égoïste.

начиная с самого раннего детства и до текущего момента хёнджина влекла сцена. он чувствует себя по-настоящему живым только когда стоит под этими прожекторами, свет от сафитов бьёт в глаза, а звук бурных аплодисментов стоит звонким гулом в ушах. запах лака в гримерке, ваза, постоянно наполненная цветами и казалось бы тысячи разных принадлежностей, что в хаотичном порядке разбросаны по туалетному столику. всё это казалось ему до боли родным. как и все текста, все его роли, что он тайком хранит на память, все программы, плакаты, записки от поклонников и даже один бинокль. из этих вещей соткана его душа. из этих вещей создан он сам. он отдавал всего себя сцене, мысленно оставаясь там даже когда зал пуст, а прожектора уже не излучают столь яркого света. вместе с ними гасла душа хенджина. театр принес ему колоссальный успех, но оставил не меньшей отпечаток на сердце. хенджин с этим жил, но всё ещё был влюблен в театр до беспамятства. всё это вдохновляло его, давало силы двигаться дальше. и сколько бы горя там не было пережито — он все равно продолжит любить свой театр.