проснулся в лесу

Все сказать забываю. Листьев в этом году очень много. Кленовые, березовые, кленовые, березовые и другие. Красные, желтые и сто оттенков между. Листьев стооолько я вам скажу! Справа, слева, по центру даже иногда. По ощущениям под листьями уже лежат листья, и точно еще сыпятся листья на листья – это и слышно, и видно. Послушайте и вглядитесь. Никогда столько много листьев не было. А если и было, то я забыл, и мне это очень удивительно, а ведь они еще даже не начали шуршать. Лежат чистенькие, цветные и смотрят на меня, который всего один такой по лесу идет.

Вот мы с вами и доигрались. От нас к ним ушел Кашпировский. Про Кашпировского мне рассказывала бабушка. Тысячу лет назад к моей бабушке пришла смотреть телевизор соседка. Кашпировский на экране заряжал воду и гипнотизировал людей. Бабушка стойко переносила гипноз. Соседка стонала, раздевалась, и полностью отдавалась гипнозу. Больше они вместе Кашпировского не смотрели.

Сегодня нам всем очень повезло! Сегодня день пожилых людей! Давайте скорей друг друга поздравлять! С праздником! С праздником! С праздником!

Вчера вечером, когда уже стемнело, я вышел из дома. Мне было не очень-то весело. Тьма окутала город и душу. Я отправился к воде. Наматывал шаги вокруг и между прудов. На лавке сидели влюбленные – они передавали друг другу банку энергетика. Оранжевыми фонариками светились две кофейни и три стороны двух прудов. Одну сторону в дань памяти оставили алкашам и бродягам. Я помню, как тут было раньше. Без фонарей. С покрикиваниями. Влюбленные передавали друг другу ребенка, и освободив руки, дрались за единственную целую лавку. Я вышел с новеньких прудов. Я был в капюшоне и надвинул его на глаза. И подумалось мне, что я Одиссей. Меня не было здесь давно. Я направился к бедной Елене, с которой мы расстались десять лет назад. Я зашел в супермаркет и спустился на минус первый этаж. Она стояла за кассой магазина «Бетховен». – Привет, любимая, – я приподнял капюшон. – Привет, а ты че это? Она улыбалась, но улыбалась неправильно. Будто услышала шутку, а не дождалась мужа с того света. Я попытался ей помочь. – Ты дождалась меня. – Н…нет. – Как же нет, я же вижу, что дождалась. Ни один из женихов не смог до тебя добраться. Кто-то сзади спросил: – Все в порядке? Я обернулся. Охранник. – Да-да, – ответила моя Елена. – Все-таки смог, – я сощурил глаза. – Ты больной? Это Виктор Степаныч, ему 70 лет. – Антиной тебе в дети годится и ничего! А как старше, так сразу противно! – Точно все в порядке? – снова спросил гребаный Виктор Степаныч. – Да-да… Уходи пожалуйста, – попросила она шепотом. – Где Телемах? – Ты понимаешь, меня уволят, тут камеры везде! – Где наш сын Телемах, я тебя спрашиваю! – Он отправился искать тебя! Его зарежут мои женихи! Я обернулся. – Виктор Степаныч тут. Все нормально. – Вообще-то я время зря не теряла! – она подмигнула. – Я вообще-то тоже! – уже совсем не как великий Одиссей вставил я. Она засмеялась. Она всячески корчилась и прикрывала лицо. Она показывала, что хочет перестать, но не может, уж очень ей сказанное мной смешно. – Пойду. – И Телемах не от тебя, – на прощанье крикнула она.

Луна в правом верхнем углу – там, где должно быть солнышко. На небе уже минимум семь утра, а она все висит. Ей бы рассеяться, закатиться за горизонт, укрывшись облаком, слиться с облаком, стать облаком, и не будет больше никакой луны, и не будет кратера на луне, в котором начинается и заканчивается лунная река. Не будет лунопарков и аттракционов. Глупый американский ребенок не испачкает в масле от попкорна неуклюжую руку, не полезет этой рукой в нору – ведь, американского ребенка только помани конфетой или долларом, он не задумывается, – и не откусит лунный крот неуклюжие пальцы с неуклюжей руки. Этот ребенок не заорет высоким голосом, не отвлечет пронзительным криком всех, кто лишь вниманием подогревает жизнь этой тщеславной луны. Но не угаснет луна, хоть все и отвлекутся. Она уже закатилась за горизонт, перевернулась и спит. Не ожидали? То-то и оно! Доброе утро!

В августе мне пришло сообщение: «Тимофей, здравствуйте, я пиар менеджер издательства Альпина.Проза …». Я тогда был немножко грустным в тот день. Готовым поверить во что угодно, особенно в свое величие. Я отложил телефон, чтобы не открывать сообщение целиком. Тут уж выдумывать не буду, не больше минуты я представлял себя писателем, которому пишет издательство. На исходе этой минуты я вспомнил, что у меня есть канал, где я публикую цитаты писателя Лимонова. Пиар менеджер издательства предложил отправить подарок. Подарок пришел. Я его распаковал и очень удивился. Четыре книги, всякие штуки еще. Красиво! Главное в подарке, недавно вышедшая книга: «Я не хочу быть простым человеком». Я уже неделю переношу ее из комнаты на кухню, и все не решаюсь открыть. Передаривать, если что, тоже не буду. Вот если б у кого свадьба или юбилей 50 лет. Книга состоит из дневников, прозы, писем. Это я прочитал на обложке. Много раз прочитал на обложке. А дневники и письма часто увлекательней романов. Возможность прикоснуться к эпохе, настоящим мыслям человека, типа того. Название еще это. Девиз по жизни. Сделаю всё, чтобы все поняли, какой я выдающийся. Тут веселый танец писателя (непростого человека) представляется. В финале стойка на голове. Так-то тысячи людей мечтают быть необычными. Просто говорить об этом не принято. Ложная скромность и все такое. И очень правильно! Если бесталанный человек заявит, что он не хочет быть обычным, всем нам станет его жалко, ведь у нас с вами чуткие сердца. Так что попросим этого человека нас не мучить. Пусть сначала хотя бы чего-нибудь нарисует и выловит крысу, которая терроризирует подъезд. Вот непростой человек писатель Лимонов ого-го сколько всего совершил. Ему можно нас мучить. Ну все! Скоро открою бумажную книгу! Нанюхаюсь! Насмотрюсь! Ура!

Здравствуйте! Рассказывал вам про эту кошку. Вкратце напомню. Маленькая кошка нашла людей в лесу, не отходила от них в течении пяти часов. Ночевала возле дома. Заслужила жить вместе с ними. Получила имя Гиря – потому что в нагрузку. Гирьку из деревни забрали домой. Дома уже были две кошки. Она гоняет двух взрослых кошек. Вроде бы полезно, нечего застаиваться. Но есть в этом что-то нехорошее. Кошка Рокки Марчиано выглядит старшей и прощающей. Кошка МиниПушка вечно напугана. Она и раньше практиковала стресс и тревогу… Есть теперь, где применить. Зато Гирька иногда приносит брошенную бумажку, как собака. Нашла где-то мягкого медвежонка размером с нее, вцепилась зубами и отнесла на ковер. Борется. У Гирьки симметричная охотничья морда. Она напоминает мне мою любимую кошку, закопанную во дворике. У дерева с овальными листьями. Мне казалось, что выход Гирьки к людям (когда в лесу нашли), это что-то ангельское. Божественное вмешательство. Начал немного сомневаться: ту ли сверхсилу я распознал. Только что наблюдал: Гирька со спины подошла к кошке Рокки Марчиано, придушила и прикусила. Кошка Рокки Марчиано не могла пошевелиться. Похрипела. Гирька отпустила. Позавчера Гирька среди ночи коготком ударила меня в глаз. Я мощно пошевелился и замечательно наорал. Но она же растет. Она будет больше. Мне не нравится, что вновь прибывшая кошка кошмарит кошек, которые прибыли раньше. Пока. Кошек. Зато она очень милая! Сама просится на руки и урчит, бодает ласково по утрам. Кусает за лицо… Уснула. Я в зал.

Сегодня я наконец-то проснулся в шесть, чтобы сделать максимум до девяти. Но в восемь я снова прилег, мне не здоровилось. Я не мог понять: это болезнь или никотиновая ломка – вчера я за долгое время впервые не скурил сигареты. Поспал час. Открыл глаза – по мне топталась кошка. Но был это не обычный наркотический кошачий экстаз, когда они зарываются в плед, как мерзкие насекомые. Кошка мягко ступала лапами, будто утрамбовывала землю. Пока я спал, она посадила между ребрами и сердцем цветок. Там рядышком солнечное сплетение, повсюду кровь-вода – фотосинтез произойдет. Надеюсь, кошка посадила достойное растение, уважаемое. Не хочу, чтобы потом издевались, называли «цветочным» и всякое такое. Ёлку хотя бы, не знаю.

Помимо всего остального меня взволновало еще кое-что. Почему никакая птица не прилетает к нам на зиму? Как хорошо – идешь по зимней сказке в ладоши хлопаешь, типа «ух красота». Ветки под тяжестью снега склонились и образуют арку. Ты по ветке «бам»! Снегопад! Ветка выпрямилась! Люди, которые рядом шли, благодарят: – Спасибо, что одновременно обрадовал нас и преподал урок! – Да-да! Было бы полезно кому-нибудь из вас заболеть, чтобы без шапок больше не ходили! – показываю им веселый кулак. Один из людей спотыкается и падает в сугробик. А это не сугробик, а спящий пингвин. Мы потом по очереди пингвина обнимаем. На радостях я даже шапкой своей делюсь, чтобы мероприятие продлить. Я знаю, за уральскими горами и дальше – в сторону Владивостока, пингвинов живет великое множество. Они добрые и веселые. Неприхотливы в еде и просятся на руки. Нужно только, чтобы дорогие соседи не поскупились и привезли нам чуть-чуть. А после зимы мы свезем всех пингвинов на вокзал, где их удобно будет забрать. Скорей бы зима!

Дорогие одноклассники! Я ж в лагере был. Утром манкой кормили. Днем мероприятие. Вечером первый раз в жизни попробовал алкоголь. Обсуждали рассказы друг друга. Одну девушку довели до слез. Уважаемый литератор восклицал: «Не лезьте к нам в литературу! Не называйте стихотворение стихом! Я бывал за границей!» Если во время первых двух реплик девушка держалась, то на третьей не выдержала. Заграница. Море. Париж. Ромео вальсирует Джульетту по блестящей голове мастера всей литературы и может быть даже одного спорта. Я посмотрел на всхлипывающую девушку, а потом на литератора с загранпаспортом: «Кумир...» И тоже почти заплакал – радость нахождения рядом с таким человеком трогает. Но все же я был слишком задумчив для слез. Я размышлял, понравился ли мне алкоголь, который я попробовал вчера. Готов ли я посвятить ему жизнь. А если заграница, море, Париж, танец влюбленных – и все это пьяным. Очнулся в столовой. Вокруг человек пятьдесят. Все они приехали в тот же лагерь, что и я. Все что-то там пишут и куда-то стремятся. Лезут в нашу литературу, где мы их не ждем. Оглянулся в поисках кумира. Он сидел и ел. Он мог бы сейчас выщелкивать из нашей с ним литературы не по человеку, а по целому столику. «Пошлость! Умозрительная чепуха! У нас в литературном институте…» Он мог бить посуду и скакать между столиками. Но он сидел и ел. Работает точечно, подумал я и посмотрел на свой стол. На столе тушеная капуста и курица в сливочном соусе. – Интересное прочтение! – сообщила девушка напротив, кажется, пока еще не доведенная до слез. Что я мог? «Не интересней, чем твоя писанина?» Одобрил бы великий литератор, который был заграницей, такой подход? Посчитал бы он меня способным ликвидатором? Но я посмеялся, пропал в разговоре, в общем – неопытен. – А тебе что-нибудь говорили? – спросил у девушки. – Хвалили. – А давно ты…? – Это мой первый рассказ. Я столкнулся с удивительно тонким подходом выщелкивания людей из нашей литературы. Это было неприятно. Я принялся есть и вспомнил, что видел возле столовой подобие бара. Мне еще нужно разобраться с алкоголем, литераторы подождут. А потом подавали компот.

Скворцы прилетели! Ура! Весна! Скоро каникулы!

Когда я состарюсь, у меня появится друг – пятиметровый, железный и справедливый. За ним будут бегать дети-помощники. Тоже железные. Не слишком высокие, чтобы я мог легко садиться им на шею. Мы будем носиться по городу (разным городам) и вершить справедливость. Помогать. Советовать. Выписывать бумаги. Но пока я молод и подвижен. И мне не до этого. Только что я полтора часа поспал, собираюсь поесть, а потом как уж получится. Молодость! Хорошей вам пятницы!

Что случилось, пока меня не было. Стоянку самокатов у станции оградили двумя рядами столбиков. Зачем именно так сделали, не сообразил, но отделение самокатной зоны от остального мира мне понравилось. Осень уже больше, чем наполовину золотая. Шатался между домиками. За забором детского сада дети подкидывают листья. Ведут себя слегка неадекватно, как и положено детям. Детский забор был всегда – тут ничего нового. Новые какие-то кошки лежат в траве. Нормальные такие кошки, цветные, глазастые. У меня даже появилось желание их переименовать, но я отвлекся. Услышал, как мальчик, спрашивает: «Что это за гриб?» Мальчик бежал за мамой, мама убегала от ответа. Гриб, если что, был очень неприятный. Я не стал его фотографировать и пошел в сторону дома.

Стойте-стойте, не ищите, я уже рядом. Теперь мы снова не расстанемся никогда! Сегодня во сне поднимался по лестнице. На противоположной стороне дороги заметил огромное поле. То ли дельфины, то ли дельфины-пингвины плавали в черной земле. Не до конца понятные, но благородные и блестящие существа. Я вижу их отчетливо, наблюдаю сверху. При том есть и я на перекрестке – достал телефон и пытаюсь сфотографировать гладких удивительных зверей. Простим сну эти условности: неопределенные животные, неработающий телефон, вид с двух сторон. Зрелище ого-го! И… из-под земли выстреливает касаткой. Она еле живая. Касатку тут же окружают и начинают пожирать дельфины-пингвины. Слышен человеческий голос: «Да убей ее уже, не могу на это смотреть». А я все пытаюсь сфотографировать, но в меню камеры не находится кружка, на который нужно нажать. Выхожу из приложения, вхожу обратно. Кручу телефон. Горизонтально, вертикально. Нет кнопки, чтобы снять. Вылетает вторая касатка. В образовавшейся пропасти замирает огромный кит, касатка вылетела из него. У кита измученная морда и откидной бок. Сфоткать не удается. Я расстраиваюсь, ведь вряд ли еще увижу подобную сцену. Проснулся, вспоминал этот сон. Лестницу, по которой я поднимался, я и правда видел. Это было в Самаре, буквально вот-вот. Я придумывал, как лучше пройти и куда лучше пойти, поэтому часто останавливался. На перекрестке ко мне обратился выпивший, чернявый мужчина в синей куртке. – Смотри какой вид, – он махнул через дорогу, – сфоткаешь? Я взял у него телефон, прицелился, сфоткал. Я радуюсь за людей, которые попросили сделать фото именно меня. Сами знаете – я хорош в любительской фотографии. Мужчина остался на своем месте, я перешел дорогу и продолжил искать куда и зачем мне идти. Кручусь, сверяю номера домов с навигатором. Замечаю, что мужчина в синей куртке выцепил других людей. Показывает двухэтажные домики через дорогу, позирует. Неприятно, конечно, но ладно. Бродят по Самаре и заблудшие, я вон тоже – дорогу не могу найти. Стою дальше, ищу эту свою дорогу. Ко мне подходит уже знакомый мужик и протягивает телефон с фотографией. – Смотри как! На фотографии он и домики. Приглядываюсь. – Но это не моя фотография! – Да, потому что твоя, вот! – Он провел пальцем по экрану. Засвеченный кадр. Мужик занимает треть экрана. Мир чуть облокотился, градусов на двадцать пять. Дома сзади, весь этот архитектурный пейзаж, практически белый. – О, моя! Вот это красиво! – я пролистал два раза влево, ведь помнил, что сделал три фото. Все три были на месте. – Это класс! Мужчина пожелал мне всего хорошего и ушел. Где-то под землей готовились к вылету две касатки.

отгадайте город по Волге-реке!

Я готов.

Листья золотеть начали. Рановато! Я пока не готов.

После каникул прошла неделя. Как впечатления? (не держите в себе)

- Пакет? – спрашивает продавщица. - Ага, – говорю. - Только маленьких нет, по двадцать два пробью, хорошо? - Хорошо, – соглашаюсь. Продавщица достает желтый парадный пакет. Я смотрю за прилавок. На спинке стула висят маленькие пакеты-майки. На кассе памятка – какой пакет сколько стоит. Сверяюсь. Тот, который я наблюдаю стоит семь рублей. Вот так я позволил себя обмануть. И обманутый, не стал метким словом взывать продавщицу к неловкости. Разыгралось такое самолюбование, – аж глаза задрожали – что я устыдился. Сделать это мне было легко, потому как из магазина я сразу пошел на улицу, а на улице внезапно начался дождь, а через дорогу звенела церковь. Батюшка говорил в микрофон. «Братья и сестры, одежды…» Других слов я не разобрал. Не знаю важно ли это для истории, но уже придя домой, я очень обрадовался своему новому пакету. Никогда у меня такого не было, а оказывается я очень его хотел.