Draw

Заходите в наш чат https://t.me/questionsofcognitio

✨ https://www.youtube.com/watch?v=Z7LKQX8BAgE

✨💫✨ По поводу стримов Решила взять тайм аут, так как мне нужно разобраться на новой работе и с учебой. Но постараюсь начать читать интересные моменты на ту или иную тему на фоне приятного видеоряда. Подобно тому, как уже делала здесь: https://www.youtube.com/watch?v=GYo1SUxpXDY&list=PL2vkmVbTp8Y7YaIA74zRHLM-AeEYEtl8y&index=5&ab_channel=KseniaFosfor и здесь: https://www.youtube.com/watch?v=X30ja3jMH5Y&list=PL2vkmVbTp8Y7YaIA74zRHLM-AeEYEtl8y&index=13&ab_channel=KseniaFosfor надеюсь на понимание)

Решающую роль играет не его воздействие, не то, что оно совершает, но его наличное бытие, как оно просто «есть» и дает о себе знать. «Явление» и «действие», а тем самым явление и действительность здесь еще не разделяются и не противопоставляются: вся власть, которую имеет над мифологическим сознанием то или иное содержание, связана как раз с тем, что она коренится в самом модусе явления этого содержания. С точки зрения мифа отношение между «образом» и «вещью» (если они вообще различаются) оказывается перевернутым. Образ обладает превосходством и первенством по отношению к вещи. Выразительное в предмете не снимается и не отрицается в образе, но даже им подчеркивается, усиливается. Образ освобождает бытие экспрессии от всего лишь случайного и помещает его в фокус. Эмпиристское видение мира определяет и признает «предмет», разлагая его на предшествующие причины и выводя из него следствия. Предмет является лишь одним из пунктов в системе таких следствий, членов причинного ряда. Но там, где происходящее уже не рассматривается только как момент всепроникающего и универсального порядка законов, но, так сказать, переживается в своей физиогномической индивидуальности, где на место абстрактного анализа как условия всякого каузального постижения приходит чистое «видение», там мы получаем образ, заключающий в себе истинную сущность события. «Волшебство образов» опирается на ту предпосылку, что маг имеет дело не с мертвыми подобиями предметов, но в образах обладает сущностью, душой предметов. Э. Кассирер

Философия символических форм Там, где речь идет о проблематике и о феноменологии чистой экспрессивности, мы уже не можем ни ориентироваться на понятийное познание, ни отдавать руководство языку. В обоих случаях мы имеем дело с чисто теоретической объективацией: познание и язык созидают мир «Логоса», мыслимого или произносимого Слова. Они принимают в отношении к сфере экспрессии, скорее, центробежное, нежели центростремительное направление. Напротив, миф обращает нас к жизненной сердцевине этой сферы. Его своеобразие заключается именно в том, что он показывает нам способ образования мира, противостоящий, как независимый и самостоятельный, всем прочим способам опредмечивания. Миф еще не знает того раскола между «реальным» и «ирреальным», между «действительностью» и «видимостью», который осуществляется чисто теоретической объективацией и который ей по необходимости приходится осуществлять. Все его образования движутся, скорее, в одном единственном плане бытия, полностью им удовлетворяясь. Здесь нет ядра и скорлупы, нет вещи-субстанции, лежащей в качестве чего-то постоянного и неподвижного в основе изменчивых и текучих явлений как чего-то «случайного». Мифологическое сознание не выводит сущность из явления, но оно уже содержит в себе свою сущность. Она не скрывается за явлением, но проступает сквозь него; она не окутывается явлениями, но передается ими как таковая. Любой данный феномен нигде не имеет характера простой репрезентации, но обладает характером истинно «презентированного»: сущее и действительное здесь целиком обнаруживается в своем настоящем, а не только опосредованно, как «реализация» чего-то другого. В магическом действии, скажем, в магии дождя, проливаемая вода не является только чувственным образом или «аналогом» «действительности» дождя, но связана с ним узами изначальной «симпатии». Сам дух дождя живет в каждой капле воды, он ощутим и телесно в них присутствует. В мире мифа любоеявление всегда и по сути своей есть воплощение. Сущность не распределяется здесь на многообразие возможных способов представления, где каждый их них содержит в себе какую-то ее частицу, но проявляется как целое, как ненарушенное и неразрушимое единство. Говоря «субъективным» языком, именно это обстоятельство объясняет, почему мир мифологического переживания основывается не актами представления и обозначения, но чистыми экспрессивными переживаниями. В качестве «действительности» здесь выступает не совокупность вещей с определенными «характеристиками» и «признаками», по которым вещи узнаются и отличаются друг от друга, но многообразие и полнота изначальных «физиогномических» характеристик. И как целое, и в каждой из своих частей мир еще обладает своеобразным «лицом», всякий раз улавливаемым как тотальность, не распадающаяся на общие конфигурации, на геометрические линии и объективные очертания. «Данное» здесь никак не является чем-то просто чувственным, не сводится к комплексу ощущений, которые затем, посредством акта «мифологической апперцепции», как-то одушевляются и делаются осмысленными. Скорее, экспрессивный смысл привязан к самому восприятию — в нем этот смысл улавливается и непосредственно «испытывается». Только в свете этого фундаментального опыта проясняются некоторые существенные черты мифологического мира. От мира чисто теоретического сознания их, видимо, сильнее всего отличает своеобразное равнодушие мифа к различиям по значению и ценности. Содержание сновидения тут столь же значимо, как и содержание бодрствующего сознания; для мифа образы вещей, данные предметам имена равнозначны самим вещам. Эта «индифферентность» становится полностью понятной, если мы вспомним, что в мифологическом мире еще нет логических представлений или обозначений, но здесь почти безраздельно властвует чисто экспрессивный смысл. Ведь с чисто экспрессивной точки зрения бытие улавливается не как эмпирическая «действительность», не как совокупность каузальных связей, причин и следствий. Бытие обретает содержание и, так сказать, весомость не из опосредованных последствий, им в себе скрываемым, — все они уже в нем содержатся.

Если философия мифа выполняет выдвинутое еще Шеллингом принципиальное требование, т.е. если миф понимается не только аллегорически как некая примитивная физика или примитивная история, но «таутегорически» как особым образом запечатленное и самостоятельное смысловое образование, то ему следует вернуть все его права и ту форму воспринимающего переживания, в которой укоренен миф и которая его постоянно питает. Не будь такого основания в особом способе восприятия, миф плавал бы в пустоте; он был бы тогда не универсальной формой явления духа, но какой-то болезнью духа — при всей своей распространенности он был бы чем-то случайным и «патологическим». Э. Кассирер

Современный физик также гонит от себя все «теоретико-познавательные» сомнения в окончательности своего понятия действительности. Он находит для действительного ясную и исчерпывающую дефиницию, когда он, вместе с Планком, определяет действительное как измеримое. Эта область измеримого существует сама по себе; она сама себя поддерживает и объясняется из себя самой. Объективность математического, прочный фундамент величины и числа не должны более расшатываться, размываться и подрываться рефлексией. Страхом перед подобным подрывом объясняется то, что естествознание сторонится пути «диалектического» мышления; естественным и соразмерным ему направлением мысли является путь от наблюдаемых явлений к принципам, а от последних — к математически выводимым из них следствиям, без дальнейшего обоснования и оправдания этих принципов. Там, где наука оставляет этот путь, она уже не может провести четкую разделительную линию между принципами и объектами. Как объективно значимые принципы выступают одновременно как в собственном смысле действительное. Наука с самого начала полагает свои определения не иначе, как вещественно воплощенными. В ней господствует методологический «материализм», никак не сводимый к одному лишь понятию материи, но касающийся и других основных физических понятий, прежде всего понятия «энергии». В истории естественнонаучного мышления вновь и вновь заявляет о себе эта тенденция — превращать функциональное в субстанциальное, относительное — в абсолютное, понятия измерения — в понятия вещей. Э. Кассирер

Трансцендентальная аналитика. Кант делит ее на аналитику понятий и аналитику основоположений. «Чистые рассудочные понятия» он «открывает», обращаясь к суждениям, но отвлекаясь от их содержания и концентрируя внимание на одной лишь «рассудочной форме суждений». Опираясь на известную классификацию суждений по количеству, качеству, отношению, модальности, Кант выделяет 12 категорий: количества (единство-множественность-целокупность), качества (реальность-отрицание-ограничение), отношения (субстанция-акциденция; причинность-зависимость, общение), модальности (возможность-существование-необходимость). Эти рассудочные понятия (они разделяются на математические и динамические) – основные (Stammbegriffe); из них могут быть выведены производные рассудочные понятия (предикабилии чистого рассудка), обоснование всей полноты которых Кант отложил «до другого случая» (который так и не представился). Каждая третья категория возникает у Канта из синтеза двух предыдущих (это учение Канта высоко оценивалось Гегелем). Обоснование дедукции чистых рассудочных понятий, или категорий, принадлежит к числу наиболее важных разделов «Критики чистого разума». Рассмотрев чистые рассудочные понятия, Кант поставил вопрос о чувственном условии, без которого чистые рассудочные понятия не могут быть применены, т.е. о «схематизме чистого рассудка». В трансцендентальной аналитике тщательно исследуются различные виды синтеза, т.е. «единств действия», осознаваемых рассудком. Синтез исследуется как проявление продуктивной, т.е. творческой способности воображения (в отличие от пассивной, или репродуктивной, способности, подчиненной законам ассоциации и исследуемой в психологии). Различая образ (продукт эмпирической способности воображения) и схему («монограмму» чистой способности воображения, или представления о том способе, каким воображение дает понятию образ), Кант утверждает, что в основе чувственных понятий лежат именно схемы, т.е. комплексные чувственно-рассудочные образования. Он анализирует троякий трансцендентальный синтез (аппрегензия, или схватывание элементов созерцания одного за другим; репродукция, или возобновление в репродуктивном воображении ряда элементов; рекогниция в понятии, или узнавание элементов как частей целого). От таблицы и дедукции категорий Кант переходит к таблице основоположений: 1) аксиомы созерцания; 2) антиципации восприятия; 3) аналогии опыта; 4) постулаты эмпирического мышления вообще. Рассмотрев их, Кант приступает к опровержению идеализма – в виде «проблематического идеализма» Декарта или «догматического идеализма» Беркли: «Простое, но эмпирически определенное сознание моего собственного наличного бытия (Dasein) служит доказательством бытия (Dasein) предметов в пространстве вне меня».

Э. Кассирер опирается на Гегеля в понимании феноменологии. А именно основывается на положениях о том, что: 1. Феноменология - фундаментальная предпосылка философского познания, поскольку она охватывает тотальность духовных форм, где сама эта тотальность постигается не иначе как в переходе от одной формы к другой. 2. Истина - есть «целое», которое развертывается в движении мысли, а не дается нам сразу (онтология науки).

"The Duellists", 1977 Режиссер / Ридли Скотт 🍷🍷🍷 Nonconformism

МАГИЯ. Магия есть Наука и Искусство вызывать Изменение, совершающееся в соответствии с Волей. (Пример: Я Желаю сообщить Миру о некоторых известных мне фактах. Вследствие этого я беру "магические орудия" — перо, чернила и бумагу; и я пишу «заклинания» (то есть данные фразы) на "магическом языке", т. е. на языке, понятном для людей, которым я хочу дать совет. Далее я вызываю «духов» — печатников, издателей, книгопродавцев и т. д. — и повелеваю им донести мое послание до этих людей. Таким образом, и создание, и распространение этой книги — деяние МАГИИ, посредством которой я вызываю изменения, происходящие в соответствии с моим Желанием.[7] [7] Говоря "в соответствии с желанием", я подразумеваю «преднамеренно». Но даже так называемые "непреднамеренные действия" на самом деле вовсе не столь уж непреднамеренны. Например, дыхание — это акт Воли Жить. А. Кроули Поступай согласно своей воле: таков да будет весь Закон. Любовь есть закон, любовь в согласии с волей.

Мир как воля и представление. А. Шопенгауэр