Eurasia DNA

Modern Japanese people from Tokyo can be genetically modeled approximately as 74.7% Yellow River, 13.2% Jōmon HG, and 12.1% Amur River. The largest part of their ancestry therefore comes from populations of the Yellow River region, while a smaller portion traces back to the ancient Jōmon inhabitants of Japan and to Northeast Asian Amur River groups. Regarding Y-DNA, the haplogroups D1a2 and O1b2 are especially common. D1a2 is considered one of the most characteristic Japanese lineages and is often associated with the ancient Jōmon. O1b2 is also very common and represents a large part of the male ancestry. In addition, smaller proportions of C1a1, C2b1, O2a1, and O2a2 are present. Today, about 124 million people live in Japan. The capital region of Tokyo, with around 37 million inhabitants, is the largest metropolitan area in the world. The modern Japanese population emerged through the admixture of Yellow River, Jōmon, and Amur River ancestries, with the Yellow River component exerting the greatest genetic influence.

Современные японцы из Токио могут быть генетически смоделированы примерно как 74,7 % происхождения из региона Желтой реки (Yellow River), 13,2 % от охотников-собирателей Jōmon и 12,1 % от популяций реки Амур. Таким образом, большая часть их происхождения связана с населением региона Желтой реки, в то время как меньшая часть восходит к древним жителям Японии — Jōmon, а также к группам Северо-Восточной Азии с реки Амур. Что касается Y-ДНК, особенно распространены гаплогруппы D1a2 и O1b2. D1a2 считается одной из наиболее характерных японских линий и часто связывается с древними Jōmon. O1b2 также очень распространена и составляет значительную часть мужского происхождения. Кроме того, встречаются меньшие доли C1a1, C2b1, O2a1 и O2a2. Сегодня в Японии живёт около 124 миллионов человек. Столичный регион

Tokyo

с населением примерно 37 миллионов является крупнейшей агломерацией в мире. Современное японское население сформировалось в результате смешения компонентов Желтой реки, Jōmon и реки Амур, при этом наибольшее генетическое влияние оказывает компонент Желтой реки.

The Viking Age in Estonia lasted from about 800 to 1050 AD. At that time, Estonia was not a unified country but consisted of several regions and tribes. Northern and western Estonia were strongly influenced by Scandinavian culture. People mainly lived from farming, trade, and iron production. Iron was an important export product, and weapons such as swords and spears were manufactured. Many forts and fortified settlements were built to protect important trade routes. Archaeological discoveries show that Estonians had close contact with the Vikings. Scandinavian sagas mention battles, trade, and Estonian raiders. Towards the end of the Viking Age, larger villages developed and society changed. The spread of Christianity and the Northern Crusades eventually brought the Viking Age in Estonia to an end.

Эпоха викингов в Эстонии длилась примерно с 800 по 1050 год н. э. В то время Эстония не была единым государством, а состояла из нескольких регионов и племён. Северная и западная части страны находились под сильным влиянием скандинавской культуры. Жители занимались в основном земледелием, торговлей и производством железа. Железо было важным экспортным товаром, а также изготавливались мечи и копья. Для защиты торговых путей строились крепости и укреплённые поселения. Археологические находки показывают, что у эстонцев были тесные связи с викингами. В скандинавских сагах упоминаются сражения, торговля и эстонские морские набеги. К концу эпохи викингов появились более крупные поселения и изменилось общественное устройство. Распространение христианства и Северные крестовые походы положили конец эпохе викингов в Эстонии.

The Haßleben-Leuna Group refers to a group of richly furnished elite graves from the 3rd and early 4th centuries CE in present-day Thuringia and Saxony-Anhalt, Germany. The graves contain valuable objects such as gold jewelry, glass vessels, bronze artifacts, and Roman coins, indicating close contacts with the Roman Empire. Earlier research suggested that the buried individuals were Germanic warriors or former auxiliary soldiers who had served in the Roman army. However, this interpretation is now questioned because there is little archaeological evidence for military activity, especially since weapons are largely absent from the graves. Today, the individuals buried in these graves are generally viewed as regional elites who gained Roman prestige goods through trade, diplomacy, or other forms of contact with the Roman Empire. The Haßleben-Leuna Group therefore provides important insights into the emergence of social elites and Roman-Germanic interactions in Central Europe.

Группа Хасслебен-Лойна представляет собой группу богато оснащённых элитных захоронений III – начала IV века н. э., расположенных на территории современных Тюрингии и Саксонии-Анхальт в Германии. В могилах были найдены ценные предметы, такие как золотые украшения, стеклянные сосуды, бронзовые изделия и римские монеты, что свидетельствует о тесных контактах с Римской империей. Ранее исследователи считали, что погребённые были германскими воинами или бывшими вспомогательными солдатами римской армии. Однако сегодня эта гипотеза подвергается сомнению, поскольку археологические доказательства военной деятельности отсутствуют, а оружие в захоронениях почти не встречается. В настоящее время считается, что погребённые принадлежали к региональной элите, получавшей римские престижные предметы через торговлю, дипломатические связи или другие контакты с Римской империей. Поэтому группа Хасслебен-Лойна является важным источником для изучения формирования элит и взаимодействия между германцами и Римской империей.

The Jomon were the original hunter-gatherer populations of the Japanese archipelago, living there for more than 16,000 years. They are known for developing one of the oldest pottery traditions in the world, long before the introduction of agriculture in Japan. Genetically, the Jomon remained relatively isolated for thousands of years, which allowed them to develop a distinct ancestry profile that is still detectable in modern populations. Today, they represent one of the three main ancestral components of the Japanese population, alongside later migrants from Northeast and East Asia during the Yayoi and Kofun periods. Modern genetic studies show that Jomon ancestry is still present across Japan, with higher proportions found in regions such as Okinawa and Hokkaido. Their genetic legacy not only contributes to population structure but has also been linked in research to certain biological traits, including differences in body composition. Overall, the Jomon are a key example of how ancient hunter-gatherer groups continue to influence the genetics of modern populations in East Asia.

Дзёмон — это древние охотники-собиратели Японского архипелага, которые жили там более 16 000 лет. Они известны тем, что создали одну из самых ранних в мире традиций изготовления керамики, задолго до появления земледелия в Японии. С генетической точки зрения дзёмон долгое время оставались относительно изолированными, благодаря чему сформировали уникальный генетический профиль, который до сих пор можно обнаружить у современных японцев. Сегодня они считаются одной из трёх основных предковых компонентов населения Японии наряду с более поздними мигрантами из Северо-Восточной и Восточной Азии (периоды Яёй и Кофун). Современные генетические исследования показывают, что вклад дзёмон сохраняется во всех регионах Японии, хотя его доля выше на Окинаве и в Хоккайдо. Их наследие влияет не только на структуру населения, но и связано с некоторыми биологическими особенностями, включая различия в телосложении. В целом дзёмон представляют собой важный пример того, как древние популяции охотников-собирателей продолжают влиять на генетику современных народов Восточной Азии.

Medieval Sunghir (800–1200 CE) can be imagined as an Eastern Slavic culture located in the forested plains of central Russia. Its people relied on agriculture, hunting, livestock, and trade. Rye, barley, and wheat were important crops, while forests provided game, timber, and furs. Society was organized around clans and tribal communities, with local leaders holding both political and spiritual authority. Over time, these communities became connected to larger political entities within the Eastern Slavic world, including Kievan Rus. The inhabitants originally followed Slavic pagan beliefs, worshipping gods connected to nature and seasonal cycles. After the Christianization of Kievan Rus in 988 CE, Christianity gradually spread throughout the region, often blending with older traditions. Oral traditions, songs, and legends played an important role in preserving history and culture. Skilled craftsmen produced pottery, textiles, and metalwork, reflecting both local customs and outside influences. Medieval Sunghir represents a hypothetical example of how Eastern Slavic societies adapted to cultural and political changes during the medieval period.

Средневековый Сунгирь (800–1200 гг. н. э.) можно представить как восточнославянскую культуру, располагавшуюся в лесных равнинах Центральной России. Его население занималось земледелием, охотой, животноводством и торговлей. Основными культурами были рожь, ячмень и пшеница, а леса обеспечивали людей дичью, древесиной и пушниной. Общество было организовано вокруг родов и племенных общин, где местные вожди обладали как политической, так и духовной властью. Со временем эти общины стали частью более крупных политических образований восточнославянского мира, включая Киевскую Русь. Первоначально жители придерживались славянских языческих верований, поклоняясь богам, связанным с природой и сезонными циклами. После Крещения Руси в 988 году христианство постепенно распространилось по региону, часто сочетаясь со старыми традициями. Устные предания, песни и легенды играли важную роль в сохранении истории и культуры. Ремесленники изготавливали керамику, ткани и металлические изделия, отражавшие как местные обычаи, так и внешние влияния. Средневековый Сунгирь представляет собой гипотетический пример того, как восточнославянские общества адаптировались к культурным и политическим изменениям средневековой эпохи.

The facial reconstruction of a 2,500-year-old man from Kalalygyr, Turkmenistan, offers a glimpse into the people of ancient Khwarezm. During the 5th–4th centuries BC, Kalalygyr was a major fortified city and served as the kingdom’s second capital. Anthropological evidence indicates a predominantly Eastern Mediterranean appearance, combined with Indo-Iranian Andronovo-related ancestry and minor East Asian influences. Genetically, the inhabitants belonged to the Tkm_IA/Yaz population, a blend of BMAC and Andronovo ancestry that played a key role in the formation and spread of the Iranian languages.

Реконструкция лица мужчины, жившего около 2500 лет назад в Калаалыгыре (Туркменистан), позволяет заглянуть в прошлое населения древнего Хорезма. В V–IV веках до н. э. Калаалыгыр был крупным укреплённым городом и второй столицей царства. Антропологические данные указывают на преимущественно восточно-средиземноморский облик в сочетании с индо-иранским андроновским компонентом и незначительными восточноазиатскими влияниями. Генетически жители относились к популяции Tkm_IA/Yaz — смеси БМАК и андроновского происхождения, сыгравшей важную роль в формировании и распространении иранских языков.

The Kangju (Chinese: 康居) were an important kingdom in Central Asia that existed from about the 1st century BCE to the 5th century CE. Their territory was located between the Syr Darya River, the Aral Sea, and the region of present-day Tashkent. Although their exact ethnic origin remains debated, many scholars consider the Kangju to have been Sogdianized Sarmatians a population with strong Sarmatian roots that became closely associated with the Iranian-speaking Sogdian culture of Transoxiana. Archaeological, historical, and genetic evidence points to close connections with both the Sarmatians and the Sogdians. The Kangju controlled important sections of the Silk Road and became one of the most powerful states in Central Asia. Their influence extended over neighboring peoples, including the Alans, before their kingdom gradually declined and was absorbed by other Central Asian powers during Late Antiquity.

Кангюй был важным государством в Центральной Азии, существовавшим примерно с I века до н. э. по V век н. э. Его территория располагалась между рекой Сырдарья и Аральским морем, а центр находился в районе современного Ташкента. Многие учёные считают, что кангюйцы были согдианизированными сарматами, то есть народом сарматского происхождения, который испытал сильное влияние согдийской культуры и языка. Они контролировали важные участки Великого шёлкового пути и были одной из самых могущественных сил региона. Кангюй сыграл значительную роль в истории Центральной Азии, прежде чем его государство постепенно пришло в упадок и было поглощено другими народами и государствами.

The Cucuteni–Trypillia culture existed between approximately 5100 and 2800 BC in the territory of present-day Romania, Moldova, and Ukraine. It was one of the most significant Neolithic cultures in Europe and established some of the largest settlements of its time. Genetic studies show that the population was predominantly descended from Anatolian Neolithic farmers. A qpAdm model estimates approximately 76.9% Anatolian Neolithic Farmer (ANF), 10.3% Western Hunter-Gatherer (WHG), 7.6% Eastern Hunter-Gatherer (EHG), and 5.1% CHG/ZNF ancestry. The EHG and CHG/ZNF components likely originated from Eneolithic steppe populations and entered the Trypillia gene pool through contact and admixture. The male individuals of the Trypillia culture examined so far mainly carried the Y-DNA haplogroups G2a and I2. G2a is associated with Anatolian farmers, while I2 is linked to European hunter-gatherer populations. The people lived through agriculture, animal husbandry, hunting, and fishing. Society was largely egalitarian, and most households were self-sufficient. In the later phases, trade became increasingly important, particularly through the import of copper from the Balkans. Typical archaeological finds include elaborately painted pottery, clay figurines, flint sickles, stone axes, copper tools, and jewelry. Genetic studies from Ukraine and Moldova further indicate that the Trypillia population was genetically diverse and maintained long-term contacts with neighboring steppe populations.

Кукутень–Трипольская культура существовала примерно между 5100 и 2800 годами до н. э. на территории современных Румынии, Молдовы и Украины. Она была одной из наиболее значительных неолитических культур Европы и создала одни из крупнейших поселений своего времени. Генетические исследования показывают, что население в основном происходило от анатолийских неолитических земледельцев. Модель qpAdm оценивает происхождение населения примерно как 76,9 % Anatolian Neolithic Farmer (ANF), 10,3 % Western Hunter-Gatherer (WHG), 7,6 % Eastern Hunter-Gatherer (EHG) и 5,1 % компонентов CHG/ZNF. Компоненты EHG и CHG/ZNF, вероятно, происходили от энеолитических степных популяций и попали в генофонд трипольского населения через контакты и смешение. Изученные на сегодняшний день мужчины трипольской культуры в основном принадлежали к Y-ДНК гаплогруппам G2a и I2. G2a связывается с анатолийскими земледельцами, тогда как I2 ассоциируется с европейскими популяциями охотников-собирателей. Население занималось земледелием, скотоводством, охотой и рыболовством. Общество было в значительной степени эгалитарным, а большинство хозяйств являлись самодостаточными. На поздних этапах всё большую роль стала играть торговля, особенно благодаря импорту меди с Балкан. К числу типичных археологических находок относятся искусно расписанная керамика, глиняные фигурки, кремнёвые серпы, каменные топоры, медные орудия и украшения. Генетические исследования из Украины и Молдовы также показывают, что трипольское население отличалось генетическим разнообразием и на протяжении длительного времени поддерживало контакты с соседними степными популяциями.

The Karasuk Culture was located in the Middle Yenisei region, the Minusinsk Basin, and present-day Khakassia in Southern Siberia. It developed from the Andronovo Culture and is considered a predecessor of the later Tagar Culture, which belonged to the early Scythian cultural horizon. The population mainly practiced pastoralism and also worked with bronze and copper. Their material culture shows influences from both the Andronovo tradition and South Siberian and East Asian cultures. Archaeological evidence suggests contacts with Mongolia and Northern China. Genetic studies indicate a mixed origin. The Karasuk population was approximately 80.4% Indo-Iranian (Sintashta), 13.0% East Asian (Angara_River), and 6.6% Uralic (Krasnoyarsk_BA). The language of the Karasuk people remains uncertain. Various theories have linked them to Proto-Iranian, Proto-Turkic, Yeniseian, or other ancient South Siberian language groups. Due to their strong genetic and cultural links with the Andronovo Culture and the later Scythian-related Tagar Culture, some researchers consider a Proto-Iranian affiliation possible, although no consensus has been reached. Due to its culture, location, and genetic profile, the Karasuk Culture is often regarded as an important Proto-Scythian / Proto-Saka population of the Late Bronze Age.

Карасукская культура была распространена в среднем течении Енисея, в Минусинской котловине и на территории современной Хакасии в Южной Сибири. Она сформировалась на основе Андроновской культуры и считается предшественницей более поздней Тагарской культуры, относящейся к раннему скифскому культурному кругу. Население в основном занималось скотоводством, а также бронзовой и медной металлургией. Материальная культура сочетала традиции Андроновской культуры с южносибирскими и восточноазиатскими влияниями. Археологические находки свидетельствуют о контактах с Монголией и Северным Китаем. Генетические исследования указывают на смешанное происхождение населения. Карасукская популяция состояла примерно из 80,4% индоиранского (Sintashta), 13,0% восточноазиатского (Angara_River) и 6,6% уральского (Krasnoyarsk_BA) компонентов. Язык карасукского населения остаётся неизвестным. Существуют гипотезы о протоиранском, прототюркском, енисейском и других древних южносибирских языковых происхождениях. Из-за тесных генетических и культурных связей с Андроновской культурой и последующей Тагарской культурой некоторые исследователи считают возможным протоиранское происхождение, однако единого мнения среди учёных нет. Благодаря своей культуре, географическому положению и генетическому профилю Карасукская культура часто рассматривается как важная прото-скифская / прото-сакская популяция позднего бронзового века.

Excavations at a late Sarmatian settlement in Hungary revealed a denarius of the Roman Emperor Gallienus within a large pit. The function of these pits remains unknown, although one possible purpose may have been storage. Ceramic fragments and vessels, animal bones, an iron spearhead, and later material from the Árpád period were also found at the site. The Sarmatians were Iranian equestrian nomads who dominated the Pontic-Caspian Steppe from the 3rd century BC to the 4th century AD. They first arrived in the Carpathian Basin in the 1st century AD. 📸: Tragor Ignác Museum

Во время раскопок позднесарматского поселения в Венгрии был обнаружен денарий римского императора Gallienus в большой яме. Назначение таких ям остаётся неизвестным, хотя одной из возможных функций могло быть хранение запасов. На месте также были найдены фрагменты керамики и сосудов, кости животных, железный наконечник копья и более поздние материалы периода Арпадов. Sarmatians были ираноязычными конными кочевниками, господствовавшими в Понтийско-Каспийской степи с III века до н. э. по IV век н. э. В Карпатский бассейн они впервые прибыли в I веке н. э. 📸: Tragor Ignác Museum

During road construction work in Cambridgeshire, England, archaeologists discovered a well-preserved male skeleton buried alone in a ditch without grave goods. At first, the find seemed unremarkable, but modern scientific analyses revealed an extraordinary story. The skeleton, known as “Offord Cluny 203645,” dates to between AD 126 and 228. DNA extracted from a small bone in the inner ear showed that the man was genetically different from the Romano-British population and was identified as a Sarmatian. The Sarmatians were an Iranian-speaking horse-riding people who lived in the steppes north of the Black Sea, in present-day southern Russia and Ukraine. Historical sources record that Sarmatian cavalry units served in the Roman army and were stationed in Britain. Evidence from the man’s teeth provided proof that he had personally migrated to Britain. Chemical traces showed that his childhood diet consisted largely of millet and sorghum, crops typical of the Sarmatian homeland. As he grew older, these foods were replaced by wheat, reflecting a move westward across Europe. Researchers estimate that he traveled about 2,400 kilometers from his birthplace to Britain. This discovery provides the first direct biological evidence of Sarmatian migration to Roman Britain, confirming what had previously been known only from historical records. It also highlights the mobility of people within the Roman Empire and the cultural connections that linked distant regions of Europe and Eurasia. Although the Sarmatians eventually disappeared as a distinct people, their descendants were gradually absorbed into various populations across Europe. Their migrations and interactions left a lasting mark on the continent’s history and contributed to Europe’s cultural and genetic diversity.

Во время дорожных работ в Кембриджшире, Англия, археологи обнаружили хорошо сохранившийся мужской скелет, захороненный в одиночку в канаве без каких-либо погребальных предметов. Сначала находка казалась ничем не примечательной, однако современные научные исследования раскрыли удивительную историю. Скелет, получивший обозначение «Offord Cluny 203645», датируется периодом между 126 и 228 годами н. э. Анализ ДНК, извлечённой из небольшой кости внутреннего уха, показал, что этот человек генетически отличался от романо-британского населения и был идентифицирован как сармат. Сарматы были ираноязычным конным народом, населявшим степи к северу от Чёрного моря на территории современного юга России и Украины. Исторические источники свидетельствуют, что сарматские кавалерийские подразделения служили в римской армии и были размещены в Британии. Доказательство того, что этот человек сам переселился в Британию, было получено благодаря исследованию его зубов. Химические следы в зубной эмали показали, что в детстве его рацион состоял главным образом из проса и сорго — культур, характерных для сарматской родины. С возрастом эти продукты были заменены пшеницей, что отражает его постепенное продвижение на запад через Европу. Учёные полагают, что путь от места его рождения до Британии составил около 2400 километров. Это открытие стало первым прямым биологическим доказательством миграции сарматов в римскую Британию, которая ранее была известна только по письменным источникам. Оно также подчёркивает высокую мобильность населения Римской империи и культурные связи, объединявшие отдалённые регионы Европы и Евразии. Хотя сарматы со временем исчезли как отдельный народ, их потомки постепенно растворились среди различных народов Европы. Их переселения и контакты с другими народами оставили заметный след в истории континента и внесли вклад в культурное и генетическое разнообразие Европы.

The Tarim Mummies from present-day Xinjiang in western China lived around 4,000 years ago in the oasis settlements along the edge of the Taklamakan Desert. Thanks to the extremely dry climate, their bodies, hair, and clothing have been exceptionally well preserved. Many of the mummies had brown to reddish hair, deep-set eyes, distinctive facial features, and wore felt hats as well as high-quality woolen textiles. Their skin was likely light brown to dark brown and adapted to the arid desert environment—not necessarily resembling the appearance of modern Europeans. For a long time, archaeologists believed they were direct descendants of Indo-European steppe peoples such as the Afanasievo or Yamnaya cultures. However, modern DNA analyses revealed something surprising: the earliest inhabitants of the Tarim Basin showed no detectable ancestry from Bronze Age steppe herders. Instead, they were largely descended from a very ancient Ice Age population known as the Ancient North Eurasians (ANE). Although they remained genetically isolated for a long period, they practiced agriculture, raised cattle, sheep, and goats, consumed dairy products, and used advanced weaving techniques. Many of these cultural innovations appear to have been adopted through trade and contact with neighboring peoples. The Tarim Mummies represent one of the most remarkable populations of the Bronze Age: an ancient desert people with deep roots in northern Eurasia, living among the cultures of Central Asia while preserving their genetic distinctiveness for thousands of years.

Таримские мумии из современного Синьцзяна на западе Китая жили около 4 000 лет назад в оазисах на окраине пустыни Такла-Макан. Благодаря исключительно сухому климату их тела, волосы и одежда сохранились в удивительно хорошем состоянии. Многие мумии имели каштановые или рыжеватые волосы, глубоко посаженные глаза, выразительные черты лица и носили войлочные головные уборы, а также высококачественные шерстяные ткани. Их кожа, вероятно, была светло-коричневой или тёмно-коричневой и была приспособлена к засушливому климату пустыни, а не обязательно напоминала внешний вид современных европейцев. Долгое время археологи считали их прямыми потомками индоевропейских степных народов, таких как культуры Афанасьево или Ямная. Однако современные генетические исследования показали неожиданную картину: самые ранние жители Таримского бассейна не имели обнаруживаемого происхождения от скотоводов бронзового века степной зоны. Вместо этого они в основном происходили от очень древней популяции ледникового периода, известной как древние северные евразийцы (Ancient North Eurasians, ANE). Несмотря на длительную генетическую изоляцию, они занимались земледелием, разводили крупный рогатый скот, овец и коз, употребляли молочные продукты и использовали развитые технологии ткачества. Многие из этих культурных достижений, по-видимому, были заимствованы через торговлю и контакты с соседними народами. Таримские мумии представляют собой одну из самых необычных популяций бронзового века — древний народ пустынь с глубокими корнями в Северной Евразии, который жил среди культур Центральной Азии и при этом сохранял свою генетическую самобытность на протяжении тысячелетий.

The Fatyanovo–Balanovo Culture (c. 3200–2300 BCE) was an eastern extension of the Corded Ware horizon, spreading from the Lake Pskov region to the middle Volga and into areas near the Urals. It is mainly known from more than 300 cemeteries, sometimes containing over 100 graves, while settlement evidence remains rare and fragmentary. Burials followed the typical Corded Ware pattern: deep shaft graves often lined with timber and birch bark, with males placed on the right side with heads oriented southwest and females on the left with heads oriented northeast. Grave goods included pottery, animal-tooth ornaments, stone battle-axes, and occasionally mace heads. Metal objects were uncommon, but the presence of smithing tools suggests local metalworking, especially in the eastern Balanovo area, where kurgan influences from the steppe also appear. Settlement evidence is scarce overall, which has often been interpreted as a sign of mobility, although the few Balanovo sites show semi-subterranean rectangular houses and occasional defensive structures. The economy was based on mixed pastoralism and hunting, with domesticated animals including cattle, sheep/goats, pigs, horses, and dogs. The relatively high importance of pigs suggests strong adaptation to forest environments, and although agriculture is often assumed, it remains archaeologically unproven. Metalworking was present but small-scale, with simple tools and ornaments stylistically linked to Central Europe, and occasional evidence for specialized smiths. Genetically, the population shows a Corded Ware profile with about 67% Yamnaya ancestry and 33% Globular Amphora-related farmer ancestry, and males were almost exclusively associated with Y-chromosome haplogroup R1a-Z93, which later became prominent in Sintashta and Indo-Iranian populations. This continuity suggests that Fatyanovo–Balanovo groups were an important genetic bridge between earlier Corded Ware populations and later Bronze Age steppe cultures. Linguistically, they are considered part of the Indo-European world and are often linked either to early Balto-Slavic or to ancestral Indo-Iranian developments. Their connections to later Abashevo and Sintashta groups support the idea that some early Indo-Iranian linguistic features may have begun forming within this broader cultural horizon, making them an important population in the Indo-European expansion of northeastern Europe.

The Scandinavian hunter-gatherers lived around 9,500 to 6,000 years ago after the last Ice Age. They were not a single uniform population, but were formed from a mixture of two major groups that migrated into Scandinavia after the glaciers retreated. One group came from southern Europe and was related to the Western Hunter-Gatherers, while the other came from the northeast and was connected to the Eastern Hunter-Gatherers. These groups met and mixed in Scandinavia. Genetic studies show that people in different regions had varying amounts of these two ancestries. Western and northern Scandinavians carried more eastern ancestry, while eastern and southern Scandinavians had more western ancestry. This created a genetic pattern spread across Scandinavia. Their appearance was also diverse. DNA analysis suggests that many had relatively light skin, while eye color ranged from blue to brown. Hair color was also not uniform. They were therefore not a homogeneous population, but showed significant physical diversity. Their lifestyle was based on hunting, fishing, and gathering. In coastal regions especially, marine food played a major role in their diet. They were mobile people who adapted strongly to the harsh northern environment after the Ice Age. Genetic evidence also shows that many of their original genetic variants are now only partially present in modern populations. However, they still contributed an important part of the ancestry of modern northern Europeans through later population mixing. Overall, the research shows that the first people of Scandinavia emerged from the mixture of two major migration groups and formed a highly diverse hunter-gatherer population. Source: Günther et al. (2018), Population genomics of Mesolithic Scandinavia: Investigating early postglacial migration routes and high-latitude adaptation, PLOS Biology, DOI: 10.1371/journal.pbio.2003703

Скандинавские охотники и собиратели жили примерно 9 500–6 000 лет назад, после окончания последнего ледникового периода. Они не были единым народом, а сформировались в результате смешения двух крупных групп, мигрировавших в Скандинавию после отступления ледников. Одна группа пришла с юга Европы и была связана с западными охотниками-собирателями, другая пришла с северо-востока и была связана с восточными охотниками-собирателями. В Скандинавии эти группы встретились и смешались. Генетические исследования показывают, что люди в разных регионах имели различное соотношение этих двух происхождений. Население западной и северной Скандинавии имело больше восточного генетического компонента, тогда как восточная и южная части Скандинавии были ближе к западным охотникам-собирателям. Так сформировалась особая генетическая картина по всей Скандинавии. Их внешний вид также был разнообразным. Анализ ДНК показывает, что многие имели относительно светлую кожу, а цвет глаз варьировался от голубого до карего. Цвет волос тоже не был одинаковым. Таким образом, они не представляли собой однородную группу, а отличались большим внешним разнообразием. Их образ жизни основывался на охоте, рыболовстве и собирательстве. Особенно в прибрежных районах важную роль в питании играли морские ресурсы. Они вели подвижный образ жизни и хорошо приспосабливались к суровым северным условиям после ледникового периода. Генетические данные также показывают, что многие их древние генетические варианты сегодня либо исчезли, либо сохранились лишь частично у современных народов. Тем не менее они внесли важный вклад в происхождение современных североевропейцев через последующие смешения населения. В целом исследования показывают, что первые жители Скандинавии возникли в результате смешения двух крупных миграционных групп и сформировали очень разнообразное население охотников и собирателей.

Источник:

Günther et al. (2018),

Population genomics of Mesolithic Scandinavia: Investigating early postglacial migration routes and high-latitude adaptation

, PLOS Biology, DOI: 10.1371/journal.pbio.2003703

ALAN WARRIOR from the period of Hunnic dominance (5th century AD). He wears the Kispek helmet (a reconstruction by the reenactment group Foederati), as well as a Sassanian sword based on finds from the Caucasus, with a scabbard decoration of Chinese jade, also modeled on discoveries from Alan, Sarmatian, and Hunnic burials. The dagger comes from the necropolis of Zaragij, also in the Caucasus (reconstructed by D’Artkaci). The tunic is made of Sassanian silk (reconstructed by Kazar Bazar), and the belt buckles and fittings are based on finds from Klin-Yar in the Caucasus. THE ALANS were a nomadic people from the Central Asian steppes who migrated to the Caucasus during the early centuries AD, where their direct descendants, the Ossetians, still live today. The Alan language belonged to the Eastern Iranian branch and was derived from, or closely related to, the language of the Saka/Scythians. It was also part of the same Iranian subgroup as Sarmatian, Sogdian, and Bactrian. The arrival of the Huns in the Pontic Steppe pushed part of the Alans into Europe, where they split into different groups. Those who remained in the Caucasus became part of the Hunnic tribal confederation, while those who moved west either entered Roman military service or joined the Germanic tribes invading the Roman Empire. A coalition of Goths and Alans destroyed a Roman army at the Battle of Adrianople (378 AD), where the Eastern Roman Emperor Valens was killed. Later, they settled in parts of Gaul and eventually moved into Hispania, where they established their own kingdom. This lasted until they were displaced into North Africa by the Visigoths. In North Africa, the Alans lived alongside the Germanic Vandals, with whom they sacked Rome in 455 AD.

АЛАНСКИЙ ВОИН эпохи гуннского владычества (V век н. э.). Он носит шлем Киспек (реплика реконструкторской группы Foederati), а также сасанидский меч, основанный на находках с Кавказа, с украшением ножен из китайского нефрита, также по образцам из аланских, сарматских и гуннских погребений. Кинжал происходит из некрополя Зарагий, также на Кавказе (реконструкция D’Artkaci). Туника выполнена из сасанидского шелка (реконструкция Kazar Bazar), а пряжки и накладки на поясе основаны на находках из Клин-Яра на Кавказе. АЛАНЫ были кочевым народом из центральноазиатских степей, который в первые века нашей эры переселился на Кавказ, где их прямые потомки — осетины — живут до сих пор. Аланский язык относился к восточноиранской группе и происходил от языка саков/скифов или был тесно с ним связан. Он также входил в ту же подгруппу иранских языков, что и сарматский, согдийский и бактрийский. Приход гуннов в понтийские степи вытеснил часть аланов в Европу, где они разделились на несколько групп. Те, кто остался на Кавказе, вошли в состав гуннского племенного союза, тогда как переселившиеся на запад либо поступали на службу в римскую армию, либо присоединялись к германским племенам, вторгавшимся в Римскую империю. Коалиция готов и аланов уничтожила римское войско в битве при Адрианополе (378), где погиб император Восточной Римской империи Валент. Позднее аланы поселились в Галлии, а затем переселились в Испанию, где основали собственное королевство. Оно просуществовало до тех пор, пока их не вытеснили в Африку вестготы. В Северной Африке аланы жили вместе с германскими вандалами, с которыми в 455 году н. э. разграбили Рим.

The Andronovo culture descended from the Sintashta Culture, which in turn descended from the Abashevo Culture. The Abashevo culture originated from the Fatyanovo Culture, an early eastward expansion of the Corded Ware Culture. Made by @TheBeakerGirl

Андроновская культура произошла от Синташтинская культура, которая, в свою очередь, произошла от Абашевская культура. Абашевская культура происходила от Фатьяновская культура — раннего восточного расширения Культура шнуровой керамики. Made by @TheBeakerGirl

The clothing patterns were inspired by Andronovo pottery designs. I had previously done an artistic reconstruction using this skull as a reference, but I wanted to improve the accuracy and realism. The skull reference comes from this paper: ResearchGate Made by @TheBeakerGirl

Узоры на одежде были вдохновлены узорами андроновской керамики. Я уже делала художественную реконструкцию, опираясь на этот череп, но хотела улучшить точность и реалистичность. Источник черепа взят из этой статьи:

ResearchGate

Сделано @TheBeakerGirl

The Scythians (also known as the Saka) were Iranic-speaking nomads from Central Asia whose westward migration was linked to the development of steppe cultures. In the Pontic-Caspian steppe, early phases were followed by the emergence of the classical Scythian culture, accompanied by admixture with local groups such as Thracians, Greeks, and proto-Balto-Slavic populations. According to Georgy Debets, skulls from the Kherson region show considerable diversity but remain within the European range, with predominantly dolichocranial forms and about 35% brachycranial elements. Earlier classifications by Schliz are considered methodologically unreliable. Overall, the evidence points to a mixed Scythian population.

Скифы (также саки) были ираноязычными кочевниками из Центральной Азии, чья миграция на запад связана с развитием степных культур. В Понтийско-Каспийской степи ранние этапы сменились формированием классической скифской культуры, сопровождавшейся смешением с местными группами, такими как фракийцы, греки и прото-балто-славянские популяции. По данным Georgy Debets, черепа из Херсонского региона демонстрируют значительное разнообразие, но остаются в пределах европейского диапазона, с преобладанием долихокранных форм и около 35% брахикранных элементов. Ранние классификации Schliz считаются методологически ненадёжными. В целом данные указывают на смешанное происхождение скифского населения.

Ufa-based anthropologist Alexey Nechvaloda (National Museum of Bashkortostan), commissioned by the National Museum of the Republic of North Ossetia–Alania, reconstructed the appearance of an Alanian girl with artificial cranial deformation from a catacomb burial ground near the village of Arkhon (excavations by E.G. Pchelinа and B.A. Alborov, 1963). The accessories were reproduced based on materials from excavations of the same burial ground by E.Yu. Shestopalova (2000s).

Уфимский антрополог Алексей Нечвалода (Национальный музей Башкортостана) по заказу Национального музея Республики Северная Осетия — Алания воссоздал облик аланской девушки с искусственной деформацией черепа из катакомбного могильника у села Архон (раскопки Е. Г. Пчелиной и Б. А. Алборова, 1963 г.).Аксессуары воспроизведены по материалам раскопок того же могильника Э. Ю. Шестопаловой (2000-е гг.).