Последний вагон уходящего поезда

Вероника Чуян, 29 лет, маникюрщица. Убита во время массированного обстрела российскими войсками Киева 2 июня 2026. Не успела добежать до укрытия вместе с двумя детьми, Джасим и Дейкобом, двух и четырех лет, и их бабушками. Младший сын в реанимации с тяжелыми осколочными ранами.

Они осуществляют на практике метод, который можно назвать картографированием афазии. Их общий жест — не прорыв к утраченной «подлинной» речи, а создание глоссария утрат. Новый выпуск авторской рубрики культуролога Александра Маркова «Поэзия + наука» посвящен поэту Льву Оборину и философам Анне Ганже и Максиму Жиганову. https://prosodia.ru/catalog/shtudii/glossariy-utrat-veryevki-stalagnaty-i-pravo-na-rasteryannost/

Спасибо Александру Маркову за неожиданное прочтение!

В детский день — наш новый большой спепроект! Книги для детей на русском языке существуют уже больше трёхсот лет, а полноценная детская литература — как минимум двести пятьдесят. Многие книги, которыми когда-то зачитывались дети (или для которых полные надежд авторы желали такой судьбы), сегодня прочно забыты, их не найдёшь в магазинах и обычных библиотеках. Другие, особенно начиная со второй половины XIX столетия, стали классикой и остаются в непременном круге чтения. «Полка» хочет ещё раз взглянуть на эту долгую, сложную и очень интересную историю: с помощью наших экспертов мы отобрали несколько сотен самых ярких детских книг с XVIII века до современности. Мы начинаем публиковать наш большой путеводитель по русской детской литературе — и надеемся, что для наших читателей всех возрастов это станет поводом вспомнить любимые книги или открыть незнакомые!

В детский день — наш новый большой спепроект! Книги для детей на русском языке существуют уже больше трёхсот лет, а полноценная детская литература — как минимум двести пятьдесят. Многие книги, которыми когда-то зачитывались дети (или для которых полные надежд авторы желали такой судьбы), сегодня прочно забыты, их не найдёшь в магазинах и обычных библиотеках. Другие, особенно начиная со второй половины XIX столетия, стали классикой и остаются в непременном круге чтения. «Полка» хочет ещё раз взглянуть на эту долгую, сложную и очень интересную историю: с помощью наших экспертов мы отобрали несколько сотен самых ярких детских книг с XVIII века до современности. Мы начинаем публиковать наш большой путеводитель по русской детской литературе — и надеемся, что для наших читателей всех возрастов это станет поводом вспомнить любимые книги или открыть незнакомые!

Геннадий Каневский *** в овощном новогоднем, на две части расколотом очередью, где каждому — по плодам, красные яблоки звякают «джо́натан!», «джо́натан!», но мы-то знаем: правильно — «ионатáн». мы-то знаем и помним, читали и плавали, пели затменье всех угловатых букв. нам скала и песок — вместо льда и пламени, фиги и смоквы — вместо капуст и брюкв. но когда пелена перед глазами расстелется, и пойдёт певец в услужение палачу, вот тогда обнимутся два угловатых деревца — чёрное и белое — ну а я замолчу. я и так говорил много пустого, лишнего. «фарисеи, — кричал, — переписали закон!» сделай мне, милая девушка, бутерброд и яичницу, если когда-то в жизни я был с тобою знаком. _ источник: фб автора _ Геннадий Каневский любит объединять реалии разных эпох, причём более новые подсвечивают неизбывность древних сюжетов. Плаванье к Трое сопровождается злой музыкой Яна Тирсена, а накануне убийства царевича Димитрия «радиостанции углича транслируют целый день / колокольную музыку по заявкам нквд». Сюжет нового стихотворения располагает к такому же смешению, причём многократному — поэтому в нём, при всей лёгкости дикции, немало тёмных мест. Можно было бы сказать, что библейские имена и образы, наложенные на картины публичной повседневности, отсылают к фокусам популярной культуры — движение это на самом деле взаимонаправленное, растущее из глубины карнавальности: в рок-опере «Иисус Христос — суперзвезда» полно шутливых отсылок к современности, но много столетий до неё сюжет Рождества транслировался не только в возвышенных богослужениях, но и в народных вертепных представлениях. В русской поэзии это смещение/совмещение почувствовали Бродский («В Рождество все немного волхвы. / В продовольственных слякоть и давка…» — кажется, прямой претекст первых строк стихотворения Каневского) и ещё раньше Пастернак, у которого в «Рождественской звезде» вокруг Вифлеема развёрнут зимний пейзаж русской деревни, а перед волхвами «странным виденьем грядущей поры / Вставало вдали все пришедшее после». В нашем стихотворении рождественский троп прикрыт новогодним — более светским, не одобряемым церковью. При этом празднование Нового года мало где так распространено, как на постсоветском пространстве. На Западе главным зимним праздником остаётся Рождество. В Израиле есть Ханука, а для нового года — осенняя Рош ха-Шана. Герой стихотворения оказывается на перекрёстке традиций — и видит в этом возможность для сопоставлений. Из-под новой праздничной суеты, которую символизируют ярко-красные яблоки американского сорта Джонатан, вырывается символика древнего праздника, а из-под неё — ономастика Ветхого завета. Ионафан — имя царевича, сына Саула и друга Давида. Имя это означает «Божий дар». Божий дар не следует путать с яичницей, которую спрашивает в конце стихотворения герой, прошедший в своей фантазии через слои времён и культур — и ощущающий родство с общностью «нас», которым такие путешествия тоже доступны. Кажется, мы уже показали, что этот герой — читатель русской поэзии: появление «капуст и брюкв» и «палача» недвусмысленно указывает на «Заблудившийся трамвай» Гумилёва, герой которого также совершает невероятное путешествие сквозь время и пространство — но это путешествие гораздо трагичнее. Собственно, понимание трагедии, через которую непременно переезжает колесо древнего сюжета, и заставляет героя вынырнуть из фантазии. Лев с агнцем не возлягут, а вот поэт в услужение к палачу пойдёт, и угловатые буквы, в которых можно увидеть отсылку к любому из релевантных алфавитов, смешают чёрное и белое. Тут-то и время замолчать, зашутить неловкую паузу, заесть страх. _ #выбор_Льва_Оборина #комментарий_Льва_Оборина

Такое вот интервью про разные вещи (стихи, критика, Бродский, Рубинштейн, «Культура повседневности», «Полка»)

Заработал сайт проекта «От Автора». В его рамках Рома Либеров* с 2016 по 2021 год приглашал поэтов — от Аллы Горбуновой до Льва Рубинштейна — прочесть и прокомментировать свои стихи. Всего провели и сняли шестьдесят четыре вечера, шестьдесят пятый был назначен на конец февраля 2022 года. Всё это время команда продолжала работу над проектом — и вчера была открыта платформа, которая открывает доступ к десяткам часов видеозаписей современной поэзии на русском языке, а также даёт возможность публиковать видеодокументацию поэтических вечеров и размещать анонсы событий. Те, кто живёт не в России, могут получить доступ к архиву по абонементу (от 1 евро); все собранные средства будут направлены на подготовку и издание двуязычных поэтических сборников. Для пользователей в России, а также для исследователей и студентов доступ к коллекции будет бесплатным. Разделы с анонсами и видеодокументацией текущих событий бесплатны для всех пользователей. * Минюст РФ считает Рому Либерова иноагентом; а я считаю его продюсером замечательных трибьют-альбомов «Сохрани мою речь навсегда» на стихи Мандельштама и «После России» на стихи поэтов-эмигрантов

Очень крутой проект. Выдающийся видеоархив и афиша

Публикуем запись разговора со Львом Обориным о его книге "Веревки в болоте" (изд. Literature Without Borders, 2026). Обсудили структуру, лексику и интонации в книге, поговорили об образе болота, информационных потоках и конце человеческой исключительности. Подумали о поэте как о трансляторе сообщений, цитат, алгоритмов и симуляций, а также о том, как соединять различные явления во время распада связей.

Большое спасибо коллегам за прекрасный разговор

24 мая в 8:00 по московскому времени (23 мая 22:00 Калифорния) мы встретимся со Львом Обориным, чтобы обсудить его книгу "Веревки в болоте" (изд. Literature Without Borders, 2026). Поговорим стихах Льва, о творчестве как коммуникации разных явлений и времён, о соловьях, антропном принципе и кальции на сите. Ждём вас! Регистрация

Завтра утром Мск / сегодня вечером не Мск

Новый выпуск поэтического обзора: Михаил Феничев, Анна Родионова, Стас Мокин, Влад Гагин

Появившееся в среде афонских монахов начала XX века имяславие — доктрина о том, что Бог присутствует в самом имени Бога, — может показаться частным сюжетом в истории русского богословия, но благодаря философам и поэтам, в первую очередь Павлу Флоренскому и Осипу Мандельштаму, оно обрело в русской культуре большое влияние. «Полка» поговорила со специалистом по имяславию, исследователем интеллектуальной истории Дмитрием Бирюковым о том, что заложено в имяславских стихах Мандельштама и как можно протянуть нить от исихазма до мемуаров Соколова-Микитова и поэзии Бродского.

Вышло вот такое интервью

В серии Oxford Handbooks выходит книга о русской поэзии под редакцией Кэтрин Чипелы, Любы Гольбурт и Стефани Сэндлер

Да, вот такая выходит книга! Очень радуюсь и ей, и своему в ней участию

Никита Цветков *** старый трамвай разминулся с трамваем под старину словно кто-то разматывает фотоплёнку с обеих сторон словно есть только этот выбор идти назад или спиной вперёд но оказаться в одном и том же месте может быть дома где из всех наших окон уцелели лишь несколько разбитых футбольным мячом _ (источник) _ #выбор_Льва_Оборина Такая встреча — и, что важнее, такое расхождение — вполне могли произойти и стать отправной точкой для этой поэтической медитации. Стихотворение Никиты Цветкова делает две нетривиальных вещи. Во-первых, обнажает приём — аллегорию. Два разминувшихся трамвая — изношенный оригинал и китчевая копия, два знака испорченного времени. Во-вторых, нарушает сюжетную логику, и это нарушение не просто затрудняет восприятие сюжета, а целиком его меняет. Строка за строкой здесь работают на ощущение времени, которое идёт не так. Разматывание фотоплёнки «с обеих сторон» — действие, возможное только в том случае, если перед этим плёнку с обеих сторон и смотали (иначе один из её краёв окажется глубоко внутри). Фотоплёнка здесь, пожалуй, тождественна киноплёнке. Перед нами подготовленная последовательность кадров, которую приходится просматривать не просто задом наперёд, но и «двойным зрением». Эта непрошеная стереоскопия только усугубляет ощущение временного разлада, разрешающегося лишь тогда, когда плёнка размотана до конца. Начало и конец символизируют достижение точки небытия: тут вспоминается афоризм Эпикура о смерти, которой не следует бояться, потому что мы с ней (тоже!) непременно разминёмся: когда мы есть, её нет, когда она есть, нет нас. Эпикур упускает сам момент схождения; вслед за ним поэт сосредоточивается на моментах после самой темноты или перед самой темнотой, на начале младенчества и конце старости. Тут становится понятнее финальный образ стихотворения: старик или старуха, кричащие на ребёнка из-за разбитого стекла, — частый литературный мотив. Если плёнку пустить задом наперёд, стекло срастётся. А если докрутить её до конца, целостность стекла будет уже не столь важна: в каком-то смысле разбитое окно довершит образ заброшенного дома, с которым ещё Пушкин сравнивал переставшее биться сердца. #комментарий_Льва_Оборина

Сегодняшний мой комментарий в Метажурнале