Книжная активистка

В июле жду две книги… Первая — «Когда заходит солнце. Семейство Томаса Манна в Санари» Флориана Иллиеса. Выйдет в Ad Marginem в переводе Михаила Рудницкого (на Яндекс. Книгах с 8 июля). Несколько лет назад в Тбилиси я зачитывалась его «1913. Лето целого века», страдала и заламывала руки, пропустила следующую — «Любовь в эпоху ненависти», но теперь я снова хочу его читать. Итак, знаменитый писатель бежит на Лазурный берег, спасаясь от нацизма. Кроме Маннов, среди действующих лиц Арнольд Цвейг, Лион Фейхтвангер, Бертольт Брехт, Олдос Хаксли и многие, многие другие именитые деятели культуры, кого судьба забросила на юг Франции. План простой — присоединиться к этой честной компании, плавиться на солнце и сопереживать. Вторая — «Dendrarium. Пять садов заключенного Дегтярёва» журналистки и художницы Алисы Кусти. Технически книга уже существует: этой весной роман-расследование о натуралисте Владимире Дягтерёве, который вырастил сад в Соловецком лагере, вышел в электронном виде в не-тут-и-не-там издательстве shell(f). И вот во второй половине лета он выйдет в бумаге в Individuum. При этом, версия shell(f) продолжит бытовать за пределами РФ, а ближе к осени тоже появится в бумаге в Европе. С любой стороны, лучше и тут и там, чем не тут и не там. Для своего романа Алиса изучила письма, архивы и свидетельства очевидцев, посетила места, где бывал Дегтярёв, и поверх биографии своего героя написала свою. Получилась история о внутренней свободе. Как человек, активно отращивающий новые корни и возделывающий свой балконный садик, я на хайпе.

А вот и обещанный эпизод про Летние истории. Бонусом можно послушать, как поет Миэко Каваками 🎤

У нас встала жара. Такая, что и окна не откроешь: это равносильно тому, чтобы запустить в квартиру дыхание ада. Кондиционер по расписанию охлаждает воздух, который потом гоняет по комнатам напольный вентилятор. Я спасаюсь гаспачо, булыжу вино льдом и читаю на подбор хорошие книжки. На прошлой неделе закончила «Летние истории» Миэко Каваками. Роман вырос из коротенькой новеллы «Грудь и яйца» 2008 года, которую японская писательница, акутагавка (то есть лауреатка премии Акутагавы), феминистка, певица и блогерка хорошенько так доработала, написав продолжение истории главной героини. Начинается всё в нулевых в Токио, куда одним жарким летом к героине приезжает сестра с племянницей. И вот три недовольные своей жизнью (и своим телом) женщины на трех квадратных метрах крохотной квартирки маются от жары. Одна, при этом, намерена пофиксить свою неустроенную жизнь с помощью увеличения груди, другая решает никогда не рожать, а третья и вовсе хочет стать писательницей. Прям даже не знаешь, кому и сочувствовать! Завтра выйдет эпизод подкаста Девчонки умнее стариков, где я подробно про нее рассказала. Сейчас я слушаю «Женщина при 1000 °С» Хатльгрима Хельгасона. Очень подходящая по температуре книжка, скажу вам, даром что исландская. Это абсолютно угарная историю про бабку, которая живет в гараже и держит при себе ручную гранату времён Второй мировой, пишет с фейковый акаунтов мужчинам из разных стран и готовится к кремации, вспоминая свою не менее горячую жизнь. А жила она на все (до последней шестёрки) сданные судьбой карты. Прошла через немецкую и британскую оккупации, жила в Буэнос-Айресе, говорила на нескольких языках, рожала и бросала детей, курила, пила, трахалась и как будто (я еще не дочитала) ни о чем не жалела. Ну, разве что родилась женщиной, потому что, ну, мы знаем, почему. В аудио, кстати, отличная озвучка, но знаете, чей голос у меня постоянно звучит в голове? Раневской!

Показывала на днях Валенсию: водила по центру и по закоулкам, по полям артишоков и даже по дну реки. Пожалуй, это какой-то важный этап, на котором происходит присвоение себе места, в котором живешь. Пока это не произойдет, ты до конца не осознаёшь, что это теперь твое, и ты теперь вот тут на карте. А еще, когда показываешь, как то сама начинаешь лучше видеть. Когда мы только переехали, мне не особенно понравился город. Первый месяц мы саблетили квартиру недалеко от порта, и из окна у нас открывался вид на трассы Формулы 1, где в настоящее время пустырь, облюбованный местными бездомными. Надо ли говорить, что на нас тогда это произвело какое-то особенно гнетущее впечатление. Сидишь в чужой квартире без документов в ожидании решения по ВНЖ и думаешь, что не такие уж вы и разные с чуваками из фавелл. Каких-то три шага, и привет. Это я уже потом узнала, что приморские районы — не лучшее место для жизни, когда ты не в отпуске. Через месяц мы оттуда съехали. Я веду друга в музей, где на входе сотрудники для какой-то своей статистики всегда спрашивают, откуда ты. Он не очень уверенно говорит, что из Тель-Авива, я не очень уверенно говорю, что из Валенсии, хотя вообще-то это уже почти год как правда в моем случае. И вдруг ко мне приходит осознание: из Валенсии, я теперь из Валенсии. «География — это судьба». Выражение, часто приписываемое Наполеону, но на самом деле имеющее более древние корни, последнее время часто попадается мне в книгах. И я много думаю об одном и о другом, обо всех своих перемещениях, об утраченном и обретенном, и больше не нахожу в сердце ни сожалений, ни тоски, долгое время терзавших меня изнутри.

Прочитала для подкаста книжку турецкого писателя из яснополянского шорт-листа, а там — мама дорогая! Ей 36, ему 87, она —разведённая мать-одиночка без особой карьеры, он — известный профессор с разбитым сердцем. И, конечно же, он круто изменит её жизнь, после чего она обретёт смысл, а не будет бегать по Стамбулу как безголовая курица. Друзья, вам может не нравиться премиальная литература (мне, бывает, тоже), может не подходить гендерная оптика как ракурс, можем не нравиться мы с Наташей — по отдельности или вместе, — но я вас прошу: послушайте этот эпизод подкаста «Девчонки умнее стариков». Мне кажется, мы шли к такому выпуску всё это время и скопили достаточно аргументов (и яда).

Может список нам и не нравится, но, согласитесь, это и правда картина современной литературы в России. 2026 год, реализм, масло

Ваша чтица, жница и на дуде игрица — или, в актуальной терминологии, продюсерка — пришла рассказать, что вышел первый эпизод четвёртого сезона подкаста «Девчонки умнее стариков». Сил порадоваться премьере так, как оно того заслуживает, у меня пока нет, но это правда бигдил, друзья! Продолжать сложнее, чем начинать с нуля. Чтобы что-то начать, достаточно азарта, ну или ярости. Чтобы продолжать, нужно быть очень упертой (и немножко упоротой) маленькой лошадкой. А лучше, чтобы таких лошадок было две. Будем знакомы! Впереди у нас с Наташей — 20 недель плотного чтения по списочку и чётенького (от-топота-копыт-пыль-по-полю-летит) говорения по графику. А у редакторки Арины и режиссера монтажа Сережи — немерено работы по устранению всей этой подкопытной пыли, чтобы каждый четверг вам было что послушать на чилле. Делать это можно на всех платформах и даже на ночь. А вот откладывать не стоит: через неделю уже же новый эпизод.

Блин, хотела бы я в свои двадцать прочитать такую книжку, как «Только дальний свет фар» Ильи Мамаева-Найлза. Это какой-то совершенно чистый, прозрачный, не перегруженный авторским эго язык, и максимально естественная, ненасильственная и небутафорная работа с реальностью. И какое же удовольствие читать диалоги, в которых герои действительно говорят как говорят, а не обмениваются мыслями автора, развивая его идеи. Это не заход на рецензию, если что. Я просто оторвала глаз от планшета и пришла поделиться с вами чувствами. «Давненько, Илья», не чувствовала себя в тексте настолько хорошо!

Современная литература из премиальных списков сама себя не прочитает — подкаст «Девчонки умнее стариков» возвращается⚡️⚡️⚡️ В новом сезоне подкаста литературный критик Наташа Ломыкина и книжная активистка Женя Власенко при поддержке компании Samsung Electronics обсудят книги 24-го сезона литературной премии «Ясная Поляна» В каждом эпизоде разговор о двух книгах: одна попала в короткий список, другая — нет. Девчонки разбираются, почему, и комментируют выбор жюри. В новом сезоне вас ждет обсуждение лучших переводных романов и новинок русскоязычной прозы, спецвыпуск по пропущенным шедеврам, гостевой эпизод про книги для молодых взрослых, а в финале ведущие вручат специальный приз «Выбор подкаста». Слушайте трейлер четвертого сезона и не пропустите премьеру 28 мая 2026 года! Подпишитесь на подкаст: Яндекс Музыка | VK Музыка | Apple Podcasts | Spotify | Другие платформы

Теперь официально — «Кадавры» в переводе Марианны Сулеймановой выйдут в США и в Британии в 2028 году. И вот честно, пока этот релиз сегодня не вышел, не до конца верили, что это взаправду.

Друзья присылают фотки с Берлинской книжной ярмарки русскоязычной литературы «Берлин Бебельплац» и говорят, что людей много и что по вайбу это напоминает ранний нонфик. Как по мне, отличный референс. Час назад там прошла дискуссия о маскулинности в миллениальской прозе: о том, как меняется мужской литературный персонаж, как герой-победитель и носитель «сильного характера», знакомый по классике и литературе XX века, уступает место фигуре сомневающегося, уязвимого, ищущего себя человека, и как авторы-миллениалы исследуют новые модели мужской идентичности. Не знаю, будет ли запись, но очень бы хотелось посмотреть. Я же кидаю друзьям ссылку на одну из своих любимых дискуссий на плюс-минус схожую тему. Произошла она шесть лет назад на ММКЯ, но морально, как мне кажется, не устарела: Александр Снегирев и Дмитрий Захаров против Вячеслава Ставецкого, и немного сомневающийся Павел Басинский.

Несколько важных анонсов, друзья! 6 мая — последний срок приема заявок на стипендию фонда StraightForward. Если у вас есть идеи, материал и желание написать неподцензурную нонфикшн-книгу о современной России, есть окно возможностей. 6 мая — последний день 50% распродажи книг издательства Jaromír Hladík, которому сейчас жизненно важно, чтобы вы зашли на сайт и купили книгу. 7 мая — последний день работы букинистического книжного Ходасевич в Москве. Всю неделю скидка 30% на редкие книги и 50% на всю букинистику! Сходите попрощаться с уютным подвальчиком, забрать домой несколько книжек и поддержать владельцев и сотрудников добрым словом.

В Испании сегодня тоже Первомай и выходной. Лёша видел в центре Валенсии демонстрацию местных социалистов, размахивающих красными флагами с серпом и молотом. Сразу вспомнился мем с Дейенерис и Арией про западных подростков, восхваляющих коммунизм, и восточных европейцев. Еще недавно мне попался рилс с какой-то местной депутаткой, которая угрожала забрать квартиры у всех, у кого их больше одной. Никто не имеет право иметь 10 квартир, кричала она, 3 квартиры тоже никто не имеет права иметь. Я поняла это со своим А1.1 и стало как-то тревожно. Но потом вспомнила, что у нас тут вообще ни одной квартиры нет, так что переживать нам не из-за чего, и пошла работать работу. Да, в праздник. Да, без дополнительной оплаты. Вообще без оплаты, если честно. Такой вот мир, труд, май!

Роман Дарьи Промч «Мга» похож на страшный сон, на мрачную абсурдную изнанку мира, из которой не можешь выбраться. Но именно этим предстоит заняться главному герою Игги — обычному парню из начала 20-х. До того, как привычный мир загорелся, самой большой потерей в жизни Игги был Литинститут, в который он не поступил. Теперь это не важно, потому что никакого Литинститута больше нет, как нет аэропортов и вышек мобильной связи. Во время пожаров сгорели даже рельсы, и теперь Игги вынужден трястись в автобусе, чтобы добраться до родного поселка Мга в Ленинградской области. Плана Б, как это часто бывает в 17, у Игги не было. Зато была мама, которая не стала раздумывать, и не успел Игги доесть свой деньрожденный медовик, как был отправлен куда подальше. За полгода на чужбине герою не удалось ни привыкнуть, ни социализироваться, а потому когда мама сменила нарратив на «давай-ка ты, сынок, возвращайся», «у нас тут всё закончилось», он недолго сомневался и купил обратный билет. Сюжете «Мги» немного заигрывает с Одиссеей: есть тут и своя Пенелопа, и своя Калипсо, и даже типа Антиной. Но на этом сходства заканчиваются, потому что Мга — не царство, а пепелище, призрачная реальность, самоповторяющийся хаос, в котором люди отчаянно воспроизводят нормальность, продолжая по инерции делать то, что привыкли делать всегда: звать гостей, хотя с продуктами туго, выбираться на шашлык, хотя разводить огонь запрещено, жениться, заводить детей. Роман устроен как квест, в котором герой проходит череду испытаний: сперва паспортный контроль, затем побочная миссия с похоронами чужого отца, ну и так далее. Действие развивается плюс-минус линейно, если не считать флешбеков Игги и пары глав, позволяющих переключить оптику. Но в основном мы видим происходящее глазами слегка ошалевшего и пытающегося разобраться в новой реальности героя, который оказывается совершенно не готов ни к абсурдным лингвистическим запретам, ни к хлебу по спискам, но главное — Игги оказывается не в состоянии развидеть то, как «всё закончилось», которое конечно же не. Теперь ему надо как-то продержаться несколько дней и не сойти с ума, чтобы уехать обратно. «Мга» — не экологический триллер и не история о стихийном бедствии, хотя по факту в романе разворачивается самая настоящая катастрофа. Но катастрофа, в первую очередь, социальная: чиркни одним неосторожным словом, и полыхнет. Читается на одном дыхании и держит в напряжении до самого финала. И хоть текст не без недостатков — можно было кое-где подсушить, чтобы не сбивать хорошо заданный ритм избыточным вниманием к мизансценам, — роман вышел эмоционально сильный и тревожно актуальный. С одной стороны у него — «Год порно», героя которого Мамаев-Найлз оставил на пороге чего-то неизбежного и пугающего, а с другой — «Кадавры» Поляринова, где длящийся апокалипсис нормализован: прах к праху, а семейный обед по расписанию. И также как они, «Мга» не дарит ни покоя, ни утешения.

Тот случай, когда и хочется больше писательниц в традиционно маскулинном списке Ясной Поляны, и колется. Но вообще я жду иностранный шорт-лист, который в мае, потому что на русский с таким лонгом надежды мало. Всё как в той песне — это мужицкий дождь, аллилуйя, дождь из мужиков и т.д.

Отпустили, но сказали далеко не уходить

Мне вот интересно, а были бы такие извинения, если бы «забыли» включить в список любого другого автора? Хотя, нет, не интересно

Скандалы, интриги, расследования

Большая книга объявила длинный список 2026 года. Мне не нравится, но не делайте скоропалительных выводов — мне почти никогда не нравятся премиальные лонги руспрозы, если это не Лицей. Такой вот я человек — люблю все новое, чтобы ничего не знать про автора и ничего не мешало. А мешает примерно всё: дружба, соцсети, разное человеческое и бесчеловечное. Блин, прав был Данилкин, ох как прав!

Других новостей литературы у меня для вас нет