ТемноFM

Пока писатели-эмигранты зачем-то пытаются живописать быт мещан в русской глубинке эпохи СВО (о чем они, ест-но, ни ухом ни рылом), официальная ру-литература все больше напоминает промотавшегося боярина при дворе Елизавета Петровны - хоть в парике, хоть в навозе, лишь бы взяли на содержание.

🩼

Начало☝️ При этом роман легок, приятен, ненапряжен. От него не успеваешь устать, несмотря на немалый объем. Иное дело «Покаянные дни» — натужный, тяжеловесный, удручающе архаичный текст. Он весь — в ментальных установках закоренелых эмигрантов, уехавших из России десятилетия назад и продолжающих писать на «русскую тему» с ясно считываемой претензией на подлинность и всеохватность. Но там где иные мастера старой школы берут виртуозным слогом и безупречностью стиля (см., например, роман «Димитрий» Алексея Макушинского), литератор Радзинский творит свой эпос эпохи СВО на базе унылейше-лубочного семейного романа, где персонажи-функции (да, опять) бредут загодя очерченным маршрутом из «мира» в «войну» со всеми обязательными остановками, произнося характерные (и устаревшие года на два-три) монологи «по теме», подводя к очевидной морали, заявленной прямо в названии. И вроде бы Радзинский старается, его нельзя заподозрить ни в лени, ни в предвзятости, он честно дает «голос» всем сторонам, сохраняя дистанцию и равноудаленность, но боже мой — насколько же это мимо и не о том. Писателю изменяет вкус, начиная с оглавления («Две сестры», «Война за мир», «Наступление и наказание») и вплоть до чудовищно дутого, ничем не мотивированного финала, в котором главная героиня решает остаться в прифронтовом селе на границе Южной Осетии вместо того, чтобы отчалить в благополучный Берлин, где ее ждет новая устроенная жизнь. А все потому, что настали покаянные дни искупления коллективных грехов Отечества. От Рюрика до Шурика. А все шурики-шариковы, конечно, остались (или вернулись) в Россию, пришло их время. Вот так, в лоб, прямым текстом, чтоб на зубах скрипело. Роман написан короткими рублеными фразами, на единственном заевшем приеме:

«Файзуллин карлицу не любил. Она денег много хотела, но деться куда: ему в Москву нужно возить товар, а что он возил, о том и думать боялся. Лучше не знать. Ему и платили, чтобы не знал. Он и не знал».

Впрочем, трудно ждать чего-то иного от книги, начинающейся с подобного пассажа:

«Он быстро кончал мне в рот и засыпал. Это и был акт прощения. А я еще долго не могла спать. Вот и не высыпалась».

Вот и покаялась.

Прочел сразу две книги Олега Радзинского: роман «Агафонкин и время» (2014), который автор называет своим главным и лучшим, а также свежепремированный роман «Покаянные дни» (2024). Радзинский представляет тип писателя, чья биография заметно интереснее его же текстов. Советский диссидент с реальным зековским опытом на сибирском лесоповале, эмигрант третьей волны, высланный из СССР на заре Перестройки, инвестиционный банкир, сделавший карьеру в крупном международном бизнесе, наконец — человек с советским элитно-гуманитарным бэкграундом, американо-британской деловой выучкой и литературными потенциями. К сожалению, касательно последних все на удивление стерильно, без откровений. Радзинский пишет гладко, разнообразно, не допуская очевидных провалов. Он начитан, образован, за ним чувствуется и кондовый столичный филфак, и большой опыт в сам-там издатской жизни. Местами он похож на Быкова, местами — на Улицкую, кое-где — даже на Юзефовича. Плюс джентльменский набор из Стругацких, Булгакова и Аксенова в анамнезе. Все знакомо, угадываемо, на своих местах: Радзинский писатель без лица, он легко мимикрирует почти под любого поздне- и постсоветского прозаика, не заменяя, но как бы выражая их всех. «Агафонкин и время» — образцовый роман родом из девяностых-нулевых. Он припозднился, вышел не в срок и остался почти незамеченным, а мог бы и прогреметь, если бы в графе «год издания» стоял не переломный 2014-й, а тучно-ироничный 2004-й. Как и вся пелевино-образная и булгако-подобная литература той поры, он плохо состарился и сегодня читать его как-то даже неловко, со всеми этими прибаутками про Суркова и Путина, заставляющих главного героя слетать в прошлое по их разнарядке, подметным Чингисханом, бесконечным коловращением эпох-стилей и заковыристым сюжетом, разбираться в хитросплетениях коего нет ни малейшего желания, ведь здешние персонажи суть функции: сопереживать им не выходит, да и как можно сопереживать тому же Агафонкину — бессмертному красавцу, находящемуся в суперпозиции по отношению к любому конфликту в любом месте-времени? Продолжение👇🏻

☝️Из плюсов: поднаторел в бытовом ремонте, от малярных работ до разборок в водяных насосах и газовых бойлерах. Лишним не будет, но, как грится, лучше бы читал Канта: "Критика практического разума", актуально как никогда.

На днях, после скоротечного, но интенсивного ремонта, переехали-таки в свой дом. Конец пятилетнего арендного рабства. Начало бесконечных трат на доделки и реновации в гордом статусе landlord. Смайл. Во всех этих жилищных делах больше всего утомляет даже не отупляющий физический труд с покраской стен, тасканием мебели и реанимацией сантехники, но скорее необходимость быть Homo consumens, вынужденно погруженным в спецификации и потребительские свойства вещей, перечень которых поистине огромен, ведь за годы переездов и эмиграции полноценно "своих" вещей у нас был строгий минимум, тогда как оседлая жизнь предполагает совершенно иные объемы обладания. В последний раз я так плотно дружил с прейскурантами и Ютуб-обзорами техники году этак в 2017м, когда делал ремонт в своей первой квартире. Тогда это было скорее весело, на новенького, сейчас – строго по необходимости, с доп утяжелениями в виде языкового барьера и нюансов аргентинской экономики, все еще довольно закрытой и убогой по части товарного разнообразия.

По пути в магазин лакокрасочных материалов для дома. Придает мотивации и отвечает на вопрос "зачем".

Маргиналии Тем временем в свежем номере журнала «Тайные тропы» продолжается публикация моего романа «Городок». Вышла вторая часть из четырех (подробнее о романе можно почитать здесь). Аннотация:

«Представленная часть романа (а именно: «Сентябрь» + второй акт пьесы «море») в черновом варианте была закончена еще в 2020 году, в разгар пандемии, своеобычное отражение чего можно обнаружить и в самом тексте. Заметим тут же: романная «атомная лихорадка» была придумана задолго до, в нулевые, так что искать лобовых аналогий автор бы не рекомендовал, однако общий тон «Сентября», его размеренная тягучесть, даже заторможенность, когда в отдельных главах действие практически останавливается, восходит к ситуации вынужденной изоляции и нарративной «паузы», характерной для первых шоковых локдаунов. Радикальное усложнение, отличающее поздние части романа, в «Сентябре» проявляется лишь отчасти, всполохами, на уровне формальных решений отдельных эпизодов: стиль начинает блуждать, рыскать, затеняя сюжет, делая содержание «догоняющим» относительно формы, но представленный набор приемов еще не перерастает в стратегию, обнаруживая некоторую растерянность автора перед собственным материалом. В этом тексте много взаимоисключающих точек зрения, искажений сознания, белых пятен и темных углов, и все же в своей основе это религиозный текст, написанный из положения кризиса веры. Сомнению подвергается каждый догмат, но не само учение. Еще нет».

🌪

Заземляемся Продали квартиру в Сибири, мобилизовали кое-какие семейные ресурсы и купили дом в Патагонии. Дом не новый и требует локальных вложений, но в основе добротный, особенно по части отопления: в наличии полноценный котел и классические радиаторы, а не вот это все с открытым горением газа прямо в батареях (в Грузии такое называлось «карма» {вот уж действительно}, здесь — estufa). Вообще говоря, по части земли Патагония крайне привлекательна. Цены умеренные, предложений много, торг приветствуется, все сделки строго за долларовый кэш с минимальной бюрократической волокитой. Мы искали вариант для жизни, а не спекуляций, но будь у меня побольше свободных денег, наверняка прикупил бы пару га в тихом месте. Весь регион, что называется, на низком старте, и если звезды сойдутся, лет через 10-15 здесь будет сильно дороже. Население прибывает, в отдельных локациях уже начался инвестиционный бум. Природа не хуже, чем в Британской Колумбии или Альпах, но денег и людей на порядок меньше. Хорошие вводные.

Maybe it wasn't the greatest song of its generation, but it was certainly one of the greatest love stories ever told on the edge of the world. Very sad days.

Уже больше полугода живем в районе патагонской 42-паралелли, а до здешней главной горы добрались только сейчас. Cerro Piltriquitrón, 2 260 над уровнем море. На сам пик не пошли — там сейчас все во льду, нужны кошки, но локации пониже вполне доступны и даже обитаемы: в наличии небольшое кафе и зимовье (здесь жилье такого типа называют refugio, приют). В долинах снег не задерживается, на высоте 800-1 000 метров ландшафт начинает заметно белеть, а выше отметки 1 500 снег лежит плюс-минус всю зиму. За хребтом, в Чили, за последнее время выпало больше 4 метров осадков, горные деревни отрезало, в низинах потоп; у нас пока такого нет, но в горах снега хватает. Андская зима ❄️

I'm unlikely to watch The Odyssey by Christopher Nolan, one of the most overrated and overblown directors in history. However, a couple of months ago, I watched The Return, in which Ralph Fiennes brings Ulysses to life. I have to say that his performance left a lasting impression on me. The film as a whole isn't particularly good. It's too melodramatic and too fixated on family conflict. And, of course, there's no trace of the gods or Homer's distinctive sense of humor. But none of that matters when you look at Fiennes's bronze, ebony-toned physique, his scars, and his face — a face in which you can read the entire, seemingly endless Trojan War and everything that followed. I truly believed in that version of Ulysses. It's not really about Homer or ancient Greece. It's about post-war Europe, where a classic European cast fits perfectly with the austere scenery and the script's pessimism. It's a story about a war that never ends, and about a warrior who brings the war home with him — the very home he fought for. The scene in which he learns that his faithful dog has died feels like a companion piece to the famous ending of The Pianist, where a Jewish survivor walks through the ruins of Warsaw. The brutal, savage massacre in which Odysseus kills all of Penelope's suitors is, at its core, just another episode of a war that continues in his mind and in his hands. The metaphor is simple, even clichéd, but it works. After all, the film is worth watching for the scene with the dog alone. The warrior returns too late, and there are some things that can never be restored.

Приятно жить в стране, которая играет в футбол лучше, чем воюет.

В альманахе «Чертеж» опубликован мой рассказ «Кухня». Он является составной частью объемной и крайне забористой (от слова забор) повести, над которой я работаю весь последний год. Повесть еще не готова, но «кухонная» ее часть — вполне. Стилистически и сюжетно это автономное, самостоятельное произведение, и хотя не все его «ходы» могут быть адекватно поняты при первом (беглом) прочтении, вне широкого контекста, я тешу себя мыслью, что этот текст достаточно хорошо написан, чтобы получать от него чисто эстетическое удовольствие, без привходящих и далекоидущих. К сожалению, электронная верстка альманаха нивелировала исходное оформление, что несколько затрудняет чтение, так что я счел возможным приложить к данной публикации PDF-версию с авторским макетом текста. И пусть никто не уйдет обиженным🌪

Как грится, vamos Argentina 🦙

Июль. Самый холодный месяц в Аргентине. Вся страна наслаждается футболом — даже в нашей глухомани народ полночи отмечал грандиозную победу над Кабо-Верде, великой спортивной державой современности. Дальше на очереди Египет, еще один могучий соперник. Ночами заморозки до -10. Воды нет уже три дня: сельский водопровод не выдерживает столь пугающих температур. Утеплять дома, изолировать трубы и закапывать их в землю аргентинцы не любят — здесь предпочитают окна в пол, добротные сквозняки и мате с асадо как средство от всех болезней. Кстати, о футболе: в 1/8 ЧМ будут играть семь сборных из Америки и столько же из Европы. Победа? Однозначно. Так и живем ⚽️☃️

Costa del río Azul / Patagonia / Junio 2026