Konstantin Kropotkin

​​🎥 🌈 Что такое квир-солидарность, как далеко она может завести и почему ее сейчас так отчаянно не хватает, - рассказывает документальный фильм Queer Edward II из нынешней программы Венецианского кинофестиваля (Venice Open). Британский историк кино Тео Роллесон отыскал в архивах 30 часов записей, сделанных оператором Симусом Макгарви в 1991 году, во время съёмок игровой ленты Edward II, ныне безусловный классик Дерек Джармен осовременил пьесу Марло о британском монархе, который был якобы убит за нескрываемую любовь к своему фавориту. Кто не помнит — это весьма условно решенное, театрализованное кино в простейших декорациях, похожих на бункер. Ныне тоже безусловная классика New Queer Cinema, протестного, гневного кино западных гей-кинематографистов, и Джармен отнюдь не последняя фигура в этом ряду. Сейчас «Эдвард» кажется, скорей, оттиском эпохи, нежели самодостаточным высказыванием, и новый док с успехом возвращает материалу прежнюю силу, доступно объяснив саму эпоху, время британских дебатов вокруг «возраста согласия». Тогда действовала законодательная поправка, запрещающая «пропаганду ЛГБТ», а ещё парламентарии обсуждали «возраст согласия»: стрейты могли вступать в сексуальные отношении с 16 лет, а геи почему-то лишь с 21-го. Режиссер-документалист взял в качестве рамки начало съемок и их завершение, а вовнутрь аккуратно, не без трепета поместил и операторские наблюдения за съемками этого фильма в манере «муха на стене», и цитаты из фильмов Джармена, и фрагменты его телеинтервью, заодно поработав с цветом и зернистостью кадра так, что у зрителя не возникает впечатление лоскутного одеяла. Кто видел, как снимается кино, то знает, сколько смешного и непростого там бывает. В данном же случае эмоциональные краски выворочены, кажется, на максимум: Тильда Суинтон, любимая актриса Джармена, божественно красива и в гриме, и без, звукорежиссер сочиняет причудливый индустриальный трек, на площадке скачет стая псов-биглей, во дворе курят и кокетничают «гей-монашки», веселые парни в рясах. В центре же сам режиссер, всегда вежливый, сдержанный, чуть насмешливый и всегда готовый сказать всем «безупречно». По тому, как ведёт себя, как разговаривает, как принимает решения, становится понятно, почему такое количество людей готовы пойти за ним куда угодно. Он же без особой ажитации сообщает и то, что в кино, будучи художником, идти не хотел, само получилось; и то, что о своем ВИЧе знает с 1986 года и удивлен, что люди не кричат об этой беде еще громче; о том, что квир — дело политическое не только в случае с «Эдвардом», где гей-радикалы изображают единомышленников гомосексуального короля, но и в случае, когда цензура решает, можно ли показывать на экране мужской эрегированный член (и его вырезали из «Себастьяна», фильма-дебюта Джармена 1976 года). Нерядовой масштаб художника вырастает, вроде, сам собой, а его несуетливая, безостановочная деятельность сообщает и то, например, как сильно на него появлял смертельный диагноз: Джармен спешил сделать как можно больше, многое успел, а умер всего через три года после премьеры «Эдварда II». В этом доке все понятно, просто, местами смешно. Например, лондонские гей-активисты не только снялись у Джармена, но также сходили в соседнее помещение, где записывал новый трек «тайный гей» Клифф Ричард, и покричали, чтобы выходил уже, наконец, из шкафа (и был газетный скандал, а режиссера чуть не задержала полиция). Джармен умер незадолго до того, как «возраст согласия» для гомосексуальных отношений снизили, но только до 18-ти, то есть несправедливость не была устранена. Новый док рассказывает, как трудно даются перемены, но у человека из России вызывают еще и специфифические чувства: сколько лет понадобиться, чтобы гомофобия путинизма умерла? Десятилетия? Несколько поколений? Аплодисменты на премьере в Венеции были долгими и дружными, некоторые герои дока сидели в зрительном зале. Ничего кроме благодарности, — такое было у зрителей настроение. Любовь, конечно, побеждает, только нескоро, не сразу, а потому может показаться, что никогда. #Венеция2026