[Закрыто] (*🍓„) медь°°

°☕☕;; #foxhead Andrew & Nicky tw: упоминания физического/сексуального насилия Эндрю Доу никогда не верил в семью. Все мечты о радостном возвращении в родной дом, печенье по выходным и совместном времяпровождении были разрушены ещё в раннем детстве. Ни в одной из множества «семей» он не нашел того покоя, простого детского счастья, которым были наделены те дети, каких он видел из окон детдома, когда они со своими родителями ходили за руку по магазинам и радовались первому снегу. Глядя на это из серой комнаты детского дома, в которой помимо него сидело четверо таких же несчастных, разбитых детей, он лишь мысленно завидовал, а затем возвращался к крошечным кускам хлеба и холодной овсяной каше, какой кормили их даже в новогоднюю ночь. Попав в первую приемную семью, он поселил в себе радостное ожидание того, что всё ещё может наладиться, что и у него может быть семья. Перед приездом к своим новым родителям, маленький Эндрю мечтал о том, как они будут ходить по магазинам и праздновать рождество всей семьёй. Это ожидание разбилось с первым прикосновением приемного отца к его обнажённому телу, с первой рукой, агрессивно затыкающей его рот, чтобы он не смел звать кого-то. Это повторилось и во второй семье. А затем в третьей, четвертой... В конце концов он попал к Кэсс. Ее теплые руки потянулись к нему, будто отдавая последнюю надежду на счастливое проживание в «порядочной», как называла ее Кэсс, семье. Проснувшись от запаха имбирного печенья одним январским утром, Эндрю понял, что эта женщина — единственная с кем ему хочется остаться. Единственная, ради которой он готов терпеть надругательства Дрейка. Ежедневные надругательства Дрейка. Однажды Эндрю, будущий Эндрю Джозеф Спир, узнает о том, что у него есть родной брат-близнец. И с тех пор у него не будет причин здесь оставаться. Между безопасностью своего единственного родного человека, который проявил желание встретиться и Кэсс, у которой он так хотел остаться, он выберет некого Аарона Миньярда. Спустя время, их «опекуном» станет старший кузен — Ники Хэммик. Только вот есть ли причины доверять кому-либо теперь? Родной или чужой — одно и то же для Эндрю. Для того Эндрю, надежды на счастливую жизнь которого разбились, не успев даже созреть как следует. Но все же... Что если попробовать? Если Эндрю не смог защитить от плохих людей себя, значит он защитит семью, настоящую семью — Аарона и Ники, кем бы ни был обидчик. Однажды Ники скажет ему «я рядом». Однажды он окажется первым человеком, который не станет трогать его, если он не даст на это разрешения. И тогда Эндрю поймет. Поймет, что иногда кровное родство все же означает семью, а не чувство брошенности и безысходности. Поймет, что может убить ради близкого человека. Пусть это нездорово и неадекватно, но нездорово и неадекватно — это то, как вели себя те, кто смел называть себя его семьёй. Его настоящая семья здесь — в университете Пальметто. Потом частью семьи станет Кевин Дэй — первый, сказавший Эндрю напрямую, что тот важен, нужен, что его семья нуждается не только в его защите, но и в нем самом. В нем, как в Эндрю Джозефе Миньярде. А потом Нил Джостен, приложивший все силы на объединение «монстров» с командой и на улучшение их братских отношений с Аароном. Не та «братская любовь», о которой говорил ему Дрейк, а та, которую покажут ему Аарон и Ники. Та, ради которой он убьет каждого обидчика своей семьи. Он не станет винить Ники в его последней встрече с Дрейком. Он не скажет Аарону «спасибо» за то, что он разделался с ним, с его насильником. Его скрытое спасибо в искреннем волнении, в «я убью его, если он посмел тебя тронуть». Пусть он не разговаривает с Аароном и Ники после снятия с таблеток, однако здравый, свободный от пагубного действия антидепрессантов рассудок, утвердит ему, что Ники не виноват. Никто из них не виноват.

°🤎🤎;; #aftg #litlleaftghead Кевин и Ники на самом деле лютые бро и у них куча совместных фоток В ТОМ ЧИСЛЕ И ЖЁСТКО ПАФОСНЫХ. Ну ребят, кто ещё будет фоткаться с Ники... У Нила после жизни в бегах фобия фоток вне интервью и игр, а Эндрю и Аарон на просьбу сфоткаться ответят в один голос "А нахуй надо?" "Зачем??" НИКИ СДЕЛАЕТ 😡 вот такое лицо, закатит глаза на этих двух душнил и пойдет фоткаться со слей Кевином!!

ОН ПРИФОТОШОПИЛ ЛЕПЕШКУ НА ПЕРВОЙ ФОТКЕ (с) Кевин Дэй

...........Это Эндрю в Истхейвене. У меня всё. тик ток #aftg ;; ❤️ #litlleaftghead

°🤎🤎;; #aftg #litlleaftghead Как вам хедканон, что, извучив русский язык, Эндрю и Нил сочли необходимым ознакомиться с литературой. Эндрю ОЧЕНЬ понравился руслит (там все дохнут просто). Однажды его руки дошли до "Горе от ума" и теперь на каждую предъяву он отвечает: "А судьи кто?" ;;📜;; #andreil💔

°💚🌿;; #foxhead #kevjean

Мой небольшой хедканон-зарисовка по одному из любимых пейрингов — КевЖаны!!

TW!!!! Не советую читать, если вас выворачивает любое описание физического эмоционального да любого насилия. На ваш страх и риск Разъедающее кожу жжение раздавалось по телу с каждой попыткой двинуться хотя бы на сантиметр. Голова была тяжелой, словно намертво приросла к подушке. Жан Моро открыл глаза и принялся собирать по кусочкам себя, вспоминая кто он и для чего он здесь, стараясь не цепляться за обрывки воспоминаний о вчерашнем дне. Выходило плохо: он помнил, с каким гневом Рико тянул его за волосы и колотил головой об кафель в ванной. Странно, что это воспоминание не выпало вместе с мозгами, которые Морияма, судя по всему, пытался вытряхнуть из Жана. Глаза того пробежались по угольно-черному потолку и как только он захотел осмотреть комнату шею прострелило болью. Ах да, Рико еще и пытался его задушить. Моро попытался пошевелить пальцами и на его удивление, они оказались даже не сломаны. Прошло около десяти минут, хотя Жану казалось, будто десятилетие, прежде чем к нему полностью вернулось осязание и способность чувствовать что-либо, кроме сжигающей боли. Возле левой ноги он почувствовал тяжесть и попытался ей пошевелить, но чья-то теплая рука спокойно ее отодвинула. Это мог быть лишь один человек, подумал Жан. Ведь никто никогда не ставил физическое и моральное состояние, как что-то важное, никто никогда не заботился о том, чтобы случайно не навредить парню. Никто. Кроме Кевина Дэя. Очевидно, что эта тяжесть возле ноги была ничем иным, как сидящим возле него нападающим. Жан пошевелил сухими губами, пытаясь превратить нечленораздельные звуки осевшего голоса в четкую французскую речь: — Кевин, — объявил тот, будто дал оценку происходящему, — Рико тебя убьет, если узнает, что ты не на тренировке. — Тебя он за это тоже по голове не погладит, — тихо отозвался Дэй Жан ничего не ответил, а Кевин так и не стал объяснять почему оказался здесь и как Рико допустил его куда-либо, кроме тренировочной площадки. Вместо этого, он сжал пальцы Моро в своих и провел большим пальцем по ладони, словно осматривая ее на наличие увечий. Они находились в этом состоянии молча до тех пор, пока в дверь все же не ворвался Рико. Он гневно осмотрел Жана, но ничего ему не сказал, что в общем-то было странно, а лишь забрал с собой Кевина. Моро понимал, что, на самом деле, это даже хуже. Лучше страдать на поле вдвоем, чем здесь в одиночестве, но разве у него было право выбирать? Разве у него было право на своё мнение и желание? Одна его фамилия — ответ на все вопросы. И этот ответ: "Нет". Со временем к нему возвращалось все больше воспоминаний: теперь он хорошо помнил, как ревностно руки Кевина сжимали его плечи, защищая от Рико и какой яростью была пропитана японская речь, которой нападающие кидались друг в друга. Жан не смог осмотреть Дэя на наличие увечий, но был практически уверен в том, что их было не на много меньше. Он вспомнил, как Кевин вытирал кровь с его лица и прижимал к себе, а после шептал обещания, что все будет хорошо. Скорее всего, хозяин приказал оставить Жана, потому что Кевин угрожал больше никогда не выйти на поле. До чего же упертый мальчишка. Дэй боялся Рико, как никто другой, потому что знал, на что способен этот неуравновешенный сопляк в приступе истерики, но когда дело касалось Жана, он словно менялся начиная от самых корней своей личности. Нападающий был готов с отчаянием защищать Моро, даже если это стоило ему новых шрамов и синяков, после которых вновь придется идти на шестнадцатичасовую тренировку. И все же иногда он мог смягчить участь Жана, потому что его мнение — единственное с которым мог иногда считаться Рико. Жан достал из кармана брелок с медвежонком, которого купил ему Кевин на выездных играх и сжал в руках, поклявшись, что как следует надерет тому зад за самопожертвование. #aftg