Pagan folklore

ДЕРЕВА В НАРОДНІЙ ДЕМОНОЛОГІЇ Погляд на сенс вшанування дерев, на язичницький культ природи був і лишається щонайменше неоднозначним. З одного боку, поклоніння священним гаям і деревам часом сприймалося буквально, в ньому бачили "обожнення тварі", а саме дерево поставало як одухотворена істота. Друга точка зору - яка в певному сенсі прийшла на зміну першій - полягала в тому, що дерева, які стали об'єктом поклоніння, були зобов'язані цим не самі собі, а тим міфічним істотам (Богам, бісам, духам і душам), які на них або в них мешкали. До цієї останньої думки схилялися багато дослідників слов'янської міфології, в тому числі Л. Нідерле, К. Мошинський та ін., а Д. Зеленін відзначав, що поступово дерева почали сприйматися "як обителі душ померлих людей". У ширшому сенсі про те саме писав і М. Еліаде: "...неправильно говорити про “культ дерев”. Жодне дерево ніколи не шанувалося тільки заради себе, але завжди заради того, що через нього відкривалося, що воно мало на увазі і означало". В серії наступних дописів ми широко розглянемо тему природних духів. У даному випадку ми будемо говорити про демонів, багато з яких - постійно або випадково - пов'язані з деревами і чагарниками і, зокрема, населяють їх. Народна демонологія формує один з найбільших блоків сюжетів, мотивів, регламентацій і магічних ритуалів, які більшою чи меншою мірою стосуються всіх дерев, за винятком, можливо, тільки плодових. Примітно, що навіть за відсутності прямих свідчень про зв'язок того чи іншого дерева з демонічними істотами в міфології цього дерева обов'язково є мотиви, що визначають його позицію стосовно нечистої сили, різного роду бісів і демонів. Скажімо, липи, дерева переважно "доброго" і "святого", боїться чорт, оскільки це дерево Богородиці; демони зазвичай не селяться на плодових деревах, оскільки вони є творіннями господніми, проте чорт сидить на яблуні доти, доки її плоди не освятять на Преображення тощо. #міфологія

Багатобожжя в народному християнстві білорусів:

Ехалі багі праз тры мурагі на сівым кані. Конь спатыкнуўся, і ўзвiх мінуўся. Замовы / уклад. У. А. Васілевіч, Л. М. Салавей; уступ. арт.: Л. М. Салавей. – Мінск : Беларусь, 2009.

“– А які ён Бог? Стары, малады? — А вы што ў цэркві не былі? — Былі. — Дык ці ж ня бачылі. Там многа ўсякіх багоў. І старыя ёсьць і маладыя. Багоў жа многа” (в. Дудкі Расонска- га р-на)22. 22 Цыт. па: Лобач У. Міф. Прастора. Чалавек: традыцыйны культурны ланд- шафт беларусаў у семіятычнай перспектыве. Мінск, 2013. С. 293.

У 1908 г. Аляксандр Сержпутоўскі адзначыў, што ў палешукоў-беларусаў асаблівай пашанай карыстаюцца Сонца, Месяц, зоркі, зямля і хлеб. Гаворачы нешта ня- добрае ці непрыстойнае, тут звычайна дадаюць: “Шануючы яс- нага сонейка, маткі-зямлі й дару божага (хлеба)”25. 25 Сержпутоўскі А. К. Палешукі-беларусы: этнаграфічны нарыс. Мінск, 2017. С. 112.

Напрыклад, Паўль Одэр- борн у XVI ст. пісаў пра Падзвінне: “ўсе русіны ўшаноўваюць святога Мікалая як Бога, і што ва ўсіх іх дамах можна ўбачыць яго абраз”; “нагадваюць памерламу, каб ён і ў атачэнні нябесных душ не забываўся пра сваю радзіму, але каб шчыра маліўся за яе перад нябеснымі багамі. Яны просяць таксама, каб ён зблізіў- ся перадусім са святым Мікалаем, бо той — Бог і апякун усіх русінаў”27. Одэрборн П. Праўдзівы і грунтоўны аповед пра веру русаў // Беларускі Гістарычны Агляд. — 2005. — Т. 12. Сш. 1–2

“Число верхов- ныхъ божествъ бѢлоруссу среднего развитія не извѢстно. Онъ говоритъ: “Богъ яго вѢдая, кольки боговъ е. Главный, повин- но, одинъ; а Сусь Христосъ сынъ яго. А духъ святый ето уже не богъ, ето духъ божій”. Или: Духъ святый — ето тройца святая. Апостолы, другія святцы — ето то жъ боги, тольки меньшія. Яны завѢдатали надъ чимъ-нибудъ однымъ: Ильля — завѢдаталь надь Пяруномъ; енъ у огнянной (также: золотой) колясницы Ѣздя по небу; Юрій, на сивымъ конику, — завѢдаталь надъ звярами, надъ скотомъ. Но надъ конями Хроль — кони яму и святкують. Святый Зосимъ — Бога просимъ, той за пчалами глядить, насылая ихь съ скалы, гдѢ яны нарождаются, ня ў на- шай зямлѢ. Микола за нивой глядитъ, а Кузьма-Демянъ наглядая за огнемъ, ёнъ ковальскій богъ. Иванъ Воинъ усихъ злодѢявъ-во- ровъ зная; якъ обкрадуть, яму молитца треба. ЛяксѢй — ча- ловѢкъ божій завѢдаталь надъ рыбой; ёнъ, бачъ, у рѢшати мора пераплывъ”23. Далей ідзе пералік персанажаў так званай “ніжэй- шай міфалогіі”, сярод якіх таксама адзначаецца цікавы момант: “Солнце, МѢсяцъ и Перунъ — существа живыя: у ихъ и свое хатки е, и своя сторона”24. 23 Романов Е. Р. Белорусский сборник. Вып. 4: Сказки космогоническия и культурныя. Витебск, 1891. С. 6. 24 Тамсама. С. 7.

Один раз він відправився в поїздку з кількома нечестивими людьми, і судно потрапило в шторм; тому вони почали кликати на допомогу богів, на що він сказав: "Замовкніть, щоб вони не дізналися, що ви на цьому кораблі". Коли нечестивий чоловік запитав його, що таке благочестя, він не відповів; а коли той, хто задавав питання, запитав про причину його мовчання, він сказав: "Я мовчу, тому що ви задаєте питання про речі, які вас не стосуються". Діоген Лаєртій Життя Біаса

Чистота і нечистота — це базові релігійні поняття, і як би вам це не подобалося, це одна із запорук правильного ритуалу. Фізична і духовна нечистота — це одне й те саме. Не можна проводити ритуал, будучи грішним: спочатку треба покаятися у гріхах (так, тема покаяння є і в язичництві), звичайно, якщо це гріхи, за які можна отримати пробачення. А якщо ні, то краще не нагадувати богам про своє існування для власного ж блага, ну або потім не дивуйтеся чого вам так хуйово по життю. Треба бути фізично чистим, знати, які місця чисті, а які ні(наприклад баня і цвинтар - нечисті місця). І, до речі, в різних культурах різні речі можуть вважатися нечистими, тому треба орієнтуватися на локальні звичаї (наприклад, для слов'ян земля чиста, а для індусів, навпаки, нечиста).

Та й саме Сонце якому було прийнято молитися зранку серед усіх слов'ян в народних віруваннях має власний дім, рідну матір, сім'ю, колісницю і коней:

«Солнце есть мужчина. Совершает оно свой путь вокруг земли, по мнению многих, на крылатом коне. После заката оно уходит в свой дом, находящийся где-то на окраине земли. По мнению народа, у солнца есть дом, мать, жена, дети, братья, сестры. Но кто они такие, крестьяне не знают и сами; говорят, что луна есть старшая дочь солнца; полярная звезда – младшая дочь; ветры – сыновья и братья солнца <…> Преданий и рассказов, объясняющих, почему месяц светит ночью, а солнце днем, тоже не существует. Но мнение, что солнце догоняет месяц, в среде крестьян есть» (Вологод. губ. Грязовецкий у. – РКЖБН 5/2: 68). По понятиям русских крестьян Костромского края, у солнца не только есть жена, но у него даже много жен: «После заката солн- це уходит за небо, в свой дворец, сделанный из хрусталя и драгоценных каменьев. В этом дворце оно проводит ночь со своей женой, причем жен у солнца очень много, оно их меняет очень часто, кажинну ночь, женами солнцу служат особого вида солнца, но видеть их нельзя, т. к. они из дворца не выпускаются» (РКЖБН 1: 221).

«По другим данным, утром очень рано одна из сестер солнца по имени Зорница отправляется в путь; но прежде чем выйти, она идет к брату своему солнцу и будит его, говоря, что уже время вставать и отправляться в путь. И оно пробуждается, встает, умывается, завтракает и выходит. <…> Утром, когда оно только выходит, оно весело, потому и не слишком печет. Но по мере того, ка к оно поднимается вверх по небу, оно устает и становится сердитым. Достигая верхней точки, оно очень устает, и тогда оно очень серди- то и печет очень сильно. <…> Когда же оно доходит до другой стороны неба, оно скрывается под землей и морем и идет к себе домой. <…> Там мать ему приготовила ужин и накрыла стол; она его встречает, поливает ему, чтобы он смыл пыль с лица, и оно садится ужинать. <…> За ужином оно съедает целые чаны еды» (Маринов 1914: 8)

Небо, за народними уявленнями, має ворота, які кожен день відмикає ранкова зоря для проїзду бога-сонця, а ввечері знову зачиняє її на замок вечірня зоря" [Н. Ф. Познанський 1917, с. 244-245].

Те ж саме стосується інших світил, духів і стихій в народних віруваннях.

ЛІС — НЕ МІЙ ХРАМ Як людина, яка виросла в селі і була реально дотична до природи, я завжди особливо крінжував над усім цим хіппі-язичництвом на кшталт «ліс мій храм», «язичництво — це поклоніння природі», «треба жити в гармонії з природою» та іншою хуйнею, яка цікава лише людині, що до природи жодного відношення не має. «Ліс мій храм» — один із прикладів цього. Насправді язичники ніколи не молилися всім богам у лісі. У нашій українській культурі (а якщо ви не українець, то можете бути впевнені, що й у вашій культурі також) ліс асоціюється з небезпекою та смертю. Саме туди у замовленнях виганяють хвороби, саме там живе неприручена й небезпечна дичина разом із різними духами, наприклад, мавками (одна з назв — «лісна»), богинками, лісовиками тощо, саме ліс або дерево в колядках зрубує герой аби побудувати міст або церкву. У лісі проводили певні магічні ритуали й поклонялися Лісовику (богу чи демону лісу), а не всім богам. Конкретно богам призначали спеціальні гаї, а не просто будь-який випадковий ліс. Звичайно, в таких гаях існували певні табу та забобони; це освячене конкретне місце (дуже часто біля поселення). Є деякі дані про існування священних гаїв і у слов'ян: 1) Гельмольд з Босау в 11 столітті писав про знищення дубового гаю, який місцеве населення (полабські слов'яни) вважало священним і належачим богу Прове. Окрім цього священні гаї мали й інші боги. 2) На цьому острові вони здійснюють свої жертвоприношення, оскільки там стоїть величезний дуб. Вони приносять у жертву живих півнів, зміцнюють стріли навколо дуба, а інші - шматки хліба, м'яса і те, що є у кожного, як наказує їхній звичай. Вони також кидають жереб з приводу півнів: або зарізати їх, або з'їсти, або відпустити їх живими. Константин Багрянородний, "Про управління імперією", 10 століття. 3)И бѣша мужи мудри и смысленѣ, нарѣчахуся Поляне, и до сего дне от них же суть кыянѣ, бяху же поганѣ, жруще озером и кладязем и рощениемъ, якоже прочий погани. Новгородський перший літопис Також можна згадати про культові дуби з вбитими в них щелепами кабанів, про капища і навіть храми, ну і звичайно про піч в домі. Та й самі ідоли стояли в МІСТАХ(уявіть собі). Я вже мовчу про масштаби вирубки і випалювання лісів в часи язичництва(як серед варварів по-типу слов'ян для яких це була основна запорука виживання так і серед цивілізованих римлян)

Завершимо цитування цієї книги на матеріалі який спільний для балтів і слов'ян: 167. ...Моя, бывало, ноги обстригёт, руки обстригёт бе- рёт, за пазуху. Говорю: «Мама, на что ты еты нёкти? Яны колоть будут». — «Как помрёшь, надо на крутую гору лезть. вот ети нёкти, говорит, ето будет как подстилка, как кладка. И, гово- рит, легко залезешь». <...> Вот, от ей слышала, но она от кого- то тоже слышала? как-то так делала. после тоже думаю: «Ну, дурости какие...»

А оце прямо золото, архаїзм на архаїзмі(буквально): 149. ...В меня гроб самостоятельный. Ни кого Жусблях [Ужусаляй] нет гроба; байки, что богато живут. меня гроб — старолёсина, сосновый... Четыре тысячи отдала. Гроб хороший, одёжа хорошая, свещи хорошие. вот эти свещи моленной куп- ляю — это не свещи, солома! Какие тоненькие. меня свещи — обнаковенные свепти, <...> чистый, чистый домовый воск. <...> Этот не хочу, на базаре не хочу куплять этот парафин. Какая тут свеща? Вот эта, моя свеща — есть свеща! нас саван кладут, без савана — грех. нас на платён- цах опускают [гроб в могилу], на верёвках нас не опускают. [А почему?] На верёвках токо коня опускают! платёнец... На том свете, може, надо, как говоря это, переходить реки, мытарства. <...> [А если крест на могиле сотлеет, его заменяли?] Не-е. Боже упаси, нельзя! Хрест нельзя. сторону откинь, но жечь не жги; откинь сторону, всё. Не меняли. тапери-ка <...> каменные эты памятники — тоже большой грех. <...> нельзя камень класть. чаво? Как гром гремит, чёрт прячется под камень.

кушать...»). Для покойника не ставят отдельный прибор; большин- ство информаторов подчеркивает, что так делают литовцы поля- ки (то есть католики) или православные-ортодоксы.’ отличие от жителей многих областей России соседей-белорусов старообряд- цы не кладут гроб никаких вещей, кроме «лестовки» (так называ- ют четки особого типа), подушечки богородицкой травой иног- да маленького полотенца («На том свете утираться буду»). Лишь последние десятилетия староверы начали позволять себе некоторые вольности, да то «по завету» самого покойника. Так, дядя одной из наших рассказчиц перед смертью распорядился, чтобы ему гроб положили бутылку водки: «Потому что меня встретят, чтобы мог бы вгостить». могиле не должно быть ничего металлического. меж- военные годы даже медные нательные крестики начали заменять кипарисовыми; их привозили из Риги. «Тело тлеет, чтобы крест ушёл»,— пояснил собирателям Федор Скокунов из дер. Дегучай Зарасайского района. — «И крест ставится деревянный, когда уже закопали. стоит, пока не сотлеет. Земля должна быть землёй...» Еще более популярно другое объяснение: «Идёт на Страшный суд душа его, <... > она должна собой нести крест. <... > Крест каменный душе не под силу, деревянный каждый может нести...» Этим же мо- тивируют обычай не менять сгнивший могильный крест на новый.

бесплатно. «Казённые» гробы, по мнению староверов, не выдержи- вают никакого сравнения домодельными. «Я не хочу эту будку ложиться»,— решительно заявила Анна Малофеевна Иванова из дер. Ужусаляй Йонавского района. — «Это не наш гроб, там опилки. меня старолёсина; отдала четыре тысячи на тыи деньги...» вот как раскритиковала покупное «домовьё» Анфиса Афанасьевна Павлова из Зарасай: «Я не буду этот гроб ложиться. легла, что мне — ноги впирают, голова впирает; да что это за гроб, <...> что растянуться нельзя будет! люблю гроб, чтоб свободный был бы...» Готовясь переходу «мир иной», заранее запасают «свещи» (свечи) — обязательно восковые, не покупные парафиновые. этих подобных им обрядах обычаях практически реализу- ются основные оппозиции традиционной старообрядческой культу- ры: «старое» — «новое», «наше» — «чужое». В собранных нами материалах отчетливо просматривается двой- ственное отношение покойникам. одной стороны, них видят потенциальных покровителей помощников (очевидные реликты культа предков). Поэтому каждой семье стремятся проявить усоп- шему максимум уважения, скрупулезно выполнить все предписыва- емые традицией обрядовые действия. Сменяя друг друга, крылоша- не сутками напролет читают над умершим «Псалтырь»; церкви проводится длительная служба «Положение во гроб»; после похорон обязательно устраивают поминки («прощальный обед»), межвоен- ные первые послевоенные годы некоторых старообрядческих приходах считалось зазорным везти покойника на кладбище на ло- шадях, тем более на автомашине — гроб несли односельчане на жердях или носилках, иногда за 10-15 километров. Во время похо- рон могилу нередко бросают деньги, выкупая для покойника ме- сто на том свете: «Вроде как покупают себе дом». Сельские кладбища всегда обнесены изгородью, поведение людей здесь строго регла- ментируется целым комплексом ограничений запретов. индиви- дуальные общие поминальные дни («сороковины», «годовины», «ро- дительские субботы») на старые кладбища съезжаются сотни людей со всех концов Литвы из-за границы; до недавних пор женщины «голосили» по своим близким. На «могилках» (так называют семей- ные участки на кладбище) оставляют еду питье, печенье кон- феты, крошат или закапывают землю булочки, крашеные яйца («говорят, покойники едят»). Вместе тем покойник осознается как представитель потусто- роннего мира — чуждого опасного для живых. Чтобы оградить их от возможных неприятностей бед, используют магические сред- ства обрядовые действия-обереги. Умершему обязательно закры- вают глаза, для надежности кладут на них монеты — чтобы не взгля- нул на кого-нибудь из живых не «увел» его за собой. Записано несколько рассказов том, что покойников выносили из дома че- рез окно, но все исполнители давали этим фактам чисто рациона- листические объяснения («если вузко, гроб не проходит», «там кори- дорчик маленький» т. п.). Но скорее всего это — реликты архаичного мифологического мышления: надо принять меры, чтобы умерший не запомнил дорогу домой поменьше беспокоил своих здравству- ющих родственников. Сразу после выноса тела усопшего доме ус- траивали генеральную уборку (до этого нельзя было мыть полы или подметать); разбирали лавки, табуретки, доски, на которых он ле- жал — «чтобы еще не было этом доме покойника». Постельные при- надлежности, одежду, солому, как правило, выносили на улицу и сжигали (иногда — на перекрестке дорог); носилки, на которых несли гроб, оставляли на кладбище. Довольно широко был распро- странен другой обычай: личные вещи одежду умершего раздава- ли нищим — «это будет ему вечная память». При всем разнообразии архаике ритуальных действий похо- ронно-поминальный комплекс старообрядцев Литвы нс лишен черт спартанской простоты некоего ригоризма. Во время прощальной трапезы не принято пить спиртное есть мясо («мясо лежит, мясо

4. ПОГРЕБАЛЬНО-ПОМИНАЛЬНЫЕ ОБРЯДЫ ОБЫЧАИ похоронно-поминальном ритуале старообрядцев Литвы нема- ло архаичных черт, близкие параллели которым обнаруживаются разных регионах России; многие из них являются общими для всех восточных славян. Это свидетельствует хорошей сохранности местной традиции, об исконности устойчивости самих погре- бальных обрядов. Согласно народным поверьям, после смерти душа человека 40 дней невидимо летает по свету — наблюдает за тем, как его провожают последний путь, все ли обычаи соблюдают; пере- носится разные точки пространства — «за свою жизнь где она быва- ла, что она творила, что она делала, она везде должна побывать ответ за всё держать». Несмотря на свою бестелесность, душа нуж- дается пище особенно питье, поэтому красном углу до «соро- ковин» стоит стакан водой, накрытый кусочком хлеба; воду надо ежедневно менять. Глубокой архаикой dcct от широко распространенного обычая опускать гроб могилу не на веревках, на широких домотканых полотенцах («на тбче», «на рушниках», «на холстах»). наши дни дале- ко не все могут объяснить, почему надо делать именно так, или же выдумывают рационалистические, явно вторичные мотивировки (на полотенцах удобнее опускать гроб; они не скользят не издают неприятных звуков; на веревках только коней опускают яму; «токо человек вешается на верёвке» т. п.). Но многие считают, что поло- тенца или «точа» — это широкая удобная дорога загробный мир, надежная переправа через море или реку, которые душа умер- шего человека должна преодолеть на том свете. Полотенца или бро- сали могилу (видимо, самое древнее по своему содержанию дей- ствие), или оставляли «моленной» для малоимущих односельчан, или разрезали на куски раздавали нищим. иногда их уносили домой потом использовали на похоронах других членов семьи — «чтоб по одной дороге ходить». Некоторые элементы погребального ритуала связаны конфес- сиональным сознанием старообрядцев. Многие из них имеют обще- славянские корни, но со временем обросли новыми подробностями запретами. «Не полагается на кровати умирать» — считают люди старшего поколения. Почувствовав приближение смерти, старики просили родственников положить их на сдвинутые скамейки или на пол — на доски солому, головой образам. после смерти покой- ника поворачивали ногами иконам — «чтобы Бога видел». Тради- ция требует, чтобы усопший явился на тот свет самом благообраз- ном виде; для этого его обмывают, причесывают, одевают во все новое. Аникшчайском районе взрослым безбородым мужчинам даже привязывали бороды из льна. До сих пор наиболее последователь- ные ревнители старины еще при жизни сколачивают добротные гробы засыпают их зерном. Его полагается ежегодно заменять зерном нового урожая, прошлогоднее — раздавать нищим. Если семейный достаток не позволяет соблюсти этот обычай, гроб заполняют струж- ками от тех досок, из которых он сделан, или сухими листьями, «обшмуненными» березовых банных веников. Главное, чтобы гроб не оставался пустым — иначе он «покойника себе тянет»; по дру- гой версии — «там нечистая сила тогда гуляет». Набожные старуш- ки показывали нам комплекты так называемой «смертной одежды», которые они заранее приготовили для себя своих мужей. Все, что предназначено для перехода «мир иной», старообрядцы стараются сделать своими руками. Шить надо иголкой от себя, «на живую нит- ку», ни коем случае не пользоваться швейной машиной. Многие старушки сегодня называют гроб «домовьём», все, что приготов- лено погребению — «приданым», «пасагой»; умерших девушек оде- вают белые платья, словно они идут под венец. Это — прямые переклички мотивом смерти-свадьбы, сохранившимся ряде по- этических фольклорных произведений (баллады смерти солдата на чужбине др.). Если семье не было мужчин, знакомых со столяр- ным делом, «домовьё» готовил кто-нибудь из соседей; делалось это

Найраніші знайдені писанки на території Київської Русі датуються XI—XIII ст. Вони були глиняними моделями яєць, декорованими поливами. Ці писанки були порожнисті та використовувалися як брязкальця. Аналогічні вироби знайдено на території Польщі та Скандинавії. Всього знайдено понад 100 таких керамічних писанок, які за особливостями оздоблення поділяються на південні (київські) та північні (новгородські). Південні покриті жовтою, зеленкуватою, рідше брунатною поливою на буро-коричневому, зеленому, рідше жовтому тлі. Північні — буро-чорні з металевим полиском і жовтим або зеленим узором. Найбільше керамічних писанок виявлено в жіночих похованнях Середнього Подніпров'я. Подібні брязкальця — поширений предмет, призначений відганяти звуком злі сили. Розписаних культових пташиних яєць часів Русі не знайдено, проте вони виготовлялися на території Польщі (м. Ополє) в X ст. Можливо, що традиція фарбувати пташині яйця була принесена на Русь пізніше Ну і самі писанки любили не тільки слов'яни а й давні греки(притому вони також клали їх в могили): https://t.me/Ua_Classical_studies/1890

З давньоруськими писанками можете ознайомитися в статті В. Седова(https://pawet.net/library/history/bel_history/_rarch/250d/%D1%81%D0%B5%D0%B4%D0%BE%D0%B2_%D0%B2.%D0%B2._%D0%BF%D0%B8%D1%81%D0%B0%D0%BD%D0%BA%D0%B8.html#:~:text=Pawet:%20%D0%A1%D0%B5%D0%B4%D0%BE%D0%B2%20%D0%92.%20%D0%92.%20%D0%9F%D0%B8%D1%81%D0%B0%D0%BD%D0%BA%D0%B8)

147. ...[Вмогилу ничего не бросали?] Ну, копейки кидают, денег. Выкупают, ну, место; може, где другой похороненный какой, так это кидают. 148. Как хоронют, могилу кидают деньги. не знаю, для чего кидают. Вроде как покупают себе дом.

84. [Заклинание косы.] Ты расти, расти, коса, До могучего плеча; От могучего плеча До шелкова пояска, От шелкова пояска До сырой земли! По заветам старины. Мифологические сказания, заговоры, поверья, бытовая магия старообрядцев Литвы. Автор: Ю. Новиков. Ст. 55

Если волосы [остриженные] птушка возьмёт на гнездо, то будет всё время кружиться голова. * 83. .. .Женщинам нельзя было волосы стричь. Это — ой-ой- ой! Это большой грех был. <...> мальчикам — будто трёх лет; вот, это не буду врать... [А волосы куда девали?] Палили. Выбрасывать нельзя было. Если спрячешь где — мыши вытаскивают; нельзя. Выбрасывать на двор тоже нехоро- шо, это ведь здоровье. Волосы — печь, только спалить. [А сор вас не палили печке?] подметаю, всегда палю; не выбрасываю никуда. Гово- рят, что нельзя выбрасывать. Ну, говорит, что дому всё выбра- сываешь. Это придмета [примета], что если выбрасываешь шум [мусор], то это выбрасываешь своё богатство... По заветам старины. Мифологические сказания, заговоры, поверья, бытовая магия старообрядцев Литвы. Автор: Ю. Новиков. Ст. 54