Плотников Павел

Николай Заболоцкий «Журавли» Вылетев из Африки в апреле К берегам отеческой земли, Длинным треугольником летели, Утопая в небе, журавли. Вытянув серебряные крылья Через весь широкий небосвод, Вел вожак в долину изобилья Свой немногочисленный народ. Но когда под крыльями блеснуло Озеро, прозрачное насквозь, Черное зияющее дуло Из кустов навстречу поднялось. Луч огня ударил в сердце птичье, Быстрый пламень вспыхнул и погас, И частица дивного величья С высоты обрушилась на нас. Два крыла, как два огромных горя, Обняли холодную волну, И, рыданью горестному вторя, Журавли рванулись в вышину. Только там, где движутся светила, В искупленье собственного зла Им природа снова возвратила То, что смерть с собою унесла: Гордый дух, высокое стремленье, Волю непреклонную к борьбе — Все, что от былого поколенья Переходит, молодость, к тебе. А вожак в рубашке из металла Погружался медленно на дно, И заря над ним образовала Золотого зарева пятно. 1948

Вечная память Победе в Великой Отечественной Войне.

В Амуре все о тайне говорит: И факел, и колчан его, и стрелы, И детский вид. Мы были бы, пожалуй, слишком смелы, Когда б задумали, начав издалека, Исчерпать сей предмет во всем его значеньи. Я лучше расскажу про приключенье, Которое несчастного божка Заставило свое утратить зренье. Своим я складом речь об этом поведу; А можно ли его постигшую беду За благо счесть для нас, влюбленный пусть рассудит: Здесь мненья моего не будет. Амур с Безумием играли вместе раз В те дни, когда еще лишен он не был глаз. Они заспорили. Для разрешенья спора Амур совет богов созвать готов; Безумье ж, потеряв терпенье скоро, Ударило его — и был удар таков, Что больше не видать уже Амуру света. Венера об отмщении вопит: И Женщина, и мать, она про дело это Повсюду громко так кричит, Что и Юпитер сам, и Немезида, И судьи адские, ну, словом, весь их круг, От крика ошалели вдруг. Послушаешь ее, так велика обида: Без палочки ее сынок Теперь ни шагу уж не ступит. В чем он отраду бы найти отныне мог? И чем Безумие вину свою искупит? Все было взвешено у жителей небес, И польза общая, и частный интерес; И после долгого раздумья Сошлися на решеньи все таком: Навеки присудить Безумье Божку любви служить проводником. -Жан де Лафонтен

Если разонравилась заниматься делом которому посвятил большую часть своей жизнь,значит вовсе и не любил! Согласны?или есть другие версии?

Романс Скрипача Тогда, когда любовей с нами нет, тогда, когда от холода горбат, достань из чемодана пистолет, достань и заложи его в ломбард. Купи на эти деньги патефон и где-нибудь на свете потанцуй (в затылке нарастает перезвон), ах, ручку патефона поцелуй. Да, слушайте совета Скрипача, как следует стреляться сгоряча: не в голову, а около плеча! Живите только плача и крича! На блюдечке я сердце понесу и где-нибудь оставлю во дворе. Друзья, ах, догадайтесь по лицу, что сердца не отыщется в дыре, проделанной на розовой груди, и только патефоны впереди, и только струны-струны, провода, и только в горле красная вода. 1961 г. -И.Бродский

МЧАТ НА ВСТРЕЧУ СЕРДЦА Срока давности нет у любви - это точно. Помню даже о тех, кто в Серебряном веке любил. И не важен привет, даже если он прибыл нарочным. Я привык в темноте плыть по картам известных светил. Срока давности нет у внезапных измен и печали - у всего, что судьбу проверяет на прочность мостов. Вновь уйдут паруса, позабыв только грусть на причале; ждать умеет не каждый, если верности плот не готов. Срока давности нет... Но так хочется (всё же) прощений - прежде чем промелькнёт повседневности призрачный ряд. Мчат на встречу сердца на пределе земных ускорений! Вот и Ангел отстал - ибо крылья его обгорят... -Владимир Юденко

В темноте у окна В темноте у окна, на краю темноты полоса полотна задевает цветы. И, как моль, из угла устремляется к ней взгляд, острей, чем игла, хлорофилла сильней. Оба вздрогнут – но пусть: став движеньем одним, не угроза, а грусть устремляется к ним, и от пут забытья шорох век возвратит: далеко до шитья и до роста в кредит. Страсть – всегда впереди, где пространство мельчит. Сзади прялкой в груди Ариадна стучит. И в дыру от иглы, притупив острие, льются речки из мглы, проглотившей ее. Засвети же свечу или в лампочке свет. Темнота по плечу тем, в ком памяти нет, кто, к минувшему глух и к грядущему прост, устремляет свой дух в преждевременный рост. Как земля, как вода под небесною мглой, в каждом чувстве всегда сила жизни с иглой. И, невольным объят страхом, вздрогнет, как мышь, тот, в кого ты свой взгляд из угла устремишь…

Николай Гумилев Это было не раз Это было не раз, это будет не раз В нашей битве глухой и упорной: Как всегда, от меня ты теперь отреклась, Завтра, знаю, вернёшься покорной. Но зато не дивись, мой враждующий друг, Враг мой, схваченный тёмной любовью, Если стоны любви будут стонами мук, Поцелуи — окрашены кровью. 1910 г. -Николай Гумилев

Сначала сердцу — петь, Потом — чтоб стихла боль... «Я слышала Звёзды — у самого лба, / Море — у самых ног» -Эмили Дикинсон

Когда теряет равновесие твоё сознание усталое, когда ступеньки этой лестницы уходят из под ног, как палуба, когда плюёт на человечество твоё ночное одиночество, — ты можешь размышлять о вечности и сомневаться в непорочности идей, гипотез, восприятия произведения искусства, и — кстати — самого зачатия Мадонной сына Иисуса. Но лучше поклоняться данности с глубокими её могилами, которые потом, за давностью, покажутся такими милыми. Да. Лучше поклоняться данности с короткими её дорогами, которые потом до странности покажутся тебе широкими, покажутся большими, пыльными, усеянными компромиссами, покажутся большими крыльями, покажутся большими птицами. Да. Лучше поклоняться данности с убогими её мерилами, которые потом до крайности, послужат для тебя перилами (хотя и не особо чистыми), удерживающими в равновесии твои хромающие истины на этой выщербленной лестнице. -И.Бродский

если и есть в этом сложном мире счастье — это когда едва тебя увидев идут обнимать, ускоряя шаг. это люди, которые нам не дают погаснуть. это быть физически с тем, к кому летит душа. дело в том, что никакая слава, деньги, престиж, не сравнятся с ощущением, что твое присутствие кому-то необходимо. Марсель, Амстердам, Барселона, Париж — ничто по сравнению с объятиями любимых. нам ведь в общем то не нужны ни сокровища, ни медали, лишь бы нас провожали на вокзале, встречали у метро. лишь бы где-то нас очень сильно ждали. и любили в нас худшие из сторон. а лучшее чувство — скучать по кому-то и знать, что этот «кто-то» тоже думает о тебе, пусть сейчас вы и далеки. хоть свали в столицу, хоть смотри на мир из окна самолета, а лучшее место в мире — две обнимающие руки… -Анна Захарова

Послушайте! Послушайте! Ведь, если звезды зажигают — значит — это кому-нибудь нужно? Значит — кто-то хочет, чтобы они были? Значит — кто-то называет эти плево́чки жемчужиной? И, надрываясь в метелях полу́денной пыли, врывается к богу, боится, что опоздал, плачет, целует ему жилистую руку, просит — чтоб обязательно была звезда! — клянется — не перенесет эту беззвездную муку! А после ходит тревожный, но спокойный наружно. Говорит кому-то: «Ведь теперь тебе ничего? Не страшно? Да?!» Послушайте! Ведь, если звезды зажигают — значит — это кому-нибудь нужно? Значит — это необходимо, чтобы каждый вечер над крышами загоралась хоть одна звезда?! 1914 г. -В.Маяковский

Женщина — особенное море Женщина всегда чуть-чуть, как море. Море в чем-то женщина чуть-чуть. Ходят волны где-нибудь в каморке, спрятанные в худенькую грудь. Это волны чувств или предчувствий. Будто бы над бездной роковой, завитки причесочки причудной чайками кричат над головой. Женщина от пошлых пятен жирных штормом очищается сама, и под кожей в беззащитных жилках закипают с грохотом шторма. Там, на дне у памяти, сокрыты столькие обломки — хоть кричи, а надежды — радужные рыбы снова попадают на крючки. Женщина, как море, так взывает, но мужчины, словно корабли, только сверху душу задевают - глубиной они пренебрегли. Женщина, как море, небо молит, если штиль, послать хоть что-нибудь. Женщина — особенное море, то, что в море может утонуть.

На моей луне я всегда один Разведу костёр, посижу в тени На моей луне пропадаю я Сам себе король, сам себе судья Трек – Мёртвые Дельфины ‧ 2003 г.