Будь сложнее

Через 20 минут начнём разговор о страхе. Присоединяйтесь https://youtu.be/2XqMDpZ5cE8

«Но парадокс заключается в том, что система образования последние сто-двести лет организована так, что только увеличивает разрыв между детством и взрослостью, при этом предъявляя к ребенку повышенные требования, императивы, формируя представления о том, каким он должен быть. Это, в свою очередь, помещает ребенка в зону иррациональности, абстрактных понятий, противоречий и мифов. В школах с детьми очень боятся разговаривать на тему смерти, которая носит вполне конкретный характер. Учителя литературы, кажется, должны одними из первых рассказывать об этом опыте, проходящем красной нитью буквально с 5-го класса, начиная с пресловутого тургеневского «Му-му», через всю литературу. Но нет! Как только разговор касается темы смерти, «наследники Песталоцци» проявляют «страусиную политику», открещиваясь тем, что мол, детям такое рано, показывая тем самым, что неуверенно ориентируются в данном дискурсе и сводят свою роль зачастую до примитивных морализаторов или «натаскивателей» для успешной сдачи ЕГЭ. К сожалению, необходимо признаться, что система школьного образования совершенно не готова к разговору с современным «юным субъектом». А вот дети, они-то как раз вполне себе задаются этими вопросами, только обсудить их совсем не с кем, никто не может помочь внести ясность в довольно сложную и актуальную для них проблему. Педагоги оказываются не готовы, школьные психологи настроены в духе господствующей идеологии потребления, счастья и позитива, поэтому сами сторонятся «экзистенциальных вопросов», а к профессиональным психотерапевтам и психоаналитикам детей ведут, лишь когда совсем все плохо, и то, надо заметить, не всегда. Таким образом образование пытается уберечь детей от «проклятых вопросов», но на самом деле не спасает от глобального конфликта между детской и взрослой жизнью. Поэтому дети выбирают игры, где ставка — жизнь, то есть то, что не относится к их миру, то, что отчуждено от их опыта. И такая игра — это попытка приобщиться к опыту взрослых, который обладает более сложной организацией, включающий в себя одновременно легкомысленные и серьёзные понятия. «Суицидальная игра» — это своего рода месседж ко взрослому миру». Суицидальные игры, «группы смерти» и обряды инициации: психоаналитик Артём Баранов рассказывает о причинах детских самоубийств и объясняет, почему подростки выбирают игры, где ставка — жизнь, откуда у них такой интерес к экзистенциальным вопросам, какую роль во всём этом играет система образования и почему взрослые должны перестать бояться разговаривать с детьми на сложные темы. https://monocler.ru/dialog-nasmert/

Управление страхом Вдруг пришёл коронавирус, и мы обнаружили, что боимся. В эту пятницу в 19:00 мы с Артёмом Новиченковым поговорим о страхе и постараемся ответить на несколько вопросов. Чего мы вообще боимся? Что такое страх? Как не бояться? Мы владеем нашими страхами или они нами?

Во вторник мы начали медленно читать «Голос друга» французского философа Франсуа Федье. Завтра в 20:00 по Москве продолжим. За ссылкой на zoom-трансляцию пишите мне в личку. Что важного мы уже успели обсудить? Во-первых, дружба — это чудо. Она ничем не обеспечена, полностью свободна от корысти или низкого. Рождается встречей, которая существует до встречи, но может и не случиться. Зачем же она? Для опыта свободы, для рождения свободного существа, главная задача которого — отстаивание свободы своего друга, без которой невозможна ни их дружба, ни их существование. Дружба — сфера, в которую заключена свобода. Свобода от принуждения и свобода экзистенциальная. Друг становится для меня такой зоной мира, в которой я обретаю собственное бытие, которое неизбежно свободно и обращено ко мне. Более того, свобода появляется одновременно с дружбой, а не предшествует ей. Дружба — условие и среда для возникновение и свободы, и меня свободного, то есть живого. По Монтеню, истинное дружеское благодеяние — не дарение, а принятие дара от друга. Благодетель здесь — именно тот, кто принимает, поскольку он помогает дарящему осуществить его «добровольную свободу», свободу жить для другого, проявить щедрость. Мы дарим это другу и тем открываем его, а он одаривает нас, и мы узнаём, что мы щедры, приятны и любящи. Мы узнаём, что по нам можно скучать. Конечно, дружба немыслима без доверия. Доверия к другому как к самому себе, Федье пишут, что друзья сливаются, то есть образуют новое существо, составленное из двух до того не-свободных, и только этому со-зданию доступны жизнь и мир. Это — мотив нежности и внимания к другому. Religio, внимание есть та самая чуткость, из которое рождается связь. Для доверия необходимо мужество выйти на свет, предъявиться, принимая отсутствие гарантий. Именно здесь мы встречаемся со страхом быть отвергнутыми и часто выбираем безопасную изоляцию. Но присутствовать — это прежде всего выходить из себя самого, открываться, чтобы рядом с тобой смогла обнаружиться та зона близости, куда и может войти друг, — и тут уже дело только за тем, чтобы принять его. Но если всё удалось и происходит встреча, мы обретаем другое в собственном сердце, открываем его, а вслед и себя, достраиваемся другим. Друг дарит мне меня — того меня, о существовании которого я без него не догадался бы. Друг и голос друга, их присутствие свидетельствует о полноте и реальности моего момента. К нему я обращаюсь, когда восхищён и замираю в молчании. Друг глядит на меня, и вдруг я появляюсь и вижу себя. За другом всегда стоит наше theion, божественное. Поэтому встреча пронзительна и неожиданна (как подготовишься к молнии?); но быть готовым необходимо. Как? Прислушиваться к себе, быть в сознании (кто, кроме нас, знает наше? кому ещё бодрствовать?); ведь слышать что-то я способен только если меня и призыв, обращённый ко мне, уже связывает некоторое понимание. Именно поэтому друзья были друзьями прежде, чем впервые встретились.

Правильно хочешь писать, — старайся правильно мыслить; Это дело тебе уяснит Сократова школа, А за предметом обдуманным речи последуют сами. Гораций О поэтическом искусстве

Одна из главных тем для человека, не только в век интернета, но и с начала времён, — связь. Именно сязи делают нас людьми, связями мы учимся мыслить, связями конфигурируем мир. Сегодня под угрозой оказываются именно они, связи-нити, незримо держащие нас на поверхности жизни и позволяющие дышать. Сегодня в 20:00 по Москве я буду читать в зуме маленькую книжку Франсуа Федье «Голос друга», и приглашаю вас присоединиться. «Дружба — это отношение связи: человек связан с кем-то другим. Чем более другой этот другой, тем реальнее дружба. Ибо друг — не моё alter ego, он не «совсем как я» (слава Богу!». Он ни в коем случае не мой двойник, но действительно другой, чем я, человек». Буду медленно читать, отвлекаться, отвечать на ваши вопросы. Ссылка на конференцию тут - https://us02web.zoom.us/j/194943591

“Камон, бро”, - говорит Авель белыми трясущимися губами. Глаза у Каина выпучены, сорок четвертый магнум скачет в холодных пальцах, рот шлепает, как у рыбки. “Камон, бро”, - говорит Авель, - “не тяни, тяжело, это ж секунда”. Каин садится в траву и воет. Авель подходит, садится рядом, кладет руку на ствол, пытается сжать брату пальцы, говорит: “Давай вместе. Вместе держим, вместе на счет три нажимаем”. Каин орет: “Да иди ты нахуй!..” Тогда Авель гладит его рыжие патлы, говорит внезапно: “Это же понарошку. Когда пуля вылетит, явится ангел, ангел ее в воздухе перехватит. Я прямо чувствую, что бывает такая схема. Давай, бро, вместе, на счет четыре.” На счет четыре ангел, следящий из-за кустов, прикрывает очи. Каин визжит, Авель умирает медленней, чем хотел бы, Каин пытается закрыть рану перстами, голос с неба задает риторические вопросы, Каин орет: “Да иди ты нахуй!”. Голос с неба все понимает, мы тоже не судим парня за это: зато теперь у нас появились правильные моральные ориентиры, семейные ценности, деловые полезные наработки. Линор Горалик

Просыпаясь, я забывал явленную мне тайну мира Но знаю точно Главным её элементом Были твои глаза 03.04.2020

На самом деле нам недостаёт вовсе не богов — в действительности они всего лишь великие упрощатели. Чего нам недостаёт, так это искусства мышления, которое позволит ориентироваться в мире сложностей. Чего недостаёт, так это логики, которая достаточно сильна и подвижна, чтобы совершенствоваться, не отставая от возрастания степени сложности, неопределённости и подвижности. Петер Слотердайк Солнце и смерть

В последние годы во время полётов на самолётах Люфтганзы слышишь объявления: «Мы рекомендуем вам во время всего полёта быть пристёгнутыми ремнями безопасности». Хайдеггер рекомендовал на протяжении всей экзистенции быть не пристёгнутым ремнями — «быть отстёгнутым для экзистирования, решительно настроенным на него». Петер Слотердайк Солнце и смерть

Ницше предупреждал, что надо настороженно относиться ко всем тем мыслям, которые приходят в голову не во время прогулки на вольном просторе. Он полагал, что великие идеи приходят на голубиных лапках. Ганс-Юрген Хайнрикс Солнце и смерть

Все чаще в соцсетях встречаюсь с тем, что люди сердятся на коронавирус. Думаю, нет нужды говорить, что сердиться на вирус – это смешно, ведь у вируса даже нет собственной воли. За этими эмоциями стоит образ человека-венца творения, которому все принадлежит. Человека, который наперед планирует прибыль, отпуск и свой день рождения в декабре. Человека, у которого все схвачено и расписано, потому что он обо всем позаботился. Его раздражают медлительные таксисты, случайные пробки и непутевые метеорологи. Что уж говорить о коронавирусе. Хозяину не нравится, когда в его доме нежданный гость ведет себя по-хозяйски. Человек забывает, что ни дом, ни деньги, ни обслуживающий персонал ему не принадлежат. Существует тысяча и одно обстоятельство, которые в один момент доказывают это. Вот об этом писал #Бродский: Здесь лежит купец из Азии. Толковым был купцом он — деловит, но незаметен. Умер быстро — лихорадка. По торговым он делам сюда приплыл, а не за этим. Рядом с ним — легионер, под грубым кварцем. Он в сражениях империю прославил. Сколько раз могли убить! а умер старцем. Даже здесь не существует, Постум, правил. И сама идея карантина – спасти себя для будущего – о том же: мы убеждены, что будущее существует, оно точно будет, оно наше, будет нашим. Мы ведем себя как хозяева своей жизни, хотя ничем это не может подтвердить: мы так и не смогли ни создать жизнь, ни победить смерть. #мысли

"В старину дружбу считали самой полной и счастливой из человеческих связей. Нынешний мир ее лишен. Конечно, все согласятся, что кроме семьи мужчине нужны и друзья. Но самый тон покажет, что под этим словом подразумевают совсем не тех, о ком писали Цицерон и Аристотель. Дружба для нас – развлечение, почти ненужная роскошь. Как же мы до этого дошли? Прежде всего, мы не ценим дружбы, потому что ее не видим. А не видим мы ее потому, что она из всех видов любви наименее естественная, в ней не участвует инстинкт, в ней очень мало или просто нет биологической необходимости. Она почти не связана с нервами, от нее не краснеют, не бледнеют, не лишаются чувств. Соединяет она личность с личностью; как только люди подружились, они выделились из стада. Без влюбленности никто бы из нас не родился, без привязанности – не вырос, без дружбы можно и вырасти, и прожить. Вид наш с биологической точки зрения в ней не нуждается. Общество ей даже враждебно. Заметьте, как не любит ее начальство. Директору школы, командиру полка, капитану корабля становится не по себе, когда кого-нибудь из их подчиненных свяжет крепкая дружба. Эта противоестественность дружбы объясняет, почему ее так любили в старину. Главной, самой глубокой мыслью античности и средневековья был уход от материального мира. Природу, чувство, тело считали опасными для духа, их боялись или гнушались ими. Привязанность и влюбленность слишком явно уподобляют нас животным. Когда вы испытываете их, у вас перехватывает дыхание или жжет в груди. Светлый, спокойный, разумный мир свободно избранной дружбы отдаляет нас от природы. Дружба – единственный вид любви, уподобляющий нас богам или ангелам." ⠀ К. С. Льюис "Анатомия дружбы"

Оказывается, Скарлетт О'Хара говорит знаменитую фразу "Подумаю об этом завтра" после того, как пристрелила охамевшего янки, который забрался в ее полуразрушенный дом, где только что умерла от тифа мать, двинулся умом от горя отец, сестры тоже болеют, есть нечего, осталось всего три раба, и те не хотят работать в поле, а теперь ещё и труп надо прятать.

Понимание технологичности, руко- и умо-творности культуры возлагает на нас совсем другие ответственности: из постояльцев отеля оно превращает нас в жителей коммуны, благо-состояние которой зависит от вклада каждого. И это, конечно, требует слома сознания: когда что-то зависит от тебя по-настоящему, пропадают «я забыл», «я не смог», «я не подумал» как оправдания, имеющие хоть какой-либо смысл: настоящее выявляет бессмысленную, лингвистическую природу оправданий и вскрывает конфигурации сложившихся систем, в которых и только в которых допускается факап; суть этих систем в том, что тебе не дали ответственность мыслить, а ты и не взял.

Я вынужден — вместе с авангардом теории и авангардом разочарования нашего века — исходить из констатации того факта, что проект Всемирной Души потерпел крах, и мы должны только радоваться, если нам удастся впредь сохранить хотя бы много меньшие островки душевности и одушевлённости. Нам только нужно лучше понять, что зоны, в которых способны обитать люди, — это всего лишь островки, причём сконструированные искусственно, и, поняв это, мы сразу станем интеллигентнее распоряжаться скудными ресурсами смысла, симпатии, инициативы и атмосферы. Люди могут чудовищно простудиться от холода современного мира, они могут заболеть неизлечимым онтологическим катаром; они набираются опыта одиночества и бессмысленного существования, от которых у них зачастую нет средств в их домашней аптечке. Если постичь это, мы будем гораздо заботливее и осторожнее относиться к очень уязвимой кислородной камере, которая именуется «культура» и в которой мы существуем, а с другой стороны, мы будем понимать её гораздо технологичнее. Петер Слотердайк Солнце и смерть

Я основываю свою теорию образования пространства в нынешние времена на том наблюдении, что в процессе развития цивилизации Внутреннее подменяется Внешним. Иначе говоря, сущность социотехники сводится к тому, чтобы распространить материнское на нематеринскую среду, выдавая нематеринское за материнское. Суть современности заключается в том, что мы подменяем материнское — в любом смысле этого слова — с помощью техники. Такова общая тенденция — подмена материнского искусственным. Матери, в чреве которых бережно сохраняется плод, заменяются искусственными системами, призванными сохранять и оберегать человека. Чтобы понять это, нужно вспомнить о том, что люди — избалованные существа, которые притязают на особо приспособленную к удовлетворению их потребностей окружающую среду, на биологическую опеку их другими и на эффективную биологическую и социальную структуру, обеспечивающую им иммунитет, защиту от вредоносных влияний. Мы организованы так, что можем существовать, собственно, только в балующих нас системах, — и всё же совершенно очевидно, что средств для того, чтобы нас баловать и нежить, очень и очень мало. И материнское — это тоже очень ограниченный ресурс, ему постоянно угрожают чрезмерные требования, нетерпение, возмущение по поводу каких-то недостатков. Даже там, где материнское выглядит как само изобилие, оно тоже всегда движется по краю пропасти, балансирует на грани. К тому же страшная тайна всех культур состоит в том, что почти все детоубийства осуществлялись матерями. Отсюда этот антропологически глубоко укоренённый интерес — заменить первичное хранилище-убежище вторичным, заменить мать на эрзац-мать, заменить заботящихся личностей на богов, на машины и на системы солидарности, обеспечивающие коллективную поддержку сообщества. Лучше всего это будет понятно, если принять следующую радикальную религиозно-философскую гипотезу. Светила высоких культур существуют вокруг психологической чёрной дыры, обладающей чудовищным притяжением: эта чёрная дыра — нежеланное, оставленное без помощи, брошенное дитя, которое выжило. Вот к кому адресуются религия спасения и все её современные продолжатели — адепты философий спасения и примирения, а также представители спасающей психотерапии. Петер Слотердайк Солнце и смерть

Если вдруг вы не знаете, что читать; или не знаете, зачем вы читаете то, что читаете, то вам срочно нужен Питер Слотердайк. Он вторгся в меня и вот уже две недели не отпускает, не даёт спать и кромсает картину мира (на самом деле нет, он возводит удивительной красоты и крепости контрфорсы стен моего храма). Я исчиркал каждую страницу и был дамбой, храня вас от потопа. Но сегодня это закончится — Слотердайк прорвётся.

#Пушкинжив и наше всё Пушкин - Плетневу 21 июля 1831 г. Из Царского Села в Москву "...Письмо твое от 19-го крепко меня опечалило. Опять хандришь. Эй, смотри: хандра хуже холеры, одна убивает только тело, другая убивает душу. Дельвиг умер, Молчанов умер; погоди, умрет и Жуковский, умрем и мы. Но жизнь все еще богата; мы встретим еще новых знакомцев, новые созреют нам друзья, дочь у тебя будет расти, вырастет невестой, мы будем старые хрычи, жены наши — старые хрычовки, а детки будут славные, молодые, веселые ребята; а мальчики станут повесничать, а девчонки сентиментальничать; а нам то и любо. Вздор, душа моя; не хандри — холера на днях пройдет, были бы мы живы, будем когда-нибудь и веселы..."

Дождались! Первый сезон подкаста «Причина всего», который мы делаем с Владом, выложили в открытый доступ! Там вы найдете наши беседы об Иосифе Бродском, Игре престолов, антиутопиях, комиксах и многое другое. https://soundcloud.com/user-965227275-286699804