Перевожу с канцелярВского

В конечном счёте всё это делается в интересах сохранения старой гегемонии. Здесь нет нейтральных принципов, предназначенных служить всему населению, а есть попытка сохранить власть тех, кто считает себя законными наследниками исторической МАПАЙ. Аарон Барак был первым, кто испортил институт из политических соображений. С момента своего прихода в Верховный суд он стремился превратить учреждение, которое должно заниматься разрешением споров, в институт, стремящийся заново формировать ценности государства. Суды должны разрешать споры; армия должна побеждать в войнах; академия должна обогащать человеческое знание; а СМИ должны раскрывать правду. В тот момент, когда подобные институты начинают видеть себя теми, кто должен заново формировать общество в соответствии с определённым ценностным видением, они профессионально деградируют и постепенно теряют доверие общества. Поэтому, когда Барак в прошлом говорил о том, что судья должен быть "государственным деятелем права", он фактически размывал границу между правом и политикой. Этот подход не остался только в юридическом мире. Дина Зильбер продвигала идею "чиновника как лидера", а Ицхак Амит в Верховном суде оформляет это как юридическую доктрину; Авив Кохави говорил о "жезле ценностей" армии и внедрял в неё социально-прогрессивные концепции, не прошедшие через избранников народа; а профессор Ариэль Порат, президент Тель-Авивского университета, утверждает, что академия должна бороться за либерально-демократические ценности вместо того, чтобы прежде всего сосредоточиться на поиске истины и знаний. В конечном счёте ни Барак, ни Кохави, ни Зильбер, ни Порат не были назначены для продвижения своих личных мировоззрений. Они были назначены для выполнения первоначального предназначения институтов, которые они возглавляли, — предназначения, которое должно быть максимально профессиональным, а не партийным. Борьбу за ценности и мировоззрения следует прежде всего оставлять политической сфере, потому что именно там у общества и его избранников есть реальная возможность формировать облик страны. Верховный суд уже не внушает уверенности? Аарон Барак хочет распределить власть по всей системе. Моше Коэн Элия | Профессор конституционного права, основатель института Масад хаАрец #багацдельня #баракобесие -------------------------------- 📚Подпишись на канал 📖 читай актуалии с переводом 🔗https://t.me/decoding_bureaucracy -------------------------------- ⚠️ הבהרה חשובה ⚠️ : אם לבעל הזכויות יש התנגדות לפרסום התרגום – אנא צור קשר ואסיר אותו בהקדם. --------------------------------

Вся страна — БАГАЦы-БАГАЦы проф. Моше Коэн-Элия | Внутренняя Политика | Баракобесие | Судебная Экспансия | Захват Системы | Подмена Суверена | Узурпация Власти | Юридическое Пиратство | Ссылка 🔗 Аарон Барак недавно заявил, что он предпочёл бы, чтобы каждый суд, а не только Верховный суд, действовал как БАГАЦ, и фактически чтобы даже каждый судья был БАГАЦем и отвечал за толкование нашей конституции. Что стоит за этими заявлениями? Разумеется, Барак не обращается к законодателю с требованием урегулировать полномочия нижестоящих инстанций и наделить их полномочиями БАГАЦа. Законодатель, с его точки зрения, не является значимым фактором и в любом случае не стал бы сотрудничать с таким шагом. Барак обращается к Ицхаку Амиту и призывает его разработать доктрину, усиливающую власть нижестоящих судебных инстанций. И цель этого ясна на фоне конституционного кризиса, в котором мы находимся: даже если Ярив Левин сумеет сделать Верховный суд более консервативным, судьи нижестоящих инстанций всё равно смогут служить активистскими механизмами продвижения левой повестки. В такой ситуации Левину придётся иметь дело уже не с одним БАГАЦем, а с десятками "маленьких БАГАЦев", разбросанных по всей стране. Похожая тактика была принята и в Польше после того, как правое правительство взяло под контроль Конституционный суд. Тогда сопротивление правительству переместилось в нижестоящие судебные инстанции, где всё ещё работали судьи, ассоциируемые с левым лагерем. До того как апелляция доходит до Конституционного или Верховного суда, проходит время, и за этот период возникает хаос вокруг применимого права. В Польше были судьи, назначенные в период правления левых правительств, которые демонстрировали сопротивление и широко использовали положения договоров Европейского союза для противодействия решениям Конституционного суда. Мне кажется, что Барак движется в аналогичном направлении. Несмотря на изменения, которые Левин пытается продвигать в нижестоящих инстанциях, изменения там происходят очень медленно, и достаточно посетить заседания мирового суда в Тель-Авиве, чтобы убедиться, что это суд, полностью проникнутый капланистским духом, поэтому именно там рассматривается большинство исков о клевете, подаваемых капланистами. И если этого недостаточно, обратите внимание на контекст этого предложения в рамках обсуждений в БАГАЦе, целью которых является принудить Левина созвать комиссию по назначению судей для назначения судей в нижестоящие инстанции. Для назначений в нижестоящие суды не требуется квалифицированное большинство в 7 из 9 членов комиссии — достаточно автоматического большинства, которым обладает профессиональный эшелон: трое судей Верховного суда, двое представителей коллегии адвокатов и один представитель оппозиции. Так можно гарантировать, что большинство судей нижестоящих инстанций будут приемлемы для старой гегемонии и будут служить её целям. Поэтому Барак, как изощрённый стратегический игрок, стремится передать власть именно нижестоящим инстанциям, поскольку именно там контроль над выбором судей значительно выше. И вообще, сама идея БАГАЦа является крайне необычной и фактически существует только в Израиле, уж точно не в масштабе власти и полномочий нашего БАГАЦа. Британцы создали институт БАГАЦа потому, что не хотели предоставлять власть судьям нижестоящих инстанций, где заседали местные, а не британские судьи, и стремились сохранить власть в своих руках. По той же причине они не перенесли в Палестину систему суда присяжных, поскольку не хотели предоставлять местным жителям власть в качестве присяжных. Теперь Барак стремится взять этот исключительный институт БАГАЦа и фактически распространить его на всю судебную систему — как будто на неё и без того не ложится огромная нагрузка. Окончание следует

Архитектор провала. Моти Кастель | Внутренняя Политика | Выборы 2026 | Закон о Призыве | Советы 🆚 Результаты | Ловушка для Харедим | Инженерия Краха | Цена Лояльности | Ссылка 🔗 Нево Кац, советник премьер-министра Биньямин Нетаньяху, который уже много лет тщетно мечтает о должности главы аппарата, снова не справился с задачей. Четыре года он мечется между составляющими коалиции, особенно перед ультраортодоксальными фракциями, и объясняет, что "вот-вот, уже есть закон о призыве". Еще один маленький блеф — и наконец-то все пройдет. Две недели назад Нетаньяху по его совету совершил одну из самых тяжелых политических ошибок нынешней каденции. Вместо того чтобы позволить ультраортодоксальным депутатам похоронить закон о призыве, которого они сами не хотели, и дать им самим столкнуться с судом избирателя, он преподнес дельцам, которые варятся в этом котле, на серебряном подносе ярлык "виновного". Он взял на себя ответственность за чужой поступок и объявил: у меня нет большинства для закона о призыве, давайте официально снимем его с повестки дня. Дельцы тут же засуетились, и из этого испорченного варева родился заголовок о "развале блока", приправленный кислым, соленым и острым вкусом фразы: "мы потеряли доверие". Теперь, когда Нетаньяху опомнился, уже слишком поздно. Ультраортодоксы официально объявили, что не хотят закона о призыве, но с этого пиршества никто не выходит сытым. Оправданий — как песка, а у левых будет чем поживиться. Моти Кастель | Политобозреватель 14-го канала -------------------------------- 📚Подпишись на канал 📖 читай актуалии с переводом 🔗https://t.me/decoding_bureaucracy -------------------------------- ⚠️ הבהרה חשובה ⚠️ : אם לבעל הזכויות יש התנגדות לפרסום התרגום – אנא צור קשר ואסיר אותו בהקדם. --------------------------------

"Не случайно канал i24news даже не потрудился обратиться ко мне за комментарием. Когда я попытался уточнить детали, чтобы понять, в чем обвинение, они отказались что-либо сообщать, а когда я спросил, почему ко мне не обратились за реакцией, мне ответили, что у них нет такой обязанности. После такого ответа я понял, с чем и с кем имею дело и каковы мотивы этой группы людей". Ишай Альмакайс-Эльром | Макор Ришон -------------------------------- 📚Подпишись на канал 📖 читай актуалии с переводом 🔗https://t.me/decoding_bureaucracy -------------------------------- ⚠️ הבהרה חשובה ⚠️ : אם לבעל הזכויות יש התנגדות לפרסום התרגום – אנא צור קשר ואסיר אותו בהקדם. --------------------------------

Отсюда вытекает и его предложение, радикальное по израильским меркам: широкое открытие и прозрачность дискуссии по вопросам безопасности. Ответственность, по его мнению, должна вернуться к публикующему. "Если журналист считает, что что-то достойно публикации — пусть публикует. А если это наносит ущерб безопасности, тогда он или тот, кто дал ему информацию, будут нести ответственность". В нынешней реальности, добавляет он, механизм сдерживания значительно слабее. "Что сегодня произойдет, если ты опубликуешь проблемный материал? Вероятно, в ЦАХАЛе просто перестанут с тобой сотрудничать — и все". По его мнению, это не замена настоящей ответственности и уж точно не основа для укрепления доверия общества к ЦАХАЛу. Практика израильских журналистов публиковать за рубежом материалы, запрещенные цензурой, вызывает вопрос: может ли любой журналист в принципе создать фиктивное новостное издание на английском языке, якобы действующее из-за границы, и таким образом "отмывать" любую информацию, которую цензура запрещает публиковать в Израиле, создав своего рода обходной маршрут вокруг цензуры. "Это известный трюк, и так было всегда", — говорит один из бывших пресс-секретарей ЦАХАЛа. "Были израильские журналисты, работавшие за границей или на иностранные СМИ, которые подавали все цензуре как положено, а были и другие. Сегодня это стало более институционализированным и прежде всего мгновенным благодаря интернету и социальным сетям. То, что выходит в "New York Times", сразу появляется на сайте, и в Израиле об этом можно сообщать через несколько минут, а не спустя сутки, как было в мое время". "В мире, где журналисты работают сразу в нескольких местах, все снова упирается в ответственность самого журналиста", — говорит Вакнин-Гиль и признает, что закон не покрывает такие случаи. "В мое время журналисты, работавшие одновременно в иностранном и израильском СМИ, как правило, подавали материалы цензуре. Проблема в том, что редактор с другой стороны, за границей, не обязан подчиняться нашей цензуре. Поэтому я требовала, чтобы они не подавали материал параллельно своему редактору, а сначала подавали его мне, получали от меня "урезанный" текст и только его передавали редактору. А дальше все уже зависит от доброй воли журналиста". Речь идет о материалах, которые цензура запрещает из-за ущерба безопасности государства, но израильский журналист публикует их, потому что знает, что наказания не будет. "Верно, у вас нет инструментов для наказания. Что может сделать комитет редакторов? Выписать штраф? В эпоху, когда у вас нет реального правоприменения, в том числе со стороны прокуратуры, которая должна была бы действовать серьезнее, и в эпоху, когда утечка информации от владельцев секретов стала такой легкой, работа цензора стала гораздо труднее". От Ронена Бергмана поступил следующий комментарий: "Описанные в этом материале события не происходили, или, по крайней мере, я не знаю, что они происходили, и трудно предположить, что расследование такого рода и такого масштаба велось бы без того, чтобы я об этом знал и был вызван для дачи показаний. В ответ на мои вопросы цензура заявила, что понятия не имеет, о чем идет речь. Как вообще возможно, чтобы такой абсурд — полицейское расследование и совместные группы с прокуратурой — происходил тайно, когда никакой необходимости в секретности тут нет, поскольку речь идет исключительно о том, что было опубликовано открыто. "А самое интересное в конце, где утверждается, будто дело закрыли потому, что решили, что несправедливо привлекать меня к суду, пока не привлекают к ответственности источники. Что это вообще за аргумент? Из-за этого закрывают настолько серьезное дело? Звучит совершенно неправдоподобно. "Но проверить все это невозможно, потому что все эти утверждения просто появляются в материале, который снова и снова перепечатывают, а там нет ни одной детали, позволяющей что-либо проверить — ни даты, ни обстоятельств, ни того, о какой публикации идет речь, какие именно события она "раскрыла", кто занимался этим делом в полиции, ШАБАК или прокуратуре.

И у меня это тоже было, но никакие секреты наружу не выходили". Некоторые утверждают, что в эпоху социальных сетей и сверхбыстрой коммуникации цензура уже не актуальна. "Я все еще не думаю, что социальные сети — такая уж угроза. По-настоящему важные вещи там не появляются. Появляются разве что тактические детали — погоня за кем-то во время теракта, лицо бойца, которое нельзя раскрывать. Настоящие секреты государства Израиль не ушли в социальные сети, потому что владельцев секретов там нет. Я не говорю, что опасности нет, просто она в основном тактическая". Информация принадлежит обществу Бригадный генерал запаса Ран Кохав, бывший командующий войсками ПВО и пресс-секретарь ЦАХАЛа, в рамках своей службы много занимался взаимодействием между цензурой и прессой. Он описывает модель, которая, по его мнению, должна регулировать отношения между этими структурами: четкое разделение и постоянный диалог. В его период, когда главным военным цензором был бригадный генерал Дорон Бен-Барак, по его словам, были сформированы ясные правила игры. "Мы договорились о разделении полномочий: каждый занимается своими вопросами и избегает сюрпризов, при постоянном диалоге и сохранении исходной роли каждой структуры". С его точки зрения, исходный принцип не технический, а фундаментальный: кому принадлежит информация. "Информация принадлежит обществу, а не армии", — говорит он, определяя свой подход как "Normally Open", то есть публикация, а не сокрытие должна быть исходной установкой. "Прежде всего — да. Тот, кто хочет, чтобы информация не публиковалась, должен доказать необходимость этого". По его словам, этот принцип не только ценностный, но и демократический и юридически верный. Закон, напоминает он, позволяет запретить публикацию только в случае, если существует "почти достоверная вероятность реального ущерба безопасности государства". Все, что не соответствует этому высокому порогу, должно быть доступно всем и известно обществу. Однако, по его словам, это не является преобладающим подходом. "Есть те, кто считает, что обществу нужно рассказывать только то, что абсолютно необходимо. Я говорю наоборот: давайте рассказывать все и останавливать только то, что действительно необходимо". По его мнению, прозрачность — это не риск, а базовое условие: "Прозрачность рождает доверие, а доверие общества к армии — основа, на которой держится ЦАХАЛ. Когда ты начинаешь скрывать, доверие трескается. Когда ты скрываешь все постоянно — ты теряешь доверие общества". По мнению бывшего пресс-секретаря ЦАХАЛа, в механизме цензуры есть и определенный изъян, поскольку он перекладывает ответственность с журналиста на государство. "Когда существует цензура, журналист якобы освобождается от ответственности. Он напишет все, что хочет, и спрячется за фразой "это прошло цензуру". Так, по его словам, даже публикация очень чувствительной информации получает задним числом легитимность, а критика направляется не на публикующего, а на цензора, который одобрил раскрытие. Кохав также вспоминает американскую модель, основанную на личной ответственности журналиста. Там нет предварительной цензуры, но риск выше. "Если ты опубликовал что-то, наносящее ущерб безопасности, именно ты понесешь уголовную ответственность". Однако и у этой модели есть цена: "Все настолько расплывчато и неопределенно, что на практике ты, вероятно, будешь публиковать меньше". Кохав предлагает изучить и британскую модель, в определенной степени сочетающую оба подхода, согласно которой журналист консультируется с цензурой, а если он принимает рекомендации цензуры, то получает иммунитет. В конечном итоге Кохав не возлагает всю вину только на прессу. "Это не лазейка, это система", — утверждает он, распространяя критику и на политическую систему. "Власть тоже поняла этот механизм и научилась использовать его в своих интересах". Непоследовательность, по его словам, особенно заметна в вопросе полномочий: "Если, когда удобно, премьер-министр решает, что публиковать, а когда неудобно — виноват цензор, то чего вообще хотят от цензора?"

Юридической обязанности соглашаться нет, однако крупные СМИ обычно серьезно относятся к таким просьбам из профессиональной ответственности, опасений за человеческие жизни и ради сохранения рабочих отношений и доступа к источникам. Второй элемент — это последующее правоприменение. Если публикуется секретная информация, государство в основном действует против источника утечки, тогда как сам журналист обычно пользуется более широкой защитой, пока он не был активным участником нарушения закона. То есть основой сдерживания является не публикация, а утечка. Британская модель почти противоположна. Там нет формального органа, утверждающего каждую публикацию, как израильская цензура, однако существует постоянный институциональный механизм предварительной координации, основанный на тесном сотрудничестве между государством и редакциями. Государство публикует заранее установленные инструкции по чувствительным темам — например, личности агентов, методы разведки, секретные системы вооружений или оперативные детали. Когда редакция располагает чувствительным материалом, от нее ожидается обращение в комиссию до публикации и получение заключения о возможном ущербе безопасности. Речь идет не о юридически обязательном предварительном запрете, а о добровольном механизме. На практике ведущие СМИ почти всегда сотрудничают, меняют формулировки, убирают детали или откладывают публикацию ради сохранения связи с силовыми структурами и из соображений национальной ответственности. Вакнин-Гиль возвращается к примеру, с которого началась статья: "Теоретически, если кто-то узнал о базе ЦАХАЛа в Ираке и решил вынести это наружу — независимо от того, идет ли речь о журналисте, который это опубликовал, или о владельце секрета из ЦАХАЛа или "Моссада", — их обязанность состоит в том, чтобы вести себя ответственно и сохранять секретность. Кого вы подвергаете опасности, публикуя это? Солдат, находящихся там, самолеты, которые должны там приземляться, и агентов "Моссада". Кому это вообще помогает?" — спрашивает она. "Цензор способен защитить секрет и делает это, пока все соблюдают правила игры". Тогда, возможно, стоит принять современный закон о цензуре, а не опираться на чрезвычайные положения времен британского мандата. "Верно, и именно поэтому, когда я уходила с должности, я опубликовала документ, в котором говорилось, что модель необходимо менять. Уже в мое время модель не подходила, а тем более сегодня. Модель все еще работает, ядро секретной информации сохраняется, но объем публикаций растет. В мое время кабинет министров был святая святых. Единственный случай, когда что-то утекло из кабинета, — это публикация ожидаемого числа погибших в операции в Газе. Это была самая серьезная утечка из кабинета. Я потребовала расследования, и в итоге все знали, кто был источником. Сегодня ты входишь в кабинет и знаешь, что будешь получать обновления онлайн. Такого раньше не было. Это ответственность цензора или членов кабинета?" Пока нет эффективного преследования источника утечки, имеет ли это значение? "Я согласна, поэтому и считала, что модель должна измениться. Также и публикация о визите премьер-министра в Эмираты. Ну и что с того, что в канцелярии премьер-министра решили, что хотят опубликовать этот визит? Согласно определениям, ясно, кто является владельцем секрета — это может быть глава "Моссада", глава ШАБАК или премьер-министр, но ответственность за интерпретацию ущерба безопасности государства лежит на цензоре. Были и другие, считавшие, что владелец секрета сам вправе трактовать это. Поэтому и происходят вещи вроде того, что цензура хотела запретить публикацию о визите, а канцелярия премьер-министра распространила ее по политическим соображениям. Я считаю, что премьер- министр, глава "Моссада" или глава ШАБАК не могут трактовать положения Чрезвычайных правил. Доказательство — в мое время каждый из них много раз получал от меня отрицательный ответ на публикацию вещей, которые они хотели обнародовать. В мой период было немного проще, чем потом, главным образом из-за меньшей безответственности и меньшей роли социальных сетей.

Тем самым фактически сокращаются драконовские полномочия, закрепленные в мандатных положениях, а значительная часть власти передается институциональным и юридическим механизмам сдержек и противовесов. Наряду с этим цензура действует также на фоне решений БАГАЦа по данной теме; самым известным из них является дело "Шницер" 1989 года. В рамках петиции против главного военного цензора впервые в широком масштабе рассматривался судебный контроль над объемом полномочий военной цензуры. В единогласном решении было установлено, что военный цензор вправе запрещать публикацию только в случае, когда объективно существует "почти достоверная вероятность реального ущерба безопасности государства", общественному спокойствию или общественному порядку. Судьи постановили, что решение тогдашнего цензора бригадного генерала Ицхака Шани запретить публикацию в местной газете "Ха-Ир", посвященную критике работы главы "Моссада" и ожидаемым кадровым перестановкам, не соответствует этому критерию и потому подлежит отмене. С тех пор "критерий почти достоверной вероятности", как его называют, стал главным ориентиром цензуры, и запрещаемые публикации обычно должны соответствовать именно ему. В обширной статье, опубликованной бывшей главной военной цензором бригадным генералом запаса Симой Вакнин-Гиль после завершения службы около десяти лет назад, она подробно остановилась на изменениях, которые, по ее мнению, должен пройти институт военной цензуры, чтобы справляться с новыми вызовами эпохи информационного перенасыщения и социальных сетей. "Моя позиция осталась такой же, как в период, когда я ушла из цензуры", — говорит она в беседе с нами на этой неделе. "Этот орган по-прежнему актуален и способен хорошо защищать секреты, но я считаю, что необходимы принципиальные изменения в его структуре и что требуется ответственность со стороны владельцев секретной информации. Нужно понимать, что в целом цензура действует в рамках согласованного механизма. Если кто-то хочет нарушить правила, возможности цензора воздействовать на него практически нулевые по нескольким причинам: ответственность носит территориальный характер, а не глобальный, правоприменение зависит не только от него, а владельцы секретной информации различными способами могут выводить ее наружу — открыто или скрытно, и цензор оказывается в положении человека, затыкающего пальцами дыры в дамбе. "Поэтому вопрос не в том, нужна ли цензура, а в том, какая модель сохранения секретов подходит Израилю и на ком лежит ответственность. На том, кто владеет секретом, или на журналисте, решившем это опубликовать? В США все просто: если ты владелец секрета и раскрыл его без разрешения и полномочий — ты получаешь наказание, и журналист, опубликовавший это, тоже получает наказание, потому что ответственность лежит на нем, и нет никого другого, на кого можно переложить этот груз. В Израиле главный цензор служит своего рода буфером, и я говорю это из личного опыта. В каждом выпуске новостей несколько раз повторяют, что материал "опубликован с разрешения цензуры", потому что это лучший способ переложить ответственность на кого-то другого. Поэтому необходимо понимать: пока наша модель основана на согласии и предварительном предотвращении, она во многом зависит от доброй воли всех сторон соблюдать законы и гибкие правила игры". Британская модель Помимо израильской системы, два западных подхода задают разные рамки в вопросе соотношения национальной безопасности и свободы прессы. Американская модель устанавливает чрезвычайно высокий порог для вмешательства государства в публикации, так что лишь в исключительных случаях непосредственной и очевидной угрозы можно оправдать предварительный запрет. На практике там нет официального органа цензуры, утверждающего публикации до выхода. Вместо этого существует необязательная координация, в рамках которой государственные и силовые структуры обращаются к редакторам и журналистам перед публикацией чувствительных материалов, представляют возможные риски и просят отложить, сократить или изменить детали.

И действительно, эти сведения были известны и другим израильским журналистам, однако когда они подали их цензуре, публикация была запрещена. За шесть минут до выхода материала в новостях 12-го канала Барак Равид, международный корреспондент канала, разместил эту новость на американском сайте "Axios", для которого он также работает и который, разумеется, не подчиняется израильской цензуре. Вскоре после этого сюжет вышел и в дневном выпуске новостей в Израиле, опираясь на тот же свежий зарубежный материал и ссылаясь на "иностранные публикации". Таким образом, по всей видимости, на 12-м канале обошли решение цензуры при помощи собственного журналиста, а информация, запрещенная к публикации в Израиле из-за опасений ущерба безопасности государства, попала к общественности через иностранную платформу. 26 апреля Равид вновь опубликовал материал на сайте "Axios", согласно которому Израиль передал Объединенным Арабским Эмиратам систему "Железный купол" и даже направил туда команды операторов во время операции "Рев льва" — факт, публикация которого была запрещена цензурой в Израиле. Около года назад журналист Авишай Гринцайг раскрыл случай, вызывающий вопросы относительно существующих инструментов правоприменения при подозрении на нарушения цензуры. Согласно публикации, главный военный цензор потребовал начать уголовное расследование против журналиста Ронена Бергмана, утверждая, что тот нарушил инструкции цензуры, связанные с публикацией особо чувствительной информации в сфере безопасности. Материал одновременно появился в "New York Times" и "Едиот Ахронот", а в министерстве юстиции даже одобрили начало уголовной проверки. Были собраны показания, однако никого не допросили под предупреждением, в том числе из-за сложности установить источник утечки. Позже, как пишет Гринцайг, было принято принципиальное решение не доводить дело до суда даже в отношении самого Бергмана — на том основании, что было бы несправедливо привлекать журналиста к ответственности за нарушение цензуры, когда источник утечки остается анонимным и не несет ответственности. В конечном итоге дело было закрыто, к большому недовольству цензуры. Испытание "почти достоверной вероятностью" Конституционная основа работы цензуры в Израиле опирается на мандатное наследие, которое до сих пор не было заменено современным законодательством. Формальным источником полномочий являются Чрезвычайные положения о защите 1945 года — британское чрезвычайное законодательство, имеющее статус закона и сохранившее силу благодаря Указу о порядке власти и правосудия. Эти положения предоставляют военному цензору чрезвычайно широкие полномочия. Он может запрещать публикации, способные нанести ущерб безопасности государства, общественному спокойствию или общественному порядку, требовать предварительного предоставления материалов, а также применять механизмы принуждения. Пункт 98 Чрезвычайных положений также устанавливает, что в тексте статьи нельзя даже указывать, что определенные части были удалены цензурой. Имейте в виду, что этот пункт распространяется и на статью, которую вы сейчас читаете. Наряду с этими положениями действуют дополнительные распоряжения, введенные с течением лет, усиливающие обязанность предварительной подачи материалов и регулирующие объем проверки публикаций, связанных с безопасностью. Однако на практике израильская цензура опирается не только на эту формальную законодательную основу. С момента создания государства развивался договорной механизм между системой безопасности и СМИ, ставший главным механизмом регулирования деятельности цензуры. Его кульминацией стало соглашение 1996 года, подписанное тогдашним министром обороны и распространившее этот порядок на все средства массовой информации. Соглашение определяет цензуру как основанную на сотрудничестве, ограничивает ее действие исключительно вопросами безопасности, устанавливает механизм апелляции под руководством юриста и позволяет прессе обращаться в БАГАЦ.

Это не лазейка, это система: как цензура утратила способность хранить государственные секреты. Ишай Альмакайс-Эльром | Война и СМИ | СРАМ и СМРАД | Тантрум Медиа | Секретный Сливопровод | Внецензурная Летопись | Деградация Профессии | Ссылка 🔗 ~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~ Новость с чувствительной информацией в сфере безопасности отклоняется цензурой, публикуется журналистами — иногда израильскими — в иностранной прессе, а затем возвращается в израильские СМИ • Бывшая главная военная цензор: "У системы нет инструментов для наказания" ~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~ "Израиль построил секретную базу в Ираке во время войны с Ираном" — с таким заголовком около трех недель назад вышла статья в "The Wall Street Journal", заставившая все израильские СМИ цитировать этот сенсационный материал. За кулисами бушевали страсти. Многие журналисты и корреспонденты были возмущены, поскольку эта информация находилась у них уже давно, однако военная цензура запрещала ее публиковать. Более того, под статьей в американской газете стояла подпись израильской журналистки Анат Пелед, о которой на сайте было указано, что она проживает в Тель-Авиве. Это вызвало подозрения, что перед нами очередной случай "отмывания" информации, запрещенной к публикации в Израиле, через передачу ее иностранному СМИ. Похоже, что то, что раньше было лазейкой в сфере цензуры, постепенно превратилось в систему. Все больше чувствительных материалов, запрещенных в Израиле, каким-то чудесным образом оказываются в международных СМИ, а оттуда путь обратно в израильскую прессу уже короткий — благодаря магическим словам "согласно иностранным публикациям". С этого момента цензура уже ничего не может сделать, ведь информация уже стала достоянием общественности. Если раньше речь шла об иностранных журналистах, пользующихся тем, что им позволено то, что запрещено израильтянам, а возможно и патриотизмом местных журналистов, то сегодня этим, по всей видимости, занимаются журналисты с израильским удостоверением личности, несмотря на обоснование запрета: "почти достоверная вероятность реального ущерба безопасности государства". Дело об утечке секретных документов в немецкую газету "Bild" также основывалось на подобной тактике, хотя в данном случае речь шла не о журналисте, а о государственном источнике. Как известно, начало истории, согласно подозрениям, связано с похищением документа из разведывательной базы данных, классифицированного как "совершенно секретный", резервистом Ари Розенфельдом и передачей его Эли Фельдштейну, работавшему пресс- секретарем по военным вопросам в канцелярии премьер-министра. Примерно за месяц до появления документа в иностранной прессе Фельдштейн передал его напрямую премьер- министру Нетаньяху и тогдашнему военному секретарю Роману Гофману вместе с дополнительной секретной информацией. Во время встречи он подчеркнул, что источник информации — военный, а Нетаньяху даже поручил ему передать часть сведений Гофману. Позже Фельдштейн попытался добиться публикации материала в газете "Исраэль ха-Йом", однако военная цензура это запретила. Чтобы обойти цензуру, Фельдштейн решил использовать упомянутую тактику и "отмыть" документ через утечку в немецкую газету. По словам представителей сил безопасности, этот шаг привел к раскрытию чувствительных разведывательных источников. После публикации, когда возникла оценка, что существует угроза жизни людей, безопасности бойцов и заложников, была начата совместная проверка ШАБАК, ЦАХАЛа и полиции Израиля с целью выявить источник утечки и предотвратить дальнейшее распространение секретной информации. На протяжении войны происходили и другие случаи, когда израильские журналисты публиковали в иностранных СМИ материалы, запрещенные к публикации в Израиле. 29 января в новостях 12-го канала был раскрыт тайный визит главы военной разведки генерал-майора Шломи Биндера в Вашингтон, целью которого была координация американо-израильского удара по Ирану. Эта информация была особенно чувствительной по понятным причинам.

Либи Авади | Еврейская Мозаика | Реформистский Чудоизм | Чудеса Торотворчества | Традиции на Потеху | Хеллоуин Абсурда | Заповедь - Рекомендация | Инверсия Смысла | Ссылка 🔗 Давайте я вам расскажу, кто такие реформисты. Одна ремарка насчёт Май Голан: я не её рупор, никогда её не переносила и не переношу, и голосовать за неё не буду даже за фиксированную месячную оплату. Но вот вам правда прямо в лицо — бар-мицва для собак! Ну давайте-давайте, где Гилад Карив?! У них заповеди — это рекомендация! Думаете, у них обязательно соблюдать шаббат или накладывать тфилин? Рассмешили. У них каждый делает что хочет. Не заходит? Удалили. Стейк из свинины на гриле? Свободно! Да, свинина и креветки у них — обычное дело. Ещё в 1885 году они подписали официальный документ, где кашрут объявлялся примитивным пережитком прошлого. Вычеркнули Храм из молитвенника! Напечатали свой собственный сидур и удалили из него любые упоминания о Храме и Машиахе, а также отменили молитву "Мусаф". Разрушают тысячи лет традиции. Заменили Моше Рабейну Шломо Арци! В своих молитвенниках в Израиле они напихали светские песни поэтов, будто это святая святых. Всё свалено в одну кучу и перемешано! Даже сам текст молитв они изменили. Женщины у них поднимаются к Торе в талите и кипе, а слова молитв они поменяли ради моды. Женят евреев на неевреях! В Америке их раввины спокойно венчают евреев с христианами или мусульманами без какого-либо гиюра. Главное — праздник. Итог? Реформисты — не евреи. Либи Авади | Facebook #еврейский_цирк -------------------------------- 📚Подпишись на канал 📖 читай актуалии с переводом 🔗https://t.me/decoding_bureaucracy -------------------------------- ⚠️ הבהרה חשובה ⚠️ : אם לבעל הזכויות יש התנגדות לפרסום התרגום – אנא צור קשר ואסיר אותו בהקדם. --------------------------------

д-р Шломо Фильбер | Внутренняя Политика | Выборы 2026 | Закон о Призыве | Ловушка для Харедим | Развилка Судьбы | Ожидания 🆚 Реалии | Ссылка 🔗 30 мая — дата с историческим значением для харедим. 30 мая 2019 года — это дата, когда Либерман отказался присоединиться к правительству Нетаньяху, и нам пришлось идти на дополнительные выборы — вторые в серии из пяти избирательных кампаний. Заголовки того дня сосредоточились на провале Нетаньяху, но главными проигравшими в тот вечер были харедим. На повестке стоял "закон о призыве", подготовленный министерством обороны под руководством Либермана. Гораздо более мягкий и удобный по сравнению с законом, который сегодня лежит на столе Кнессета. По одному пункту был серьёзный спор: кто будет устанавливать квоты призывников — правительство или закон. Либерман настаивал не менять подготовленную формулировку, в которой квоты были закреплены законом. Тогда закон о призыве устанавливал законом: 3348 призывников из числа харедим в первый год (в ЦАХАЛ и на комбинированную национальную службу). И консервативный ежегодный темп роста примерно на 8% каждый год. Большинство представителей харедим приветствовали и согласились, две хасидские группы выступили против и провалили закон. Излишне говорить, что сегодня они бы ухватились за ту формулировку обеими руками. Через 5 дней снова наступит 30 мая. Харедим, с их точки зрения, пережили 7 тяжёлых лет. На этой неделе исторически решится, будет ли принят нынешний закон о призыве и начнётся ли новая эпоха в их отношениях с израильским обществом, или после выборов им придётся столкнуться с более драконовским законом и более жёсткими санкциями, которые установит БАГАЦ, и даже Айзенкот и Беннет не смогут освободить их от них. Вопрос ко всем литовским "ламданам", которые упражняются в создании и развале коалиций и читают общие лекции по "изучению" о том, что "левые дадут нам больше". Давайте сделаем симуляцию. Вы говорите Айзенкоту: "Мы порекомендуем тебя президенту при условии, что ты обязуешься провести смягчённый закон о призыве — с меньшим числом призывников, меньшими санкциями, большими льготами и финансированием, а также с закреплённым в законе освобождением для изучающих Тору!" Айзенкот, разумеется, соглашается — кстати, вопреки всем своим обещаниям избирателям, которые очень злы. Но харедим справедливо требуют: Нетаньяху тянул нас 3 года, мы требуем немедленного законодательства — сразу после приведения Кнессета к присяге и до приведения правительства к присяге, иначе не будет голосования о доверии правительству. Если Айзенкот соглашается и проводит для них этот закон, а БАГАЦ предаёт все свои ценности и утверждает его — создаётся правительство. Если Айзенкот тянет время или БАГАЦ задерживает процесс — всё остаётся как сегодня: аресты, санкции, лишение субсидий и льгот. Но если закон проходит и жизнь в Бней-Браке становится "раем", проходят два месяца, и Айзенкот обязан компенсировать это своим светским избирателям. Он требует от харедим поддержать закон о гражданских браках, закон о равенстве для арабов, "закон о магазинах", позволяющий каждому муниципалитету и городу самостоятельно определять политику открытия магазинов и общественного транспорта по субботам, и, разумеется, отмену закона о хамеце. Сколько времени харедим продержатся в таком правительстве? И что помешает им свалить правительство Айзенкота и снова пойти на выборы вместе с правым блоком? Буду рад ответам. Шломо Фильбер | Основатель института опросов Direct Polls, политический стратег и аналитик #выборы_2026 #закон_о_призыве -------------------------------- 📚Подпишись на канал 📖 читай актуалии с переводом 🔗https://t.me/decoding_bureaucracy -------------------------------- ⚠️ הבהרה חשובה ⚠️ : אם לבעל הזכויות יש התנגדות לפרסום התרגום – אנא צור קשר ואסיר אותו בהקדם. --------------------------------

адв. Михаэль Дворин | Национальная Безопасность | Протухлатура 🆚 Борьба с Террором | Паралич Сдерживания | Системный Саботаж | Кривосудие по Понятиям | Ссылка 🔗 Что будет с борьбой против подстрекательства к террору без самостоятельного отдела по подстрекательству, вне следственного управления и без удушающей хватки института юрсоветника? Давайте совершим небольшое путешествие. В ту ночь, когда Иран выпустил по Израилю 300 ракет, врач из Иерусалима опубликовал пост в поддержку сожжения евреев "небесами" в наказание за то, что они неверные. Подполковник полиции Уди Ронен потребовал немедленно расследовать дело и арестовать его. Прокуратура заявила, что здесь вообще нет никакого преступления. Он [Уди Ронен] настаивал. В следственном управлении ему сказали: "Здесь нет состава. Прочитай закон и пойми". Если ты подашь апелляцию в прокуратуру на отказ — она "не пройдет через нас и не получит нашей поддержки. Не тратьте зря время". Он продолжал настаивать. Их раздражало, что он не отступает. Он сказал, что ему всё равно, раздражает ли это их, но врач, подстрекающий к террору в Иерусалиме, не должен лечить беспомощных пациентов. После года его настойчивости следственное управление соизволило согласиться побеспокоить прокуратуру, чтобы та заново пересмотрела своё прежнее решение — оставить безопасность пациентов в руках врача, который мечтает в Facebook об их сожжении небесами. Прокуратура, видимо, поняла, что он не отступит, и тогда вдруг — резкий разворот позиции — Уди Ронен был прав, и это действительно является преступлением. А что происходило всё то время, пока целый год ждали этих "гениев", которые играют нашей безопасностью так, будто это игрушка, принадлежащая им по праву собственности? Врач продолжал лечить пациентов, а двое его братьев планировали теракты и были арестованы. Продолжайте и дальше спать стоя. Это ведь всего лишь безопасность граждан Израиля. Ничего драматичного. адв. Михаэль Дворин | Соавтор и ведущий подкаста "Билти савир бе-алиль" (Абсолютно необосновано) #протухлатура #юристомафия #хронический_саботаж -------------------------------- 📚Подпишись на канал 📖 читай актуалии с переводом 🔗https://t.me/decoding_bureaucracy -------------------------------- ⚠️ הבהרה חשובה ⚠️ : אם לבעל הזכויות יש התנגדות לפרסום התרגום – אנא צור קשר ואסיר אותו בהקדם. --------------------------------

проф. Моше Коэн Элия | Закон и Общество | Кривосудие по Понятиям | Суд Присяжных 🆚 Правовой Апартеид | Клеймо Инакомыслия | Ссылка 🔗 Присяжные и дискриминация правых Проблема дискриминации правых — как прямой, так и через создание враждебной рабочей среды, подобной той, что можно встретить в университетах или в сфере высоких технологий, — усугубляется, когда даже институты, призванные защищать от дискриминации, сами воспринимаются как политически однородные. Судам трудно выносить решения, которые воспринимались бы как справедливые в делах о дискриминации против правых, поскольку значительная часть общества считает, что сама система явно склоняется к одной стороне политической карты. Если бы мы установили избирательную урну в Верховном суде, вполне вероятно, что среди всех судей Верховного суда нашёлся бы лишь один или два сторонника нынешней коалиции. Такое положение создаёт чувство отчуждения и недоверия среди широких слоёв общества. Это ощущение особенно заметно в отношении части судов в районе Тель-Авива, которые, по мнению многих критиков, ассоциируются с капланистским лагерем. Достаточно посмотреть на то, как иногда рассматриваются иски о клевете, связанные с правыми. Так, например, речь идёт о присуждении высоких судебных издержек против доктора Ифат Бен Хай Шегев в иске о клевете, который она подала против Гая Пелега и "Новости 12", или о случае с судебными издержками, присуждёнными против Хилеля Битона Розена, военного корреспондента 14-го канала, в иске о клевете, который он подал против капланистских активистов, которые, по его утверждению, оклеветали его. Поэтому, если мы действительно хотим бороться с дискриминацией по политическим взглядам, необходимо более широкое разнообразие в судебной системе, чтобы она лучше отражала существующее в израильском обществе идеологическое многообразие. Когда широкая общественность утрачивает доверие к нейтральности судебных институтов, участие обычных граждан в вынесении решений становится важным инструментом восстановления общественной легитимности. Именно поэтому ещё одним решением, которое стоит рассмотреть, является внедрение системы присяжных в Израиле — по крайней мере в делах о клевете и в делах с ярко выраженным общественно-политическим характером. Такая система могла бы уменьшить воспринимаемую политическую предвзятость судебной системы за счёт участия обычных граждан в вынесении решений. Система присяжных не прижилась в Израиле в период британского мандата, в том числе потому, что британцы предпочитали управлять через централизованную судебную систему, контролируемую сверху, а не предоставлять реальную власть местному населению. Сегодня, на фоне масштаба поляризации и объёма дискриминации по политическим взглядам, есть основания вновь серьёзно рассмотреть возможность внедрения такой модели и в Израиле. Моше Коэн Элия | Профессор конституционного права, основатель института Масад хаАрец #правовой_апартеид -------------------------------- 📚Подпишись на канал 📖 читай актуалии с переводом 🔗https://t.me/decoding_bureaucracy -------------------------------- ⚠️ הבהרה חשובה ⚠️ : אם לבעל הזכויות יש התנגדות לפרסום התרגום – אנא צור קשר ואסיר אותו בהקדם. --------------------------------

И поэтому ролик "Папа, мама — я бибист" вызвал столь сильную ярость: не потому, что он "разделяет", а потому, что он раскрыл правду, о которой многие предпочитают не говорить: в Израиле действительно существует дискриминация людей из-за их правых политических взглядов. Моше Коэн Элия | Профессор конституционного права, основатель института Масад хаАрец -------------------------------- 📚Подпишись на канал 📖 читай актуалии с переводом 🔗https://t.me/decoding_bureaucracy -------------------------------- ⚠️ הבהרה חשובה ⚠️ : אם לבעל הזכויות יש התנגדות לפרסום התרגום – אנא צור קשר ואסיר אותו בהקדם. --------------------------------

Дискриминация по политическим взглядам проф. Моше Коэн Элия | Внутренняя Политика | Социальный Раскол | Конфликт Мировоззрений | Политическая Дискриминация | Клеймо Инакомыслия | Стигма Бибизма | Ссылка 🔗 В Израиле дискриминация правых на рынке труда, на мой взгляд, более серьёзна, чем дискриминация арабов и женщин — классических случаев, в отношении которых действуют законы о запрете дискриминации. В этой сфере мы настолько продвинулись, что в государственной службе существует позитивная дискриминация в пользу женщин и арабов, а любой, кто осмелится дискриминировать их в частном секторе, получит огромный иск, публичный шейминг, и все организации "Нового фонда Израиля" мобилизуются, чтобы их защитить. В то же время правых презирают в академической среде, они глубоко скрываются "в шкафу" и боятся выражать свои политические взгляды, опасаясь, что это повредит им при приёме на работу или продвижении по службе. Не говоря уже об индустрии хай- тека, которая контролируется капланистами. "Каплан" — это мутация, создавшая реальность, в которой дискриминировать правых считается даже оправданным, и этим можно гордиться. Да, это не будут называть дискриминацией правых, а "защитой демократии от бибистов", что является кодовым названием для прежних "чахчахов", и прежде всего — для мизрахим. Сегодня политическая идеология стала центральной частью нашей личной идентичности. Поэтому по всему миру мы наблюдаем резкий рост уровня политической поляризации — состояния, при котором люди не просто не согласны с противоположным лагерем, а по-настоящему его ненавидят и считают нелегитимным. Человек, придерживающийся противоположных политических взглядов, воспринимается не просто как ошибающийся, а как "плохой", опасный или аморальный человек. В США ещё в конце 1950-х годов проводились исследования, изучавшие отношение к межрасовым бракам и к бракам между представителями разных политических лагерей. В 1958 году лишь 4 процента американцев одобряли браки между чёрными и белыми, тогда как неприятие межпартийных браков было сравнительно низким и воспринималось как второстепенный вопрос. Сегодня картина изменилась кардинально: абсолютное большинство американцев принимает межрасовые браки, тогда как почти половина американцев выражает дискомфорт и даже возражение против брака с представителем противоположного политического лагеря. Политическая идентичность в значительной степени превратилась в племенную идентичность. Человек по своей природе — племенное существо; раньше племена определялись по расе, религии или национальности, тогда как сегодня в западном мире политическая идентичность иногда заменяет старые формы идентичности. В Израиле этот процесс усиливается из-за глубокого конфликта вокруг идентичности социальной и культурной гегемонии. Израиль переживает тяжёлый процесс смены гегемонии, в рамках которого группа ахусалов, считающая себя естественной наследницей исторической МАПАЙ, ощущает, что у неё "крадут государство". Это ощущение порождает глубокую тревогу, а иногда и крайние реакции по отношению к противоположному политическому лагерю. Поэтому политическая поляризация в Израиле в последние годы достигла особенно аномальных уровней, которые временами даже превосходят те, что были зафиксированы в США на поляризующих выборах между Дональдом Трампом и Хиллари Клинтон в 2016 году. В Израиле дискриминация на рынке труда направлена главным образом против правых, поскольку ахусалы контролируют многие центры экономической силы; а также из-за тревоги, которую вызывает смена гегемонии у тех, кто считает себя законными наследниками исторической МАПАЙ. Когда я формулировал закон о запрете дискриминации в 2000 году, я сомневался, стоит ли включать в него также запрет дискриминации по политическим взглядам. На первый взгляд это казалось мне излишним. Я считал, что правильнее сосредоточиться на классических основаниях дискриминации — расе, поле, религии и национальности. Задним числом мне кажется, что сегодня это стало главной формой дискриминации в Израиле.

Одновременно сами эти фигуры нередко пользуются почти абсолютным общественным и юридическим иммунитетом. Главная ирония заключается в том, что в прошлом наиболее резкая критика юристократии исходила вовсе не справа. В девяностые годы возникло ярко выраженное левое интеллектуальное течение — в которое входили Ран Хиршль, Мени Маутнер, Сэнди Кедар и другие, — утверждавшее, что судебный активизм предназначен для сохранения власти старых элит за счёт слабых групп и демократического решения большинства. Однако в годы реформы большая часть этого лагеря исчезла или встала в строй вместе с системой. Маутнер вторил профессору Дотану, заявившему, что предпочитает вымышленные истории Аарона Барака террористическому царству Бен-Гвира, и перешёл на сторону израильской юристократии. Ран Хиршль был одним из последних, кто отказывался участвовать в мифологии "субстантивной демократии" — детища Аарона Барака. Он настаивал на том, чтобы видеть политическую реальность, скрывающуюся за конституционным языком. Именно поэтому его так ненавидели. Моше Коэн Элия | Профессор конституционного права, основатель института Масад хаАрец #багацдельня #юристомафия -------------------------------- 📚Подпишись на канал 📖 читай актуалии с переводом 🔗https://t.me/decoding_bureaucracy -------------------------------- ⚠️ הבהרה חשובה ⚠️ : אם לבעל הזכויות יש התנגדות לפרסום התרגום – אנא צור קשר ואסיר אותו בהקדם. --------------------------------

Сувереном является Ицхак Амит — и он сделает все, чтобы это сохранить проф. Моше Коэн Элия | Внутренняя Политика | БАГАЦдельня | Юристомафия | Глубинное Государство | Подмена Суверена | Амитация Законности | Кривосудие по Понятиям | Ссылка 🔗 ~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~ Под юридическим советником правительства Бахарав- Миарой находятся юридические советники различных министерств. У советников больше власти, чем у министров, и министры не могут сдвинуть даже карандаш без одобрения юрисконсультов. ~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~ Во вторник скончался профессор Ран Хиршль — исследователь, который ввёл понятие "юристократия" и превратил его в одно из важнейших понятий для понимания современного израильского режима. В своей знаковой книге "На пути к юристократии", вышедшей в 2004 году в издательстве Гарварда, Хиршль описал, как политические и юридические элиты в разных странах передают всё больше власти судам, чтобы сохранить своё господство даже тогда, когда их демографическая и политическая сила ослабевает. Хиршль, который был стажёром председателя Верховного суда Аарона Барака, уже двадцать лет назад распознал то, что многие в Израиле всё ещё отказывались видеть: конституционная революция Барака — это не просто юридический проект. Прежде всего это политический проект по передаче суверенитета от народа судьям как инструмент сохранения власти старой гегемонии. Юристократия — это режим, при котором сувереном является не народ, а суд. А суверен, как известно, — это тот, у кого последнее слово. В Израиле 2026 года последнее слово почти всегда принадлежит судьям: всё подсудно, практически отсутствуют ограничения права на обращение в суд, можно вмешиваться в решения по вопросам безопасности, отменять назначения, навязывать позиции юридических советников и даже отменять Основные законы — несмотря на то, что в самих Основных законах нет прямого полномочия на это. Решение БАГАЦа об отмене поправки к принципу разумности в январе 2024 года стало моментом развязки. Незначительным большинством — 8 против 7 судей — Верховный суд отменил поправку к Основному закону. Это был крайне исключительный шаг даже по международным меркам. Хиршль писал об Израиле как о государстве, движущемся "к юристократии". Хают и Амит завершили этот процесс и превратили страну в полноценную юристократию. Сувереном является Ицхак Амит, который бесконечно манипулирует составами судебных коллегий, чтобы сохранить за собой право окончательного решения, даже когда группа, которую он возглавляет, составляет меньшинство в Верховном суде. Премьер-министром, то есть ответственной от имени юристократии за исполнительную ветвь власти, является Гали Бахарав-Миара. Как следует из её поведения в деле Гофмана, она может просматривать секретные материалы, к которым, по её мнению, даже у премьер- министра Нетаньяху нет необходимого допуска. Под премьер-министром Бахарав-Миарой находятся юридические советники различных министерств. У советников больше власти, чем у министров, и министры не могут сдвинуть даже карандаш без одобрения юрисконсультов. Когда-то говорили, что у суда "нет ни кошелька, ни меча". В сегодняшнем Израиле у юристократии есть и меч, и кошелёк. Мечом долгие годы был ШАБАК, действовавший как часть структуры власти старой гегемонии, а сегодня Махаш выполняет роль частной милиции Бахарав-Миары для ареста противников юристократии. Кошелёк — это протестное движение в Каплане, которое направляет огромные ресурсы на борьбу за сохранение существующего порядка. Рядом с ними действуют полугражданские милиции вроде "Братьев по оружию", оказывавшие беспрецедентное давление на правительство угрозами нанести ущерб боеготовности армии. Израильская юристократия также разработала особенно эффективный механизм защиты: любая критика в её адрес немедленно объявляется "подстрекательством", "ущербом демократии" или "угрозой верховенству закона". Так, например, после петиций сторонников системы недавно была открыта "уголовная проверка" против журналистов 14-го канала из-за жёсткой критики Ицхака Амита и Гали Бахарав-Миары.

В правом лагере есть немало талантливых журналистов, которые не получили тех возможностей, которые получают жалкие представители левых СМИ, и сейчас самое время прорваться вперёд и победить шайку анархистских хулиганов и подстрекателей слева — именно на их языке! В ближайшие месяцы до выборов мы все должны выйти на поле против тех, кто привык играть на пустом поле без соперника, и их поражение наступит быстрее, чем мы все можем ожидать! Йоав Сиани | Facebook #срам_и_смрад #нашелевосбродие -------------------------------- 📚Подпишись на канал 📖 читай актуалии с переводом 🔗https://t.me/decoding_bureaucracy -------------------------------- ⚠️ הבהרה חשובה ⚠️ : אם לבעל הזכויות יש התנגדות לפרסום התרגום – אנא צור קשר ואסיר אותו בהקדם. --------------------------------

Йоав Сиани | Внутренняя Политика | Социальный Раскол | Конфликт Мировоззрений | СРАМ и СМРАД | Тантрум Медиа | Инженерия Сознания | Зеркало Лицемерия | Инверсия Смысла | Ссылка 🔗 Первая мысль, которая пришла мне в голову, когда я увидел гениальный ролик "Бибист", была: вау, "смягчённая правая версия "Эрец Неэдерет""! "Эрец Неэдерет", при всей своей ядовитости, выходит в эфир уже почти 23 года, и не только "не удостоилась" возмущённых реакций, подобных тем, которые вызвал ролик "Бибист", а совсем наоборот! Она определяется как "израильская сатирическая развлекательная программа" и даже восемь лет подряд получала премию Израильской телевизионной академии в 2003–2011 годах. В 2021 году программа получила знак "Рыцарь качества власти" за 2020 год в категории культуры и образования! Правда в том, что уже одного факта, что стоящий во главе "Движения за качество власти" человек, являющийся словесным агрессивным хулиганом, который чувствует себя в БАГАЦе как дома и о котором однажды даже появился ролик, где он обращается к человеку на улице словами "я тебя раскачаю", счёл нужным вручить этой программе "знак Рыцаря качества власти", достаточно, чтобы понять её сущность! Так возникает вопрос: из-за чего весь шум? Ведь это всего лишь один ролик, и видно, насколько он мягок по сравнению с миллионами роликов, которые выпускает анархистская и радикальная левая среда, контролирующая большинство телеканалов и не раз уличённая в распространении лжи; ролик, который, возможно, обращён главным образом к "бибистам", всё ещё боящимся выйти из шкафа, и каждый из нас знает нескольких таких! Ответ прост! Они привыкли играть на поле в одиночку и без страха переходить красные линии, зная, что юридическая советница правительства, прокуратура, полиция и БАГАЦ на их стороне, в то время как когда правый делает десятую часть того, что делают они, причём в рамках закона, его арестовывают или против него подают обвинительное заключение, которое годами лежит на полке, чтобы испортить ему жизнь — метод, который без всякого сомнения оказался успешным для парализации правого лагеря! Посмотрите на случай Мордехая Давида — одинокого всадника и гения, который заставил протест замолчать! Напомню, эти анархисты в сочетании с депутатами вроде Лазими и при содействии полицейских вроде Ами Ашеда, а прежде всего при поощрении юридической советницы правительства, финансируемые миллионами, жгли покрышки на главных транспортных артериях, что даже привело к гибели невинных граждан и сотрудников сил безопасности, а также мешали министрам, депутатам и ведущим правым деятелям свободно передвигаться по стране. Но когда перед ними встал Мордехай Давид — без насилия и мягким способом — тут же раздались вопли! Безумные реакции на ролик "Бибист", в миллионный раз раскрывающие их лицемерие, исходят ровно из того же места! Ведь у них есть финансирование в миллионы, бесконечные телеканалы, антисемитские организации, радующиеся возможности их поддерживать, продюсеры и якобы талантливые создатели, потому что "культура и кино" принадлежат их отцу, и вдруг осмеливается подняться талантливый правый человек без финансирования, который, возможно, сделал этот ролик у себя дома, но сумел добиться того, чтобы сотни миллионов людей по всему миру увидели его ролик, состоящий из чистейшей правды! Как смеет этот "наглец"? Я не знаю наверняка, для кого именно предназначался этот ролик, разоблачающий нелепый анархистский лагерь, который всё ещё считает, что кучка безумцев, контролирующих СМИ, будет решать судьбоносные вопросы государства, но я определённо хочу адресовать его прежде всего "бибистам", которые всё ещё колеблются выйти из шкафа! Посмотрите, как безумцы, подстрекающие против государства, против его граждан и солдат, такие как Яир Голан, из-за которого многим израильтянам, путешествующим по миру, приходилось слышать вопрос "и вы тоже убивали младенцев?", объединяются, чтобы попытаться одолеть Нетаньяху, и поймите, что называться "бибистом" — это привилегия и уж точно не то, чего следует стыдиться!