𝐀𝐓𝐎𝐌𝐈𝐂 𝐂𝐇𝐄𝐑𝐑𝐘

оперативного - не приобрели... Фронт сегодня на отдельных направлениях обсыпается целыми участками

Злая ирония ситуации состоит в том, что подобное положение дел никоим образом не связано с оперативным управлением, на которое так упирает Алексей Николаевич. Отсутствие мощного оперативного звена не играет существенной роли при наличии хорошего тактического, которое опирается на грамотную общую стратегию. Примером того служит целый ряд военных конфликтов современности – как Ирано-иракская, так и, например, война во Вьетнаме. Вьетнамцы были очень слабы в вопросах массирования сил и неизменно терпели поражения, стремясь действовать крупными формациями, однако одержали победу в войне, опираясь на тактические успехи, помноженные на несгибаемую волю, выраженную в методичном ведении комплексных высокоинтенсивных боевых действий против многократно превосходящего их врага. Другая же проблема Украины также кроется не в вопросах оперативного управления, а в общем отсутствии внятной стратегической концепции и соответствующего ей целеполагания в тактике. Украинское военно-политическое руководство буквально разрывает вооруженные силы двусмысленными сигналами, то призванными обозначить необходимость ведения сугубо оборонительной войны, то необходимостью проводить масштабные наступательные операции. Этот подход неуместен в силу банальной скудости украинских ресурсов – в таких условиях генеральная линия должна подразумевать последовательное и поэтапное стратегическое планирование, а не ситуативную смену приоритетов. Опять же, это вопрос анализа и осмысления слабых и сильных сторон – и, соответственно, расстановки приоритетов в области военного строительства. Ранее Украины более чем успешно получалось поддерживать состояние позиционного тупика, а в данный момент – осуществлять реализацию воздушной кампании против российской инфраструктуры. При должно качестве руководства эти процессы были бы гармонично синхронизированы и оптимизированы, если бы в 2022 году был взят жесткий курс на ведение сугубо оборонительной войны (с соответствующей данной задаче трансформации вооруженных сил), а высвободившиеся ресурсы и силы были бы брошены на создание линейки вооружений, способных осуществлять удары на оперативную и оперативно-стратегическую глубину. В действительности же достаточно скромные украинские ресурсы месяц за месяцем распыляются на крайне противоречивые цели, в результате чего в комплексе ситуация близка к стагнации – даже не к былому паритету или же тупику.

Так пойдет и обучение, и наставничество, и верное боевое применение, и наконец, вместо «они» появятся «наши»

Отнюдь – так не пойдет. Невозможно научиться оперировать дивизиями в условиях, умея управлять исключительно батальонами. Военное искусство требует поэтапного наращивания компетенций и опыта – соответственно, самым разумным выходом было бы внедрение в существующих бригадах полкового звена, на котором командиры могли бы нарабатывать уровень практических навыков управлением подразделениями, превышающими по численности и возможностям батальон. Поэтапность, последовательность, логическая взаимосвязанность. Все прочее не работает. @atomiccherry 💯

@O_Arestovich_official опубликовал весьма интригующие по содержанию заметки, посвященные украинскому военному строительству – а точнее, допущенных в ходе процессов его становления ошибках. И в них определённо есть, что обсудить.

Дивизии и армии так и не были созданы

Так уж сложилось, что реформы и изменения в вооружённых силах по некой неочевидной причине принято считать процессами, которые можно с лёгкостью воплотить в жизнь – и с особенной легкостью сделать это непосредственно в ходе боевых действий. Но это ложь. Любые трансформации в армии в военное время исходят из того, какой в ней имеется реальный практический опыт, потолок компетенций, а также уровень и глубина теоретической проработки вопросов военного строительства. Украинские вооруженные силы за весь недолгий период своего существования не уделяли внимания вопросам формирования культуры оперативного управления и культуры управления большими массами войск (!). Практика прошедших 2,5 лет боевых действий раз за разом демонстрирует, что даже при наличии крупных и хорошо оснащенных войсковых группировок, украинские генералы не способны обеспечить их применения как единой силы, вводя в бой тоненьким ручейком россыпи батальонов и механизированных рот. Эта модель прослеживается во всех наступательных операциях ВСУ – от Херсонской до Курской.

Созданы армейские корпуса, но по принципу - плохо, мало недостаточно

Украинское военное командование сформировало солидное количество армейских корпусов, сведя в них даже отдельные рода войск (МП, ДШВ). Однако, за 1,5 года существования корпусов они использовались лишь в качестве «доноров» для бригад, уже действующих на лінії бойового зіткнення – словом, весь опыт использования соединения типа «корпус» в Украине исчерпывается «распылением» их на уже упомянутые выше батальоны. Более того, за прошедшие 2,5 года сложно припомнить хоть один случай задействования ВСУ полнокровной бригады как единого соединения, действующего в рамках некого общего замысла командования; нет, украинские командиры предпочитают «дробить» операции на набор сугубо тактических сценариев, в которых задействуются «россыпи» тактических же подразделений. Стоит признать, что так выглядит реальный потолок компетенций командования Вооружённых сил Украины – и преломить эту тенденцию в военное время невозможно. Однако, так ли все печально?

У нас же только ветеранов АТО/ООС было под 300 тысяч

Это важный факт, но в должной степени так и не осмысленный в самой Украине. Боевой опыт – не некая незримая материя, по умолчанию склоняющая чашу весов на поле боя в сторону того, кто его имеет. Он выражен во вполне конкретных и осязаемых преимуществах. В украинском случае этот опыт был выражен, прежде всего, в умении налаживания взаимодействия между пехотой и огневыми средствами, высокой степени насыщения пехотных подразделений собственными огневыми средствами, средствами ведения аэроразведки, а также солидным количеством автомобильного транспорта. Это давало ВСУ высокую гибкость на фоне российских частей, огневая мощь которых концентрировалась преимущественно в руках старших офицеров, а логистическая компонента в самих подразделениях была предельно усечена.

тактический уровень мы провалили

Провал – это, пожалуй, преувеличение, но сохранить первоначальный уровень ВСУ действительно не удалось. Произошло из-за отсутствия осмысления описанных выше факторов. Украинская армия не анализировала своих сильных сторон (как сейчас не анализирует слабые, стремясь формировать корпуса, но не имея понимания того, как оперировать ими), и не превратила их в масштабируемую модель. При этом, в сущности, весь ее рецепт заключался в том, чтобы массово насытить штаты все тех же батальонов нестандартным объемом собственных огневых средств и автомобильной техникой, сохраняя в этой области превосходство над российской пехотой (отдельно замечу, что минометы/станковые/автоматические и прочее вооружение ротного/батальонного звена – это то немногое, что действительно широко доступно в больших количествах на современном скудном оружейном мировом рынке). Продолжение... @atomiccherry 💯

Последний текст на канале был посвящён тому, как российская пропаганда раскручивает у масс маховик неприязни к Сербской Республике на теме поставок сербского оружия Украине – и думаю, стоит посвятить текст новый аналогичной тематике, но куда более интересной. Иранскому оружию в Украине. Еще в 2022 году в распоряжении ВСУ можно было зафиксировать факт наличия иранских вооружений и боеприпасов, используемых вооружением советского образца. Ранее факты наличия таковых списывались на захваченные иранские суда с военными грузами, предназначенными для Йемена – однако, эта версия была правдоподобна лишь отчасти, т.к. в этом случае речь шла о стрелковом оружии и боеприпасах к нему. Затем версия изменилась – Украина получила некоторое количество иранских снарядов из арсеналов Судана в качестве оплаты оказанных суданскому правительству военных услуг, что было правдой, но... Но вот незадача – иранские боеприпасы продолжали (и продолжают) появляться во всевозрастающем количестве и ширящейся номенклатуре, и в настоящий момент несколько проблематично объяснить это и суданскими складами, и йеменской контрабандой – ведь речь и об авиационных ракетах, и о танковых снарядах, и разных типах боеприпасов для гаубиц и многом другом. Не нужно иметь выдающихся аналитических способностей, чтобы понять, что Иран (а точнее, Корпус Стражей Исламской революции) производит торговые операции со странами, обеспечивающими поиск и закупку оружия и боеприпасов в интересах снабжения ВСУ – скорее всего, речь идёт о Чехии или Болгарии. Словом, Исламская Республика вполне последовательно продолжает придерживаться уроков собственной современной истории, соблюдая как усвоенные от китайских учителей* (КНР в годы Ирано-иракской войны была одной из ключевых стран, обеспечивающих военный потенциал Ирана, и при этом активно торговала оружием... с Ираком) правила, так и не забывая о том, что в борьбе «большого и малого шайтанов»** необходимо последовательно ослаблять и того, и другого. * Тема участия КНР в Ирано-иракской войне является чрезвычайно интересным, но при этом совершенно неизученным эпизодом современной истории. Китай приложил огромное количество усилий, стремясь фактически «стереть» факт своего участия во множестве конфликтов периода Холодной войны, дабы создать свой текущий образ «миролюбивой торговой нации». Китайцы оказали огромное влияние на иранскую военную мысль – Иран они рассматривали как один из театров противостояния с СССР, параллельно активно принимая участие в подготовке и снабжении афганских повстанцев. ** «Малым шайтаном» аятолла Хомейни называл СССР. @atomiccherry 💯

👆Это не совсем то, что я планировал опубликовать в первую очередь после столь длительной паузы, но учитывая, какой на канале процент читателей из России и постсоветского пространства как такового – думаю, именно эта информация в настоящий момент и будет чрезвычайно актуальной. В конце концов, чтобы выкладывать тематический контент, нужно, чтобы подписчики имели возможность его читать. Так что пользуйтесь и распространяйте.

Восстанавливаем связь в Telegram Вчера ночью и сегодня днем в России и странах Центральной Азии наблюдались проблемы с доступом к Telegram. Между тем еще со времен первых попыток блокировки мессенджера в России Telegram содержит встроенное средство для обхода ограничений - функция доступа через proxy. Proxy-сервер в Telegram помогает обойти блокировки и обеспечивает доступ к мессенджеру, даже если он ограничен в вашей стране или на вашем устройстве. Это особенно полезно в условиях ограниченного интернета, когда вам нужно сохранить связь с друзьями, коллегами или получать важные новости. Как активировать Proxy в Telegram? 1. Откройте настройки Telegram. 2. Выберите «Данные и диск», затем — «Прокси». 3. Добавьте новый proxy-сервер: укажите его адрес, порт и тип (MTProto или SOCKS5). Где найти адреса Proxy? 1. Telegram-каналы, где регулярно публикуются обновленные адреса, например @ProxyMTProto 2. Специальные сайты-агрегаторы (искать по запросу "mtproto proxy"), но к их выбору следует подходить с осторожностью. Использование proxy помогает сохранить доступ к Telegram и обеспечивает защиту ваших данных при соединении. ❗️При использовании прокси-сервера в Telegram есть несколько потенциальных рисков: 1. Безопасность метаданных в случаях, если администраторы недостаточно квалифицированы или сами являются злоумышленниками: Если прокси-сервер управляется ненадежным администратором, то злоумышленники могут перехватить метаданные вашей переписки, такие как IP-адреса и время подключений пользователей к серверу Telegram. 2. Снижение скорости и стабильности соединения: Использование прокси может значительно замедлить скорость соединения, особенно если сервер перегружен или находится далеко от вашего физического расположения. Чтобы минимизировать риски, рекомендуем использовать проверенные и надежные прокси-сервисы, регулярно обновлять настройки и внимательно следить за безопасностью своих данных. Важно! Сохранить адреса proxy необходимо заранее, пока вы не столкнулись с потерей связи. Больше полезных советов в канале Сетевых свобод

Пожалуй, в мире сложно найти еще хоть одну нейтральную страну, столь обильно обливаемую грязью в российском информационном пространстве, как это произошло с Сербией. Странный, если не сказать больше – нелепый – взгляд России на Сербию состоит в том, что последняя якобы является исторической должницей Москвы, что формирует целый пласт поразительно инфантильных представлений о сербской внешней политике с соответствующими претензиями к ней со стороны российского обывателя. Правда, однако, состоит в том, что сербы давно отдали свой долг – и даже с лихвою, однако, Российская Федерация оказалась незаинтересована хоть в сколь-нибудь серьезных и прагматических отношениях с Белградом. В преддверии 2022 года британцы начали активно работать со странами бывшего Соцлагеря, пытаясь реанимировать их военные производства, провести ревизию имеющихся запасов и заключить контракты на закупку вооружений и боеприпасов, очевидным образом остро необходимых в грядущей военной кампании на востоке Украины. Имеющихся в Восточной Европе и на Балканах запасов было более чем достаточно, чтобы поспособствовать развёртыванию кадрированных бригад ВСУ, но для долгосрочного обеспечения большой армейской группировки требовалась обширная программа производства и закупок, которая объединила бы военные заводы Чехии, Болгарии, Польши и... Сербии. Несмотря на огромные потенциальные экономические и политические выгоды, правительство Вучича не присоединилось к британской инициативе ни до, ни после начала военной кампании. Более того, Сербия придерживала свои военные запасы даже в кризисные месяцы 2022 года, когда их стоимость на мировом рынке превысила все разумные показатели, а должное обеспечение боеприпасами ВСУ могло и вовсе необратимо изменить ход боевых действий (для людей с короткой памятью напомню, что ситуация осенью того года была настолько тяжелой, что в РФ была проведена мобилизация – и если бы в те месяцы Украина получила несколько миллионов снарядов и десятки артсистем из Сербии, как знать, каким образом ситуация выглядела бы в настоящий момент). Но, несмотря на чудовищное политическое давление со стороны ЕС и США, сербы упорно отказывались принимать участие в инициативах обеспечения ВСУ, продолжая не только придерживаться пророссийского взгляда на происходящее, но и даже завязать с Москвой более тесные отношения, выстроенные на военно-техническом сотрудничестве. Сербия далеко не один год и не один раз пыталась продавать в Россию свое военное оборудование и технику – горькая ирония ситуации состоит в том, например, что сербы предлагали к покупке свои великолепные САУ Nora-B52, характеристики которых невоспроизводимы в реалиях российского ВПК, но раз за разом получали отказ. В ходе проведения осенней мобилизации 2022 года в России военно-политические круги Белграда пошли на огромный риск, стремясь помочь Москве в вопросе обеспечения свеженабранных войск (с предложением весьма широкого спектра оборудования и услуг), и... ... и за все свои усилия и инициативы сербы получили лишь снисходительный, высокомерный отказ. Правда состоит в том, что Сербия ничего не должна России. Правда, к сожалению, состоит в том, что Сербия оказалась не нужна России ни как партнер, ни как союзник. Правда состоит в том, что Сербия является самостоятельной страной, которая пытается выжить в окружении крайне неблагоприятно настроенных к ней соседей, и Российская Федерация всегда была глубоко безразлична к этому факту, предпочитая лишь по инерции пестовать лубочную пропаганду о «братском народе», «броске на Приштину» и прочих изживших себя кричалках. Правда состоит в том, что политическое и идеологическое взаимодействие строится на экономических и научных взаимосвязях, а от них Москва с упорством, достойным лучших целей, всегда отрекалась. Правда состоит в том, что если бить по протянутой руке помощи – то не стоит ожидать в ответ верности и добродушия. @atomiccherry 💯

Хорошая попытка @AtomicCherry осмысления роли и места FPV-дронов в текущей войне и будущих войнах:

Никто и не предпринимал попыток осмысления условий, в которых кустарные дистанционно-пилотируемые боеприпасы получили столь высокую популярность – а ведь они обязаны ей не столько своими характеристиками, сколько самим характером боевых действий; это позиционный (!) конфликт низкой интенсивности, в котором обе стороны широко применяют минные постановки, ограничивая друг друга в возможности прибегать к маневру.

Добавил бы ещё несколько дискуссионных мыслей: 🔹 Могущество артиллерии гораздо выше, чем у несущего 1,5-килограммовую боевую часть дрона. Но в отличие от артиллерийских снарядов на дронах есть камера, и все записи их эффективных применений быстро попадают в соцсети - после чего может создаваться ложное впечатление, что только FPV на войне и применяются. Хотя тема точности артиллерии на мой взгляд гораздо важнее. 🔹 И в России, и на Украине силами энтузиастов, как правило поддерданных какими-то серьёзными государственными или коммерческими структурами, организованы массовые производства FPV-дронов. Проблема в том, что почти всегда это сборочные линии из китайских компонентов, без глубокого освоения технологии и возможности его дальнейшей трансформации. Никакого технологического прорыва от них ждать не приходится. 🔹 Все FPV-дроны делаются очень похожими друг на друга, применяются одинаковыми способами и, соответственно, решая тактические задачи, не дают никакого стратегического преимущества и там более выхода из позиционного тупика. 🔹 Несмотря на то, что стоимость одного FPV сравнительно невысока (30-70 тысяч рублей), её надо умножать на соотношение неэффективных вылетов к эффективным - это оптимистично 10:1. Иначе говоря, среднюю их стоимость можно оценить примерно в 500 тысяч рублей (что неплохо, но уже не безальтернативно). Ограничена и их дальность - как правило, она составляет около 5 км. 🔹 На подготовку специалистов по дистанционному пилотированию FPV-дронов тратятся существенные ресурсы, однако тех же военнослужащих, освоивших основы электроники, сейчас полезнее было бы дообучать до управления более сложными БпЛА, организации защищённой радиосвязи, использованию средств РЭБ, оптоэлектронной и радиоэлектронной разведки (и в конце концов тактике). Дефицит таких знаний ощущается острее, чем навыков пилотирования беспилотниками. FPV-дроны стали символом военных действий на Украине, но надо осознать, что у них есть своя ниша, за пределы которой они не выйдут. Нет сомнений, что они нужны массово и на всех участках фронта. Но избыток внимания к ним отвлекает от решения других, не менее важных задач. @rogozin_alexey

Продолжая тему современного военного мышления и FPV-дронов, следует обсудить еще один примечательный факт – так, читатель наверняка не раз встречал в Сети массу материалов, содержание которых можно изложить в одной фразе: «дрон – это абсолютное оружие, против которого нет эффективных методов защиты». В чем заключается ошибочность подобных суждений? Если мы вновь обратимся к урокам военной истории новейшего времени (в частности, XX века), то увидим следующее – каждая передовая армия своей эпохи стремилась вырабатывать централизованные решения, связанные с противодействием тому или иному типа вооружений. Ключевое слово здесь – «централизованное» (решение). Что такое «централизованное решение»? Это комплекс мер технического, организационного, научного, тактического характера, который был направлен как на купирование эффектов, оказываемых на войска в связи с использованием противника какого-либо типа оружия, так и с возвращением себе возможности дальнейшего ведения боевых операций. Выработка таких мер входила, прежде всего, в прерогативу генеральных штабов, ряд отделов которых целенаправленно специализировался на систематичном и детальном изучении боевого опыта и подготовке выводов и решений на основе этого опыта. Наблюдаем ли мы реализацию каких-либо централизованных. комплексных решений, связанные с противодействием на поле боя угрозам с воздуха со стороны «беспилотников» Риторический вопрос. Все связанные с таким противодействиям меры, которые мы наблюдаем, носят бессистемный характер и состоят из индивидуальных решений на уровне инициативы отдельных подразделений. Само собой, подобные условия превращают в аналог «абсолютного оружия» даже игрушечные (в буквальном смысле) беспилотники – ведь они имеют дело лишь с эпизодическими, очаговыми случаями организации обороны, эффективность которых зависит от технической компетенции и фантазии личного состава конкретного подразделения. Пожалуй, при таких вводных данных страшным оружием в современных условиях могли бы стать даже бипланы времен Первой Мировой войны (впрочем, они и стали – правда, в качестве эрзац-заменителя крылатых ракет). Стоит сказать больше – никто и не предпринимал попыток осмысления условий, в которых кустарные дистанционно-пилотируемые боеприпасы получили столь высокую популярность – а ведь они обязаны ей не столько своими характеристиками, сколько самим характером боевых действий; это позиционный (!) конфликт низкой интенсивности, в котором обе стороны широко применяют минные постановки, ограничивая друг друга в возможности прибегать к маневру. Необходимо очень четко понимать взаимосвязь мины и FPV-дрона – ибо эффективность применения последних завязана на ограничение минами общей мобильности войск, вынужденных перемешаться узким и предсказуемым «коридорам», хорошо изученные за месяцы статичных боевых действий противником, без труда коноролирующего их средствами аэроразведки и РТР (последняя здесь упомянута не просто так – повсеместно и бессистемно монтируемые системы РЭБ служат отличным «маяком» для средств радиотехнического мониторинга). Есть ли во всем перечисленном хоть что-то от картины «войны нового поколения», за которую велеречивые демагоги так усердно пытаются выдать происходящее? Нет. Есть лишь набор чрезвычайно специфических условий (который, к слову, может более нигде и никогда не повториться!), которые в силу отсутствия организационных решений вывели на передний план очень своеобразный полукустарный образчик вооружения, более подходящий для условий партизанской войны. @atomiccherry 💯

Отдельно стоило бы подробнее обсудить популярную ныне тему применения различных малых дистанционно-пилотируемых летательных аппаратов, а точнее – различного рода кустарных/полукустарных боеприпасов с управлением от первого лица. Как в тексте выше, так и в соответствующей тематической статье я неоднократно указывал на то, что одной из важнейших причин распостранения беспилотников такого типа стала повсеместная военно-промышленная деградация, которая не позволяет массово производить более эффективные и высокотехнологичные орудия войны; FPV-дроны и кустарные «малые бомбардировщики» представляют собой грубый эрзац, при помощи которого воюющие стороны пытаются восполнить нехватку артиллерии, противотанковых и групповых вооружений. Но и есть и другой, вероятно, даже более важный фактор – упадок военного искусства и военного мышления, какой мы можем наблюдать в той или иной мере в любой точке земного шара (что ярко демонстрирует в т.ч. и повсеместная фанатичная популярность малых беспилотников). Если пытаться описать военное дело последние десятилетий одной фразой, то лучшей среди всех будет «война с терроризмом» – война, которая увлекла столь многие армии, сосредоточившие развитие своего потенциала исключительно на противостоянии иррегулярным противникам в условиях ведения герильи. Одним из ярких «перекосов» такого развития стала идея создания вооружений, способных точечно поражать отдельно взятых солдат врага даже в условиях густонаселённой урбанизированной местности. Изначально данные концепции двигались путем традиционных решений – например, снайперских, или же управляемых авиационных вооружений, но в какой-то момент (ориентировочно в 2009 году) Силы специальных операций США проявили интерес к довольно нестандартному по тем временам проекту, который в данный момент известен нам под названием Switchblade. Он, в свою очередь, был творчески переосмыслен британцами, которые имели собственную исследовательскую программу по конструированию и производству малых военных БЛА из коммерчески доступных компонентов – а впоследствии британская программа была передана и реализована в Украине. К чему бы столь длинный рассказ о прошлом? К тому, что в действительности военное мышление осталось прежним даже в условиях крупномасштабных боевых действий – оно все также сосредоточено на поражении отдельно взятых боевых единиц и узколокальных операциях. Обеспечивает ли победу в войне поражение отдельно взятого солдата? Автомобиля? Танка? Само собой, нет – данная методика являет собой воплощение мучительно медленного, крайне неэффективного подхода к ведению боя. Это система мирного времени, которая полезна для преследования и ликвидации одиночного террориста, но она крайне неэффективна на обычном поле боя. В крупномасштабной войне вы не можете позволить себе роскошь убийства одного-единственного солдата противника – отнюдь, вам необходимо уничтожать их подразделениями за удар, если вы действительно хотите победить. Вам необходимо единомоментно наносить огневое поражение на всю глубину его боевых порядков и связанной с ними логистики. Вам требуется в синхронном порыве уничтожать его стратегическую инфраструктуру и коммуникации, подрывая организационную взаимосвязанность государственного аппарата и давая поток потерь, исключающий маневрирование резервами и эффективное ведение масштабных боевых операций. При таком подходе вы не убиваете мобилизованных солдат противника по одиночке в течение многих месяцев и даже лет – нет, они умирают тысячами в колоннах и эшелонах, еще не успев выбраться за пределы своих родных городов или же областей. Имеет ли все перечисленное хоть какое-то отношение к войне беспилотников? Пожалуй, что так, но только если ваш беспилотник – это крылатая ракета или же разведывательный летательный аппарат оперативно-стратегического звена. Безусловно, можно вести войну, уповая на собранные из запчастей от игрушек дроны. Но не выиграть. Выигрываются они авиационными эскадрильями и тяжелой бронетехникой. Спутниками и крылатыми ракетами. Наукой и передовым мышлением. И горе настигнет тех, кто считает иначе. @atomiccherry 💯

Рост использования дистанционно-управляемых летательных аппаратов в украино-российском конфликте неоднократно приводил многих специалистов к мысли о том, что в скором времени мы узрим аналогичную картину и в области применения наземных беспилотных платформ. Но подобный процесс не произошёл – наземные беспилотники все еще остаются большой редкостью на поле боя, имея при этом крайне узкие ниши для применения. А вот причины того весьма интересны. Чем обоснована популярность сборки и применения дистанционно-управляемых аппаратов, действующих в воздушной среде? Прежде всего, невероятной доступностью компонентов (и, соответственно, их низкой стоимостью), а также фактически полным отсутствием цикла разработки. По сути, это собранное в кустарных или полупромышленных условиях средство доставки боеприпаса, которое не требует никаких серьёзных инженерных исследований, проработок концептов, собственного производства неких узкоспециализированных узлов (даже если таковые имеются, то заказываются на все тех же китайских фабриках). Но наземные беспилотники даже в самых простейших своих формах являются несравненно более сложной техникой, которая имеет куда больше отношения к сфере машиностроения, нежели робототехники – это требует не только совершенно иного уровня инженерных компетенций, но и наличие собственного производства ключевых узлов машины, из которых состоит, к примеру, ходовая часть. Если в случае с летательными аппаратами на рынке имеется масса готовых предложений в виде огромного количества двигателей, электроники, силовых рам и даже готовых конструкций, то в случае наземной техники подобный выбор де-факто отсутствует – есть или узлы, подходящие для любительских сборок, или же китайские мини-тракторы (которые, к слову, служат основой для многих презентованных в Украине проектов наземных беспилотников). Ни то, ни другое не может быть применено в условиях боевых действий – соответственно, большая часть узлов должна быть разработана «с нуля», протестирована и отлажена в производстве, что является абсолютно невыполнимой задачей не только для различных волонтерских команд, но и небольших компаний. Даже на ранних этапах разработки машины такого характера требуются солидные многомиллионные инвестиции – а если же говорить о её конечной стоимости, то с точки зрения военной экономики она многократно превышает стоимость, например, квадроцикла и его водителя, как бы цинично то ни звучало (квадроцикл в данный момент является одним из самых доступных средств логистики переднего края – т.е. работает в нише, в которой многие хотели бы видеть наземные беспилотники). Именно поэтому мы не наблюдаем никаких существенных инвестиций в сферу развития наземных беспилотных платформ со стороны воюющих сторон – сами по себе они будут иметь баснословно высокую стоимость разработки, их производство требует полноценного машиностроительного предприятия, а конечные результаты применения неочевидны. Есть и ещё один важный нюанс, препятствующий внедрению данной техники – нюанс организационного характера. Применение наземных дистанционно-управляемых аппаратов хотя бы в сфере логистики (не говоря о боевом применении) требует очень высокой культуры управления войсками, высокого уровня организации соответствующих процессов, хорошего качества связи и систем обмена тактическими данными. Оператор наземной платформы в своих действиях имеет намного меньше автономии, чем экипаж аналогичной наземной техники – он еще более остро нуждается в информации и нуждается в обязательном взаимодействия с другими боевыми единицами. Между тем, в текущем конфликте мы наблюдаем процессы ровно противоположные – организационные структуры все больше и больше упрощаются, подстраиваясь под реалии «войны пехоты»; поле боя все больше уходит в сторону процесса «самоизоляции», где бои ведутся в строго локализованных участках фронта с участием достаточно скромных сил, представляющих собой преимущественно подразделения легкой пехоты. Само собой, раскрыть свои качества в подобных условиях столь сложная техника просто не может. @atomiccherry 💯

Также необходимо упомянуть, что приблизительно полгода назад французские военные структуры открыли ряд вакансий для военных переводчиков, знакомых с русским языком. На фоне периодически проскальзывающих обсуждений о размещении подразделений ВС Франции на севере Украины (на границе с Республикой Беларусь), можно предполагать, что одной из возможных целей европейских военных контингентов станет попытка дестабилизации Минска, причем путем ведения активной разведывательно-диверсионной и террористической деятельности. Киев имеет в своем распоряжении соответствующие структуры «белорусских добровольцев», действующих под эгидой Главного разведывательного управления Украины в качестве «вооруженной оппозиции режиму диктатора Лукашенко» – соответственно, имеется и необходимое юридическое обоснование для того, чтобы перенести боевые действия ограниченного формата на территорию самой Республики. А кто именно будет их вести – это всего лишь нюансы. Подытоживая, можно сказать, что с вводом неких «инструкторских частей» из стран НАТО мы можем стать свидетелями распространения конфликта как в новой среде (т.е. в виде кратного роста интенсивности воздушной войны), так и на новых фронтах, которыми могут стать как приграничные области Западной России, так и Крым или же Республика Беларусь. В любом случае, все перечисленное свидетельствует о том, что боевые действия отнюдь не стремятся к завершению – напротив, с каждым новым их этапов возникают все новые и новые факторы, способствующие их интенсификации. @atomiccherry 💯

Дал вчера несколько комментариев для @rusbrief, ниже публикую их в качестве единого текста: В последние месяцы мы можем наблюдать активное обсуждение сценария ввода в Украину ограниченных национальных контингентов со стороны стран НАТО – как правило, ведутся они в контексте формирования некого «инструкторского» корпуса (тем более что официально, например, Франция заявляет именно о вводе собственных подразделений именно в таком качестве), однако в действительности все обстоит несколько более сложным образом – и «инструктора» могут оказаться вовсе не теми, кем они кажутся. Начать стоило бы с очень банального, но важного факта – емкость действующих украинских военных полигонов не позволяет проводить на их базе обучение больших масс войск; более того, все они были созданы еще при СССР – их координаты отлично известны ГШ ВС РФ, и данные объекты военной инфраструктуры достаточно регулярно становятся целями ракетных ударов. Словом, вести подготовку войск на территории самой Украины де-факто нецелесообразно – именно поэтому под эгидой Великобритании еще в 2022 году была запущена обширная тренировочная миссия по подготовке новосформированных частей ВСУ на полигонах европейских стран. Опираясь на представленные странами НАТО официальные данные, можно говорить о том, что только курсы углубленной подготовки прошли не менее 150 тысяч украинских военнослужащих; если же говорить о стандартных трёхнедельных пехотных учебных программах, то, очевидно, их прошло куда большее количество личного состава ВСУ. То есть де-факто какой-либо «ввод инструкторов» на территорию самой Украины лишен смысла – а вот ввод военных специалистов, действующих под эгидой учебных миссий, выглядит более чем логичным образом. Нужно понимать, что для восстановления возможностей ПВО Украины были анонсированы закупки и поставки значительных объемов сложного и современного военного оборудования – только из мелькавшего в новостях в течение последней недели можно вспомнить РЛС Amber-1800 и самолеты ДРЛОиУ SAAB ASC-890 Erieye; важно упомянуть и прибытие истребителей F-16, совокупное количество которых превышает 90+ бортов – и их обслуживание и эксплуатация также требует солидной численности военного персонала высокой квалификации. С политической точки зрения «инструкторы» не являются прямыми участниками конфликта, но при этом, в отличии, скажем, от сценария представления наемников или добровольцев, страны НАТО имеют возможность произвести на территории Украины развертывание необходимых сил и средств для формирования инфраструктуры, которая позволит эксплутировать предоставленные ВСУ новые военные системы, а также принять меры для обеспечения безопасности собственного военного континента (атаки на который, опять же, с сугубо политической точки зрения будут преподноситься в качестве акта агрессии). Словом, это будет классическое «окно Овертона», которое в перспективе может проложить путь для более радикальных решений – например, прямого участия в боевых действиях военно-воздушных сил стран Североатлантического Альянса. К примеру, в случае ракетной атаки ВС РФ на место дислокации инструкторских подразделений в качестве «ответного удара на целенаправленный акт агрессии» силами ВВС Франции будет атакована российская военная инфраструктура на территории Крыма. Конечно, это лишь предполагаемый вариант развития событий – но, очевидно, возможность подобного прямого столкновения на поле боя является вполне реальной перспективой в ближайшие годы. @atomiccherry 💯

Дабы более подробно осветить тематику украинских ударов по российской территории, я подготовил небольшой материал, тезисно описывающий факторы, осложняющие организацию обороны воздушного пространства России, и, напротив, дающие явные преимущества атакующей стороне. Также отдельный блок посвящен широко распространенной идее о том, что для защиты от украинских самолетов-снарядов РФ необходимо перенять украинскую же систему организации ПВО – в данном блоке разбирается, по какому принципу организованы и действуют мобильные зенитные группы ВВСУ, какое место и задачи определены им в системе противовоздушной обороны, и почему она категорически не подходит и не может быть реализована в российских условиях. https://boosty.to/atomiccherry/posts/d13eeb01-d8ea-486d-91f8-f3e37e605ed5?share=post_link @atomiccherry 💯

Нужно отметить, что определённые политические круги в России уже более 5 лет пытаются распространять весьма забавную риторику, связанную с введением международных ограничений на конструирование и производство беспилотных летательных аппаратов (и, в частности, их разновидности в лице самолётов-снарядов) по аналогии с договорами на распространение оперативно-тактических и оперативно-стратегических вооружений, кои заключались в годы Холодной войны. Почему это забавно и почему это не будет работать? Всё чрезвычайно просто – в прошлом веке технологиями производства дальнобойных вооружений владел очень ограниченный клуб технически (и промышленно) развитых стран. Даже столь простая (разработанная еще в период Второй Мировой!) технология, как баллистическая ракета, стала относительно активно распространяться только во второй половине 80-ых годов, и это «распространение» имело облик многочисленных копий довольно примитивной советской ракеты «Скад». То есть распространение дальнобойного оружия контролировалось несколькими развитыми государствами, и они могли вести диалог друг с другом, прописывая в международном поле удобные для собственных интересов правила и положения. В современных реалиях такая ситуация невозможна. Общемировой технический прогресс шагнул вперед, и то, что вчера было доступно единицам, сегодня доступно всем. Пусть и в простейшем виде, но дальнобойные вооружения может собрать не только страна с минимальным промышленным потенциалом, но и даже военизированная организация – все необходимые для этого компоненты можно без каких-либо проблем приобрести на гражданском рынке. Фактически, распространение беспилотных авиационных вооружений можно сравнить с распространением автоматического стрелкового оружия в 50-60-ых годах ХХ-го века – и никаких перспектив у попыток наложить на него юридические ограничения нет. Соответственно, наивная вера в то, что риторика в пользу осуждения БЛА как «подлого оружия» приведет в конечном итоге к какому-то результату, столь же бессмысленна. Впрочем, из всего сказанного проистекает ещё один важный фактор, который пока что никто не осмеливается обсуждать – технический прогресс уже сегодня позволяет конструировать и собирать пусть и паллиативного характера, но все-таки работающую боевую авиацию в «гаражных» условиях. Но что будет дальше? Было бы ошибкой считать, что развитие вооружений, собранных на коммерчески доступных компонентах, остановится исключительно на БЛА различных форматов. Контролировать их распространение также не выйдет – придётся адаптироваться и искать методы противодействия. @atomiccherry 💯

Российская Федерация с точки зрения обороноспособности имеет ряд уникальных черт, диктующих необходимость поиска нестандартных подходов и решений – с одной стороны, ей необходимо иметь централизованные, системные решения в области обороны и безопасности, с другой – в современных реалиях классических подходов, связанных с применением одних лишь вооружённых сил, недостаточно. Специализированные военные компании – это адекватный и гибкий инструмент, могущий в случае своего формирования и применения закрыть проблемные направления, не нарушая при этом монополии государства на применение силы. Подобные структуры просто не будут иметь арсенала средств, который может в той или иной степени угрожать правительственным структурам или же подрывать их профильную деятельность (например, военная корпорация, заточенная на оборону стратегической инфраструктуры от воздушных угроз никак не будет конкурировать с Министерством обороны – оно лишь перекроет «пустое», проблемное направление, где не задействован ни один игрок в области обеспечения безопасности). При этом с точки зрения мотивации в столь сложном, кропотливом и тяжелом занятии хорошо оплачиваемые наемники, чья деятельность напрямую связана непосредственно с заказчиком (не абстрактной motherland, а с конкретной структурой, желающей защитить свою собственность и готовой платить за это деньги), подходят куда более лучшим образом – и это также важный фактор, который не сможет обеспечить никто другой. Фактически, формирование подобной организации требует лишь соответствующего одобрения со стороны правительства – для неё уже есть заказчики (как региональные администрации, так и колоссальный нефтегазовый сектор), а ряд необходимого оборудования для обеспечения ее функционирования можно найти непосредственно внутри страны (скажу больше – определенные технологии есть даже в самих нефтегазовых корпорациях). Единственное, чего нет – это времени, ведь, повторюсь, украинские военные ведомства уже накопили колоссальный опыт, и продолжают наращивать свою материально-техническую базу. Нужно понимать, что угроза со стороны низколетящих самолетов-снарядов – наша реальность на ближайшие десятилетия. Реальность, продиктованная как спецификой работы наземных радиолокаторов, так и доступностью компонентов, необходимых для постройки флотов подобных средств воздушного нападения. Все противники – как текущие, так и потенциальные – пристально наблюдают за ситуацией и делают собственные выводы. Посему не стоит недооценивать важность системы защиты стратегической инфраструктуры – от её наличия или отсутствия будет зависеть очень, очень многое. @atomiccherry 💯

Говоря о системности, в первую очередь нужно поставить во главу обсуждения фактор, который выступает ключевым в рассматриваемом вопросе; фактор, который выступает решающим как для атакующего, так и для обороняющегося – и имя ему расстояние. Расстояние позволяет нивелировать все технические недостатки украинских самолетов-снарядов – они проходят через множество «слепых зон» противовоздушной обороны РФ, которые не контролируются из-за нехватки необходимых сил и средств. Этот фактор обеспечивает выживаемость медлительным и низкотехнологичным беспилотникам, но он же может стать для них губительным в случае построения системы мониторинга воздушного пространства на малых и сверхмалых высотах, а также системы перехвата воздушных целей. Специфика Российской Федерации не оставляет никакого другого выбора, кроме формирования централизованной и масштабной структуры, могущей обеспечивать необходимое противовоздушное прикрытие; никакие меры, связанные с очаговой обороной отдельных объектов не помогут – они будут давиться массой летательных аппаратов, свободно и беспрепятственно оперирующих в воздушном пространстве страны. Чтобы противостоять этой угрозе, необходимо сконцентрировать усилия, и самым благоразумным решением было бы формирование узкоспециализированной частной военной компании. Государственные военные структуры не имеют возможности отдавать себя данной задаче с полной самоотдачей – они не заточены для выполнения столь узкоспециализированных, тонких задач. Следует также понимать, что система противодействия низколетящим воздушным целям в любом случае безальтернативно будет выстраиваться с нуля – должных знаний, компетенций, опыта и кадров в этой тематике нет ни в одном ведомстве. Здесь мы видим несомненное преимущество военной компании (или, учитывая характер задач, скорее корпорации) – она не скована тяжким бременем бюрократических установок, и может в сжатые сроки произвести финансирование необходимых исследовательских, аналитических, опытно-конструкторских изысканий, гибко и быстро решать проблему подбора кадров, находить и закупать оборудование. Именно скорость реагирования является самым важным фактором – украинские военные структуры уже сейчас получили и продолжают получать огромный массив практического опыта и данных. Чем дольше в РФ будут осмыслять необходимость формирования полноценной системы противодействия, тем сложнее будет остановить новые воздушные удары – скажет свое веское слово не только растущая диспропорция в компетенциях, но и качественная разница в развитии технических средств. @atomiccherry 💯

Некоторое время назад я имел возможность пообщаться с представителем одной из крупнейших нефтегазовых корпораций в России, который был уполномочен искать решения одного из самых, пожалуй, сложных вызовов текущего конфликта – защиты промышленный инфраструктуры от воздушных атак. Данная беседа дала мне бесценную возможность оценить и осмыслить сложившуюся ситуацию, и этот текст я хотел бы посвятить именно этой теме. Начну я с нелицеприятного факта – обстановка такова, что фактические возможности защиты объектов стратегической инфраструктуры крайне низки. Это не упрек в чью-либо сторону – таковы факты, и с ними необходимо как считаться, так и работать. Вооружённые силы растянуты по огромному фронту и сосредоточены в первую очередь на защите собственных активов, необходимых для ведения военной кампании – у них просто-напросто недостаточно сил и средств, чтобы выстроить противовоздушную оборону вдоль всей западной границы. Промышленность (я буду использовать данный термин в качестве обощающего), естественно, также желает защитить собственные активы, но не имеет компетенций и понимания того, как это сделать. Большая часть обсуждаемых идей и решений лежат в плоскости технического характера, и сводятся они к одной очень простой, но концептуально тупиковой идее – очаговой обороне отдельно взятых объектов силами служб безопасности корпораций, неких структур ополчения или Росгвардии. Далее будет факт неочевидный, но оттого не менее важный – атаками по территории РФ занимается не менее трех (ГУР, СБУ, ВВСУ) военных государственных структур с собственными разведывательными, инженерно-конструкторскими, промышленными и иными возможностями, которые к тому же активно конкурируют с друг другом. Как нетрудно понять, ни одна служба безопасности не в силах противостоять таким масштабным ресурсам – для этого необходима масштабная структура, соответствущая в своих возможностях противнику (в первую очередь, интеллектуально и организационно). Кроме того, предпринимаемые сейчас меры защиты будут бесполезны уже 6-10 месяцев – в текущий момент украинские военные ведомства лишь тестируют (!) разработанную ими модель проработки маршрутов, эффективность тех или иных типов самолетов-снарядов, возможность организации массовых налетов и пр. Одновременно с этим они предпринимают усилия для налаживания массового производства ударных средств, формируют банк целей и собирают необходимые разведданные для дальнейших действий. Говоря прямо, спустя несколько месяцев атаки с большой степенью вероятности будут выглядеть кардинально иным образом, чем сейчас. По НПЗ, нефтебазам, портам будут наносить удары не небольшие группы из 2-3 самолётов-снарядов, а из 50-60, задачей которых будет не «выключение» отдельных узлов промышленной инфраструктуры, а полное уничтожение объектов. Как можно наблюдать по масштабам последних налетов на юге России, такая численность – это не некая отдалённая призрачная перспектива, а реальность. Что из этого следует? Паллиативные меры защиты инфраструктуры, состоящие из пулеметов винтовочного калибра и гражданских радиолокаторов, совершенно бесполезны. Чтобы справиться с угрозой такого характера, необходим системный подход – и о нем мы поговорим ниже. @atomiccherry 💯

В контексте поднятой темы треугольника «Вашингтон-Москва-Пекин» необходимо также сказать об идеях и видении трамписткого крыла Республиканской партии. Одним из ключевых пунктов политической программы Дональда Трампа было развёртывание процессов стратегического противодействия Китаю. Сама по себе идея не была нова для американской политики и появилась практически сразу после окончания Холодной войны, однако, именно Трамп сделал на неё ставку. Из этого вытекает следующее – трамписты не являются и никогда не были неким «пророссийски настроенным крылом республиканцев» – они антикитайски настроенное крыло, и Москва в их глазах рассматривается (и рассматривалась ранее) как один из инструментов борьбы с Китаем; Россия в данном случае должна быть настроена по отношению к США если не дружественным, то хотя бы нейтральным образом. Они очень четко понимают взаимосвязь ослабления РФ и последующего усиления КНР (ибо Китай благодаря этому получает беспрепятственную возможность влиять на все интересующие его процессы в Средней Азии, а также обильный ресурсами «тыловой район» в лице России), поэтому всеми силами стремятся стабилизировать ситуацию, не подводя Москву к кризису, могущему растворить ее самостоятельность на фоне возрастающего влияния Пекина – потому риторика, связанная с темой «поражения России», ими не рассматривается и понимания не находит. В остальном же можно отметить, что текущая ситуация, безусловно, интересна и достойна пристального изучения. Она дает нам намеки на ряд весьма любопытных фактов – например, на полное отсутствие коммуникации Европы, США и Украины по ключевым вопросам стратегического планирования (очевидно, что в том числе из-за отсутствия данной коммуникации Америка приостановила военно-техническое и финансовое обеспечение Киева – действия Украины напрямую вредят американским интересам). @atomiccherry 💯

👆К слову о Москве и Пекине – как заявляет ВВС, сегодня РФ и КНР заблокировали в ООН американский призыв к немедленному прекращению огня в Газе. И эта новость прекрасно ложится на контекст, описанный в тексте выше – Пекину одинаково выгодны боевые действия как на Ближнем Востоке, так и в Восточной Европе; это размывает и истощает американский мобилизационный потенциал, ведь Израиль с военной и экономической точки зрения – гиря на ноге Вашингтона, которая требует весьма дорогого содержания. Сколько тысяч тонн американских снарядов, авиабомб и зенитных ракет было без какого-либо смысла сожжено в Газе израильтянами – можно только предполагать, однако для Китая это, безусловно, несет огромную стратегическую выгоду, которой тот достигает путем минимальных, в сущности, вложений. Словом, действия американцев предельно понятны и логичны – они всеми силами стремятся стабилизировать ситуацию, чтобы не допустить собственного истощения прежде, чем окажутся втянуты в вероятные боевые действия в Азии. @atomiccherry 💯