слаще яда

изучение природы с вашим ребёнком

Связь с фаллической символикой, возможно, присутствует и в следующем «ритуале», с которого было принято начинать сбор грибов в Северной Чехии. Здесь, идя по грибы, вставали на опушке леса и бросали в землю нож. Если нож втыкался прямо — это был знак того, что найдешь много грибов [15, с. 224].[693] Вероятно, в данном случае можно предполагать общее символическое значение — ножу гриб / фаллос. Да и грибы растут лучше в местах, где совершалось совокупление. Так, словацкое название одного из видов грибов — jelená frčina — объясняется поверьем, что эти грибы вырастают там, где спаривалась крупная дичь

в  англоязычных странах гриб прозвали Bleeding Tooth Fungus («гриб-кровавый зуб») — отсылка к каплям, напоминающим кровь на эмали. В России прижилось «дьявольский зуб», подчёркивающее связь с тёмными силами, а в Японии его сравнивают с ichijiku («инжир»), из-за сходства зрелых экземпляров с фруктом. Но самое поэтичное имя — «клубника со сливками» — возникло как парадокс: нежный десерт противопоставляется «кровоточащей» плоти. Эти названия отражают не столько биологию, сколько человеческую психологию: страх перед неизвестным и попытки «приручить» странное через метафоры

Проклинаю культуру! Срываю подтяжки! Растопчу котелок! Растерзаю пиджак! Я завидую каждой отдельной букашке, Я живу, как последний дурак... В лес! К озерам и девственным елям! Буду лазить, как рысь, по шершавым стволам. Надоело ходить по шаблонным панелям И смотреть на подкрашенных дам! Принесет мне ворона швейцарского сыра, У заблудшей козы надою молока. Если к вечеру станет прохладно и сыро, Обложу себе мохом бока. Там не будет газетных статей и отчетов. Можно лечь под сосной и немножко повыть, Иль украсть из дупла вкусно пахнущих сотов, Или землю от скуки порыть...

Я встречал людей, которые, на вопрос о том, как их зовут, робко – словно совсем не могли претендовать на то, чтобы иметь ещё и наименование – отвечали: «Фройляйн Кристиан», прибавляя: «как имя», они хотели облегчить вам понимание – никаких сложных фамилий, вроде «Попиоль» или «Бабендерерде» – «как имя», пожалуйста, не обременяйте свою память! Я встречал людей, которые росли в одной комнате с родителями, братьями и сестрами, по ночам, заткнув уши пальцами, читали за кухонным столом, выходили в люди, внешне прекрасные и ladylike как графини, а внутренне нежные и усердные как Навсикая, с чистым ангельским челом. Я часто спрашивал себя и не находил ответа – откуда берется эта доброта и нежность, – но не знаю и по сей день. А теперь мне пора идти.