6 177
Obunachilar
-624 soatlar
-197 kun
-7330 kun
Postlar arxiv
6 174
№3 «Нервный»
начальником сижу ожидая,
в голове ленты мотаю,
гадкое время не различая,
взглядом мутным в стене застываю
знаю, что в кишках тревога живет, скребется когтями,
тянется паразитом и ждет,
напоминает ночами и днями,
потому что знает безобразный ответ:
«эта ошибка, и меня опять нет.»
и вот, число за числом,
стрелки, сигналы, звонки,
плывут в эфире помехи одни.
так пусть мне расскажут и объяснят,
где пробежали? под град какой попадали?
и людей ли вообще увидали в пути?
сколько облаков насчитали? заглянули на небо сквозь дым? пока связи искали, остались ли вы целым одним?
чтоб все вопросы мои утомили грязные лица,
чтоб обсуждали действо, вокруг голося́
предчувствие не было ложным тогда,
и нервы искрили, будто ток проводя,
я чуть не исчез,
в борьбе за право остаться,
родных обнимать,
вкус жизни продолжать раскрывать,
и еще много раз просыпаться.
6 174
+2
1
исписаны 4 альбомных листа с двух сторон, это были «письма» себе и еще три четверти другому, который этого не увидит. это не потому что он погиб или что-то еще.
2
из троих человек осталось двое. в ту летнюю ночь ее надо было проводить до дома, мой рассказ о своем прошлом вылез именно тогда. она очень внимательно слушала, удивилась этому и произнесла, совсем не задевая и не обижая:
«теперь понятно почему у тебя.. такой характер»
светлый человек, бошка варит. мое мнение было о ней, мол, такие как она - меняют мир, спрашивают прямо и храбры по своему, невероятно веселые и добрые люди, открытые и вызывают восхищение.
мне всегда хотелось защищать ее, оберегать, делиться едой и одеждой,а здесь вообще-то проявлялась моя жадность.
нет, это была не влюбленность.
она помахала мне и скрылась в подъезде. со мной остался один фонарь среди темноты.
хоть и до этого долгое время проводили вместе в компании, переживали всякое, больше мы не сближались.
мое доверие этой датой стало точкой,
но не обидой.
6 174
+3
где же ты? всё мое, что сверкало ярче любых звезд? текло бурной горной рекой, а я в ней и сводило конечности,
заставляло от счастья дышать через зубы.
всё мое взлетало в насыщенное голубое небо и могло добраться в любую точку сквозь порывы ветра.
а может, самыми мрачными вечерами, в конце декабря, оно спасало в виде теплых гирлянд? тогда народ спешил, снег липкий повсюду, ветер все еще колючий и руки уже не отогреть. «моё» жило в смехе компаний, улыбок неловких и теплых,
сотни проведенных дней с интересом в этом городе. Я мог цепляться за любые скалы, за любые остатки сил.
Но теперь я не вижу тебя целиком ни в едином дне, ни в единой улыбке и ни в едином состязании. я не состязаюсь, теперь мне просто смазывает в лицо каждый раз и все чаще попадает больнее, четче. отблеск замечу в водной глади на озере, в закате, в разговоре коротком, но полностью так и не схвачу. угасло?
может, я на прицеле?
может, это теперь целишься ты?
вывернуло все наружу и показало, о чем моя плоть,
как реки с моей кровью текут и землю питают, как корни глубоко пускаются и стержень ломают.
я встречи с этим боялся, бежал со всех ног.
всё моё, что я так копил, что я так выстраивал — сгнило.
не держит меня здесь ничего, устарело, ушло. мир мой через помутневшее стекло.
я должен еще раз подняться, распуститься цветком, полями сочной травы, горами опасными, лесами сплоченными,
услышать птиц и досуг провести
