RakitaGen

Любопытно: женат на дочери умершего Молдавского бояра 1870-е гг, п/с

Вечернее

Обложка зачетная, из газеты

Домовой проспал весь день и проснулся, когда на дворе уже сгущались сумерки. Сквозь маленькое оконце, затянутое нитями паутины, виднелась опушка леса. Тело ломило, а ноги после долгой ходьбы и бега казались деревянными. Спросонья ему почудилось, будто он находится у брата, в старой избе, но воспоминания о предыдущей ночи быстро вернулись к нему. – Ничего себе… – охнул он, поглаживая бороду. Решив дать себе передышку, Домовой решил пожить в лесной избушке пару дней, а уж потом снова пускаться в путь. Но куда? Каков теперь ориентир? Где искать это озеро? Да есть ли оно вообще, это озеро? А ну как Водяной и впрямь послал его на верную погибель, к Ящерову болоту? Последнее никак нельзя было исключать. Ответов на эти вопросы у Домового не было. Да и думалось с трудом: голова гудела как пустой котел. «Я подумаю об этом завтра», – сказал себе он. Не вставая, Домовой обвёл избу взглядом. Обрюта ещё спал, а вот Шишмарь, судя по всему, поднялся давно. В животе заурчало. Пора было подкрепиться, благо съестные припасы удалось сберечь во всех этих ночных приключений. Это, наверное, было настоящим чудом. Домовой вспомнил, какие вкусности он нёс с собой ещё с Поречья, и у него потекли слюни. Он потянулся к мешку, но тот лежал не под головой в качестве подушки, а рядом, у самой лавки. Видно, он спал так крепко, что не почувствовал, как кто-то вытянул мешок у него из-под изголовья. Заглянув внутрь, он с удивлением обнаружил, что от провианта осталась лишь малая часть. Зато на лавке напротив сидел довольный Шишмарь и по своему обыкновению бубнил себе под нос какую-то невнятную песенку, болтая в воздухе короткими толстыми ногами. Настроение у него, очевидно, было отличное. Домовой нахмурился. – Шишмарь, ты же нас чуть без запасов не оставил! – Да. – отозвался тот, продолжая бубнить себе под нос. – Что значит «да»? Не дожидаясь ответа, Домовой поднялся и подошёл к лавке, где спал Обрюта. «Хотя бы живой», – подумал он. У Домового к охотнику было несколько вопросов, но он решил задать их чуть позже, когда тот немного оклемается. Сейчас тормошить его нельзя. #ракита_и_домовой Текст мой)

Есть на Севере, а точнее сказать, на Пинеге и на Мезени, такая женская болезнь — икота, которая, правда, сейчас немного поутихла, а еще совсем недавно редкую работную бабу не трепала. Найдет, накатит на бедную — и мутит, и ломает, и душит, и крик и рев на все голоса — по-собачьи, по-кошачьи, и даже самая непотребная матерщина иной раз срывается с губ. Фёдор Абрамов - Из колена Аввакумова

Посадили с батей туи, подаренные М.В. Дегтярёвым

Домовой не мог поверить, что Обрюта мёртв. Шишмарь хоть и не знал охотника, но тоже загрустил и даже начал шмыгать носом. В этот раз он действительно казался искренним, хотя все эти сентиментальные вещи были ему неведомы. Они всматривались в волчий облик охотника и вдруг заметили, что тот меняется: на морде проступила сначала щетина, а затем и борода, на голове появились волосы, шерсть на руках совсем исчезла, будто ее никогда там и не было. Волк снова становился человеком. – Мама дорогая! – воскликнул Шишмарь и закрыл рот руками. Обрюта застонал. «Вот, значит, как распорядилась его судьбой Многоглазая тьма, – подумал Домовой. – Через свою смерть охотник вновь обрёл человеческий облик и избавился от волчьей сущности». Обрюта попытался приподняться, но сил не хватило. Рана, впрочем, уже не выглядела такой страшной, как совсем недавно. Охотник напряг зрение и увидел перед собой двух невысоких существ: одно было толстым, заросшим густой бурой шерстью, вид его был чрезвычайно важный и пафосный. Другое – седобородым старичком в сермяге, рваных крестьянских портках и лаптях. Он силился вспомнить, кто же они такие, но память возвращалась к нему медленно. – Где ящер? – наконец, видимо что-то вспомнив, заговорил он. – Мёртв. Лежит на дне лощины, – ответил Домовой. – Тебя надо перетащить в безопасное место. Здесь оставаться нельзя. Обрюта снова застонал. – Тут неподалёку охотничье становище… Я сам в нем гостевал, когда промышлял зверя… Туда бы дойти… Я отлежусь, мне будет лучше... И не такое случалось: и на медведя ходил с топором, и лось меня бодал... Но всяко отходил... И тут жить буду... Он сделал ещё одну попытку встать, но раны не отпускали. Зато самая страшная из них, оставленная рогом ящера, почти затянулась и была едва заметна. Домовой и Шишмарь подхватили охотника под руки и помогли подняться. К их удивлению, Обрюта сумел сделать несколько шагов. Он указал примерное направление, и все трое покинули зловещее место. Уходя отсюда, Домовой бросил взгляд на дно лощины: внизу будто огромная землистая глыба лежало тело ящера. По лесу охотник шел уже почти без их помощи. Когда они добрались до избушки, в лесу совсем рассвело. Домовой прикинул, что без сна он был уже целые сутки. Зато какие! Никому не пожелаешь такие! Веки его стали тяжелыми и он уже начинал галлюцинировать. То тут, то там за кустами мерещились разные образы и существа, которые словно манили его, каждый в свою сторону. Он помотал головой и весь этот морок исчез. "Все, теперь спать. И долго!" – подумал он. Войдя в избушку, Домовой и Шишмарь помогли Обрюте сесть на скамью. Вид его был болезненый, но уже достаточно живой. – А теперь всем спать. Как проснемся – тогда и будем думать, что делать дальше! – хриплым голосом скомандовал Обрюта. Шишмарь от радости крякнул и полез за печь. Спал он всегда в уединении. Обрюта вытянулся на скамье, а Домовой просто бросил на пол свой армяк и, подложив под голову свою котомку. "Пусть сюда уже приходит кто угодно: хоть ящеры, хоть черти лесные. А я буду спать. И плевать, что будет" – подумал он и под громкий храп Шишмаря сразу же отключился. #ракита_и_домовой Текст мой)

О происхождении петроглифов на восточном побережье Онежского озера:) Среди них есть загадочные фигуры мистического характера — знаменитая триада на мысе Бесов Нос: «бес», сом (налим) и выдра (ящерица), а также геометрические фигуры неопределяемых образов. По преданию, монахи Муромского монастыря примерно в XV веке поверх изображения триады выбили христианский крест — «дабы обезвредить нечисть».

Холодает...

Про людей "казачьей природы" в вотчине В.Н. Татищева (Дмитровский уезд, Берендеевский стан) Вы уже как-то слышали. А как Вам "прибылой казачей сын Викулай Сергеев" в помещичьем селении Судиславского уезда? 1722 г.

Ящер на миг замер, злобно фыркнул, выпустив из ноздрей воздух, как бык, и наклонил голову, готовясь с разбега расплющить Домового о камень. Тварь приближалась. Домовой выжидал. Когда ящер оказался совсем рядом, он отпрыгнул в сторону. Остановиться чудище не успело и со всего маху впечаталось уродливой головой в валун. Камень — не дерево, так просто его не повалишь. Грохот удара прокатился по ночному лесу, затем послышался какой-то полый звук в черепе чудища. Ящер на миг оглушённо замер, стараясь понять своей тупой головой, что же произошло. Тут подоспел Обрюта и мощными челюстями вцепился болотной твари в шею, туда, где выпирала тугая вена. Ящер обезумел и заревел на весь лес, встал на дыбы, пытаясь стряхнуть цепкого волка. Но дело было сделано: артерия перекушена, теперь счет шел на секунды. Не желая перед смертью сдаваться, чудище снова поддело Обрюту, насадило на рога, мотнуло головой и отшвырнуло его прочь. Заскулив, Обрюта улетел далеко в сторону. Однако силы уже покидали ящера. Он испустил предсмертный рык, сделал несколько шагов, замер на краю лощины и повалился вниз, ломая кусты на своём пути. Домовой дополз до начала спуска и заглянул вниз. Ящер не подавал признаков жизни. Всё кончено. — Домовой! Домовой! Сюда! — раздался из ближайшего ольшаника голос Шишмаря. Домовой поднялся на ноги и поспешил на крик. Шишмарь указывал на лежащего Обрюту. Тот вернул себе привычный облик, получеловек-полуволк, и лежал еле живой. На груди его алела глубокая рана от рога болотного ящера. — Обрюта! — воскликнул Домовой и попытался приподнять раненого. — Не стоит, — наконец заговорил Шишмарь. — Мне кажется, он… всё. — Как это «всё»? — не поверил Домовой и склонился над Обрютой. — Мы сделали это, Домовой… — прохрипел волк. — Теперь иди и ищи озеро… Оно совсем рядом… Но уже… без меня… — Обрюта! — крикнул Домовой. Только волк уже его не слышал. Наступало утро, а с ним и царство птичьих голосов. #ракита_и_домовой Текст мой)

Мёртвой хваткой Обрюта вцепился ящеру в горло, но тому, судя по всему, это было нипочём. Пытаясь стряхнуть волка, чудище бешено замотало головой и сотрясло ночной лес рёвом. Из соснового бора ему отозвалось не менее жуткое эхо. Как ни сильны были волчьи челюсти, долго удержаться на шее ящера Обрюта не мог. Он решил сменить тактику. Только бы понять: на какую. Он разжал зубы, отскочил назад, вздыбил шерсть и оскалился. У этой твари броня из костяных наростов, и она почти везде. Как такого свалить? Тут чудище само бросилось в атаку. Опустив тяжёлую рогатую голову, оно поддело волка длинными рогами и перекинуло через себя. Обрюта по-пёсьи взвизгнул от неожиданности, пролетел над ящером и тяжело рухнул в ольшаник. Домовой с Шишмарём наблюдали за схваткой, оцепенев от страха. Они бы рады были помочь храброму Обрюте, да не знали как. Шишмарь и снова осел на землю, обхватил голову руками и запричитал что-то невнятное себе под нос. Обрюта, поцарапанный, но живой, быстро пришёл в себя. Надо было понять, как убить эту тварь. Как бывший охотник, он знал: у лесного зверя, будь то кабан или медведь, самое уязвимое место под лопаткой, поближе к сердцу. Но как до него добраться? А еще шея, там вены. Но он больше не человек: ни рогатины, ни ружья. Острые зубы — всё его оружие. Остаётся еще хитрость. Но какая? Какая?!! — Эй, ты, тварь! — донёсся до него голос Домового, пытавшегося отвлечь зверя на себя. Ящер, не добежав до ольшаника, где он намеревался прикончить волка, повернул короткую морду на крик. — Да, ты! А ну, поди, возьми меня! — Домовой замахал руками и бросился наутёк. Разъярённый ящер ринулся следом и на бегу чуть не раздавил сидевшего на земле Шишмаря. Тот чудом успел свернуться в шерстяной комок и откатиться в сторону. Отборных ругательств, которые издал Шишмарь, этот лес еще не слышал. Обрюта выскочил из ольшаника и устремился за чудовищем. Глаза его горели. Проиграть он никак не мог, исход схватки в его пользу уже было дело чести. Охотничьей чести. Или волчьей? Плевать, чьей. Ноги Домового после ночной гонки по лесу уже были деревянными и не слушались, но он бежал. Вдруг впереди выросла огромная чёрная глыба, замшелый валун. И тут Домового осенило. Подбежав к камню, он встал к нему спиной и снова замахал руками, чтобы разозлить ящера ещё сильнее. — Эй, ты, мразь рогатая! Давай, сожри меня, урод! #ракита_и_домовой Текст мой)

Верь лишь тем, Кто устал Косить под луной поля и луга ©

Офигеть как красиво

Пятница прекрасна 🍷