Чувство собственности

Чем больше кода в программе написал ИИ, тем меньше у неё правовой охраны — а если код целиком машинный, охраны может не остаться вовсе. К этому выводу приходит профессор права Эдвард Ли в эссе для UCLA Law Review и называет это «сжатием авторского права». Американское авторское право защищает только то, что создал человек, и Бюро по авторским правам США держится строгой линии — одни запросы к ИИ автором не делают, это «инструкции, передающие неохраняемые идеи». Чем больше кода пишет ИИ, тем уже охрана; целиком машинная программа рискует остаться без копирайта совсем. Ли считает эту линию слишком жёсткой и предлагает другой ход. Даже когда весь код написал ИИ, человек остаётся автором, если сам отобрал и выстроил содержание — архитектуру, модули, то, как программа выглядит и работает на экране. Защита тогда тонкая, только против почти дословных копий. Авторство держится, пока человек делает творческий выбор, и пропадает там, где он уходит из работы целиком — как у главы Claude Code Бориса Черни, запустившего циклы, где ИИ сам решает, что писать дальше. Если и тонкой защиты мало, Ли зовёт Конгресс ввести для ИИ-кода отдельное короткое право вне копирайта — по образцу того, как охраняют топологии микросхем. И это не только американский спор. У нас такой особый режим для топологий уже работает, и распространить похожую логику на машинный результат предлагают не первый год — дать ему право, которое защищает вложения, а не творчество. Но свежий законопроект Минцифры об ИИ пока идёт не в эту сторону — машинный результат он оставляет в обычном авторском праве.

Мюнхенский суд запретил Google распространять ложь, которую сочинил его собственный ИИ. Сервис AI Overviews уверенно связал двух немецких издателей с мошенничеством и «сомнительными деловыми практиками» — хотя ни в одном источнике, на который он ссылался, этого не было. Обычный поисковик в Германии почти не отвечает за чужой контент — он лишь показывает ссылки, а за сказанное на странице спрос с самого сайта. AI Overviews, по мнению суда, устроен иначе — он переписывает и оценивает найденное «своими словами и по своей структуре». Одно дело — дать ссылку на сайт, где компанию ругают. Совсем другое — от своего имени заявить, что с ней лучше не связываться. ИИ, который говорит от себя, а не пересказывает чужое, отвечает за сказанное как автор, а не посредник. Довод Google, что пользователи и сами понимают ненадёжность ИИ и обязаны всё перепроверять, суд отклонил — иначе у функции вообще нет смысла. Спрос теперь не только с Google. Любой чат-бот, который выдаёт сгенерированный ответ за готовый факт, упирается в тот же вопрос — кто виноват, когда ИИ ошибается. По майскому разбору The New York Times, AI Overviews ошибается примерно в 9% случаев, а в 56% ведёт на неверный источник — который почти никто и не открывает. Решение предварительное, и Google почти наверняка будет его оспаривать. Но логика мюнхенского суда совпадает с курсом европейского AI Act — отвечать должен тот, кто внедрил ИИ, а не сам алгоритм. Если её подхватят другие суды, индустрию ИИ-поиска ждёт полоса исков.

Патент без единой конкретной цифры сегодня угрожает 60% российского рынка тонких подгузников. Немецкая L&R Vertriebs требует убрать продукцию отечественных производителей с полок и маркетплейсов, ссылаясь на права, зарегистрированные в России ещё в 2018 году. Спорный патент № 224002 описывает трёхслойную конструкцию с нетканым промежуточным слоем. Но сами производители возражают — это не уникальное изобретение, а общемировой стандарт тонкого подгузника. А формулировки составлены так широко, что под них подпадает почти любой современный товар. Волокна должны распределять жидкость «в плоскостном направлении» — а какой они толщины, длины и плотности, патент умалчивает. Чем расплывчатее формула изобретения, тем шире её охват. Патент без конкретных параметров защищает не устройство, а результат — а результата можно добиться десятком разных способов. Получается монополия не на технологию, а на саму идею тонкого подгузника. Ассоциация предприятий индустрии детских товаров уже попросила Минпромторг, ФАС и Роспатент оценить ситуацию. Глава АИДТ Антонина Цицулина отметила, что «прописанные в патенте формулы и риски его толкования создают сложности для рынка». Всё решит проверка Роспатента — устоит ли патент при оценке новизны или окажется слишком широким, чтобы вообще действовать.

Послушали на Форуме креативных индустрий сессию с обещающим названием «Код креатива: авторское право, технологии, кадры» на ПМЭФ. Честно — по самому авторскому праву говорили мало, нового и того меньше. Половину времени заняли разговоры про кадры и регионы и презентации собственных проектов, от модного бренда до цифровых платформ. Но что было по делу — собрали. Показательнее всего, что на сессии про авторское право и технологии почти не говорили о главном живом документе — мартовском проекте Минцифры о регулировании ИИ; спикеры охотнее ссылались на зарубежный опыт, чем разбирали свой. Зато глава НФМИ Никита Данилов поделился занятной статистикой. Около половины новых загрузок в российские стриминги — уже полностью синтезированные треки, а в топ-100 «Яндекс Музыки» с января генеративной музыки примерно каждый пятый. В неделю заливается 20–70 тысяч треков, половина целиком сгенерирована в Suno и Udio; Spotify за последнее время удалил порядка 75 миллионов таких записей. Стриминг в России — это 46 млрд рублей и больше 205 тысяч занятых. Зампред РЦИС Ирина Яковлева рассказала, что из регионов пришло около 500 запросов на обучение тому, как защищать права в моде, музыке и IT, — она назвала это «голодом на знания» об интеллектуальной собственности (при 36 млн транзакций в их системе депонирования прав). Данилов еще указал на дыру в Гражданском кодексе — фотография человека охраняется, а голос и цифровой образ нет, и суды не берутся за них, пока те прямо не названы в законе; отсюда отдельный сенаторский законопроект о защите голоса, включая синтезированный. А в московской программе кредитов под залог интеллектуальных прав среди заёмщиков появились кинопроизводство и народные художественные промыслы. Грустноватый итог — сессию с правовым названием наполовину заняли промо и кадры, а самые острые вопросы остались репликами на полях. И решаются они явно не на форумных панелях.

Патентуйте ИИ-разработки сейчас — иначе потом придётся отбивать их в судах у тех, кто успел первым. Так глава Роспатента напутствовал бизнес на сессии ПМЭФ об интеллектуальной собственности и ИИ. Цифры для оптимизма есть — за полтора года ИИ-решения стали патентовать на 50% чаще, а законопроект о патентной охране ИТ-решений идёт ко второму чтению. Но прозвучавшая там же статистика ВОИС ставит рост в контекст — из 68 тысяч мировых ИИ-патентов за 2024 год у Китая 25 тысяч, у США 15 с лишним, у России 1,6 тысячи и шестнадцатое место. Минэкономразвития сравнило происходящее со строительством патентных стен — корпорации патентуют всё без разбора, а кто стен не строит, рискует остаться «вечным лицензиатом». Там, где западные регуляторы видят проблему патентных зарослей, наш регулятор советует запасаться кирпичами. Контрапунктом — интервью главы РЦИС, вышедшее в первый день форума. Пока государство считает патенты, правообладатели считают потери — к 2030 году авторы недосчитаются более 1 трлн рублей из-за генеративных нейросетей, по оценке исследования ВШЭ. «Генеративный мусор» вытесняет настоящие произведения из стримингов и соцсетей, а творческие профессии рискуют свестись к обслуживанию машинной генерации. Рядом — два смежных сюжета. На сессии об агентной экономике обсуждали, кто отвечает за сделку, которую заключил алгоритм, — вопрос, знакомый нам по делу Amazon против Perplexity. А Сбер отчитался о десятикратном росте атак с дипфейками — право на лицо и голос дорожает на глазах. Впереди Форум креативных индустрий 6 июня — там авторское право вынесено прямо в название сессии. Продолжение следует.

Конституционный кризис вокруг Бюро авторских прав США предложили закрыть одним движением — и это движение перечёркивает всё, за что боролась Шира Перлмуттер. Напомним, что Трамп уволил главу Бюро через день после её отчёта об ИИ, суд вернул её на пост, а спор о том, вправе ли президент снимать чиновницу законодательной ветви, дошёл до Верховного суда. Пока суд тянет с решением, в Конгресс внесли законопроект, обещающий «решить» кризис раз и навсегда. Решает он его обезоруживающе прямо. H.R. 6028 разрывает вековую связь Бюро с Библиотекой Конгресса и переводит его напрямую под президента: регистратора назначает Белый дом, Библиотека теряет над Бюро всякую власть. Вопрос о том, может ли президент дотянуться до Бюро, снимают тем, что отдают Бюро президенту — спорить о покушении на независимость больше не нужно, самой независимости не остаётся. Конфликт о контроле над авторским правом гасят, передав этот контроль одной из сторон. И именно той, против чьих взглядов на ИИ Перлмуттер и выступала: её отчёт, где обучение нейросетей на чужих текстах названо угрозой рынку, президентское Бюро сможет переписать как угодно. За кулисами решается не судьба одной чиновницы, а то, кто в эпоху ИИ будет отвечать на главный вопрос индустрии — можно ли учить нейросети на чужих произведениях и на каких условиях. Законопроект отвечает заранее: тот, кто сидит в Белом доме.

Google показал операционную систему, которую ИИ написал целиком — с одного общего промпта, без единой правки человека. Так это подаёт сама Google. Звучит как триумф автоматизации, но бьёт по самой Google. Копирайт защищает выражение, а не идею — и, по разъяснениям Бюро авторских прав США, написать промпт ещё не значит стать автором. Промпт — это заказ: «сделай мне ОС». А как именно он будет написан — архитектура, каждая строка — решает уже ИИ, додумывая всё, что человек не уточнил. Это как сказать художнику «нарисуй закат над морем» — замысел твой, но кисть и все решения его, и права на картину тоже его. Общий промпт ровно такой заказ: человек сказал что, а как — придумала машина. Пропиши Google в задании саму архитектуру и компоновку системы, авторство ещё можно было бы отстоять — но она сама подчёркивает, что инструкция была общей, а не чертежом. Чем громче компания хвалится, что «всё сделал ИИ, а человек ничего», тем убедительнее доказывает, что её продукт никому не принадлежит. Маркетинг и собственность тянут в разные стороны.

Признать себя владельцем 3,8 миллиона биткоинов — 293 миллиардов долларов — которые невозможно потратить. С таким иском в нью-йоркский суд обратился человек под псевдонимом «Noah Doe»: он просит закрепить за ним 39 069 «спящих» кошельков. Ключей от них у истца нет и не было, а без ключа монеты не сдвинуть с места — даже с решением суда на руках. Это своеобразный юридический эксперимент. Ход построен на законе о находках, по которому нашедший потерянное кольцо или забытый в такси кошелёк может через год стать его хозяином, если сдал находку в полицию и владелец не объявился. Noah Doe отнёс в участок флешки с адресами кошельков и объявил монеты брошенными. Но закон писали для вещей, которые можно поднять с асфальта и кому-то передать, — а здесь передавать нечего. Настоящий владелец в любой момент распорядится монетами сам, подписав перевод своим ключом. Биткоин слушается ключа, а не судьи. Ценность иска не в монетах, а в бумаге. Документ ставит под вопрос чужое право собственности — появись хоть один из адресов на регулируемой бирже, истец предъявит бумагу, бирже придётся заморозить активы, а настоящему владельцу выходить из тени и доказывать, что монеты его. В том числе тем, кто прятался намеренно. А прятаться есть кому. Среди адресов-ответчиков — больше двадцати тысяч кошельков с цифровым «почерком» Сатоши Накамото и биткоины, украденные при взломе биржи Mt. Gox в 2011-м. Извещали ответчиков тоже по-новому: на каждый адрес отправили транзакцию на четыре цента со ссылкой на материалы дела. Спор идёт не о биткоинах, а о том, что вообще значит «владеть» вещью, которую нельзя удержать в руках. Право на нематериальное и фактический контроль над ним иногда расходятся — и юристы по интеллектуальной собственности знают это не понаслышке.

Новый иск авторов против Meta (признана экстремистской организацией и запрещена в РФ) дотянулся туда, куда копирайтные споры об ИИ ещё не заходили: ответчиками назвали не только компанию и Цукерберга, но и двух исследователей, лично обучавших модель. По счёту это уже 113-я такая тяжба в США — но, похоже, первая, что метит в конкретных людей, а не в фирму и её основателей. Под удар попали бывшая глава исследовательской лаборатории Meta и её научный сотрудник. Истцы-писатели утверждают, что Meta собирала обучающие данные для Llama из пиратских библиотек — LibGen, Anna's Archive, Sci-Hub, — вычищала из файлов сведения об авторстве и сознательно обходила лицензирование. А названные исследователи, по версии иска, были причастны к этим решениям. Пока это только обвинения. Личная ответственность дотянулась до тех, кто своими руками выбирал, на каких текстах учить нейросеть. Раньше в таких исках фигурировали в худшем случае основатели и руководители компаний — теперь ответчиками стали сами исследователи. Если такой ход закрепится, под вопросом окажется каждый, кто хоть раз обучал модель на датасете с чужими текстами. А это, считайте, вся отрасль.

На престижной литературной премии Британского Содружества приз, похоже, достался рассказу, написанному нейросетью. И не одному: ИИ-детектор пометил как машинные сразу несколько рассказов-победителей, в том числе обладателя главного приза прошлого года. Доказать никто ничего не может. Все финалисты лично заверили, что ИИ не пользовались, а дирекция премии прямо признала: надёжного способа распознать ИИ нет, поэтому отбор держится «на доверии». Тот же детектор уверенно называл «человеческими на 100%» куски заведомо живых книг — он ошибается в обе стороны. А «приметы ИИ», по которым ловят авторов, — перечисления по три, длинные тире, рубленые фразы — есть и у живых писателей. Авторство человека — основа и литературной премии, и авторского права. Но у текста его нечем проверить: у картинок появляются водяные знаки и подписанные метаданные, у написанной фразы — ничего. Остаётся честное слово, которое больше не проверить. ❓ А вы уверены, что отличите ИИ-текст от живого? 👍 — отличу с первой строки 😱 — иногда промахиваюсь 🤔 — да кто их теперь разберёт

Российский суд впервые оштрафовал за ИИ-галлюцинации в процессе. Арбитражный суд Западно-Сибирского округа взыскал 50 тысяч рублей с кемеровской компании «ЦСС»: в кассационной жалобе она сослалась на определения Верховного суда, ВАС и трёх окружных судов с прямыми цитатами. Часть дел нейросеть выдумала целиком, а часть — настоящие, но с придуманными цитатами и по совершенно другим обстоятельствам. В заседании представитель компании признал, что такой практики не существует. Деталь, от которой больно: сам спор был о взыскании 55 тысяч за бухгалтерские услуги. Штраф за выдуманную практику почти сравнялся с ценой иска. 💡 Использовать нейросеть для подготовки документов суд не запрещает. Но за достоверность отвечает не ИИ, а человек, который его применил — и ссылки на несуществующую практику суд расценил как прямой обман и неуважение к правосудию. Для России это первый случай, для мира — давно жанр. Французский юрист Дамьен Шарлотэн ведёт открытую базу таких дел: в ней уже под 1500 решений со всего мира, и пополняется она почти каждый день. Причина у всех одна — публичные чат-боты обучены на открытых текстах и не имеют доступа к проверенным базам судебной практики, поэтому выдают не реальную ссылку, а правдоподобное на вид постановление с убедительными подводками.

Помните забастовку Гильдии сценаристов Америки в 2023 году? Мы тогда писали про её итоги — договорились, что ИИ «не может писать сценарии», и Голливуд праздновал победу над машиной. Прошло два года. В Wired вышел репортаж, который показывает, что произошло на самом деле. Голливудская сценаристка, оставшись без заказов после той самой забастовки, пошла подрабатывать «тренером ИИ». Сначала всё шло неплохо — заказов хватало, ставка доходила до $150 в час. Но индустрия быстро менялась. Сегодня тренерам платят минималку — $16. Контракты теперь называются «спринтами», длятся 24 часа. Вот так сценаристы, которые два года назад бастовали против замены ИИ, теперь обучают этот ИИ за гроши. Параллельно наверху Голливуда Кейт Бланшетт с Клуни и Хэнксом запускают Human Consent Standard для защиты собственного образа от ИИ. Один и тот же фронт, две стороны баррикады. А ещё месяц назад из Индии разошлись виральные ролики: швеи на текстильных фабриках работают с камерами на головах. Бангалорская компания Objectways отправляет эту запись в США, в Scale AI, на обучение роботов. Швеи учат машину шить, сценаристы учат её писать, иллюстраторы — рисовать. Каждый отдаёт своё ремесло — а потом оказывается не у дел. При этом каждый тренер ИИ подписывает NDA: запрещено рассказывать, что за датасеты он размечал, для какого клиента, какой контент видел. А параллельно те же датасеты — главный предмет копирайт-исков против OpenAI и Anthropic. Авторы через суд требуют раскрыть, что именно использовалось для обучения. Одни и те же материалы одновременно засекречены для людей, которые с ними работали, и требуются через суд как доказательство нарушения.

Apple добилась в Европе блокировки логотипа китайской компании Yichun Qinningmeng — мелкого производителя механических клавиатур и солнечных панелей. Логотип — стилизованный цитрус с зелёным листиком и нижними дольками, оформленными под клавиши. Apple подала возражение в Бюро по интеллектуальной собственности ЕС, аргумент — логотип «слишком похож на укушенное яблоко». EUIPO не согласилось: форма идеально круглая, а яблоки так не выглядят, это скорее апельсин или другой круглый фрукт. Концептуального сходства между знаками нет, визуальное — «минимальное». И всё равно ведомство встало на сторону Apple. Ключевой механизм европейского права — защита репутации сильного бренда. Когда товарный знак широко известен, он защищён не только от смешения, но и от любых ассоциаций с ним. Даже если потребитель не перепутает фрукт с яблоком, при покупке клавиатуры он может «мысленно связать» производителя с Apple — и тогда китайская компания получит несправедливое преимущество за счёт чужой репутации. По правилам EUIPO, если заявитель не доказывает «уважительной причины» для использования спорного знака, ведомство презюмирует, что её нет. Yichun ничего не предъявила. Но отказ — для клавиатур. Для солнечных панелей того же производителя — регистрация разрешена. EUIPO прямо разделило: компьютерная электроника и солнечные панели живут в разных рыночных вселенных, разные покупатели, разные каналы, разные цели. Apple оспаривает десятки заявок в год — от грушевого логотипа приложения Prepear до яблочной эмблемы норвежской политической партии. В США то же дело Yichun закрылось без рассмотрения: китайская компания просто не явилась в процесс. 👍 - согласны с EUIPO 😱 - не согласны

В Голливуде запустили новый стандарт защиты от ИИ — Human Consent Standard. За ним стоит некоммерческая организация RSL Media, сооснованная Кейт Бланшетт. Поддержали Клуни, Хэнкс, Мерил Стрип и другие известные актёры. Работает так. Регистрируешься в публичном реестре, подтверждаешь личность и выставляешь настройки по принципу светофора: «можно», «можно с условиями» или «нельзя». Условия любые — за плату, только некоммерческое, обязательная атрибуция. Реестр переводит твою позицию в машинный формат. Когда ИИ-краулер (бот, который автоматически обходит сайты и собирает материал для обучения моделей — GPTBot у OpenAI, ClaudeBot у Anthropic) собирает данные, он должен сверяться с реестром. В основе — прошлогодний стандарт RSL (Really Simple Licensing) от другой коалиции, RSL Internet Collective, в которую входят Reddit и Yahoo. Они сделали инструмент для сайтов: хозяин площадки может задать ИИ-краулерам условия использования прямо в файле robots.txt — служебном файле, который и так читают все боты. RSL Media взяла эту техническую базу и расширила её с сайтов на людей: новый стандарт защищает не страницы, а самого человека — личность, работу, голос, персонажа, упоминание — где бы они ни появлялись. Реестр откроется в июне. Мы уже рассказывали про похожий проект Creative Commons — CC signals, систему машиночитаемой разметки контента, тоже через robots.txt. Забавно, ведь в апреле Creative Commons опубликовали разворот: за год эксперимента сообщество однозначно сказало — добровольные сигналы без принуждения ситуацию не меняют. А сегодня в день запуска Human Consent Standard выпустили обновление. Теперь CC переориентируют проект с простой разметки на инфраструктуру с реальными зубами: совместное управление, договорные обязательства партнёров, прозрачность использования, возможность коллективных исков. Идея в том, что одного флажка «нельзя» недостаточно — нужна система, в которой это «нельзя» можно обеспечить. Воркшоп в Лондоне в мае, пилоты позже, фандрайзинг на $5 млн. Главные архитекторы идеи добровольной разметки для ИИ публично признали, что одного сигнала мало. Human Consent Standard построен ровно по той логике, от которой CC уже уходит. Параллельно знаменитости страхуются классическими инструментами. Свифт регистрирует товарные знаки на голос, Макконахи — на свои клипы. Это работает наверняка — потому что за ним стоит суд, а не доброжелательность ИИ-компаний. Так и живем 🙂

Дуа Липа подала на Samsung иск в калифорнийский федеральный суд (дело № 2:26-cv-05019). Компания печатала её фото на коробках с телевизорами по всей территории США с 2025 года — без лицензии и согласования. На требования прекратить Samsung, по словам истца, не отреагировала; коробки до сих пор на полках. Снимок Липа зарегистрировала на себя в Бюро авторских прав США. Обычно закулисные фото остаются у фотографов или фестивалей, и претензии знаменитостей упираются в чужие авторские права. У Липы такого ограничения нет. Поэтому в иске сразу три линии: авторское право на снимок, товарный знак и право на изображение. Всего восемь требований, часть — против корейской материнской компании как соучастника нарушений американской «дочки». $15 млн — это нижняя планка, дальше идёт вся прибыль Samsung от продаж этих телевизоров. Линия защиты Samsung видна уже по комментарию для прессы — фото предоставил контент-партнёр стримингового сервиса TV Plus с заверениями, что права чисты.

USTR опубликовал ежегодный Special 301 Report — главный американский документ о состоянии IP-защиты у торговых партнёров, 98 страниц с разбором по странам и темам. Самое любопытное в нём — позиция США по AI и авторскому праву. На всю тему AI приходится около четырёх абзацев на 98 страниц — но позиция в них прослеживается жёстко. Главное заявление умещается в две фразы: США поддерживают «добровольные лицензионные режимы» для использования защищённых произведений в AI. К этому — сноска на указ Трампа от декабря 2025-го, запрещающий штатам вмешиваться в федеральную AI-политику. Дальше USTR упоминает только два конкретных эпизода. Индия — где правительство в декабре 2025-го опубликовало Working Paper on Generative AI and Copyright; американцев беспокоят рекомендации ввести обязательное коллективное управление правами и статутные лицензии для AI-обучения. ЕС — где AI Act вступил в силу в августе 2024-го, и USTR «мониторит имплементацию» в части копирайта и коммерческой тайны. Везде, где появляется попытка жёстко регулировать AI и копирайт — в США через инициативы штатов, в Индии через черновик о статутных лицензиях, в ЕС через AI Act — USTR против. Ставка одна: добровольные сделки правообладателей и AI-компаний. Это контрастирует с тем, что происходит в американских судах, где Anthropic, OpenAI и крупные издатели судятся за данные для обучения моделей, и решения пока ложатся в обе стороны. Проще говоря, торговая дипломатия США в этом раунде не пытается экспортировать AI-стандарт — оставляет вопрос рынку и судам внутри страны и прицельно тормозит чужие попытки регулировать жёстче. Несколько других интересностей: — Впервые за 13 лет в отчёте появилась категория Priority Foreign Country — туда попал Вьетнам. Это самый жёсткий статус, открывающий путь к торговым санкциям в течение 30 дней. Главная претензия — пиратство: операторов Fmovies, одного из крупнейших пиратских хостингов в мире, суд оштрафовал на $770 и $2,700. Отчёт прямо называет такие приговоры основанием для эскалации. — ЕС впервые попал в Watch List. Помимо AI Act, среди претензий — фарм-законодательство и спор вокруг географических указаний: ЕС считает «parmesan», «feta» и «asiago» защищёнными региональными названиями только для итальянских и греческих производителей, США — общеупотребительными словами. Масштаб конфликта показывает одна цифра: ЕС экспортирует в США $1,2 млрд сыра в год, США в ЕС — $19,4 млн. Полный текст отчёта.

ИИ-стартап, который продаёт автоматизацию вместо живых сотрудников, попался на буквальной краже картинки. В нью-йоркской подземке появилась реклама Artisan с мемом «This is fine» — улыбающийся пёс в горящей комнате, только теперь он говорит «мой пайплайн в огне», а сверху призыв «нанимай Аву — ИИ-сейлза». Автор мема, художник Кейси Грин, узнал о рекламе от подписчиков. Согласия никто не спрашивал.

Манхэттенский суд присудил $102,2 млн фонду Morgan Art, владеющему правами на работы Роберта Индианы. Присяжные признали издателя Майкла Маккензи виновным в том, что годами выпускал и продавал работы Индианы в обход эксклюзивного контракта Morgan и художника от 1999 года. Адвокаты называют это крупнейшим арт-вердиктом в истории. Индиана — это LOVE. Та самая скульптура с красными буквами, разошедшаяся по миру на футболках, магнитах и марках. Сам автор от этого почти ничего не получил: по тогдашним американским правилам он не закрепил права на образ, и LOVE сразу ушёл в публичное достояние — копировать его мог кто угодно. Но спор, который дотянулся до вердикта 2026 года, был не про эту картинку. Речь шла о других работах Индианы: серии HOPE (2008), авторизованных скульптурах LOVE, NUMBERS и десятках произведений последних лет. В 1978 году Индиана уехал на остров Вайнэлхейвен в Мэне и до смерти в 2018-м жил почти отшельником. В 1999-м он подписал контракты с Morgan Art Foundation, передав фонду эксклюзивные права на эти ключевые работы. Параллельно его доступом и подписью распоряжался Маккензи — выпускал свои тиражи и новые серии от имени художника. Иск Morgan подал в мае 2018-го, буквально за день до смерти Индианы. Тяжба тянулась семь лет. Большая часть из $102 млн — компенсация не за подделки сами по себе, а за вмешательство в чужой контракт. Суд признал, что Маккензи подталкивал Индиану выпускать работы, на которые по контракту 1999 года эксклюзивные права уже принадлежали Morgan. Защищали не авторство как таковое, а сам контракт как актив.

Сегодня попались две истории — в духе это другое, вы не понимаете. В Испании судят создателя сайта Zoowoman — каталога примерно на 11 000 фильмов, давно снятых с проката или иначе недоступных через нормальные каналы. Университеты Испании и Латинской Америки использовали его как учебный ресурс. Прокуратура запросила два с половиной года тюрьмы и €870 000 ущерба. Любопытная деталь: иск ведут одни и те же люди, которые параллельно запустили платный стриминг испанской классики. Той самой классики, за архивацию которой судят «Эль Фео». Параллельно Европейский вещательный союз, организатор Евровидения, объявил, что у него нет полных видеозаписей финалов 1956 и 1964 годов. Плёнку стирали и записывали поверх, в студии датского вещателя в 70-х был пожар. Союз обратился к публике: домашние записи, чужие архивы, чердачные катушки — всё пригодится. Кое-что уже нашлось у финского телевидения — фрагмент с победительницей 1964 года Джильолой Чинкветти. Смотрите не перепутайте.