Ольга Карач

Я прочитала текст Светланы Тихановской, и после него осталось тяжёлое, почти брезгливое чувство: когда взрослый политик ради собственного публичного образа и раздутого эго выносит в общественное пространство личную историю своего ребёнка, который не может на равных участвовать в принятии такого решения. Это выглядит не как искренность, а как откровенная манипуляция. И в этом Сергей Тихановский прав. У детей политиков, артистов и вообще любых публичных людей есть одна особенно хрупкая вещь, которой они очень легко лишаются, — обычное детство. Они не выбирали своих родителей, не выбирали публичность и тем более не выбирали, какие подробности их жизни, здоровья и особенностей развития станут известны тысячам и сотням тысяч людей. Поэтому задача родителя, оказавшегося в центре общественного внимания, состоит, на мой взгляд, в том, чтобы максимально защитить ребёнка, сохранить для него личное пространство и не превращать его жизнь в часть собственной политической биографии. Особенно страшно, когда речь идёт о диагнозе ребёнка. Возможно, сын Светланы Тихановской никогда не хотел бы, чтобы о нём знали все белорусы. Возможно, повзрослев, он предпочёл бы сам решить, кому, когда и насколько подробно рассказывать о своём здоровье. Но теперь такой возможности у него уже нет: решение принято за него, диагноз публично раскрыт, интервью останется в интернете, и вернуть утраченную приватность будет невозможно. Фактически ребёнка лишили не только личного пространства, но и субъектности — права самому определять границы собственной видимости. Он вырастет, а этот текст останется. И всякий раз, когда его будут находить, ему придётся иметь дело с решением, которого он не принимал. Я могла бы понять, хотя и тогда вопрос оставался бы спорным, если бы Светлана Тихановская последовательно занималась защитой прав детей с особенностями развития и осознанно использовала личную историю семьи, чтобы изменить систему и помочь другим детям. Можно было бы понять и ситуацию, в которой эта история действительно объясняла бы её собственный путь в общественную деятельность. Тогда существовала бы хотя бы ясная благородная общественная цель, ради которой семья решилась раскрыть столь личные обстоятельства. Но в данном случае история ребёнка используется, насколько можно судить по самому интервью Светланы Тихановской,, для укрепления политического образа его матери в ущерб правам ее сына. Рассказ о том, сколько времени она проводила с сыном и чем ради него пожертвовала, никак не объясняет её политическую роль. Светлана Тихановская оказалась в президентской кампании 2020 года не вследствие собственной многолетней политической деятельности, а потому, что ее мужа Сергея Тихановского арестовали и не позволили ему зарегистрироваться кандидатом. Без него и без его тюремного заключения её политической карьеры в нынешнем виде не существовало бы. Поэтому попытка задним числом превратить материнство и диагноз сына в составляющие собственной политической легенды выглядит особенно манипулятивно и дешево. Ребёнок не должен становиться инструментом политического продвижения и пиара, источником эмоциональных дивидендов или доказательством человеческих достоинств родителя. У него есть право на детство, приватность и собственный будущий выбор. Именно это право у сына Светланы Тихановской сейчас отняла собственная мать — ради нескольких минут внимания и ещё одной истории для политического пиара. Внимание действительно привлечено. Но цена этого внимания — чужое детство и чужая тайна, которыми ребёнок не разрешал распоряжаться. И очень жаль, что Светлана Тихановская оказалась гораздо менее ответственной и дальновидной матерью, чем я о ней думала.