Неконфуцианская Корея

Президент Ли Чжэмён: «Мы будем активно реагировать через Минтруд и другие ведомства, чтобы не допустить нарушений прав человека и трудовой эксплуатации, основанных на уязвимости статуса [иностранных рабочих]». Тем временем «Новый стандартный учебник корейского языка» для экзамена EPS-TOPIK (Экзамен на знание корейского языка по системе разрешения на трудоустройство): … - Карло, ты выглядишь не в духе. Что-то случилось? - Начальник постоянно разговаривает со мной на «ты». - Начальник обращается к тебе неофициально, потому что считает тебя близким человеком. В Корее с теми, с кем близко общаются, могут говорить на «ты». Некоторые люди даже со своими родителями разговаривают на «ты». - Правда? Значит, дело не в том, что начальник смотрит на меня свысока. Но всё равно иногда он говорит слишком грубо. - Ты имеешь в виду, когда он кричит во время работы? Он делает это, чтобы не произошло несчастного случая. - А, теперь понятно. Значит, я неправильно понял начальника. … Вот такие замечательные диалоги, сопровождаемые соответствующими заданиями типа «Ответьте на вопрос: почему начальник орёт во время работы?», разработали южнокорейские специалисты по заданию того самого Минтруда. Другими словами, производственный газлайтинг и абьюзивные отношения на работе в удобной учебной упаковке для трудовых мигрантов. Начальник ведёт себя грубо и токсично? Не переживай, Санджай, просто он уже считает тебя членом своей большой патриархальной семьи, а там именно такие порядки. Как говорится, «бьёт – значит любит». Он кричит на тебя в рабочее время? Ты не так понял, Али, это его отеческая забота о твоей производственной безопасности. Да и в целом это не начальник токсичный, а ты недостаточно культурно адаптировался, Кумар. На самом деле возмущает не столько сам диалог – в конце концов, «капчиль» (злоупотребление властью со стороны начальства) действительно глубоко укоренён в южнокорейской трудовой культуре, – сколько то, что с помощью подобных учебников чиновники, призванные защищать права трудовых мигрантов, фактически приучают их не отстаивать свои права, а искать причину конфликта в самих себе.

Отдельно Кудо изучал и краткие биографии убитых мужей. Здесь его наблюдения тоже не слишком приятны для патриархальной идиллии. Среди рассмотренных им случаев он обнаружил жестокое обращение, алкоголизм, патологическую лень супруга, приводившую домохозяйство к крайней бедности, немотивированную ревность, сексуальное насилие, пристрастие к жрицам любви, большую разницу в возрасте и другие обстоятельства, которые, по его мнению, прямо провоцировали женщину на конфликт со смертельным исходом. Формулировки у японского врача местами, конечно, вполне в духе своего времени. К примеру, он пытался установить связь между убийствами и гинекологическими заболеваниями, менструальными циклами и даже беременностью. Тем не менее, с главным выводом Кудо нельзя не согласиться: корейские женщины не являлись прирожденными убийцами, до этой крайней меры их доводила социальная система, включавшая в себя в том числе такие институты, как ранний брак, абсолютная власть родителей при выборе супруга, отсутствие возможности провести нормальный бракоразводный процесс и общая терпимость общества к самому факту выдачи замуж девочек в столь юном возрасте. Вызывают интерес и даже уважение рекомендации, которые он давал властям с целью предотвращения «убийств законного мужа». Кудо предлагал запретить ранние браки, ограничить произвол родителей по отношению к выбору супруга своим детям (не только девочкам), а также признать возможность развода при наличии серьёзных причин.

В последнее время трудно подыскать что-то стоящее для канала, подходящее именно к его заявленной тематике. Однако этот материал, пожалуй, один из самых интересных из тех, на которые я наткнулся во время обычного библиосёрфинга в Национальной библиотеке. Итак, как вы думаете, что ответит среднестатистический любитель «традиционной конфуцианской Кореи», если попросить его представить себе кореянку начала ХХ века? Думаю, что, скорее всего, его воображение нарисует кроткую хранительницу домашнего очага, покорно следующую конфуцианским нормам, уважающую родителей, мужа, свёкров и весь остальной патриархальный мир. Однако газетная хроника начала XX века иногда рисовала совсем другой образ – юной жены, которая подсыпает мужу яд или берётся за нож. Речь идёт о преступлении, которое в японских колониальных источниках называли буквально «убийством законного мужа» (本夫殺害). В 1910-1930-е годы такие истории, видимо, настолько часто попадали в социальную хронику, что привлекли внимание японского врача-гинеколога Кудо Такэки (工藤武城), на работу которого я, собственно, и наткнулся (естественно, в переводе на корейский язык). Кудо был не просто кабинетным теоретиком, он ещё до окончательной аннексии Кореи переехал в Сеул и открыл там примерно в 1905 году частную Кёнсонскую женскую больницу (京城婦人病院), а позднее стал директором больницы уже при Кёнсонском императорском университете. А в свободное от работы время Кудо занимался различными интеллектуальными упражнениями, результатом одного из которых и стало исследование феномена кореянок-убийц, написанное с опорой на статистику генерал-губернаторства и собственные изыскания. Что же привлекло внимание японского гинеколога? Прежде всего – очень необычная статистика. Согласно собранной Кудо информации, в то время как на 100 мужчин-убийц в Японии приходилось всего 11 женщин, в Германии – около 10, а на Тайване и вовсе 3, в Корее этот показатель равнялся 88!!! Однако дальше начиналось самое интересное, так как среди 106 женщин, сидевших в тюрьме за убийство, 66 были осуждены именно за убийство собственного мужа. Ещё более важное значение имеет возраст, так как львиная доля (60%) осужденных были моложе 20 лет! Однако, Кудо не стал в духе того времени писать про природную дикость корейцев, особую «кровожадность» кореянок и прочую чушь, а сделал довольно взвешенный вывод о том, что проблема заключается в институте раннего брака (早婚). По данным Кудо, среди женщин, убивших мужей, абсолютное большинство вступили в брак до 17 лет. Наиболее часто встречающимся возрастом невесты был диапазон между 13 и 15 годами, однако в отдельных случаях родители устраивали свадьбу и своим 8-9-летним дочерям. При этом Кудо, проведя отдельные изыскания, выяснил, что такие браки вовсе не являлись лишь формальной помолвкой, как может показаться на первый взгляд. Средний возраст начала гм… фактической супружеской жизни в таком союзе составлял около 15 лет… По мнению Кудо, именно в этом и заключалось огромное насилие над естественным порядком половой жизни, а результатом становился распад супружеских отношений, выражавшийся в той или иной форме, в том числе в такой радикальной, как «убийство законного мужа». Не мог, конечно, Кудо обойти и такой важный вопрос, как способ убийства супруга. В 72% случаев речь шла об отравлении, и чаще всего с использованием каустической соды (средства для очистки труб от органики). Другие виды насилия – удушение, удар ножом или тупым предметом – встречались гораздо реже. Иными словами, большинство этих женщин не вступали с мужем в открытое физическое противостояние, а выбирали способ, доступный им внутри замкнутого домашнего пространства.

Филолого-исторический скандал вокруг Starbucks в Южной Корее привлёк моё самое пристальное внимание, поскольку касается сразу двух моих любимых тем - омонимов в корейском языке и истории. Дело в том, что эффективные менеджеры из Starbucks Korea не разглядели созвучие между акцией «День танков» и днём памяти жертв Демократического движения 18 мая 1980 года, когда южнокорейская армия потопила в крови акции гражданского неповиновения в Кванджу, начавшиеся 18 мая с выступлений студентов. В результате рекламная кампания вызвала хейт и холивар у части корейского общества. Казалось бы, всего год назад был скандал, связанный с выдвигавшимся в президенты Хан Доксу, которого не пустили на Национальное кладбище участников Демократического движения 18 мая. А буквально совсем недавно активно обсуждалась одна из поправок к Конституции Республики Корея, предполагающая внесение упоминания о Демократическом движении в Кванджу в основной закон страны. Но в Starbucks Korea всё равно посчитали отличной идеей провести «Дни танков» именно в дни годовщины майских событий. И пусть под «танками» здесь подразумевались большие термосы, рекламная кампания вольно или невольно сработала совсем на другой медийный эффект. Ну а если маркетинговый отдел всё же решил избрать стратегию использования негативной публичности, то у меня есть предложение в следующем году устроить дни японской культуры в начале марта. Желательно с сакурой, хризантемами и ростовыми куклами самураев под слоганом «вспомним старые добрые времена».

Немного о мягкой силе России. Можем же, когда захотим!

https://info.sibnet.ru/article/696445/ Интересно, появятся ли в следующем году и автобусные туры?

Немного саморекламы. Через неделю буду выступать в Пусане - если окажетесь там, буду рад видеть вас среди слушателей. Регистрация по ссылке (QR-код), вход свободный.

В минувший понедельник довелось побывать в резиденции спикера парламента Южной Кореи. Сразу отмечу, что ко мне данный визит не имеет никакого отношения – пригласили сына и дочь по случаю Дня детей. Хозяева – супружеская пара У Вонсик и Син Гёнхе – были очень внимательны и подготовили не только фуршет и праздничные речи, но и представление с подарками, в том числе испеченными своими руками печеньками. Однако речь в моём сегодняшнем посте пойдёт не о приёме в официальной резиденции, а о раскинувшемся из её окон виде на район Ханнам, где уже год как начался снос опустевших городских трущоб в рамках грандиозного проекта реновации. Скоро тут должен вырасти новый комфортный «Hannam New Town» из современных многоэтажек с подземными паркингами и всей необходимой инфраструктурой. Поэтому вот уже в течение года каждую неделю, отправляясь в Сеул, я проезжаю мимо грохочущих экскаваторов и бульдозеров, буквально сносящих квартал за кварталом часть истории города. Этот процесс просто нельзя не заметить из поезда, проходящего вдоль Хангана по пути из Чхунчхона к станции Йонсан. Пару раз мне попадались интересные комментарии по этому поводу в соцсетях, однако истинные масштабы изменений я смог увидеть лишь из окна резиденции У Вонсика. Сеул – это город, во многом стихийно выросший после Корейской войны. Тут довольно много районов так называемых вилл – и речь идет не о шикарных загородных поместьях или даже не о современных домах коттеджного типа, которые можно встретить в моём родном Владивостоке. Виллы – это 3-4 этажные дома, принадлежащие одному хозяину и выстроенные на небольшом клочке земли буквально окно в окно. В таких домах может жить, а может и не жить хозяин, однако остальные квартиры-клетушки, часто состоящие всего из 1-2 комнат, сдаются студентам и многочисленному городскому прекариату. В целом, если вы знакомы с фильмом «Паразиты» южнокорейского режиссера Пон Чжунхо, вы примерно представляете себе, о чем идет речь. Так вот, Ханнам как раз представлял собой район вилл, стихийно выросший на берегу Хангана к югу от знаменитой горы Намсан. Транспортная доступность, расположение в самом центре Сеула и относительная близость к Йонсану и Итхэвону сделали Ханнам одним из самых неоднородных по своему составу районов Сеула. Здесь рядом жили пожилые люди, ещё помнившие американские бомбардировки, ветераны-инвалиды, которых государство после войны обеспечило жильём, северокорейские беженцы, шаманы, фабричные рабочие и уличные торговцы. На протяжении десятилетий Ханнам также становился пространством для тех, кто по разным причинам не вполне вписывался в «нормальный» и благополучный городской ландшафт, в том числе для представителей квир-сообщества. Особую атмосферу району придавало и соседство с Итхэвоном. Расположенная неподалёку мечеть привлекала мигрантов из арабских и африканских стран, а сам Итхэвон – западную молодёжь, корейских хипстеров и представителей самых разных субкультур. Всё это создавало крайне необычную для Кореи среду, где буквально бок о бок существовали совершенно разные миры. Возможно поэтому нынешняя реновация вызывает у меня довольно двойственные чувства. С одной стороны, на месте старых кварталов появятся современные высотные комплексы, которые, безусловно, будут гораздо комфортнее и безопаснее для жизни. Но вместе с этими узкими переулками, дешёвыми «виллами» и хаотичной застройкой постепенно исчезает и целый пласт городской памяти – истории людей, чьи судьбы редко попадали в официальный нарратив стремительного успеха и модернизации Южной Кореи. Поэтому ещё раз повторю, что такие сеульские районы стоит посетить до того, как до них доедут реноваторы, а один-два властям точно стоит сохранить как реликт прошлого и музей под открытым небом. Не только потому, что замечательные «Паразиты» и многочисленные сериалы лишатся важного контекста, но и как напоминание о том, что «чудо на реке Ханган» построено не только благодаря потрясающей дальновидности диктатора Пак Чонхи, но также потом и кровью живых людей.

Типичный Сеул, апрель 2026 года

Товарищи из Владивостока! Наконец-то и на нашей улице праздник. Лекцию прочитает не диванный эксперт сами-знаете-откуда, а практик, побывавший не только в Пхеньяне. Тем ценнее ее мнение…

А ведь совсем недавно для возвращения сотрудников дипмиссии пришлось строить дрезину… https://t.me/kozhemiakoofficial/3019

Важная информация от замечательного специалиста по Китаю и просто хорошего человека Ивана Зуенко. У него выходит новая книжка о российско-китайских отношениях. Все подробности у него на канале вот здесь https://t.me/china80s/5817 и здесь https://t.me/china80s/5836

Как выглядит идеальный обед в жаркий апрельский день? #неконфуцианскаякорея Лайк, кто узнал)))

Делюсь действительно важной информацией для всех, кто уже находится, либо планирует приехать в Южную Корею. Прижимистые аборигены, страдающие от роста цен на продукты питания и, как следствие, вынужденные экономить на еде в течение рабочего дня, создали «карту нищеброда», на которой можно найти поблизости харчевню с блюдами на самый худой кошелёк. Признаюсь честно, сам я большой любитель маленьких сиктанов, особенно на традиционных рынках, где можно отведать настоящей домашней корейской кухни с трушными панчханами, которые хозяйка готовит сама, а не закупает где-то на рынке или (упаси Господи) на местных пищефабриках. Однако обычно я питаюсь в университетской столовой, так как, с одной стороны, я в университете работаю, а, с другой, они тут действительно отличные и дешевые, да и аджумма никогда не отказывают положить лишнюю поварёшку супа или кусочек мяса, если их об этом попросить. Но что делать, если тебя забросило куда-то за пределы университетского кампуса в поисках объекта для исследования? «Карта нищеброда» очень выручает. Вот, к примеру, только вчера я отобедал на Йоидо неподалёку от Национальной Ассамблеи всего за 6 тыс. вон комплексом из пори-пибимпап (ячменно-рисовая каша с салатами и острой пастой) и куксу (лапша) на постном бульоне! Да, там не было ни кусочка мяса, но рис с овощами и лапша в бульоне прекрасно утолили мой голод. А божественный американо за 1,5 тыс. вон из Мега зарядил меня бодростью для осуществления любых трудовых подвигов. Одним словом, советую по крайней мере ознакомиться. https://거지맵.com Судя по информации южнокорейских СМИ, «Карту нищеброда» разработал 35-летний Чхве Сонсу, оттолкнувшись от идеи популярного в 2023 году феномена «чатов нищебродов», участники которых обменивались советами по экономии. Сам сервис представляет собой интерактивную онлайн-карту, на которой можно найти или добавить заведения с доступными ценами, а также делиться дополнительной информацией, включая режим работы, способы оплаты и другие практические рекомендации. Ключевой функцией является возможность поиска по заданному ценовому диапазону, которую большинство и использует.

Что такое корейский феминизм? Я, честно говоря, не могу сказать, так как данный вопрос лежит за пределами моих научных изысканий. А вот неолит и раковинные кучи точно в этих пределах лежат. И вот, приезжаешь ты на крупнейший и, пожалуй, самый интересный памятник в Пусане - Тонсамдон, чтобы посмотреть, пощупать и вкусить 12 тысяч лет истории раковинной кучи… Буквально на цыпочках и с затаённым дыханием проходишь мимо культурного слоя, который вот он - руку протяни! Но нельзя руку протянуть. Закон, порядок, забор. И… бабули. Сидят бабули и тыкают ножами в культурный слой (на самом деле до «культурки» там сантиметров 10–20, и ножи там… ну, в основном меньше 10 см. Но сам факт). Памятник даже не национального, а международного значения (там есть японская керамика и обсидиан). Исследован-переисследован. Да, но всегда можно что-то мелкое пропустить. Поэтому и табличка - «не заходить, не трогать». Но у ачжумма (тётушек) другие заботы. Они тут как раз с неолита живут, а полынь для пуктяя (твенчжан ччиге) сама себя не соберёт. — Ты откуда, человек? — Из России. — Так у вас небезопасно там. Хорошо, что приехал. — А можно сфотографировать? — Меня не надо. Вот, мой урожай сфотографируй. Да погоди, я сейчас из пакета насыплю, чтобы видно было. На табличке написано: памятник национального значения, вход воспрещён. Но если ачжумма надо собрать полынь, то закон куда надо подвинется.

Целью моего нынешнего визита в Пусан, конечно, был не атмосферный Чагальчхи и не желание поностальгировать, а та самая неконфуцианская Корея, оказавшаяся в фокусе моих исследований в уже далёком 2018 году. Пусан, хоть и является «морскими воротами» Кореи, не так многонационален, как расположенный всего в часе езды на метро Кимхэ. Здесь, в Тонсамдоне, - настоящее diversity: жгучая смесь Центральной, Южной и Юго-Восточной Азии. После моего первого визита тут произошли заметные изменения: мелкие лавки и магазинчики русскоязычных мигрантов вытеснили представители стран Центральной Азии. Однако с середины прошлого года идет обратный процесс, в Кимхэ открылись точки крупных сетевиков - Мельницы и Радуги (сразу две). Они расположены практически на одной линии и примерно на одинаковом расстоянии, видимо, чтобы обеспечить стабильный поток довольно многочисленных выходцев из стран бывшего СССР. При этом один из магазинов оказался буквально перед входом в музейный комплекс гробницы Ким Суро - легендарного основателя Кымгван Кая. Не знаю, когда в последний раз айран можно было испить так близко к могиле легендарного правителя, и были ли такие времена в истории Кореи.

Каждый раз, когда оказываюсь в Пусане, обязательно заглядываю на Чагальчхи. Не ради знаменитых морепродуктов, их всё-таки лучше есть в компании, а чтобы погрузиться в атмосферу портового города. Хэундэ и Кваналли по-своему прекрасны, но, будем честны, на море и песок можно посмотреть и в любом другом месте, а вот ощутить (буквально) дыхание порта с его миксом морской соли, рыбы, водорослей, ржавеющего железа и судового топлива можно только здесь. Тут свой вайб: мелкие лавки торговцев всякой снедью - от креветок до китового мяса - подготовят морское ассорти на любой кошелёк. Тут же, на соседней улице, раскинули шатры владельцы пхочжан мачха - самого трушного фастфуда. Это вам не бананы в карамели на Мёндоне: сюда люди приходят напиваться, закусывая тем, чем сегодня порадовало хозяек море. Вот здесь, среди всех этих запахов, под звук неповторимого пусанского акцента приятнее всего любоваться морской гладью пусанского порта. И вспоминать о далёком, но таком родном Владивостоке.

«Ну, как же так?» – хочется спросить ребят, которые красуются на аватарке нашего канала. Казалось бы, авторы анимационного ролика к альбому «Arirang», вдохновлённые реальной историей семи корейских студентов, оказавшихся в конце XIX века в Говардском университете – учебном заведении, созданном после Гражданской войны прежде всего для образования афроамериканцев, – могли бы не только поднять важную тему корейско-американской истории, но и подчеркнуть тот факт, что K-pop активно использует жанры и эстетики, выросшие из чёрной культуры… Однако вместо этого, видимо, решили добавить в сцену побольше diversity или привлекательности для определенной части аудитории, за что тут же получили обвинения в whitewashing и исторической недостоверности. Я, конечно, далёк от того, чтобы присоединиться к возмущенным воплям о якобы расизме, хотя, честно говоря, у этого явления в Южной Корее вполне «белое лицо», но и отказать себе в удовольствии погундеть по поводу излишней «мультикультурности» там, где не нужно, тоже не могу. Как, впрочем, и разделить радость корейцев по поводу статуэтки за анимационный сериал про охотниц на демонов, где выступления k-pop-группы превращены в форму экзорцизма… Мне, к сожалению, не дано понять, что именно там вызывает такую гордость: k-pop, пара строчек на корейском, утрированно европеоидная внешность героев (вот уж где точно можно и о расизме порассуждать) или реклама рамёна? Но сам мультик мне, конечно, понравился, как и ролик от BTS.

Не только отраслевые каналы, но и крупные российские СМИ всю прошлую неделю публиковали посты о выборах в КНДР. Внесу свои пять копеек. На страничке нашего Посольства (не скажу, в какой соцсети) появился ряд фотографий, одна из которых подняла из глубин моей памяти рассказ моего научного руководителя о технологии подсчёта голосов. Голосование на Севере, как и в большинстве стран, тайное, однако (исключительно) для того, чтобы удобнее было считать, урны «за» и «против» - отдельные.

Я прошу прощения за свою абсолютную дремучесть. Я прекрасно понимаю, что люди выбрасывают пылесосы, компьютеры и другую бытовую технику. Но для меня отдельный контейнер для таких приборов во дворе корейского ЖК показался необычным. Наверное, возраст…