less is a bore \ лес и забор 🌳🚧

Прикоснулся к великому, соску модулора в Unité d’habitation. На остальных картинках: Погруженный в чёрное коридор. Корб нагоняет драмы. После такого залитая светом квартира шарахает ещё сильнее. Амфитеатр на крыше для собраний местного ТСЖ. Аккуратные таблички на ступеньках сообщают, что пользоваться амфитеатром запрещается. По действующему закону амфитеатру положены перила. По другому, не менее действующему закону (об охране памятников) перила ставить никак нельзя. Бюрократический тупик. Сами таблички, впрочем, весьма изысканные. Придают происходящему форму абсурдистского произведения. Детская площадка дизайна, который хочется назвать родным.

В Зеленогорске по проекту Александра Бродского и Маши Кремер построили Башня-Баню. Про Б-Б я узнал из поста Маши о том, что проект номинировали на премию АРХИWOOD. По ссылке можно проголосовать за проект. Рассказывают, что тому кто проголосует за Башню поднимут зарплату вне очереди. Еще из забавного, в числе номинантов несколько бань и даже есть еще одна башня-баня, временный павильон в Севкабеле. В заршение цитата из ПП

Предприниматель Максим Левченко — директор музея «Полторы комнаты» Иосифа Бродского — с момента сотрудничества с Александром Бродским (о котором он долгое время ничего не знал) успел стать его страстным поклонником и коллекционером. Поэтому на территории имения Левченко в Зеленогорске (известном дачном месте под Петербургом) по проекту архитектора и художника уже построен модернистский выставочный павильон «Белый дом», куда Музей Бродского регулярно устраивает экскурсии, и необычная Башня-Баня. Проект, сделанный Александром Бродским совместно с Марией Кремер (архитектурная исследовательская практика ZVON), исследует взаимосвязь архитектуры, ландшафта и банной культуры. В результате Башня-Баня предлагает новую типологию общественного пространства, где процесс движения становится не менее важным, чем основная функция здания.

Фотографии: Юрий Пальмин

Адольф Лоос, Das Schlafzimmer meiner Frau («Спальня моей жены»), 1903 #пнпик P.S. Молодожён Лоос спроектировал эту спальню для Каролины Обертимпфлер, на которой женился годом ранее. На момент брака Лоосу был 31 год, Каролине — 19. Спальню можно трактовать как представление Лооса о том, как теперь будут устроены их семья, жизнь и сама Каролина, которой отводилась роль пассивного объекта. Каролина, отдадим ей должное, от индивидуальности в пользу лоосовых фантазий отказываться не стала. Сначала завела восемнадцатилетнего любовника, а потом ушла от мужа. Лоос надежды не терял. Ещё два раза женился на женщинах намного моложе себя. Результат был тот же. Обе от него ушли.

Lara Almarcegui, Construction materials Photo: Wolfgang Thaler

Leonard Cohen’s Hydra #пнпик

Провожал маму в аэропорт. Видел Колхаса. Тот провожал внука. Деда Колхас.

Фотопроект про архитектуру поддержки. Снимки сделаны в городке Milo, что на склоне Этны. После землетрясения город оброс конструкциями, которые не дают ему развалиться. Adam Broomberg and Oliver Chanarin, Support Structures (2004)

Фотопроект про архитектуру поддержки. Снимки сделаны в городке Milo, что на склоне Этны. После землетрясения город оброс конструкциями, которые не дают ему развалиться. Adam Broomberg and Oliver Chanarin, Support Structures (2004)

Фотопроект про архитектуру поддержки. Снимки сделаны в городке Milo, что на склоне Этны. После землетрясения город оброс конструкциями, которые не дают ему развалиться. Adam Broomberg and Oliver Chanarin, Support Structures (2004)

Стянул картинку про ЧМ с сайта популярного медиа на букву М. Тренировка сборной Швеции на стадионе в Далласе, где прямо во время чемпионата мира проводится плановая реконструкция. Hannah Mckay / Reuters / Scanpix / LETA

Безупречная в своей завершенности история 😅

Хуеморхе, читатели! На картинке один из лучших новых домиков Амса. Называется De Jakoba. Расположен в пяти минутах от музея кино 👁 Шок-контент раз 🤯: домик социальный, что значит, квартиры в нём сдаются и стоят до 900 евро в месяц. #ХВдома Мы, как понаехавшие, смотрим на Амстердам через замочную скважину Фунды. Там нам показывают Амс как город бессовестно дорогой аренды, спастись от которой можно разве что покупкой. Впрочем, такой же бессовестно дорогой. Шок-контент 2 🤯 Но вообще-то Амстердам не такой. Под 40% всех квартир города — социальное жильё. Если вы задавались вопросом, как люди, которых вы видите на улице, платят рыночную аренду, вот и ответ. Они ее не платят. Идея социального жилья перпендикулярна нашему с вами опыту. Московская жизнь не предполагала, что можно снять норм-квартиру задёшево и спокойно прожить в ней хоть бы и всю жизнь. Мы научены тому, что квартиры либо покупают, либо снимают на рынке. С правом на жильё не рождаются — на него зарабатывают. Шок-контент 3 🤯 Социальное жильё — это не печать бедности и не унылая панелька на окраине, а примета здорового города. Собственность на жильё — штука хорошая. Одна проблема: она работает не для всех. В Амсе это домохозяйства с доходом от 100к евро в год. Всем остальным тоже надо где-то жить. В здоровом городе это «где-то» расположено не в глубоком Подмосковье, а тут же, по соседству с собственниками. Такое распределение хорошо тем, что, во-первых, позволяет избежать появления гетто. Во-вторых, тем, что амстердамеры, что побогаче, не зазнаются. В Амстердаме строительство нового жилья регулируется документом Woonagenda, где прописано (шок-контент 4 🤯), что любой девелопер, который хочет получить разрешение на строительство, должен разбить фонд проекта на три группы: 40% — социальная аренда (эти квартиры выкупит жилищная корпорация), 40% — аренда со средним регулируемым чеком и только 20% — собственность, которую можно продать бессовестно дорого. Последние замечание в завершение. Woonagenda — продукт местного самоуправления. Цели, которые в ней определены не результат похода в баню чиновников с девелоперами, а следствие распределения голосов на выборах в муниципалитет.

Кроме Леса с Забором у меня появился небольшой блог про амстердамскую жизнь. Формат другой. Там скорее такая афиша на минималках, но бывают посты и о домиках. Вот, например, про социальное жилье в Амстердаме.

Пожар в Успенском соборе Киево-Печерской лавры после российской атаки на Киев, 15 июня 2026 года Valentyn Ogirenko / Reuters / Scanpix / LETA

До Амстердама (буквально) долетел последний отзвук групповой выставки, что прошла в МУАРе, в виде высокохудожественной газеты. По смыслу это каталог. По формату — газета, удачная рифма к ускальзающей теме шоу. Мое почтение всем причастным 🤍 Кроме обязательных для жанра описаний работ редакторы придумали формат диалога между участниками. Кураторов попросили сказать пару слов (в контексте собственного проекта) о работе(ах) другого участника шоу. Задача комментария была в том, чтобы найти связи-совпадения межу работами «теза» или наобоорот точки напряжения-отталкивания «антитеза». По-моему, получившийся диалог — это большая удача. Мое второе почтение авторам. «Времени нет» — выставка сообщества и про сообщество. Разговоры, комментарии, дружбы и фронды — это как раз то, что его и определяет-формирует. При этом при всем придумать адекватную форму для выражения коллективности некоего процесса сложно. А тут получилось. Жду второй сезон. «Времени нет» — групповая выставка совместной лаборатории МУАРа и сообщества архитекторов ЦЕХ (Saga, ХОРА, NOWADAYS)

Гугл напомнил, что 5 лет назад ездил в Питер. Там, кроме прочего, зашел посмотреть на строящийся храм по проекту Максима Атаянца. Не знаю зачем вам (и мне) эта информация, но пусть будет. P.S. Тут еще смешно, что это такой диалог двух архитектур, где каждая претендует на знание того, как жить эту жизнь. Видно, впрочем, что претензии эти неоправданные. Никто ничего про эту жизнь не знает, в особенности, архитектура.