Ба

Библиотека Ба Как-то так вышло, что у нас в серванте скопилась стопка книг. Кто-то забыл, кто-то подарил, что-то притащили сами и не унесли обратно. Соседствуют они странно. Новый роман лежит на кулинарной книге тридцатых годов. Сборник рассказов подпирает советский справочник по холодным закускам, где на каждой странице — жирные пальцы кого-то, кто готовил это до нас. Мы туда особо не лезем — стопка живёт своей жизнью, обрастает новыми корешками и закладками. Если пришли поужинать и пока готовится еда — берите любую с полки. Читайте, листайте рецепты столетней давности, разглядывайте, кто там был до вас и что подчеркнул карандашом. Никто не торопит. Разве что щи. #БаНовости

Завтра выходим в поля в поддержку братьев наших меньших. Жарим первоклассный шашлык и праздничный плов. Явка строго обязательна. Начинаем в 12:00 Учётный пер, 3, пространство «Двор»

Чесночные стрелки потихоньку отходят. Да и картошка из молодой скоро уже станет не такой юной. Мы, конечно, чуть стрелок заготовили, но совсем немного. Так что этот шедевр в лице жареных стрелок, варёного и приправленного сливочным маслом и укропом картофеля и солёного крема из желтка медленно, но верно подходит к концу. А это говорит о двух вещах: скоро обновление меню и что нужно успеть зацепить эту вкуснятину. Если что, мы на прежнем месте.

Очень хочется сейчас написать размышления на тему антропологии и еды. Рассказать о том, что еда не просто функция, а целый огромный кусок культуры. О том, как работали и какую роль играли гастрономические традиции и ритуалы. Как еда менялась в зависимости от контекста происходящего. И всё это было бы, наверное, очень интересно. Но точно менее увлекательно, чем штука, которую мы придумали. А придумали мы вот что. Собраться всем вместе и в течение всего дня квасить капусту. Шинковать, солить, жамкать, фасовать по банкам. А потом эти банки разобрать домой и ждать, когда соль и время сделают своё дело. И уже тогда, приправив ароматным маслом, свежим луком и взяв кусок чёрного хлеба, с неистовым желанием смести всё содержимое банки. Возможно, даже ни с кем не поделившись. Так вот. 9 августа в 12:00 начинаем Массовые квашения. И так целый день. А кроме исцеляющего и объединяющего труда будет много специальной вкусноты: и в виде еды, и в виде напитков, и музыки, и, конечно, разговоров.

А сегодня утром, например, собирали какую-то фантастическую вишню. Ароматную, сочную, такую, что выпрыгивает из кожи, с характерной центрально-федерально-окружной кислинкой и терпкостью. Собрали 25 литров. Так что будем и так есть, и варенье варить, и с косточкой и без, и компот даже сообразим. А если останется что, так и знайте: водкой зальём. Мысль дня: это черешню любят просто так, а вишню только вопреки.

Пирожковое утро Воскресенье — пирожковый день, а воскресное утро — пирожковое утро. Возникает устойчивое ощущение, что домашние пирожки пекут исключительно в воскресенье и обязательно утром, ну или в первой половине дня. Шапочный и нерелевантный опрос, который был проведён среди знакомых и малознакомых людей, подтверждает эту нашу абсолютно бесполезную гипотезу. Но пирожки мы очень уважаем, поэтому в честь успешного окончания этого социологического опроса встали пораньше и с большим удовольствием их напекли. Пушистых и воздушных оболочкой, но мощных и харизматичных нутром. Три вида. С утиными потрошками и томлёным молодым луком. Желудки сделали медленно в утином жиру, вышло паштетно, но с характером. К пупкам добавили сердец и чуть печени, а для связки всей этой чудовищной вкуснятины взяли молодой и задорный томлёный лучок. Получилось не меньше, не больше, а конкретный вышак. Следом замешали картофельное пюре с жареными лисичками-гвоздиками, чесночными стрелками, цветами укропа и прочей садовой зеленью. И если задаться вопросом, какая на вкус летняя деревня, ответ будет в этом пирожке. Ну и третий герой сегодняшнего утра — пирожок с капустой. Скромный и надёжный. Молодая капуста с молодым луком и белыми грибами. Пока жарим и томим, умираем от аромата, а в конце добавляем шмат сливочного масла и горсть всякой травы. Получается, вот эти три виновника пирожкового утра ждут именно тебя. #Сережа_иди_обедать

Рыночные отношения Чем глубже в лето, тем мощнее и разнообразнее становится наполнение прилавков рыночных продавцов. Овощи, корнеплоды, травы, ягоды и грибы, цветы, берёзовые веники и первая в этом году консервация. Всё вкусное. Всё цветастое. Целый мир. И что со всем этим делать? Брать огромную сумку, скупать килограммами, торговаться, болтать с торговцами, пробовать прямо у прилавка, мычать или мурчать от удовольствия, а потом все эти трофеи неистово готовить, жарить, тушить, варить, печь пироги, квасить и накрывать себе красивые завтраки, и сварить самый летний суп из всего этого на обед, а на ужин позвать друзей и есть, и смеяться, передавать через стол тарелки, а потом петь песни или не петь, а просто молчать. Такие вот рыночные отношения. И раз уж мы про рынок, то 5 июля устраиваем свой. Маленький, на пару прилавков, прямо у входа. Соберём всё самое лучшее что есть прямо сейчас у наших поставщиков. Овощи, ягоды, грибы, грандиозная молочка, свежий хлеб, напечем разных пирожков,как следует охладим квасок и чайный гриб. Если на большой рынок не успеваете, забегайте к нам. Мы и продуктами обеспечим, и расскажем что с ними делать, и накормим конечно. Это даже не обсуждается. #БаНовости

Бабушка Люся «У Игорька, у нашего, самая любимая конфета — это колбаса» — такую шутку про меня придумала бабушка Люся. Я, конечно, обожал колбасу — точно больше всяких конфет, да и вообще всегда был съестным парнем. А как же не быть? Бабуля же шеф-повар: сначала в ресторане, когда-то давно, когда рестораны были совсем другими, а потом и в школе, в которой я учился и где весь мой класс по блату, втихую, всегда получал добавку. Мне нравилось приходить к ней в столовую, нравилось наблюдать, как в огромных котлах происходила магия, а в печах жарятся по 300 котлет, прохлада и аромат склада, где хранились овощи и корнеплоды, земляной запах вперемешку с картофельной гнилью и прелой капустой, и совсем разбитый диван, который стоял при входе на кухню, — он обнимал тебя, как только ты на нём пристроишься. Работа шеф-поваром в то время, даже в школьной столовой, накладывала определённые обязательства: таскать еду домой. И конечно, домашний холодильник всегда был забит под завязку всякой вкуснятиной. Мясом, рыбой, пельменями и котлетами, и конечно колбасой, которую я просто обожал и из которой сооружал громадные бутерброды, где кусок колбасы был в четыре, а то и в пять раз больше, чем кусочек хлеба. Я помню бабушку очень хорошо: маленькая и полная женщина, с блестящими щёчками и никогда не сходящей с лица улыбкой. Из-за такого сложения все её движения были быстрыми и резкими, и из-за этого бабушка представала очень активной и деятельной дамой, похожей на главную героиню популярного в то время сериала «Она написала убийство». Я любил бабушку и её еду, а она любила меня. Я помню её руки — очень мягкие и лоснящиеся. Она никогда не пользовалась кремом для рук. Коллаген и жир — от того, что ты перебираешь кости на холодец, или масло, которым у тебя весь день покрыты руки, так как ты печёшь пирожки, или жир от домашнего поросёнка, когда делаешь заготовку сала на весь год. Мы переехали от неё, когда мне было шесть лет, в свою квартиру, и с тех пор я всегда желал попасть к бабушке на ночёвку — за порцией самых волшебных отбивных и салатом из маринованной свинины и лука, где тонко нарезанная жареная свинина заливалась смесью уксуса, сахара и соли и оставлялась на пару часов, после чего смешивалась с репчатым луком, покрывалась слоем майонеза, тёртой варёной картошки и варёного яйца — и это было великолепно: уксусный аромат, щекочущий нос, хруст лука и мягкость картофеля погружали в исступление и заставляли ложкой за ложкой есть этот салат. И вся эта еда и бабушкины руки на моей голове, когда я засыпал, давали ощущение какого-то особенного тепла и покоя, которого многим сейчас так не хватает.

А лисички всё-таки со сметаной приготовили, а подаём с жареными яйцами. Чудовищно вкусно. А если туда хлебом потыкать, вообще слов нет

Сегодня очень неожиданно урвали совсем немного жимолости. Ягода, конечно, удивительная. Кислота, деликатная сладость, ненавязчивая горечь. Это всё про неё. И вот решили объединить совсем ещё молодой и неизмученный выдержкой домашний сыр и ароматнейший майский мёд. И эта группа молодых, свежих и амбициозных продуктов штурмует сегодняшний день в составе такого замечательного отряда. А завтра видно будет.

Мысль дня: лучшее мороженное это холодец

А лисички взяли спички, к морю синему пошли, море синее зажгли. Буквально как несколько дней у нас в регионе грянул беспощадный рост элегантного, но в то же время какого-то дурашливого и, конечно, безмерно вкусного гриба. Кое-кто поездил вчера по лесам и насобирал немного, не мало, а 12 литров этого лесного золота. Логика у нас простая: видим лисички, сначала собираем, а уж потом думаем, как и с чем будем их подавать. Но точно изжарим их на сливочном масле, обязательно с чесноком, обязательно с горсткой петрушки. А дальше пути и вкусы расходятся. Или бахнуть ложку жирнющей сметаны, или плеснуть винца и бульона, или просто ничего не выдумывать и съесть с теплым хлебом и жареным яйцом. Пока не решили, думаем. Как придумаем, обязательно сообщим.

Температура воздуха резко и без предупреждения опустилась на целых 12 градусов. Не лютый холод, но зябкость присутствует. По этому поводу решили сварить бараньих щей ограниченным количеством. Бульон на шее и голяшке — яркий, мощный и честный. К овощной основе (капусте и луку) добавляем квашеного ревеня и свежей черемши. А сервируем ячкой, кстати несправедливо забытой, с жареным луком, бараньими язычками, кучей садовой зелени и растопленным курдючным жиром. Раздумья здесь излишни: нужно пробовать и согреваться. #Сережа_иди_обедать

У кого-то орешки, овощные чипсы или протеиновые батончики. У нас сегодня шкварки из курдюка. Если перекус, то только такой.

Выкатываем порцию обновлённой вкуснятины. С сегодняшнего дня!

Что может быть вкуснее жареных чесночных стрелок? Уверены, что много всего. Вообще, понятие самой вкусной еды настолько эфемерно и неосязаемо, что кажется, его совсем не существует. Но существуют моменты, настроения и обстоятельства, под властью которых вот прямо сейчас кажется, что тарелка щей — самая вкусная еда на свете, или запечённая свежайшая рыба просто так, а может, сорванная только что с грядки редиска, промытая водой из садового крана, или собранный хлебом мясной сок из-под жареной курицы. Мы вот сегодня отыскали молодые и сочнейшие стрелки чеснока, пожарили их на сливочном масле и просто выложили на тарелку вместе с отварным молодым картофелем, покрытым рубленым укропом и сливочным маслом, приправив всё это кремом из желтка — густым, солёным и таким яичным. Получилось не много не мало, а самая вкусная еда прямо сейчас. Пишем мы это, конечно, не просто так, а чтобы вы порадовались за нас.

Друзья, сбор рецептов из тетрадок продолжается. У нас в копилке уже 42 рецепта, до 100 осталось совсем немного. Давайте за лето поднажмём и осенью уже опубликуем нашу книгу воспоминаний. #БаИнициативы

Трудовое воспитание В педагогике существует несколько видов воспитания: нравственное, умственное, физическое, эстетическое и т. д. Но сегодня хотелось бы рассказать про воспитание трудовое, которое стояло особняком в нулевые годы в Архангельской средней школе. Была там шикарная и монументальная институция — школьный приусадебный участок, на котором дети круглогодично отбывали трудовую повинность под руководством бессменной и могущественной Мартиховны (Мария Тихоновна). Заслуженный педагог, мощнейшей энергии женщина, к которой с трепетом относились и школьники, и коллеги, и даже руководство. На тот момент ей было глубоко за семьдесят, но чувствовала она себя очень бодро и жизнеутверждающе, полностью в одиночку управляя всем этим королевством овощей, корнеплодов и ягод и, кроме всего прочего, преподавая биологию школьникам. Хозяйство действительно было большим — пара гектаров земли. В теплицах помидоры и огурцы. В грунте капуста, перец, свёкла, морковь, лук, чеснок и всяческая зелень, которую мы, школьники, продавали на рынке и зарабатывали тем самым себе некое подобие зарплаты. Ну и конечно ревень, смородина и малина. И чтобы содержать всё это богатство, конечно, нужна была физическая сила, которую кто-то с радостью, кто-то с недовольством предоставлял Мартиховне. Схема была следующая: с сентября по май каждый класс раз в неделю в рамках внеклассного обучения приходил на участок и пару часов трудовоспитывался — перекапывал землю, собирал урожай, перебирал овощи, зимой утрамбовывал навоз в теплицах. А вот летом каждому возрасту соответствовало некое количество часов, которое должен был до конца каникул отработать каждый ученик. И что интересно — была выработана специальная мотивация. Например, в выходные дни отработанные часы увеличивались в 1,5 раза. А если ты приходил работать утром с 6:00, то часы умножали на два. Поработал с 6 утра до 10 в субботу — в итоге заработал 8 часов. В конце лета для тех, у кого были переработки по часам, выдавали денежную премию — всё как во взрослом возрасте. Летом поливали, пололи, подвязывали томаты и, конечно, собирали ягоды — самое благодатное занятие. Сидишь под кустиком, собираешь смородину или малину: одну ягоду в рот, другую в корзину — благодать. Отдельная любовь — это ревень. Сочные, яркие и кислые стебли, которые потом шли в компоты, кисели, варенья и пироги. Срезаешь маленьким ножом у самого корня и кидаешь девчонкам, а они уже срезают лопухи. Вот так, в команде, формировали охапки длинных и ровных стеблей, а потом всю эту красоту ели и пили в школьной столовой. К слову сказать, все продукты, которые производил школьный приусадебный участок, осваивала школьная столовая, в которой готовили из этого всякую вкуснятину. Я не очень любил всё это: ранние подъёмы в выходные, ковыряться в земле, пропалывая морковь, таскать тяжеленные вёдра для полива, когда каждый раз вода попадала в калоши. Но вот в конце лета ты заходишь в предбанник теплицы. Пахнет помидорной листвой, мокрой землёй и навозом. На грубо сбитой скамейке, в сером переднике и в цветастом платье, с очками в толстой оправе на носу сидит Мария Тихоновна. В руках, на которых с первого взгляда видишь большую любовь к земле и труду, она держит толстую тетрадь с синей обложкой, в которой записано количество часов каждого ученика. Я загодя посчитал, что ровно попадаю в норму, и с робостью подхожу к ней. А она: «Так, Синдеев, где ты у нас здесь? Ага, вот. Во сколько сегодня пришёл? В 6:30? Значит, так — 3,5 часа, итого 7». Я говорю: «Мария Тихоновна, я всё, отработал». А она: «Сейчас посчитаем». Достала старый, в засохшей земле на клавишах, калькулятор и начала складывать мои часы. Минута ожидания казалась просто вечностью. «Так, свободен. Кто там следующий?» А завтра уже лето