ПОЭТ ВЛАД МАЛЕНКО

9 мая Не древний Бог, а русский наш солдат, По дымным прошагав архипелагам, Поднявшись на Рейхстаг, Спустился в ад И смерть попрал советским красным флагом. Солдат домой вернулся строить дом, Он сталь варил, учился в институте, И стал потом Гагариным, потом, Был Женей Родионовым в Бамуте. Усталый и простой, как твой сосед, Как машинист в метро иногородний, А ведь на нем держался белый свет И, как не странно, держится сегодня. Что в этот день святые говорят, Которым мы, потерянные, верим? Девятым мая запечатан ад, А память - это в будущее двери. Где наш герой? Нам не найти его Не в огороде, не в кафе на Пресне… Уехал он вчера на СВО И крутит землю, как в известной песне. Придёт пора - не будет места злу, Как говорят, возврата нет к былому. Мы прислонились к небу, как к стеклу И плачем всем народом по-живому.

Знаю, Георгий, тебе одиноко. Конь под тобою - ветер с востока. Плащ твой из майского неба скроен, В поле сегодня один ты воин. А на краешке самом копья, В мокром окопе, Господи, я. И кричу я ангелу, как соседу, с которым в атаку иду: «Чтобы своим принести Победу нужно чужим возвратить беду! Чтобы своим принести Победу нужно чужим возвратить беду!» Чёрный ком я на запад всю ночь качу и невесту увидеть сне хочу. В этот год високосный впереди пелена. Помоги мне, Победоносный, помоги, Весна!

ВЕСНА ПОСТУЧАЛАСЬ С ОПАСКОЙ К ОТВЫКШИМ ОТ ДОБРЫХ ЧУДЕС. АМИНЬ, ПРАВОСЛАВНЫЕ, С ПАСХОЙ! СЕГОДНЯ СПАСИТЕЛЬ ВОСКРЕС!

⚡️⚡️⚡️  ВЕСЕННЕЕ ОБОСТРЕНИЕ               Мальчик Ной сколотил в гараже скворечник. Мир - это общий наш Человечник. Месяц сквозь тучу светится, как живой,яйца красят луковой кожурой, нервные птицы играют на мокрых цитрах. Не празднуйте Пасху в цифрах… Я видел, как книги плакали в мусорных баках, как по краю неба ходил Михаил Булгаков, как косяки дверей помечали кровью, как Москва роняла слезу коровью, на кривую плитку. И держалась, держалась, держалась любовь за нитку. Пусть заяц простится волку, лисе петух! Поэт недопивши водку стихи свои режет вслух. У поэтов нет мам, жены их смотрят косо. Но пришедшая со Средиземного моря тьма рассеялась. Успокойся. Боги, боги мои! Маргарита заканчивает МАИ. И мечтает о мертвой петле, сидя на сверхзвуковой метле. А шапочка катится по бульварам. Весна не проходит даром… Сегодня ночью воры залезли мне в душу и по ошибке забрали плохое.  Я узнаю их имена, они совершили такое! Они грехи мои унесли, их завернув в одеяла... Я пойду в церковь,  укажу в записках кликухи и погоняла! Даже последний снег у часовни Иверской умирая, такие слова под собой обнаружил: «Воры тоже достойны рая. У забора стоять снаружи.»  Отключи мобильный. Похорони его на Донском. Новая жизнь проберется к тебе ползком, чтобы в прозрачном здании, при звезде в три ампера сделать переливание крови, любви и веры.              Месяц распух совсем, будто сосед-китаец. Вышивая буковку «М», ты уколола палец. В окно подсматривал мальчик и смеялся сам над собой: «Она уколола пальчик. Кровь была голубой...» Светофор истекает клюквенным соком, ворон прилетает на «Сокол». Некто купил на «Авито» пепел романа «Мастер и Маргарита».  Изловили всех кошек в Сокольниках Шариков, Кубиков и Треугольников. Отправились в трест меховой на угол Моховой... - Кто там шумит за дверью? - спросил Бегемот в прыжке. - Так это ж те трое кошек несут в мешке! - Пусть же несут... любители супа с котом, - глаза Бегемота вдруг превратились в олово, -  только пусть и не спрашивают потом, почему им самим оторвали головы...           Боги, боги мои! Отчего на дорогах повсюду посты ГАИ? Почему за любовью следом ползёт тоска? Отчего в переулках внутренние войска? Снег вдруг пошёл, или нам возвращают билеты? К твоим глазам так подходит этот берет... Ты только ответь - мне показалось все это? Показалось мне или нет?

Все хорошо, моя верная. Все верно, моя хорошая. Под воскресенье Вербное Время упало с лошади. Плакать о прошлом нечего В эти часы весенние. Стрелки часов залечивать Будем до Воскресения, Чтобы ночами лунными, Чувствуя крыльев трение, Сниться друг другу юными В синих окладах времени. Чтобы своих на празднике Высмотреть возле пристани. И на посту у пасеки Тихо коснуться истины. Думая о возвышенном Или о близком лете, Ветер на мокрой на вишне нам Заиграл, как на флейте. Я давал обещание. Ты приняла решение. Нет на земле прощания, Если живет прощение. Книг моих полотенце Утром намокло строчками: Дни апреля-младенцы Пахнут клейкими почками. Кончится время нервное. Станут дожди порошами. Все хорошо, моя верная. Все верно, моя хорошая. В яблоках, как в наушниках Обнаружив вселенную, В августе мы послушаем Музыку довоенную. 2008-2024

Чтобы не встало На светофоре сердце, Как встаёт Трубач на плацу, Сыграй на мне, милая, скерцо. Смычком руки по лицу. Вот и кончились ночи страшные. Смыто снежное оригами. Мы как лавочки, в свет окрашены Дворниками- малярами... Бывшие Дед-Морозы Развозят пиццу. Души просвечивают из-под рубах. И у каждого человека под рёбрами птица. И про каждого музыкой шутит Бах. В поисках новой великой истории Герой покидает постель. И стоит на крыше консерватории, Потерявший ноты апрель.

Вот Гоголь посыпает пеплом нос, Скрепя пером убитой трясогузки. Он божий дар переводил на русский, Таинственный и светлый малоросс. А вот стоит Булгаков под дождем. Его Господь не обделил гостинцем. Считаться он не может украинцем, Хоть в самом центре Киева рожден. Ахматову и дети отличат В Одессе от иной словесной ваты. Стихи ее "на мове" диковато, Нелепо, согласитесь зазвучат... Испуганный славянский имярек За пазухой в ночи глаголы прячет. Над Украиной Бог по-русски плачет И превращает слезы в белый снег.

Десять лет назад, мне поручили создать юбилей Таганки. Память тогда стала будущим. Придумал. Написал. Поставил. Хор выкрикивал горькое предупреждение. Мы все плакали, смеялись, целовались. И никто, включая автора, не разгадывал пророчество. Юбилейным ножом сполоснувши рот, На поле брани площади-самобранки Мы открываем Таганский Фронт. Крестный ход от Кремля до Таганки! Наша территория - пограничная: Вечный огонь, живая вода, трубная медь. Таганка - свадьба, не золотая- кирпичная. Где нужно драться любить уметь. Запятая по вашему усмотрению: Драться любить! или уметь любить! Все началось по щучьему велению. И всегда качалось между - быть иль не быть... У Площади Болотной края пологие. Символ ее - пугачевская клеть. Таганский фронт - это новая идеология. С Девизом: «Быть, а не Иметь!» Красная площадь - русская чарка. Кремлевских курантов горло луженое. А Таганская площадь - приют очкариков С горячей головой и сердцем сожженным. Протрезвев, наконец, в театральной паузе. Отбивая атаки попсовой орды, Глазастые осетры в таганской Яузе. Фильтруют кубометры мутной воды. Младенец-век учится всему заново. И видит хорошее даже в плохом. Восходит Новый человек из Сезуана. На Таганский поклонный холм. Пальцами лучей солнце настырно тычет В новые головы! Эй, поднимите веки! Таганке не 50 лет, Таганке пять тысяч! Древние москвичи, как будто древние греки! Боги! Не та в Москве экология! Пивные пробки на глазах у старухи слепой... Таганского фронт - это новая идеология. С девизом: «Россия! Не пей, но пой!» Про конец света нами порваны некрологи. Спящих апостолов певчий петух разбудит. Таганский фронт - это новая идеология С девизом: «Делай что должен. И будет что будет!» Пусть кровь актерская горькая талая, Клокочет в горле-печной трубе. Самое главное, чтобы Таганка мавзолеем не стала! Памятником самой себе. Берегите ваши лица! Пристегнитесь в креслах, Чтобы сохранить человечие обличье! Время то сломалось... время треснуло... Странная развязка таганской притчи. Пасха красит Луне бока. И надо пробовать, времени не тратя, Искать выход из Таганского тупика. Таганский фронт - это новая жизнь в квадрате. Сбросила Таганка броню и латы, Огляделась, а вокруг то выходят на бис Или черный гламурный латекс, Или розовые сопли разных антреприз. В клумбе экрана больное семя. Всплеснут вместе с водой ребенок. Сломалось время, треснуло время. Смазать бы надо узор шестеренок. Чтобы проснулся сытый партер, Душу учуяв в теле, Едет культура на БТР, Как на печи Емеля! Крутит Таганка-пчела винтом, Новый мед в соты закачивая. Этот спектакль сегодня о том, Что мы начинаем, а не заканчиваем!

Влад Маленко Дом

Попал, куда не шёл

Катюша Там, где косогоры отутюжив, Мы врагов прогнали наконец, Выходила на берег Катюша: Посмотреть на Северский Донец. Выходила, песню заводила Про степного сизого орла, И про то, как вновь Саур-могила флагами Победы расцвела. Ой, ты, песня девушки советской, Ты лети за ясным солнцем вслед: И бойцу из города Донецка От Катюши передай привет! Стихнут к сентябрю раскаты грома. Наш герой вернётся в отчий дом. И тогда на улице Артёма Мы на свадьбе катиной споём: Расцветали яблони и груши, Поплыли туманы над рекой. Выходила на берег Катюша, На высокий берег на крутой.

ЧЕМ БЛИЖЕ ДЕВЯТОЕ МАЯ…

Сегодня Ивану Бортнику исполнилось бы 85 лет. Судьба подарила мне дружбу с ним, подобную сияющей звездочке и одновременно кресту, длинною в почти четверть века. Когда Ивану Сергеевичу могло исполниться 80 лет,  мы придумали выставку «Ах, милый Ваня, я гуляю по Парижу», и соорудили  ее в московском «Есенин-центре». А вот когда живой, непокорный и нежный Бортник  праздновал свое семидесятилетие, я сочинил такие пародии,  которые и прочитал юбиляру со сцены. А перед тем, как я покажу их вам,  вытащу из памяти осколок одного нашего кухонного диалога: – Тебе повезло... ты, мой милый, имеешь запасной аэродром! – Какой такой аэродром, Иван Сергеевич? – Ну, как же! Ты – поэт! Пишешь прекрасные стихи, басни... а мы вот, артисты, сидим и ждем чего-то... – Иван Сергеевич! Так он же у меня не запасной, аэродром этот… -  Ну, правильно, ну, верно! Основной! Так ведь и есть.     БЕЛЛА АХМАДУЛИНА   Как будто Петр, Юрий строил флот, Но тот сгорел – один остался ботик.  Характер свой вложил в него народ.  Зовут корабль – Иван Сергеич Бортник. Народ – Иван-дурак и в нем любой  Последний бомж по-детски не бездарен.  А Бортника с Любимовым любовь И есть конфликт народа с Государем. Но все-таки, вернемся к кораблю У Эфроса он был подводной лодкой  На самом дне. Я там его люблю.  Пусть даже переполненного водкой. Но разве можно Мастера корить –  Застенчивость убившего запоем?  Он бросил, не поверите, курить!  Что нынче остается нам обоим? Володю вспоминать, как ни крути -  Любовника поэзии-беглянки. И под руку до пристани идти  Окраиной сгубившей нас Таганки.   БУЛАТ ОКУДЖАВА Пришла молодая шпана и, как будто умеючи,  Себя выражает, пред рынком одним лебезя А все-таки жаль, что сегодня Ивана Сергеевича  На сцене таганской народу увидеть нельзя... Звенят на ветру пустотой, будто банки консервные  Певцы, юмористы, набившие вдоволь суму. А, все-таки, правда, что стены без Бортника серые  И Юрий Петрович нет-нет, да взгрустнет по нему... А Ваня с манерой блатного московского щеголя  Сегодня за все свои семьдесят выпьет на сто, А все-таки жаль, что все в жизни как в повести Гоголя,  О том, как поссорились все, но не выиграл никто. Но, чтобы не делало время с земным нашим шариком,  Советуют старцы на жизнь смотреть веселей! Володя поет, Юрь Петрович моргает фонариком, А Бортник Иван отмечает весной юбилей.     АНДРЕЙ ВОЗНЕСЕНСКИЙ   Пьем без опаски  После субботника  За праздник Пасхи,  За Ваню Бортника! Бери, Валера,  Свою тальяночку!  Мы возле сквера Махнем за Ванечку! Но прежде встанем –  Членораздельно Хочу за Таню Сказать отдельно! Открою тайну Без пальца в небо:  Когда б не Таня – Ивана б не было! Вина да хлеба  Подай, цыганочка!  Ивана б не было Когда б не Танечка! Напой, Таганочка,  Свои мелодии! Мы выпьем с Ванечкою  За Володю! Ату, породи!  Судью на мыло!  Не будь Володи  Чего бы было?!     ИОСИФ БРОДСКИЙ   Ты входил вместо дикого зверя в театр,  Рисовал в продуктовом ночью подобье мурки  Ездил в Сочи, где отдыхал диктатор С подплатформы послевоенной смолил окурки. Выходя из подвала плевался: Пустите, суки!  Угощаясь потом володиной сигаретой,  Исполняя веленье щучье, учился в Щуке.  Путал такси с инкассаторскою каретой. Гастролируя по миру с Филькой, Валеркой, Борькой,  Ты два года с полтиной с Вовкой ходил по суше. И по Матери шпарил так, что из гроба Горький  Говорил: Это я с него написал Павлушу. Семь десятков не шутка, но мы и до ста дотянем,  Монастырские звоны твое осенят гнездовье! Как с Февронией Петр живешь, Иоанн с Татьяной С Днем Рождения, С Пасхой и дай тебе Бог здоровья!  

Ливень небо прижал К фюзеляжу стрижа, Проморгали весну Холода-сторожа. Я слова свои прячу под зонт. От промокших созвездий Апрелем разит, Даже солнце сегодня в целебной грязи По окраине жизни ползёт. Столько капельниц чёрных Вмещает погост! На воскресшей берёзе Дрожит Алконост. Вышла замуж за небо вода. Молоко у берёзы По вкусу, как брют. Я свой дом уподобил с утра кораблю И оправился в путь навсегда. На помарках весны, Вырастают стихи, Соловьи обживают Узоры ольхи, У поэта есть надпись на лбу: «Разбери револьвер, Не стрелять же в себя! В мокром небе так много крылатых ребят, Они смерть эту видят в гробу.» Значит, время приходит апрель улучить И билет с пересадкой любви получить, Исповедуя воздух лесной. Едет нежное солнце В купе голубом; Происходит весна в человеке любом; Человек происходит весной.