пирокинезис на каждый день

и в себе давлю, как букашек, слёзы

в заброшенной лаборатории горят фосфор и бор, воскрешая науки забитый досками гроб, боясь задеть струнки суперсимметрии, аккуратно закрепляя ступни прутьями крепкими

и вроде дома, но почему-то руки замерзли тотчас

мы в круговой поруке, ведь обратно планету не повернуть

ни ласки не ждёт, ни любви твой озлобленный на всю планету фенрир

ни ласки не ждёт, ни любви твой озлобленный на всю планету фенрир

во-первых, ты откуда? во-вторых, гремит музыка грозой

подушка — холодный камень

тук-тук, я ломаю дверь к тебе, но никак

я мастер сновидений

что, йорик, на тебе сегодня нет лица? какой-то, йорик, ты худой и бледный

и попробуй только фыркнуть, выродок, что я не очень — я одной двойной въебу твоей рэп-хуете печальной прочерк

я крещёный огнём, и я вечно против

мы лишь коллекторы эмоций, и мы скоро сдохнем, ну а вы останетесь великолепными

я чувствую, но в этот раз не любя, пульс на твоей бледной и хрустальной тонкой шее

в квартире трёхголовая гидра

но с треском проёбан двадцать первый век долбоёбов

я влетаю в клуб, и что ни шот, то труп

но непонятно, бать, а чё нам делать в греции?

и нежные-нежные руки сжимают колючую проволоку, как цветы