ПОЭТ ВЛАД МАЛЕНКО

Зима, как водится, Разводится Со старым годом, Старым мужем. Ей молодой любовник нужен. И он немедленно находится. Она мечтала о таком! Кровь мандарина с молоком, Звезды заманчивой глазунья И, как бы, признаки безумья…. Ах, Новый год, Красивый лыжник! В кругу отчаянных и ближних, Вторую свадьбу для зимы Готовим мы. Три тетки в Загсе Налили брют невесте-плаксе, А снег шипит, как аспирин. И гости шепчутся в столовой: «Зима то замужем по новой!» И этот факт неоспорим. 23.12.21

Прислали мне в фб: «Есть одно стихотворение, которое написано давно, но очень актуально Влад Маленко Ржев Посвящаю своему отцу Мы весной поднимаемся в полный рост, Головами касаясь горячих звёзд. И сражаемся снова с кромешной тьмой, Чтобы птицы вернулись сквозь нас домой. Чтобы солнце вставало в заветный час, Чтоб вращалась, потомки, земля для вас. Чтобы траву обдували ветров винты, Чтоб из наших шинелей росли цветы. Мы теперь - земляника на тех холмах, Мы - косые дожди и ручьи во рвах. Наших писем обрывки, как те скворцы. Мы - медовые травы в следах пыльцы. Нас, в болотах небес не один миллион. И в кармане у каждого медальон. Это зерна весны. Это горя край. Сорок пятый настырный пасхальный май. Вася, Паша, Сережа, Егор, Рашид… Средне-русский равнины пейзаж расшит Нами в землю упавшими на бегу... В небеса мы завернуты, как в фольгу. Только вот что: не плачьте теперь о нас! Это мы поминаем вас в горький час! Это вам разбираться, где мир, где меч! Это вам теперь память о нас беречь! Нам стоят обелиски, огни горят, Пусть же каменных гладят ветра солдат. Но важнее, ребята, на этот раз, Чтобы не было стыдно и нам за вас. ——-____ Вам труднее, потомки, в засаде дней. Наша битва с врагами была честней. Мы закрасили кровью колосья ржи, А на вас проливаются реки лжи. Мы умели в атаке и песни петь, Вас как рыбу теперь заманили в сеть. И у нас на троих был один кисет, Вам же «умники» в спины смеются вслед. Нам в советской шинели являлся Бог, Наши братские кладбища - как упрек. Вас почти что отрезали от корней! Вам труднее, наши правнуки, вам трудней! Мы носили за пазухой красный флаг, Был у нас Талалихин, Чуйков, Ковпак! И таких миллион еще сыновей! Вам труднее, прекрасные, вам трудней! Произносим молитву мы нараспев: «Пусть приедет последний из нас во Ржев, Чтоб вспорхнули с полей журавли, трубя, Чтоб, столетний, увидел он сам себя! Молодым, неженатым, глядящем вверх, В сорок третьем оставшимся здесь навек, Чем-то красным закрашенный как снегирь, Написавшем невесте письмо в Сибирь. Не кричите про Родину и любовь. Сорок пятый когда-нибудь будет вновь. С головы своей снимет планета шлем. Вот и все. Дальше сами. Спасибо всем.»

Девушка Соня работает под землей. У неё имеется пистолет. С утра она постоянно бывает злой. На станции «Достоевская» яркий свет. Там на стенках мрамором облицованных - Фигуры героев из романов писателя базовых, Но сержант полиции Кузнецова Не читала ни «Преступление», ни «Карамазовых». Ей вчера изменил ее парень, его зовут Родион. И во всем признался по телефону, бухой. Когда в патронник досылают патрон, Раздаётся щелчок. Характерный такой, сухой. Родион к ней подъедет сейчас во втором вагоне, Чтобы отдать ключи и засмеяться хитро. «Нет правды в подземке,- думает Соня, - Но нет ее и выше, на выходе из метро.” В сердце пожар, как будто, а пальцы - лёд И как по маслу скользят этих пальцев кончики. Приближается поезд. Соня стоит и ждёт. Родион выходит И направляется к Сонечке. 20.12.21

Зимний Никола - радости школа!

Заведи кота. Назови QR. Вот и будет лучший тебе пиар. О друзьях не думай и о врагах, QR кот с тобой, Бог с тобой в сапогах. ⁃ Предъяви-ка код! - зарычит сатрап. Тут же кот ему сделает «цап-царап»! Бродский умер - оставил часть речи вот. От тебя останется QR кот. Бегемот булгаковский не при чем. Михаил Афанасьевич был врачом. Не пускали с котами его в трамвай. QR код, этим гражданам подавай… Скоро, брат, не пописаешь в писуар, Если им не предъявишь сперва QR, Без него тебя в спину сначала пнут, А потом, уж поверь, На кресте распнут. Извините, пожалуйста, за вульгар, Не хочу я накаркать «Куар-куар», Если вдруг не кастрирован QR кот, Не дадут, брат, на лапу, А прямо в рот. Это только друзья, так сказать зачин… Все свободны. Не слышу? Чего молчим? 18.12.21

И снег, и грех. Предательство обычно Красивее чем та старуха-верность. Но краше месть за череду предательств. Не то, чтоб хрустнул век И ходит в гипсе, Нет, Он скончался на твоих руках, А время приказало долго жить. Все деньги мира - гвозди напрокат, И рук Христа едва-едва хватает. У церкви жалость Вжалась в парапет И пропускает богача к мощам. Спорт-зал, Бассейн, пророщенные зерна, Хороший секс и деловой обед, А после мощи. Жизненная мощь Да не оставит, Жаль, что мысль о смерти Нельзя изгнать какой-нибудь вакциной… (Вакцину смерти изгонять вакцинной?) Хотя…. Что там за скрежет за окном? Последнему, кто слышит режут слух, Чтобы ржал, как конь, Чтоб жрал, как людоед, Чтобы по тридцать сребреников-дней Двенадцать раз в году с улыбкой принял. Двадцатый век - отец, Наш общий призрак Явился нынче Некому студенту, Которому почти что Двадцать два. И снег, и грех. Запомни, сын, Убито Живое время Мёртвой пустотой. И кладбище раскрашено под цирк, Расплавлены кресты вай-фаем смерти, И труд, и хлеб, и стыд И человечий закон Теперь, как будто, вне закона. Не повторяй за мной мои слова! Они их обсмеют многоголосо и выставят тебя Тупым болваном, Уродом хоть в кунсткамере-Москве, Хоть где! Не повторяй, но все запомни. Тебе ведь скоро будет, Двадцать первый, Все двадцать два? Отличная пора Для главного возмездия земного! Настанет утро, возвратись обратно, Ни с кем не говори о нашей встречи, Сходи, меж тем, в Елоховский собор, Поставь свечу святому Николаю, А завтра ночью встретимся опять, Продолжим нашу добрую беседу…. 16.12.21 За фото спасибо магу Селеменеву

Он выше травы и теплее холодной воды! Компьютерной мыши свои в нем не сделать ходы. Люби его белым, Алиса, в лесу и в степи! Нелепая девочка! Счастье земное слепи! Под снегом таким и медведю сподручнее спать, Тем более, он заказал на авито кровать! Тем более, боль отступила, ступила беда, Сегодня нам души согрели зимы холода! Солдатам и птицам пора заниматься весной, Нам грешным и снежным, о жизни мечтать запасной, Где белый песок, океан и чудесный закат… Но нужен ли он, если в нашем раю снегопад? 14.12.21

Привет тебе, Архипелаг-Голяк! Свободу изнасиловал маньяк. Залезь в одну из вавилонских призм, Проверь мои стишки на оптимизм! Реклама-мама, папа-третий Рим, Ты не заметил, мы в раю горим? Кто космосу ракету сунул в рот? Не пятна на Луне, а qr-код. Овечки то, смеясь, не взяли в толк, Что на лужок пришёл бессмертный волк С причастием макдональдсом-автО. Все на коне, да жаль, что конь в пальто, А под копытом белый порошок. Все хорошо звучит, как «хором шок»… Удерживавший нас не удержал, И пианист придворный налажал. Нет, я не плачусь, не ругаю строй. Не Байрон я, не Лермонтов. Другой. Один из трёх, а, может быть, из двух. И говно-реп мне, сука, режет слух. Я уезжаю в свой хрустальный гусь И с вами неучастием делюсь. Мой страшный мир! Есенин! Пушкин! Фэт! Не лжив и я, привет тебе, привет! 11.12.21

Солнце подобно крымскому луку: Съешь его взглядом, глаза заплачут. Андрей задумчиво смотрит в лунку. Рядом с ним Пётр. Они рыбачат. Щука крючок не целует долго. Лед блестит у Петра в бороде. Зима. Декабрь. Застывшая Волга. Рыбаки идут по воде. 10.12.21

Кстати, когда, я начал возиться с баснями, Мне говорили: Владка, тебе труба с ними! Скоро, дружок, ты услышишь раскаты грома… Но я лишь в ответ шутил про трубу газпрома… Помню, что денег не было и на «Ватру», Но зато сочинилась басенка про ондатру, Я читал её тусклому зеркалу и консервам, Но всегда над собой последним смеялся первым. Знать в декабре 21-ого не х.рово, Что цыплят считают по осени двадцать второго, Верь же Надьке, надейся с Любкой, люби для Верки! (Я всегда ненавидел китайские фейерверки). Может Господь на раз поменять для шутки Сидящего в Маybach со стоящим в маршрутке, Не ругай депутатов сто двадцать второго съезда, А признайся в любви Снегурочке у подъезда. От дорогого парфюма, как правило, тянет серой. Когда много белых ворон, я хочу быть серой. Выбрось наушники, так можно сослушаться до мышей. Я был на второй Чеченской, но не видел там реперов-крутышей. Не так уж стоит конец у косой косы, Как его малюют. Перечитай «Онегина» и не ссы. И не важно где ты - в Марбелье или в Шебекино. Перечитай «Онегина». 8.12.21

Снег завалил оконный окоём. Зима стоит за дверью -Познакомься... Давай проспим декабрь, вот так вдвоем И в январе на Рождество проснемся? Начнут соседи вилками греметь, А мы уснем на простынях из ситца. Тебе приснится, например, медведь, А мне... мне только ты и будешь сниться. Нас снегом заметет со всех сторон. Луна - сова. Земля, как мышь полевка. Декабрь - это как бы странный сон, К январскому рожденью подготовка. Промерзла кухня, кутаясь в тулуп, Морозный повар в шапку небо ловит И будущее время, словно суп В котле Большой Медведицы готовит. Ненужных звезд блестит металлолом. Мигает Марс Юпитеру соседу. Двенадцатый апостол за столом, Сидит декабрь, предчувствуя победу. Снеговики болеют ОРВи. Замерз корабль пьяный на причале. А мы все спим и учимся любви, Которой на яву не замечали.

Фонарик стоял возле дома давно. А в доме ночами светилось окно. Фонарик влюбился в окошко. Белела за стеклышком кошка. Фонарик мигал и окно отвечало. От счастья фонарик тихонько качало! И он от оси отклонился немножко, Пытаясь рукою коснуться окошка. (Пусть время проходит, и годы несутся. Любовь ведь по сути - желанье коснуться!). Фонарь раскачался! Его понесло, И он не погладил, а выбил стекло. А сам с переломом упал во дворе. И в комнату снег полетел в январе. Любовь - это самое главное чувство. Любить - это высшее в мире искусство. Не всякий фонарик умеет любить, Да так, чтоб окошко свое не разбить.

За то, что ты слепил снежок И углядел звезду на небе, Кого-то миновал ожёг В Аддис-Абебе. 2.12.21

Любовь к поэтам Люди любят поэтов рассеяно, С книг сдувая столетнюю пыль! Привязали к березке Есенина И в ногах положили бутыль. Он то плачет, то с бабами лается, То детишкам дает леденцы. Рядом пьяный Высоцкий валяется, А вокруг на асфальте шприцы. Голубых ненавидя и розовых, Посылая всех радостно нах, Маяковский в штанах своих бронзовых Бродит, паспорт сжимая в зубах. Не забыть его мощного голоса. Но «ба-бах» и он на пол упал! А вот Пушкин стоит у Макдональдса, Горделивый, как первый канал! Остальные - кошмар промежуточный! Ты их всех не запомнишь, сынок! Вон у «Риглы» дрожит круглосуточной Аккуратный, но выпивший Блок. Вон гуляют заумные, праздные, От народа далекие все - Мандельштамы, Цветаевы разные, Пастерна-Гумиле-Ходасе... Не закусишь селёдкою вермута, Им народными быть не дано! То ли Тютчев, Некрасов да Лермонтов! (Все погибли под Бородино!) Помни, Бродский, успехи фейсбуковы - Это пена, пустышка и бред! Если ты, брат, не сыгран Безруковым, Никой ты не русский поэт! Выходя из церковной обители, От визжащих уставшие дур, Обжигают сердца потребителей Два пророка - Михайлов и Шнур.

В животе у кита, на котором лежит Земля Непечально живёт всех ушедших людей семья. Здесь матросы с "Варяга", индейские племена, здесь Гомер, Че Гевара, Бах, и всегда весна. В животе у кита, на котором лежит Земля, Пишет новый французский эпос Эмиль Золя, Циолковский скальпелем режет кишки небес, Здесь Мария Каллас - Алиса в стране чудес. Для шахтеров небо в алмазах даёт угля В животе у кита, на котором лежит Земля, Здесь твои прабабушки вяжут огромный шарф, Здесь Сервантес с Пушкиным выпьют на брудершафт. Для крестьян плодоносят вечно теперь поля В животе у кита, на котором лежит Земля! К рыбакам прилипают рыбы, к цветам шмели, И Рублеву разводит краски вином Дали. Помирились враги, обучаясь любви с нуля, В животе у кита, на котором лежит Земля, Здесь для каждого нелегала есть свой сарай, И своё здесь солнце, и свой здесь солдатам рай. И гремит у бездомных поэтов в карманах медь, Они ходят по свету, как будто исчезла смерть, И Есенину ослабляет петлю Рембо, И на ослике к ним приезжает под утро Бог. Сообщает, что здесь их поэмы нужней, чем там... И они отвечают: "Мы веруем, Капитан!" Ной в своём батискафе опять обогнул Казбек, С потолка Микеланджело сыплется русский снег, И с Ландау играет в шахматы Еврипид, А над крышей Большого Уланова все парит. Невечерние лампы включаются в поздний час, Чтоб Армстронг, Эллингтон и Гиллеспи творили джаз. Чтобы нёс официант на блюдечке ноту «ля» В животе у кита, на котором лежит земля! И не в том ведь дело, что кровью писал Басё, А лишь в том, что мы все молекулы - вот и все. Так волшебные птицы клюют под собою сук, * Так луна себе ухо Ван Гога пришила вдруг. Мы блокадники, партизаны, мы неба дно, Мы дерёмся и спорим, язык проглотив родной. А потом Капитан скомандует "от винта", И мы все попадём навечно в живот кита.