Дневник моряка🛟

Смелость — это не отсутствие страха, смелость — это чувствовать страх и всё равно идти вперёд.

Занятие творчеством питает здоровую психику и развивает ум. Общение с природой дарит ощущение свободы духа и укрепляет тело. Если человек ищет способ перестать подчиняться навязанным системам и общественным шаблонам, желает вырваться из лап невежества и предрассудков, то прежде всего ему стоит уйти в ближайший лес, заварить чай на костре и открыть качественную книгу.

Вернулся в Приморье. Здесь осень, дождь и ветер — какая-то сволочь, а не погода. Понятия не имею, чем я здесь собрался заниматься.

📍Республика Дагестан 🎵 Rafael Krux • Cinematic Middle Eastern Duduk

Мальчишка горский, я несносным Слыл неслухом в кругу семьи И отвергал с упрямством взрослым Все наставления твои. Но годы шли, и, к ним причастный, Я не робел перед судьбой, Зато теперь робею часто, Как маленький, перед тобой. Вот мы одни сегодня в доме, Я боли в сердце не таю И на твои клоню ладони Седую голову свою. Мне горько, мама, грустно, мама, Я — пленник глупой суеты, И моего так в жизни мало Внимания чувствовала ты. Кружусь на шумной карусели, Куда-то мчусь, но вдруг опять Сожмется сердце: «Неужели я начал маму забывать?» А ты, с любовью, не с упреком, Взглянув тревожно на меня, Вздохнешь, как будто ненароком, Слезинку тайно оброня. Звезда, сверкнув на небосклоне, Летит в конечный свой полет. Тебе твой мальчик на ладони Седую голову кладет. Расул Гамзатов

Посещал сегодня местную парикмахерскую. Стриг меня крепкий мужчина с огромной чёрной бородой и ручищами, какие бывают у самца гориллы. В конце парикмахер спросил меня, будем ли мыть голову. Я решил рискнуть и согласился. Никогда бы не подумал, что мою голову будет мыть человек по имени Ибрагим, выглядящий так, будто он вполне способен выйти на бой со взрослой гориллой.

Дербент, Изербаш, Хунзах, Гуниб, Мурада и Зубутль проносятся за окнами внедорожника. Именно проносятся. Аварец по имени Магомед Али за рычагами УАЗа вёл себя словно Кими Райкконен на Гран-при Японии 2005 года на «Сузуке». Как водит этот мужчина на горных серпантинах в Сулакском каньоне, лучшие раллийники мира аплодировали бы стоя. Они бы аплодировали, а я ужасался каждому повороту на краю пропасти в ночи. Естественно, под громкую кавказскую музыку. Вы когда-нибудь слушали музыку не ушами, а буквально почками? Я да. Когда мы пересели на «дачные» Жигули, в их багажнике рядом с мешком картошки помещалась весьма серьёзная аудиосистема. Она-то и отбила мне почки своими басами. Но, с другой стороны, когда мы приехали в родовое гнездо моего нового приятеля, я столкнулся с такой заботой, которую испытывал лишь дома, в кругу семьи. Матушка Магомеда Али по имени Султанат со своей родственницей Аминат кормили меня незамысловатой, но вкуснейшей пищей без конца. Ставили самовар высоко на горе, а с двоюродным братом Ахмедом мы поехали выше по ущелью на охоту. К счастью, кроме маленького кролика дичи не пришлось, и мы расстреляли лишь трухлявый пень. Позже играли в нарды, общались, читали отрывки из местной литературы, громко смеялись и молча смотрели серьёзный фильм, усевшись на узорчатые ковры и мягкие подушки. Когда я уезжал, у меня возникли некоторые трудности. С меня не то что не взяли денег — наоборот, пытались дать своих и снабдили в дорогу всем необходимым. Наблюдая за образом жизни этой семьи, со своей колокольни одиноко странствующего человека, я почувствовал за этой кажущейся простотой такую глубину, крепкие узы, уют и взаимоуважение, о существовании которых прежде читал только в книгах. Если мне когда-нибудь захочется остановиться, я сделаю это на Кавказе.

Сулакский каньон — это вам не Колорадо. Здесь можно и по плавать и полетать🏄🏼‍♂️

⛰️В горах северного Дагестана

📍Южный Дагестан • Дербент У этого города вкус граната 🕌🍇

🐢 Гулял в окрестностях Дербента, на горе Джалган. Встретил средиземноморскую черепаху по имени Тамара. Она сказала, что у неё нет времени на болтовню — идёт к ёжику по важному делу. А если серьёзно: это черепаха Палласа — редкий подвид средиземноморской черепахи, обитающий в России только в Дагестане. Он занесён в Красную книгу России и находится под угрозой исчезновения. Встретить такую в природе — большая редкость. Рад, что довелось повидаться с Тамарой.

Покидаю Приэльбрусье и перемещаюсь на западный берег Каспия, в древний Дербент. Визит посвятим знакомству с со старинной цитаделью, сходим в мечеть, заглянем в музеи, на кладбище, поглядим на произведения искусства, пощупаем ковры, объедимся хинкала и насладимся красным. В общем, прикоснёмся к многослойной культуре и истории этого места. Не каждый день появляется возможность познакомиться с делами народов и держав, которые в разные времена наводили здесь шороху. Сасаниды, арабские халифы, сельджуки, монголы и Тимуриды — за всеми этими именами стояли могущественные государства и империи, оставившие свой след в истории Дербента. Через Дербентский проход Тимур вёл свои войска в походе против хана Золотой Орды Тохтамыша — это который Москву сжёг. Затем здесь отметился и жестокий Надир-шах — тот самый, что покорил значительную часть Афганистана и разлохматил богатейший Дели, захватив огромную добычу у империи Великих Моголов. После возвращения из Индии Надир-шах ещё несколько лет пытался подчинить Дагестан, но столкнулся с ожесточённым сопротивлением горцев и в итоге кампанию профукал. Были тут и другие серьёзные дядьки — включая нашего Петра во время Персидского похода 1722 года. Словом, нехилые события видели стены этого города. Мне, как любителю исторических делишек, побывать здесь категорически необходимо.

📍Трёхдневный поход через перевал Сылтран. 🎵 Hamsin • Galper

Вечером, у очага, в ущелье Приэльбрусья, у подножия скалы Уллукая, пожилой чабан Хасан сказал мне: — Не переживай, Ярослав. Наше после нас останется. До нас жили — и после будут жить. Я понял его слова так, что не надо бояться, что всё закончится. Жизнь не принадлежит одному человеку и не заканчивается вместе с ним. Мы приходим в уже существующий мир, оставляя в нём свой неизменный след. Не пытайся Я понял его слова. Не надо бояться, что всё закончится. Жизнь не принадлежит одному человеку и не заканчивается вместе с ним. Мы приходим в уже существующий мир оставляя свой неизменный след в нём. Не стоит удерживать то, что по природе своей должно пройти. Твоё место в этой цепи уже есть. Этого достаточно.

Вышел на штурм вершины Эльбруса из базового лагеря в десять вечера. Ночь звёздная и ясная, холодный ветер обжигает щёки. Поймав хороший темп, дотопал до высоты 4800. Сделал привал, достал термос с горячим чаем и, тяжело дыша, обратил взор на восток. На холоде, на ветру и на такой высоте багровая полоска рассвета желаннее всего. Но кроме мерцающих звёзд вокруг ничего. И то радует. Непогода здесь сродни приговору. Честно признаться, я недооценивал гору. Со стороны Эльбрус кажется вполне доступной вершиной, но, раз за разом врубая кошки в его ледяной склон, мне становится яснее, почему он забирает столько жизней каждый год. Мимо проехал ратрак с толпой инстаграмных «восходителей» и немного подпортил воздух чистого преодоления трудностей. Что ж, как гласит латинская формула suum cuique — каждому своё. Склон всё круче, и следующий шаг даётся тяжелее. В перчатках и рукавицах начинают подмерзать руки. Меня догнал другой одиночный восходитель. Свой быстрый темп он обосновал тем, что надел лишь две пары штанов и его «конец» вот-вот отвалится от холода. Оценивая всю серьёзность ситуации, я извлёк из рюкзака свои резервные пуховые шорты и вручил парню, дабы он не лишился смысла бытия на этой суровой горе. Подойдя к косой полке, мы начали траверс восточной вершины на высоте 5200. Внезапно на меня обрушилось ужаснейшее состояние. Голова будто раскололась на две части. Дыхание перехватило каким-то внутренним спазмом, содержимое желудка подступило к горлу, а в глазах поплыли круги и в без того тёмной ночи. Ноги подкосились, и я решил было присесть, но на таком крутом склоне присесть было некуда. Меня повело, и мой новый знакомый, шедший позади, подхватил меня. Если бы не он, то лететь мне вниз далеко и долго. Сославшись на лёгкое недомогание, я строго буркнул на него, чтобы тот не обращал на меня внимание и шёл вперёд, а я пока передохну в подходящем месте. Спустившись ниже, я просидел в снегу около десяти минут в надежде, что мне полегчает. Лучше не стало. Стало ясно, что дальше испытывать судьбу нельзя. Симптомы были похожи на острую горную болезнь, которая в худшем случае может грозить отёком лёгких или мозга. Тогда сам я уже точно не спущусь. Собрав жопу в кулак, я принял дексаметазон и потащился вниз подобно шатающемуся зомби. Сбросив высоту, я немного пришёл в себя, тошнить перестало, но головная боль и учащённое дыхание остались. На рассвете я достиг лагеря. Абсолютно опустошенный сбросил рюкзак, снял кошки с ботинок, зарылся в спальник и провалился в глубокий сон.

Валяюсь как дряхлая гусеница в базовом лагере Эльбруса. Сегодня ходил на 4800 м. Теперь меня казявит, кукурузит, прёт и кумарит. Акклиматизация запущена.

📍Кабардино Балкария • Озеро Сылтранкёль

Чай в горах я ни на что не променяю...

К утру ветер стих. Нехотя я выполз из палатки и обомлел от окружающих красок. Со стороны ущелья на востоке брезжил рассвет, щедро обливая аметистовой акварелью заснеженную вершину горы Мукал. Прохладную тишину разбавлял тихий шелест ручья, сбегавшего с озера. Вода в Сылтране стала цвета чистого нефрита. Пока я бродил, питаясь энергией этого места, проснулся Аскер и принялся варить душистый чай из собранных накануне малины, брусники, барбариса и веточек можжевельника. Чай был настолько терпок и горяч, что Аскер, которого этой ночью лихорадило от холода, разгорячился, снял с себя лишнюю одежду и с криком «Эхэээй!» забежал в озеро и плюхнулся в ледяную воду. Одному Богу известно, что происходит в буйной голове этого балкарца. Собрав лагерь, двинулись вверх к перевалу, чтобы спуститься в долину Кыртык. Преодолев крутой подъём, вышли на широкое седло. Места, подобные этому, зовутся «сковородка». Нам повезло, и отсюда показался старик Эльбрус. Восторгаясь открывшейся картиной, мы бодро шагали, громко разговаривали и смеялись. Эхо возвращалось от скал, и казалось, что горы улыбаются нам. Спустившись с перевала, вышли в широкую долину, сплошь усыпанную черникой и брусникой. Словно медведи, мы паслись на лугу и нещадно поглощали дары природы. Мой желудок уже протестовал от такого количества съеденной ягоды, но зоркий глаз ловил каждую полянку. Мне было искренне жраль. К закату добрались до огромной скалы под названием Уллукая, у подножия которой ведёт своё хозяйство старожил ущелья — суровый чабан по имени Хасан. Он вышел навстречу, опираясь на посох. Давние приятели с Аскером они горячо приветствовали друг друга, но, подойдя ко мне, Хасан прежде посмотрел строго в мои глаза, а уж затем крепко пожал руку. После такого приветствия у меня не возникло сомнений, кто здесь старший не только по возрасту, но и по духу. Пользуясь случаем, я тут же задал вопрос Хасану: жили ли здесь люди в давние времена? Потому что в Уллукае я разглядел пещеры и подобие подиумов, явно высеченных человеком. Чабан рассказал, что в прошлом в пещере и правда были найдены следы поселения древних людей. После этого все вместе мы пошли к очагу. На ужин ели бараний курдюк с рисом, сыр, лепёшку и сладкий арбуз. Этот незамысловатый ужин в горах я не продам за лучшие рестораны мира. Поговорили немного, выпили по стопке водки после тяжёлого перехода. Мы с Аскером раскинули спальники в отведённом нам месте, а дядька Хасан, пожелав нам спокойного сна, закинул за спину десятизарядный СКС и отправился возвращать заплутавшую корову по имени Танюха.

Полдень. Село Верхний Баксан. Мечеть. Отсюда стартует наш маршрут с моим новым приятелем Аскером. Аскер живёт выше по долине, возрастом немногим старше меня. Высокий, бородатый балкарец с добрыми голубыми глазами, но голосом, как у страшного головореза. Когда он говорит, кажется, что рядом треснул кедр и сейчас рухнет. Мне тяжело подобрать напарника в походе, но в новом знакомом я рассмотрел человека по натуре энергичного, жизнерадостного, а главное — привычного к трудностям. Без этого никак в горах. Сегодняшняя цель — высокогорное озеро Сылтранкёль на высоте 3200 метров. Путь туда лежит через живописное ущелье меж высоких сосен, густых папоротников и кустов дикой малины. Малина способна задержать путешественника на неопределённый срок. Это надо учитывать, думал я, жадно набивая брюхо ягодой. В лугах встретили лошадей. Табун спокойно пасся, но молодой жеребец, которого я гладил по тёплой морде, не только не шарахался, а сам тянулся к моему рюкзаку и тёрся о плечо. Мы говорили с ними: я — по-русски, Аскер — по-балкарски. Через час мы уже лезли по осыпи. На подходе к озеру шли между скалами и перебирались через валуны. Солнце зашло, и на высоте стало заметно холодать. Температура упала ниже нуля, поднялся ветер, кругом снег. Пуховка здесь очень бы пригодилась. Пока ставили лагерь, тряслись как цуцыки, а переместившись в палатку, выяснилось, что коврик Аскера то и дело сдувается и его постоянно надо подкачивать. Каждые десять минут Аскер буквально лежал на промёрзшей земле. Мой спальник, рассчитанный на экстремально низкие температуры, к счастью, не подвёл, а под Аскера мы подсунули всё, что могло хоть как-то изолировать его от холода. Стенки палатки покрылись ледяной коркой, ветер тряс её из стороны в сторону. Изредка удавалось провалиться в нездоровый сон, чтобы очнуться вновь под звук надувающегося коврика. Так и тянулась эта бесконечная ночь.