенджи Дэвиса — замечательная история о стойкости, рассказанная в приключениях маленького головастика Тэда, который был одним из самых маленьких, но одним из самых храбрых в пруду. Эта книга напоминает нам о том, что иногда самые большие истории имеют самое маленькое начало. С нетерпением жду возможности прочесть книги, которые будут номинированы в этом году! Для меня истории, которые мы читали в это трудное время, стали большим уроком. Размышления о тех, казалось бы, незначительных моментах, когда вы смеетесь над персонажем или очень талантливой иллюстрацией, напоминают нам, что даже когда все кажется неопределенным, на следующей странице всегда будет приключение. Мое вдохновение и любовь к чтению возникли с раннего возраста: моя мама, будучи детским писателем, пробудила во мне любовь к чтению и рассказам. В этом семестре мой пасынок, как и многие дети, учился на дому. Помогать ему рассказывать истории — это прекрасное путешествие, которое пробуждает воображение, творчество, независимость и юмор. Если вы еще не читали книги Кес Грея и Джима Филда «Oi Frog», они быстро стали нашими любимыми. Всем нам пришлось научиться новым способам справляться с самыми странными временами. Для нашей семьи чтение рассказов было значительной частью нашего пути к смеху и волшебством в этом путешествии». © Перевод подготовлен администрацией группы в Вконтакте Королевская семья Великобритании

Принц Гарри встретился с телеведущим Джеймсом Корденом в рамках его шоу The Late Late Show. Гарри и Джеймс прокатились по улицам Лос-Анджелеса на двухэтажном туристическом автобусе и поговорили на многие личные для принца темы

Герцог Сассекский: Забавно, что Вы спрашиваете об этом, потому что, по иронии судьбы, однажды утром пару недель назад мы проснулись и услышали, что газета Руперта Мердока заявила, что мы, очевидно, уходим из социальных сетей. Для нас это была «новость», учитывая, что у нас нет социальных сетей, из которых можно было бы уходить, и не было за последние 10 месяцев. На самом деле, несмотря на имеющиеся недостатки, социальные сети могут предлагать средства связи и сообщества, которые жизненно важны для нас, людей. Нам нужно слышать истории друг друга и уметь делиться своими. В этом красота жизни. И не поймите меня неправильно? я не утверждаю, что реформа цифрового пространства создаст мир, состоящий только из радуги и солнечного света, потому что это нереально, и это тоже не жизнь. Могут быть разногласия, разговоры, противоположные точки зрения — как и должно быть, но не до такой степени, что создается насилие, истина является мистификацией, а жизни подвергаются опасности. Мы вернемся к социальным сетям, когда сочтем это нужным — возможно, когда мы увидим более значимые обязательства по изменению или реформированию — но прямо сейчас мы направили большую часть своей энергии на изучение этого пространства и того, как мы можем помочь. Fast Company: Как Вы оцениваете нашу способность создать более здоровую онлайн-экосистему — пессимистично или пессимистично? Герцог Сассекский: Оптимистично, конечно, потому что я верю в нас, как в людей, и что мы созданы для сострадания, честности и доброты. К сожалению, некоторые аспекты цифрового пространства манипулировали нашими слабостями (или даже подчеркнули их) и выявили худшие. Мы должны верить в оптимизм, потому что для своего сына и для всех нас я желаю мира и человечности. Мы с нетерпением ждем возможности стать частью человеческого опыта, а не человеческого эксперимента.

Скорее, мы должны избегать веры в то, что социальные сети — это самая современная общественная площадка, и что любая попытка попросить платформы нести ответственность за созданный ими ландшафт является атакой или ограничением слова. Я считаю, что говорить о том, что вам нужно выбирать между свободой слова и более сострадательным и заслуживающим доверия цифровым миром, — это ложный выбор. Они не исключают друг друга. С этими компаниями, в этой модели, у нас есть очень небольшое количество невероятно мощных и консолидированных цензоров, которые развернули скрытые алгоритмы, чтобы выбирать контент, который миллиарды просматривают каждый день, и обрабатывать информацию или дезинформацию, которые все потребляют. Это радикально меняет то, как и почему мы сообщаем мнения. Это меняет то, как мы говорим и о чем мы решаем говорить. Это меняет то, как мы думаем и как мы реагируем. В конце концов, это позволило одновременно существовать совершенно разным версиям реальности с противоположными наборами истины. При этом понимание истины не обязательно должно основываться на фактах, потому что всегда есть возможность предоставить некоторую форму «доказательства», чтобы подкрепить эту версию «истины». Я считаю, что это противоположно тому, чего мы должны хотеть от нашего коллективного онлайн-сообщества. Текущая модель классифицирует и разделяет, а не объединяет нас; она заглушает или даже исключает здоровый диалог и разумные дебаты; она лишает нас взаимного уважения, которое мы должны испытывать друг к другу как граждане одного мира. Fast Company: Как Вы планируете использовать свою платформу в достижении изменений, когда речь идет о разжигании ненависти, алгоритмическом усилении и дезинформации в 2021 году? Поскольку Вы не являетесь квалифицированным экспертом по этим темам, почему, по Вашему мнению, люди должны прислушиваться к Вашей точке зрения? Герцог Сассекский: Я знаю достаточно, чтобы понимать, что я определенно не осведомлен о всем, особенно когда речь идет о технологиях, но если вы рассматриваете это как гуманитарную проблему, то осознаете, что распространение дезинформации требует гуманитарной реакции. Вот почему мы с супругой провели большую часть 2020 года, консультируясь с экспертами и обучаясь непосредственно у ученых, правозащитников и политиков. Также мы с сочувствием прислушиваемся к людям, которым есть чем поделиться, в том числе к людям, на которых сильно повлияла дезинформация, и к тем, кто вырос в цифровой среде. Что мы надеемся сделать, так это оставаться в центре внимания их взглядов и сосредоточиться на использовании их опыта и энергии для ускорения темпов изменений в цифровом мире. Fast Company: Ваш фонд Archewell сотрудничает с несколькими группами и учреждениями, которые стремятся переосмыслить технологию и изучить ее влияние на людей. Почему Вы, как филантроп, поддерживаете исследования в этой сфере? Герцог Сассекский: Если мы чему-то и научились, так это тому, что наши технологии были созданы для роста, без серьезного учета волнового эффекта этого роста. Мы должны сделать больше, чем просто пересмотреть эту модель. Ставки слишком высоки, а время на исходе. Есть множество замечательных людей и цифровых архитекторов, которые думают об инновационных и здоровых платформах или уже работают над ними. Нам нужно их поддерживать не только потому, что это правильно, но и потому, что это может иметь коммерческий смысл. И мы должны смотреть на состояние конкуренции и следить за тем, чтобы окружающая среда не вытесняла свежие идеи без разбора и не стимулировала их. Я верю, что мы можем начать делать наш цифровой мир более здоровым, сострадательным, инклюзивным и заслуживающим доверия. Пришло время перейти от переосмысления к модернизации. Fast Company: Учитывая Ваши опасения по поводу разногласий, дезинформации и разжигания ненависти в Интернете, насколько изменились Ваши взгляды на использование социальных сетей за последние несколько лет? Как Вы подходите к этому сейчас и планируете ли что-то менять?

Лавина дезинформации, которой мы все наводнены, искажает реальность и создала этот фильтр, который влияет на нашу способность мыслить ясно или даже понимать окружающий мир. То, что происходит в сети, не остается в сети — это распространяется повсюду, как лесной пожар: в наши дома и на работу, на улицы, в наши умы. На самом деле вопрос заключается в том, что делать, когда обмен новостями и информацией больше не является приличным, правдивым обменом информацией, а скорее обменом оружием. Ответ, который я слышал от экспертов в этой области, заключается в том, что общий показатель берет начало в ответственности. Должна быть ответственности перед коллективным благополучием, а не только финансовый стимул. Мне сложно понять, как сами платформы могут охотно получать прибыль, но избегать ответственности. Мы можем призвать к цифровой реформе и обсудить, как это происходит и как это выглядит, но каждый из нас также должен более критически относиться к своим отношениям с технологиями и СМИ. Для начала, это не должно быть так сложно. Подумайте об установлении ограничений на время, которое вы проводите в социальных сетях, не позволяйте себе бесконечно листать ленту, проверяйте источник и исследуйте информацию, которую вы видите, и обязуйтесь проявлять более сострадательный подход и тон, когда вы публикуете запись или комментируете. Это может показаться мелочью, но все это учитывается. Наконец, у каждого из нас есть ответственность перед состраданием. Люди жаждут связи, социальных связей и чувства принадлежности. Когда у нас их нет, мы оказываемся разделенными, и в эпоху цифровых технологий это, к сожалению, может стать катализатором для нахождения связи с массовыми экстремистскими движениями или радикализацией. Нам нужно лучше заботиться друг о друге, особенно во времена изоляции и уязвимости. Fast Company: После бунта в Капитолии крупные технологические компании от Twitter до Amazon использовали свою власть, определяя, кто может использовать их продукты. Как Вы думаете, должны ли компании иметь право принимать решения о том, кто может иметь доступ к некоторым из самых известных платформ в Интернете? Герцог Сассекский: Мы неоднократно видели, что происходит, если не принимать во внимание реальную цену дезинформации. Это невозможно преуменьшить. В США произошла буквальная атака на демократию, организованная в социальных сетях, что является проблемой насильственного экстремизма. Широко признанно, что социальные сети сыграли роль в геноциде в Мьянме и использовались в качестве средства подстрекательства к насилию против народа рохинджа, что является проблемой прав человека. А в Бразилии социальные сети стали каналом для дезинформации, которая в конечном итоге принесла разрушение Амазонке, что является проблемой окружающей среды и глобального здравоохранения. В некотором смысле, столь длительное использование преимущественно невмешательства к проблемам само по себе является упражнением для мощи и власти. Недавно я думал об «Уголке ораторов», районе в лондонском Гайд-парке, где проходят дискуссии на открытом воздухе, диалоги и обмен информацией и идеями. Я все время проходил мимо. В этой концепции «общественной площадки» нет ничего нового — ее можно проследить до первых дней демократии. Вы встаете и говорите. Есть основные правила. Вы не можете подстрекать к насилию, вы не можете скрыть, кто вы, и вы не можете платить за монополию или владение этим пространством. Идеи рассматриваются или опровергаются; мнения формируются. В лучшем случае движения рождаются, ложь обнажается, а попытки разжигания насилия немедленно отвергаются. В худшем случае усиливаются нетерпимость, групповое мышление, ненависть и преследования. И временами это заставляет проводить черту, и появляются или оспариваются правила или законы. Я не говорю, что мы должны отказаться от технологий в пользу «Уголка ораторов».

«Время на исходе»: Герцог Сассекский призывает к реформе социальных сетей после беспорядков в Капитолии В интервью с Fast Company Гарри объясняет, почему социальные платформы должны нести ответственность за атаку Капитолия и обстоятельства, которые привели к этому, и почему мы должны изменить цифровой мир, пока не стало слишком поздно. Fast Company — это ежемесячный американский либертарианский деловой журнал, посвященный технологиям, бизнесу и дизайну. Fast Company: Шесть месяцев назад Вы написали эссе для Fast Company, в котором просили компании принять меры для обеспечения значимой реформы нашей «бесконтрольной и вызывающей разногласия экономики внимания». Как изменился Ваш взгляд на роль социальных сетей в обществе за последние несколько недель после нападения на Капитолий? Герцог Сассекский: Когда я писал эту статью, я делился своим мнением о том, что доминирующие онлайн-платформы внесли свой вклад и создали условия для кризиса ненависти, кризиса здоровья и кризиса правды. И я поддерживаю это вместе с миллионами других людей, которые видят и чувствуют, что сделала эта эпоха на всех уровнях — мы теряем близких из-за теорий заговора, теряем самоощущение из-за шквала ложной правды, и в самом крупном масштабе — теряем наши демократии. Масштабы этого невозможно переоценить, как отмечают даже «перебежчики», которые помогали строить эти платформы. Требуется смелость, чтобы встать, указать, где что-то пошло не так, и предложить предложения и решения. Потребность в этом больше, чем когда-либо прежде. Так что я воодушевлен и благодарен за внимание людей, которые работают — или работали — внутри этих самых платформ, решив выступить против ненависти, насилия, разделения и замешательства. Fast Company: Почему эта тема так важна для Вас? Как на Ваше мировоззрение повлияло задокументированное онлайн-преследование, с которым Вы и Ваша жена столкнулись в Великобритании? Герцог Сассекский: Я был очень удивлен, увидев, как моя история была рассказана определенным образом, история моей супругим была рассказана определенным образом, а затем наш союз спровоцировал нечто, что сильно изменило повествование истории. Этот фальшивое повествование стало отправной точкой для всех издевательств, о которых Вы говорите. Если бы наша история была рассказана правдиво, это бы даже не началось. Но самое важное заключается в том, что наш опыт привел к получению историй от многих других людей по всему миру. Мы много думали о тех, кто находится в гораздо более уязвимом положении, чем мы, и о том, насколько они нуждаются в настоящем сочувствии и поддержке. Каждый по-своему был глубоко затронут нынешними последствиями цифрового пространства. Это может быть как индивидуальный, так и коллективный пример того, как любимый человек идет по пути радикализации, или отрицание науки, стоящей за климатическим кризисом. В этом смысле все мы уязвимы, поэтому я не рассматриваю это как техническую проблему или политическую проблему — это гуманитарная проблема. С раннего возраста руководящим принципом моей жизни был долг перед истиной, стремление к состраданию и облегчение страданий. Моя жизнь всегда заключалась в том, чтобы внести свой вклад, чтобы помочь тем, кто в этом больше всего нуждается, и прямо сейчас мы нуждаемся в этом изменении, потому что оно затрагивает почти все, что мы делаем или с чем сталкиваемся. Fast Company: Какой наш следующий шаг? Как Вы думаете, что нужно изменить, чтобы создать онлайн-атмосферу, в которой правда, справедливость и свобода слова являются приоритетом? Герцог Сассекский: Я задаюсь этим вопросом каждый день и полагаюсь на экспертов, которые помогут дать рекомендации о том, как реформировать состояние нашего цифрового мира — как сделать его лучше для наших детей, конечно, но и для нас самих прямо сейчас.

Кэтрин, герцогиня Кембриджская побеседовала с родителями и директрисой школы о домашнем обучении и о проблемах, с которыми сталкиваются семьи во время самоизоляции Разговор был построен на некоторых ключевых вопросах, которые были подняты в исследовании герцогини о ранних годах, таких как благополучие родителей и одиночество. Исследование, опубликованное в ноябре прошлого года, показало, что родителям непросто сделать свое собственное благополучие приоритетным, несмотря на то, что 90% считают психическое здоровье и благополучие родителей критически важными для развития ребенка. В рамках упражнения «Покажи и расскажи» директор поручила группе записать ответы на вопросы. Первое задание: «одно слово, описывающее воспитание детей во время пандемии». Герцогиня Кембриджская написала слово «утомительно». Другие разделили это чувство, указав слова «беспокойство», «терпение» и «вызов». После того, как директор попросила объяснить свой выбор, Кэтрин сказала: «Я думаю, что как родители у вас есть повседневные элементы родительской роли. Полагаю, что во время изоляции нам пришлось взять на себя дополнительные роли, с которыми, возможно, кто-то в наших сообществах или в нашей жизни поддержал нас и помог нам в этом». Посмеиваясь, герцогиня добавила: «В этот период я стала парикмахером, к большому ужасу моих детей, которые наблюдали за тем, как мама стрижет волосы. Нам пришлось стать учителями — и я думаю, что лично меня тянет во многих разных направлениях и стараюсь изо всех сил. Но в конечном счете я чувствую себя истощенной». Мисс Лусмор, директриса, согласилась с герцогиней, сказав: «Совершенно верно. Я думаю, что, наверное, это то, что всех нас объединяет». Николь Зайдеманн, у которой четверо детей в возрасте 11, 9, 6 и 4 лет, охарактеризовала себя как «определенно работающую полную рабочую день учительницу и изо всех сил старающуюся делать все остальное». Когда ее попросили описать опыт домашнего обучения, она повторила комментарий герцогини: «В конечном счете это утомительно». В другом упражнении родителей попросили написать, кто их поддерживал во время пандемии. «Мы не хотим, чтобы это был “Бриджертон” или что-то в этом роде, не так ли?», — пошутила мисс Лусмор. Кэтрин написала «Уильям», а другие родители — «дети», «жена и дети» и «муж». В третьем упражнении родителей попросили оценить свои математические способности после нескольких месяцев домашнего обучения. Герцогиня поставила себе «минус 5», а все остальные поставили себе «восемь». Кэтрин засмеялась: «Очень хорошо! Я, очевидно, самая отстающая». Её Королевское Высочество задала родителям вопрос о том, что они делают для собственного психического благополучия. Один из родителей упомянул упражнения, а другой рассказал о беседах с близкими друзьями. Герцогиня сказала: «Возможность поделиться своим опытом с другими людьми, которые переживают то же самое, делает все это менее пугающим и заставляет вас чувствовать себя менее изолированным, поэтому очень важно обращаться к близким и друзьям».

📜 15 января 1559 года была коронована Елизавета I. Через три дня после смерти Марии I собрался первый совет королевы. Своим государственным секретарём она назначила Уильяма Сесила, Роберт Дадли получил место конюшего, Томас Перри стал казначеем двора: Елизавета вознаградила всех, кто оказывал ей услуги в период опалы. 28 ноября 1558 года триумфальная процессия вступила в Лондон: молодую королеву встречали восторженные толпы. К моменту занятия престола Елизавете было двадцать пять лет. По меркам XVI века, когда многие не доживали до пятидесяти, это был достаточно солидный возраст. Однако все отмечали, что королева выглядит гораздо моложе своих сверстниц. Этой моложавости, помимо физической активности и умеренности в питании, способствовало и то, что королева не была изнурена многократными родами (и выкидышами), как большинство женщин её возраста. Кроме того, Елизавета I с вниманием относилась к моде и впервые в мире в 1566 году появилась на официальном мероприятии в Оксфорде с перчатками, удлинёнными до локтя. Елизавета избрала для своей коронации день 15 января 1559 года, то есть сразу после Рождественских праздников: она хотела подарить Англии ещё несколько праздничных дней. 25 января 1559 года открылся первый Парламент Елизаветы. Возложив на себя корону, молодая государыня сразу ощутила всю тяжесть этой ноши — страна (как и вся Европа) была расколота на два непримиримых лагеря — католиков и протестантов. Елизавета не изгнала и не подвергла репрессиям никого из приверженцев покойной Марии. Своим «Актом о единообразии» королева показала, что будет следовать курсу Реформации, начатому её предшественниками Генрихом VIII и Эдуардом VI, но католикам в Англии не было запрещено служить мессу. Этот акт веротерпимости позволил королеве избежать гражданской войны. Уже 10 февраля Парламент обратился к королеве с призывом обеспечить английский трон наследником: ей было предписано выбрать себе супруга. Список претендентов открывал Филипп II, некогда женатый на Марии I, затем шли эрцгерцоги Фредерик и Карл Габсбург, шведский кронпринц Эрик. Со временем к ним прибавятся герцог Анжуйский и даже царь Всея Руси Иоанн Васильевич Грозный. Парламент продолжал настаивать на выборе жениха. Елизавета не намеревалась делить власть с мужчиной, но в 1559 году она не могла в открытую спорить с парламентом: ему был дан уклончивый ответ. Многолетним фаворитом королевы был Роберт Дадли, граф Лестер. Их дружба зародилась ещё в раннем возрасте, так как будучи ещё детьми они росли поблизости. После гибели жены Роберта Дадли, Эми Робсарт, у него стало ещё меньше шансов приблизиться к королеве: власть и расположение народа она ценила гораздо больше, чем самую пылкую страсть. Королева была вынуждена провести тщательное расследование всех обстоятельств дела, связанных со смертью Эми Робсарт. Невиновность Дадли была доказана, однако в народе ещё долго циркулировали слухи об убийстве. Роман королевы с лордом Дадли длился не одно десятилетие и прервался только из-за его смерти в 1588 году. На протяжении всего своего царствования Елизавета многократно заявляла, что их связь была исключительно платонической. Так, в конце 1562 года, когда королева заболела оспой, то, назначив в случае своей смерти Роберта Дадли лордом-протектором королевства, она заявила придворным, что между ней и сэром Робертом «никогда не было ничего вульгарного». Даже в конце жизни Елизавета неуклонно твердила о своей девственности.