СЕРЕБРЯНЫЙ ВЕК. Поэзия

Константин Бальмонт. ЛУННЫЙ СЕРП Лунный серп ушел за гору И глядит из-за нее. Спать спокойно мне бы впору, Сердце милое мое. О тебе во сне мечтая, В час течения планет Над Землей в объятьях мая, Разодетой в майский цвет. Но в качании вагона, Во вращении колес Слышу звук чьего-то стона, Тихий шелест многих слез. И меж тем как поезд змейный Огибает горный склон, Не луной благоговейной Преисполнен полусон. Разорвалось мирозданье, В жуткий срыв раскрылась дверь. Несосчитанность рыданья, Непредвиденность потерь. Затуманенные люди, Ярость пропасти без дна, О, когда же в новом чуде Будет новая луна? Маньчжурия, КВЖД, 1916, 23 мая Константин Бальмонт. ГОЛУБАЯ ПОДКОВА. Стихи о Сибири #бальмонт

Константин Бальмонт. ЛУННАЯ МУЗЫКА Какою музыкой исполнен небосвод. Луны восполненной колдующая сила, Сердцами властвуя, в них кровь заговорила, И строго-белая торжественно плывет. Все в мире призрачном повинно знать черед. Течет каждение из древнего кадила. Луна осенняя нам сердце остудила, Без удивления мы встретим снег и лед. Невозмутимая чета ракит прибрежных В успокоении не шелохнет листвой, Признав у ног своих лежащий призрак свой. А в зеркале воды виденья белоснежных Воздушных саванов, покров мечты живой, И вот уж неживой, о днях, как сказка, нежных. Константин Бальмонт. СОНЕТЫ СОЛНЦА, МЕДА И ЛУНЫ. Часть 2 #бальмонт

Константин Бальмонт. ЛУННАЯ ВОДА Взяв бронзовое зеркало рукою, И раковину взяв другой, Фан-Чжу, Он ровно в полночь вышел на межу, И стал как столб дорожный над рекою. Змеился лунный отсвет по ножу, На поясе. Зеркальностью двойною Он колдовал и говорил с луною. Шепнул: «И до зари так продержу». Но этого не нужно даже было. Струился влагой лунный поцелуй. Роса по травам и цветам светила. Цветы дымиться стали как кадила. И вот роса зовется Шан-Чи-Шуй, Что значит: «Колдованье высших струй». Константин Бальмонт. СОНЕТЫ СОЛНЦА, МЕДА И ЛУНЫ. Часть 2 #бальмонт

Константин Бальмонт. ЛУНА ОСЕННЯЯ Луна осенняя над желтыми листами Уже готовящих свой зимний сон дерев Похожа на ночной чуть слышимый напев. В котором прошлых дней мы прежние, мы сами. Мы были цельными, мы стали голосами, Расцветами цвели и стали ждущий сев. Тоскуем о любви, к земле отяготев. Поющую луну мы слушаем глазами. Среброчеканная безмолвствует река. Восторги летних дней как будто истощили Теченье этих вод в играньи влажной пыли. И стынет, присмирев, безгласная тоска. Себя не утолив от бывших изобилий, Следим мы, как скользят мгновения в века. Константин Бальмонт. СОНЕТЫ СОЛНЦА, МЕДА И ЛУНЫ. Часть 2 #бальмонт

Константин Бальмонт. ЛУНА И СОЛНЦЕ Луна, через меня, струит мечту, А солнце через свет творит созданья. Но сердцу что виднее, чем мечтанье? Напев луне наряднее сплету. Как солнечную встретить красоту? Немею в ослепленьи обаянья. Я с солнцем знаю счастие ваянья, С луной горю и гасну налету. Всего видней летучее горенье. Ваянья ломки. Устает рука. Ручей поет звучнее, чем река. Мечта – правдиво-нежное влюбленье. Она прядет из зыби огонька. Огонь погас. Но зыбь живет века. Константин Бальмонт. СОНЕТЫ СОЛНЦА, МЕДА И ЛУНЫ. Часть 1 #бальмонт

Константин Бальмонт. ЛОЗА За нежно-розовые кончики лилей, За нежно-палевые ягоды кистей, – За чаши белые, в которых мне дано Вдыхать лобзанием горячее вино, – За тело стройное, как юная лоза, За взор узывчивый, в котором спит гроза, – За голос вкрадчивый, как дальняя свирель, За дар пленительный отбросить разум в хмель, – Тебя, желанную, я в огненных строках Являю взору, восхищенному в веках. Константин Бальмонт. ЯСЕНЬ. Часть 2 #бальмонт

Константин Бальмонт. ЛИЯ Причудливая Лия, ‎ Тебе дала природа Желания живые ‎ И в них мерцанье меда. Ты роза Иордана, ‎ Ты, смуглая, светла, Взгляну, и сердце пьяно, ‎ Как вешняя пчела. Константин Бальмонт. ДАР ЗЕМЛЕ. Часть 2 #бальмонт

Константин Бальмонт. ЛИПОВЫЙ ЦВЕТ Успокоителен медвяный аромат Нешелестящих лип, согретых за день в зное. Зеленомудрое молчанье вековое, Изваянность и сон в объеме их громад. Как будто на сто лет уснул душистый сад, Приявши власть любви, хранит ее в покое. И зеркало пруда, – как зеркало морское, Где Млечного Пути безгласный водоспад. Крестообразная дремотствует аллея. Под узловатою, таящей рябь корой Проходят жилы нор, чуть зримых жизнь лелея. Под выступом дупла не логовище змея, В шуршаньи бредовом пчелиный дикий рой. Меж днем и днем в ночи хмельная снов затея. Константин Бальмонт. СОНЕТЫ СОЛНЦА, МЕДА И ЛУНЫ. Часть 1 #бальмонт

Константин Бальмонт. ЛИНИЯ ПРИРОДЫ Как льется линия Природы, Прямою или кривизной? Взгляни на гор гранитных своды, Склонись над зыбкою волной, – Поймешь, что линия Природы Должна каприз изведать свой. И если есть еще сомненье, Что нужно волю дать мечте, Следи, как птичек льется пенье, Как ходят громы в высоте, Молниеносно убежденье, Змеиный ход ведет к мете. Константин Бальмонт. ЯСЕНЬ. Часть 1 #бальмонт

Константин Бальмонт. ЛИЛИЯ Когда бы знала белая лилия, Что, цветя так истомно над зеркалом струй, Она вызывает безволие бессилия, Лишь внушая жажду, не давая поцелуй, – Когда бы знала, как, терзая и мучая, Подвижные, влажные, меняет зеркала, Быть может, она бы, эта греза певучая, Над рекой не цвела. Константин Бальмонт. ЦВЕТОЧНЫЙ СОН (Сб. ЗАРЕВО ЗОРЬ) #бальмонт

Константин Бальмонт. ЛИК ВОССТАВШИЙ Я пройду через стены домов – Я войду в сокровенность сердец – Я восстал из священных гробов – Я восстал, чтобы мстить, наконец, – Я взлелеян кровавостью снов – Я один мученический лик – Я восстал из несчетных гробов – Я возник – Я гляжу – Я возник – Я хожу по изгибам умов – Я крещу их багряным огнем – Я ведун заклинательных слов – Я убит – Мы убиты – Убьем – Константин Бальмонт. ПЕСНИ МСТИТЕЛЯ #бальмонт

Константин Бальмонт. ЛЕШИЙ Тропинкой лесною Иду я один, Но Леший за мною В лесу властелин. Зареял, задеял, Косматый, сырой, Мечту мне обвеял Зеленою мглой. Он пляшет и машет, И пляс его – скок, Все небо распашет Взметнув уголек. Забросил он шапку, И облако – вот, Туманов охапку Швырнул в небосвод. И серые сохи По небу пошли Глубокие вздохи От целой земли. Туманные глыбы, С застывших болот, Как длинные рыбы, Плывут в небосвод. Он свистнул по лесу, Деревья – как хор, Качают завесу, Зеленый убор. Где небо, не знаю, Не знаю, где лес. Иду я по краю Гремящих чудес. И красные птицы Собрали совет, И брызжут зарницы Рассыпчатый цвет. И Леший хохочет, Услышавши гром, Хлестнуть меня хочет Своим рукавом. Константин Бальмонт. МОЕ – ЕЙ. Часть 1 #бальмонт

Константин Бальмонт. ЛЕТУЧИЙ ДОЖДЬ Летучий дождь, раздробными струями, Ударил вкось, по крыше и стенам, – Довольна ли ты прошлыми годами. И что ты видишь сердцем – в синем Там? – Горит свеча. Пустынный дом, тоскуя, Весь замкнут в лике – Больше Никогда. – Ах, в полночь об одном лишь вспомяну я, Что мало целовал тебя тогда! Константин Бальмонт. В РАЗДВИНУТОЙ ДАЛИ. Поэма о России. Часть 2 #бальмонт

Константин Бальмонт. ЛЕТУЧИЙ Когда весь мир, из ничего, из праха, Прорвавши ночь, явился в блесках дня, Красивы были, мрак на жизнь сменя, Орел, верблюд, и лев, и черепаха. Но лик еще дремал в уме Аллаха, Горсть воздуха схватив рукой огня, Замыслил он Арабского коня, И, длань разжав, он бросил вихрь с размаха. С тех самых пор дрожит огонь в ноздрях Летучего, кто весь – размах порыва, Из тучи – хвост, с грозой венчалась грива. Глаза – жерло́, где всем неверным – страх. Когда ж он спит, он зыблемая нива, Где каждый колос помнит: – «Жив Аллах!» Константин Бальмонт. ДАР ЗЕМЛЕ. Часть 1 #бальмонт

Константин Бальмонт. ЛЕТУЧИЕ МЫШИ Летучие мыши снуют, Свет факелов их испугал. Расторгнут их душный приют, Трепещет их цепкий кагал. Отвратен бесовский их вид, Шуршит нависающий рой. Сорвется одна, полетит, Качнутся незрячей гурьбой. Очертят неверным крылом Два круга – и в плесень опять. Весь мир им сошелся углом, Им дальше угла не видать. Трусливо сплетается рой, За мышь прицепляется мышь. И вновь разорвался их строй. Ну, дьявол, куда полетишь? Свет факелов, как ты хорош. Смотри: одурели враги. Сильней и сильней их тревожь, Вспугни их – и вовсе сожги! Константин Бальмонт. ПЕСНИ МСТИТЕЛЯ #бальмонт

Константин Бальмонт. ЛЕТОПИСЬ ЛИСТЬЕВ Когда на медленных качелях Меняли звезды свой узор, И тихим шепотом, в метелях, Вели снежинки разговор, – Когда от северных сияний Гиганты Ночи не могли Заснуть, и ежились в тумане, Во льдистой колющей пыли, – Когда хрустением сердитым Перекликались по векам, Над Океаном ледовитым, Материки к материкам, – Когда в чертах тупых и острых Установились берега, Возник священный полуостров, Где вещи до сих пор снега. Доныне зимы там упорны, Но нежны помыслы весны, И до сих пор колдуют Норны, В час ворожащей тишины. Когда, еще без счета, ночи Не отмечались там никем, И не был слышен смех сорочий, И лес без певчих птиц был нем, – Когда в молчании Природы Та пытка чувствовалась там, Что в тесный миг вещает роды, Ведет по узким воротам, – Осина, в бледности невольной, Вдруг вспела шаткою листвой, И перепевом, крепкоствольный, Отбросил ясень шепот свой. О чем два дерева шептали, Какая тайна в них была, Лишь знает Солнце в синей дали, Лишь помнит Месячная мгла. Но ясень мужем стал могучим, Осина нежною женой. А в тот же час, по черным тучам, Гроза летела вышиной. И разорвавшиеся громы, И переклички всех ветров, Молниеносные изломы, Ниспали в емкость голосов. Они возникли отовсюду, Из ямин, впадин, и пещер, Давая ход и волю гуду, Меняя звуковой размер. Все было вскрытье льда, дрожанье, Вся разорвалась тишина, От комариного жужжанья До рева ярого слона. А ясный муж смотрел, любуясь, На синеглазую жену, Еще не зная, не целуясь, Но, весь весна, любя весну. И был в их душах перешепот, И ощупь млеющих огней, Как будто самый дальний топот В века умчавшихся коней. Константин Бальмонт. ЯСЕНЬ. Часть 1 #бальмонт

Константин Бальмонт. ЛЕСТНИЦА СНА Сначала раскрылось окно, И снова закрылось оно, А дух опустился на дно. И сделалась вдруг тишина Такою, как ей суждено Бывать, если встала луна, Молчать, ибо светит она. Сначала, в сомкнутости глаз, В тот тихий тринадцатый час, Возник от луны пересказ, Приникших до чувства лучей. И где-то светильник угас, И где-то блеснул горячей. Был дух равномерно-ничей. Потом распустился цветок, И он превратился в поток, Беззвучно текуч и глубок, Из красок, менявших свой цвет. И дух он тихонько увлек В качавший все тайны рассвет, Где путь задвигает свой след. Тогда зачарованный слух, Тогда обезумленный дух Зажегся и снова потух, В себя запредельности взяв. Но тут звонкогласый петух Пропел для рассветных забав. И росы мелькнули меж трав. С.-Петербург, 1916, 5 июня Константин Бальмонт. ГОЛУБАЯ ПОДКОВА. Стихи о Сибири #бальмонт

Константин Бальмонт. ЛЕСНОЙ СТИШОК Лесной стишок синичке Зачем не написать? У этой малой птички Вся жизнь – и тишь, и гладь, Скользнет от ветки к ветке, И с ветра на сучок, – Синицы не наседки, Их дух – всегда скачок. Но мыслит не скачками Крылатый синецвет: – Нежнейшими стихами Звенит лесной поэт. Чистейший колокольчик, Тончайшая игра. Как бы на фейный стольчик Кто бросил серебра. «Пинк-пинк» сребристозвонный, Воздушное «Вить-вить», И меди озаренной Добавит в эту нить. Кто друг веселой птички, Тот слышал меж стволов, Что в голосе синички Живет девятислов. Синичкина свистулька Оживший к жизни лист, Играющая пулька, Чей взлет, – жужжащий свист, Синичкина свирелька, В древесной тишине, Не малая неделька: – От осени к весне. Все певчие умчали В заморские края. Синичка – без печали – Поет: «Здесь я! Здесь я!» А Море – что же Море? Поет одно «Аминь». В синичкином уборе Живет морская синь. Волною ли проказить, Вертеть веретено, Или по веткам лазить, – Не все ли нам равно? Лишь только быть веселым, За дело, чуть соснув, И комарам, и пчелам, Являть свой острый клюв. И грех мой был не малый, Сказал я – тишь да гладь. Нет, нрав тут разудалый, Ничем не удержать. Какая тишь, где звуки? Какая гладь, когда Она упорна в стуке, Как дятел – как беда? Почувствует личинку Под крепкою корой, – И заведет волынку, Натешится игрой. Почувствует, что близко Какой-нибудь удод, – В ней ярость василиска, Подальше, заклюет. Неловкая глупица – Ей ненавистный вид: – В три раза больше птица, А мозг в ней раздробит. И снова с ветки к ветке, Опять в пролом дупла, И делает заметки По всей коре ствола. Живет! Живет не грубо! – «А ну, еще скакну От каменного дуба На красную сосну!» Синичка, ты кузнечик, С кем ветер не чужой. Ты малый человечек, С великою душой! Константин Бальмонт. В РАЗДВИНУТОЙ ДАЛИ. Поэма о России. Часть 2 #бальмонт

Константин Бальмонт. ЛЕСНОЙ КАРДИНАЛ Красной шапочкой мелькая, Черный дятел мерял звук. Вверх по липе пробегая, Длинным клювом ткал «Тук! Тук!». Было зримо в этом звуке, В этом взбеге по стволу, Что прошел он круг науки Не в глухом каком углу. Нет, от века и до века, Явит он верней размах, Чем работа дровосека Пляс железа на стволах. В елях он, где ладан росный, – Шубкой черен, шапкой ал, – Слышат бронзовые сосны. Что хозяин застучал. Дуб ли сучья зарогатил, Крепкой выстлался корой, Клювом метким черный дятел Выкуп с дуба взыщет свой. Где личинки, – в знанье точен, – Тукнет, стукнет, не взглянув. Меньше будет червоточин Там, где острый побыл клюв. В ствол вонзив кривую лапку, Взбегам вбок утратив счет, Он березу взял в охапку, Что наметит, все возьмет. Кем в веках, как властелины, В черный цвет закутан он? От калины иль рябины Красной шапочкой почтен? Властелин лесного края, Поползень тебе гайдук. Пискнет он «Так! Так!», взбегая, Глухо сбросишь ты «Тук! Тук!». Константин Бальмонт. МОЕ – ЕЙ. Часть 2 #бальмонт

Константин Бальмонт. ЛЕСНАЯ Медовый цвет. Осенняя дубрава. В последний раз жива собой заря Листвы, в чьем взблеске царственная слава, Багряно-желтый праздник сентября. Медвяный хмель и грусть в медовом хмеле, Воспоминанья – к нити златонить, Тягучий гул и гуд виолончели Не хочет-хочет лето схоронить. И, прежде чем, хрустя, придут морозы, Преображая даль пути в сугроб, Листва – нарциссы желтые и розы, Из золота изваян мигом гроб. Верхом, вдвоем, на двух конях буланых, Мы проезжали пустошью лесной, И сердце было все в расцветах рдяных, Но молча дух мой пел, что ты со мной. В лазури журавли тянулись клином, Безбрежный блеск – в себе был смысл и цель, И с медленностью, свойственной былинам, Лесная пела нам виолончель. Константин Бальмонт. В РАЗДВИНУТОЙ ДАЛИ. Поэма о России. Часть 2 #бальмонт