Раушенберг в слезах

Борис Гройс так начинает свою статью о письме в эпоху ИИ. Для многих знакомая ситуация. Процесс написания текстов неприятен и утомителен. Лично я терпеть его не могу. Поза пишущего за компьютером вредна для здоровья. Из-за нее возникает сколиоз и портится зрение. Письмо — в чистом виде ручной труд: нажимаешь кнопки на клавиатуре одну за другой и чувствуешь себя промышленным рабочим XIX века. Но почему тогда авторы продолжают писать? Читать статью целиком здесь

О стиле Необъятная литература по искусству укоренена в целом лабиринте понятий стиля: их двусмысленности и непоследо-вательности отражают эстетическую деятельность в целом. Стиль куда лучше описывает специфическую фигуру в пространстве, чем тип существования во времени? В ХХ столетии под влиянием символической интерпретации опыта обрело свою форму и другое направление исследований. Это изучение иконографических типов как символических выражений исторических перемен, появившееся под возрожденной из глубин XVII века рубрикой «иконологии». Историки науки лишь совсем недавно соединили идеи и вещи, исследуя условия открытия. Их метод заключается в реконструкции эвристических моментов истории науки и тем самым в описании события в точке его зарождения. Джордж Кублер. Форма времени: заметки об истории вещей. М. Ад Маргинем Пресс, 2023. С. 14 На фото: Попков В.Е. На лесах Большого театра. Холст, масло. 1959. Переславль-Залесский музей-заповедник

Простота требует тонкости. По отношению к живописи, это особенно заметно в колористическом подходе художника. Чтоб сделать простое, но точно выверенное соотношение цветов, как например в работе Виктора Попкова «Строители Братска», нужно действительно обладать тонким чутьем. Не столь важно, приобретенное это чувство или врожденное, но тот факт, что зритель интуитивно это может ухватить уже говорит о ценности подобных произведений.

О герменевтике. Герменевтика как искусство истолкования — искусство работы с умом, а не просто с разумом. Искусство умом видеть вещи яснее, чем до этого. Наше понимание - это способность, которую мы всегда специально сами вырабатываем в себе, преодолевая готовые методы. Для герменевтики истина не может пониматься как достижение какого-нибудь научного метода, нельзя выработать один правильный метод, при помощи которого мы добудем все истины о мире. Если мы будем применять один и тот же метод ко всем вещам, то добьемся лишь противоречивых выводов. Мы не сможем примирить целое и части, что мир — это одновременно одно и много. Как только мы пытаемся выстроить картину мира, основываясь на каком-то едином методе, мы рано или поздно терпим поражение. На фото: René Magritte. La condition humaine. 1933

Многие века картина считалась образцовым гуманистическим объектом и одной из главных форм западного искусства, но в том, что она сохраняет свою значимость в меняющихся обстоятельствах сегодня можно усомниться. Эра цифровых технологий бросает картине серьезный вызов (возможно, нам следует поразмыслить о том, как это характеризует современную культуру), однако подобное происходит не впервые. Здесь уместно вспомнить фотографию. Изобретенная в XIX веке фотография уже пыталась оспорить историческое превосходство масляной живописи: зачем трудиться над холстом, если камера способна создать более правдивое изображение? Ну а в XX веке еще более серьезную атаку на картину предпринял реди-мейд. В любом случае, сегодня вопрос о статусе живописного полотна в контексте современного искусства остается крайне актуальным. На фото: "Untitled" by Christoph Ruckhaberle (Courtesy of Galerie Kleindienst)

Поскольку современная живопись остается востребованной, мы можем поставить законный вопрос: как она создает, передает и сохраняет свое значение? Как отмечает Артур Данто, «искусство после конца искусства больше не развивается в каком-то одном направлении, но существует в условиях радикального плюрализма». Как она соотносится с современным искусством в целом, с его расширившейся географией и демографией? Жан Бодрийяр, размышляя о глобализации искусства, писал: «Искусство более не принадлежит Западу — оно становится частью всемирного симулякра, где исчезают традиционные границы». А с технологией и массмедиа? Здесь уместно вспомнить слова Маршалла Маклюэна: «Средство коммуникации есть сообщение»(The medium is the message), что подчеркивает глубокую взаимосвязь искусства и медиатехнологий. Юэ Миньцзюнь на фоне картины «Ода степи». 2006

Дорогие друзья, завтра пройдет моя последняя лекция в галерее «Открытый клуб». Поговорим о модернизме сквозь призму философии и разберем несколько любопытных сюжетов из истории искусства первой половины XX столетия. Это завершающая встреча, хотелось бы провести ее в дискуссионном формате. Несмотря на то, что «понедельник - день тяжелый», буду рад видеть всех кто выберется. На фото: Umberto Boccioni. The Charge of the Lancers, 1915.

Расписание моих лекций на следующей неделе: 1. 26.05. Понедельник. 19.00. Эпизоды модернизма. 2. 28.05. Среда. 19.00. Просмотр фильма Лукино Висконти «Семейный портрет в интерьере» 3. 29.05. Четверг. 19.00. Современная живопись. На фото: Пит Мондриан. Нью Йорк I, 1942

В ближайший понедельник в галерее «Открытый клуб» поговорим о модернистском искусстве. Анонс и регистрация здесь. На фото: Ernst Ludwig Kirchner. Street, Berlin. 1913

Хлоя Уайз (род. 1990, Канада) высмеивает претензии капитала на гегемонию в современном мире. Ее живописные автопортреты и портреты друзей, изначально снятые на смартфон, изображают моделей в гиперболизированных позах. Они рекламируют продукты (обычно свежие и технологически обработанные продукты питания), разложенные на столах или прижатые к обнаженным частям тела. Подобно голландским натюрмортам XVII века, торговая природа этих постановочных портретов изображает сексуализированное изобилие накопленного богатства. Подробнее о современной живописи поговорим в следующий четверг (29 мая). Присоединяйтесь!

«…считается, что достаточно вырваться за конечные рамки архивов, институций, высокой культуры, библиотек и музеев, чтобы наконец открыть бесконечный простор жизни. Но «реальная жизнь» и есть место конечного, преходящего, смертного и потому, в сущности, неважного и неинтересного. Любой краткий визит в самый захудалый музей в мире в тысячу раз интереснее всего того, что мы можем увидеть в течение всей жизни в так называемой реальности…» Борис Гройс. Под подозрением

Вопрос идентичности стал центральной темой для Франческо Клементе (род. 1952, Италия), художника, сформировавшегося в первом поколении концептуалистов, но прославившегося своей ведущей ролью в движении трансавангарда, итальянском неоэкспрессионизме 1980-х годов. Его автопортреты творят персональную мифологию и переносят проблему идентичности на тело, которое, будучи весьма податливым, зачастую отражает процесс обретения пола или даже становление человеком. Подробнее о вопросах идентичности в современной живописи поговорим 29 мая в 19.00. Запись здесь. На фото: Франческо Клементе. Автопортрет в маске и без маски, 2005.

«…Искусство - это прежде всего радость, то есть не существует ни одного нашего переживания искусства или занятия искусством, которое не было бы связано с особым пронзительно-радостным состоянием человека. Марсель Пруст как-то заметил, что, может быть, критерием истины и таланта в искусстве, в литературе является состояние радости у творца. Состояние радости может быть и у читателя или зрителя. Что это за состояние радости, которое к тому же может быть и критерием истины? Можно сказать, что у мышления есть своя эстетика, что мысль (та мысль, о которой я хочу с вами беседовать, мысль, в связи с которой вообще возникают вопросы: что это значит? что это за состояния у человека? зачем оно?), безусловно, связана с радостью, иногда с единственной радостью человека». Мераб Мамардашвили. Беседы о мышлении.М., Фонд Мераба Мамардашвили, 2018. С.9

Биомеханика. Выступая против культа «переживания», порожденного системой Константина Станиславского, Мейерхольд утверждал, что актер должен знать возможности и механику своего тела досконально, что свобода творчества и импровизация должны основываться на конкретной системе упражнений. По мнению Мейерхольда, современный человек, живущий в условиях механизации, не может не механизировать двигательные процессы своего тела. Такая система позволяла не только экономить силы, но и оказывать максимальное воздействие на зрителя. Мейерхольдовский актер приравнивался к умелому рабочему, каждый жест которого обусловлен производственной задачей. Мейерхольд был верен утопической мечте: он хотел повсеместно — и в армии, и на заводе, везде — внедрить биомеханику в жизнь нового советского человека. В течение нескольких лет эти упражнения действительно вызывали большой интерес, но он быстро угас, померкнув перед зрелищностью и мощью гимнастики, легкой атлетики и спортивных парадов.

«Лучшие работы Келли вызывают желание внутренне воскликнуть что-то вроде «ах!», словно мы — и сами работы, и я, зритель — расправляем наши крылья и наши легкие. Эти насыщенные красные, эти синейшие из синих, эти экспансивные неименуемые формы напоминают мне, что греческое слово «пневма» означает одновременно дыхание и дух. Дыхание — сущность этих работ, но дыхание как расширение, а не как усилие…» Линда Нохлин. Изобрести современность. Эссе об актуальном искусстве. М. Ад Маргинем Пресс, 2024. С.189 На фото: Ellsworth Kelly. Colors for a Large Wall. 1951

Разумнее всего быть пессимистом: разочарования забываются, и можно без стыда смотреть людям в глаза. Оптимизм поэтому не в чести у разумных людей. Оптимизм по своей сути не взгляд поверх текущей минуты, это жизненная сила, сила надежды, не иссякающая там, где отчаялись другие, сила не вешать головы, когда все старания кажутся тщетными, сила сносить удары судьбы, сила не отдавать будущего на произвол противнику, а располагать им самому. Конечно, можно встретить и глупый, трусливый оптимизм, который недопустим. Но никто не должен смотреть свысока на оптимизм - волю к будущему, даже если он сто раз ошибется; оптимизм - жизненное здоровье, надо беречь его от заразных болезней.

Дитрих Бонхёффер. Спустя десять лет. М.: Cheapcherrylibrary, 2024. С. 43

Виталий Комар (род. 1943, Россия — США) и Александр Меламид (род. 1945, Россия — США) в проекте Выбор народа (1994–1997) предложили новый процессуальный метод для современной живописи. Еще до эпохи социальных сетей художники провели опросы в одиннадцати странах, включая Россию, Китай, Францию, США и Кению, с целью определить самые желанные и нежеланные картины в каждом национальном сообществе, и затем реализовали полученные результаты. Выяснилось, что практически все страны (за исключением продвинутой Голландии), больше всего любят синий цвет, спокойные пейзажи, и чтобы в них были человечки и зверюшки. А не любят абстракции. О процессуальных и стилистических методах современной живописи поговорим 29 мая. Запись здесь. На фото: Франция Самая любимая (размером с телевизор), самая ненавидимая (размером во всю стену)

Инсталляции Карстена Хёллера рассчитаны на такой реляционный подход. «Вращающийся гостиничный номер» можно было не только увидеть днем в Музее Гуггенхайм в Нью-Йорке, но и переночевать в нём, предварительно зарезервировав свой визит. Типичная меблировка гостиничного номера — кровать, стол со стулом, комод с мини-баром — расположена на трех стеклянных дисках, которые в свою очередь установлены на четвертый, большой диск. Каждый диск медленно вращается, так что расположение предметов постоянно меняется. Засыпая в этой вращающейся комнате, просыпаешься в той же кровати, но уже в иной, непредвиденной обстановке. На фото: Карстен Хёллер. Вращающийся гостиничный номер (Revolving Hotel Room). 2008

Параллельно фигуративным тенденциям, в 1990– 2000-х годах активно развивалось партиципаторное искусство. В 2010-х годах, с ростом «экономики опыта», оно приобрело еще большую остроту: в рамках такой экономики партиципаторные художники, как и бизнес, переносят акцент с готового продукта на опыт. Теоретическим стержнем этого искусства служит «реляционная эстетика», с помощью которой французский художественный критик Николя Буррио охарактеризовал радикальную оппозицию традиционному созданию объектов и стремление пересобрать взаимодействие между художниками, зрителями, институциями и коллекционерами. На фото: Николя Буррио