titov's burden

Сегодня в Порту, в совершенно выдающемся Музее современного искусства Серралвеш, снова увидел Inflammatory Essays Дженни Хольцер. Два года назад зачитывался ими в Центре Помпиду — там была большая стена, а тут сразу гигантская комната. Помпиду теперь закрыт на долгую реконструкцию, и я очень был рад снова столкнуться с этой работой здесь. В своей работе Хольцер берет форму политического памфлета — жесткую, декларативную, почти приказную — и сталкивает между собой языки самых разных идеологических традиций. Тут даже не столько про набор конкретных убеждений, сколько про механику радикальной речи: как абсолютная уверенность превращается в риторику власти, как текст требует не обсуждения, а подчинения, как похожими средствами могут говорить противоположные системы взглядов, крайне правые, крайне левые — неважно. Это мы всё головой понимаем, НО ПРИ ЭТОМ меня оба раза сильнее всего цепляет один конкретный текст (первое фото). Где речь идет примерно о том, чтобы заставить ИХ испачкать руки, сделать себя настолько неудобным и неприятным для них, чтобы они отступили, чтобы их буквально тошнило от тебя. Работа совсем не предлагает читать каждый фрагмент как убеждения автора. Наоборот: она и подрывает доверие к самому языку убежденности. Но, видимо, в этом для меня и заключается её сила: даже понимая устройство искусства Хольцер, которая постоянно исследует язык именно с этой стороны, ты всё равно можешь попасть под действие одной из этих формул на стене. И этот памфлет каждый раз меня обжигает, заставляет немного очнуться. Не как политическая программа, а почти как этическое напоминание себе: если тебе глубоко противны люди, правила или система, которой от тебя предлагают подчиниться, в которой тебе предлагают жить по её правилам, сколько бы времени уже это не происходило, нельзя становиться для неё удобным, нельзя соглашаться. Нельзя со временем забывать, почему именно она тебе противна. Нельзя, чтобы они забыли, как ты их воспринимаешь.

Так и не смог себя заставить испытывать хоть какой-то интерес к проходящим сейчас «выборам». Ни как журналист, ни как гражданин России. Ну то есть в чём реально заключается мотивация обсуждать, клепать мемы, ждать итоги, анализировать проплаченную рекламу разрешённой либеральной партии в системе, где никакая власть людям не принадлежит. Какая-то мастурбация без окончания. Сегодня в Лиссабоне ходил по музею, посвящённому диктатуре Салазара и борьбе народа с ней. Не знаю почему, но такое знакомое чувство появилось, я даже не понимаю почему, может, кто подскажет. Там, кстати, тоже были выборы и парламент, ну ещё была политическая полиция, пытки, колониальные войны. Португальская система в итоге оказалась завязана на биологических часах конкретного человека, сколько бы кто ни сопротивлялся, не очень им тут повезло. Слава богу, у нас не так, у нас можно зайти в электронное голосование и изменить судьбу, может стоит всё-так отдать голос? Хотя никак не могу отделаться от того, что ты, путешествуя, постоянно видишь тот уровень человеческой свободы, который должен и для России быть обычным, который не повод для дискуссии с государством, а требование. А потом открываешь ленту, и там вот эта клоунада с колобком, который призвал дать легитимности железной руке на шее твоих сограждан. И снова противно становится, что вынужден годами существовать внутри этого. Несомненно, нынешние «выборы» точно так же когда-то будут в музее выставляться как пример «волеизъявления» в печальную эпоху: смотрите, какой интересный антропологический пример был в нашей истории. Это никакому сомнению не подлежит. Но от этой мысли кому конкретно может стать легче.

Катаюсь пару недель по ЕС, писать сюда руки не доходят. Время забито удивительно плотно — в Париже сходил на концерт любимого Joji, на кинопремьеру иранской картины, в Амстердаме выучил карту местных кинотеатров (горячо буду теперь всем советовать Kriterion и Театр Тушинского ака дворец ар-деко в честь кино), залипал там же в национальном музее кино, случайно сходил на шуточную «инди-рок-оперу» в действующей церкви про анабаптистов (в России за многие сцены авторов упекли бы на много лет) и заслушивался классической музыкой в Консертгебау. Столица Голландии вообще не ощущается городом вечного разврата (легалайз круто), а, наоборот, удивительно спокойным местом, где очень заметна семейность. А вчера вот сидел на траве бывшего берлинского аэропорта, смотрел, как в небе летают тысячи воздушных змеев. В эти дни вижу старых друзей, встречаю новых приятных людей, а также российских журналистов, которые продолжают честно делать свою работу, хотя их выдавили из родной страны. Мне в Москве некоторые говорят, что «они там все страдают, считают копейки, и че было уезжать», но я, слыша сейчас от первого лица рассказы о том, что у них, конечно, есть сложности, но им куда важнее не идти на сделки с совестью, думаю: какие все-таки крутые люди. Ну и вообще, кроме музеев, фильмов и искусства, вижу много бытовой жизни, различий людей и смешения самых разных культур, спамлю в восхищении в запрещенную инсту (российские операторы блокировки уже много лет сохраняют у тебя и за границей). И параллельно все это время читаю новости, что-то иногда редачу, но по большей части наблюдаю (спасибо коллективу за эту возможность, они лучшие): кого-то признали иноагентом, завели уголовку на благотворителей, опять снимают с выборов, и бесконечная смерть, смерть, смерть. В Москве ты видишь это, делаешь новости и идешь дальше. Потому что ну да, это наша теперь такая больная жизнь, это часть моей профессии, завтра ещё какой кошмар будет. Это страшная вещь, которую я, наверное, плохо ощущаю дома: насколько мы привыкли к ужасу, даже если мы им возмущаемся каждый день на кухне, в баре, в соцсетях. Диктатура с годами давления будто перестает выглядеть как жуткая чрезвычайная ситуация, а сама становится частью жизни. А тут смотришь на пару в метро, запрещенную в РФ, на кино без цензуры, на воздушного змея, на музейные экспозиции, которые признают, что их родина тоже совершала преступления, на подростка-беженку, которая играет классическую музыку в королевском зале, на политические живые дебаты, на пожилую красивую пару с пивом на ретроспективе Жака Деми. И реально вспоминаешь, что возможность быть собой, говорить реальное мнение не должна становиться событием и насколько нездорово, что я сам давно привык к насилию режима над реальностью. Ну и вот никаких великих выводов, на самом деле, и никаких правильных ответов, где жить, тут сам решает каждый, мне домой тоже ехать (когда докатаюсь еще пару недель в самые случайные города Европы, куда занесет никогда не знаю). Но уж точно — нужно выезжать регулярно, когда есть возможность (это вопрос привилегий, конечно, часть наших людей этого лишена вообще), чтобы себе самому напоминать, что нормальная жизнь тоже существует, что должно быть вообще-то иначе и у нас дома. Что иногда нужно физически отодвинуться от собственной реальности, чтобы снова увидеть ее со стороны. Зафорсенный сейчас A24 и инстаграмными рилсами великий Энтони Бурдейн говорил: “If I’m an advocate for anything, it’s to move. As far as you can, as much as you can. Across the ocean, or simply across the river. The extent to which you can walk in someone else's shoes or at least eat their food, it's a plus for everybody. Open your mind, get up off the couch, move”. Добавить совершенно нечего.

важные монологи в эфире соловьева

У «оставшихся» из медиасреды и смежных областей периодически возникают разговоры и шуточки про «внедренных», «завербованных». Есть позиция, что ты никогда не узнаешь, кто именно этот человек, потому что им может оказаться кто угодно (только если не тот забитый зумер, которого пару лет назад заставили писать КАЖДОМУ журналисту с предложением дружить.) Я и сам знаю несколько человек, которых убеждали «посотрудничать»(твердо и четко верим, что они отказались). Но всё равно есть некий эффект кхе-кхе. Флорес даже без личного знакомства — подруга или приятельница кого-то из товарищей, экс-партнерок, людей из соседних социальных кругов. Она сама говорит, что собирала данные о проблемах людей — легко представить, кто мог оказаться в этих отчетах. Забавно теперь выглядят прежние московские рассуждения о том, почему она продолжала оставаться в России, несмотря на обыски и давление, и реальные обсуждения, нет ли в её окружении подосланных казачков, а кто бы это мог быть. Всё по советским заветам, где, вербовали всех подряд. После этого неосовка тоже когда-нибудь сильно ахуеем, когда будут рассекречены документы. Можно посочувствовать человеку, которому пришлось заниматься такой стыдной работой из-за страха, нет вообще желания язвить. Хотя какая у этих «вербовок» реальная эффективность? Нужно понимать, что государство и без агентуры технически способно знать о нас всё — особенно в эпоху понатыканных повсюду камер, ТСПУ, баз данных и возможности взломать практически что угодно. От этого не спрячешься: мы всё-таки живем в развитой диктатуре, которой без особого сопротивления служат крупнейшие техкомпании. Социальных связей можно избегать: засесть дома, читать книжечки, смотреть старое кино, отказываться от предложений «потусоваться» (но я вообще не советую — с годами дичаешь). А вот от технологий же не убежишь. Единственный надежный способ не попасть в чей-нибудь отчет — перестать жить вообще. Возможно, это и есть их стратегия.

День (или два) назад у дома поставили стенд для информирования о предстоящих выборах. За ночь на нём появилась вот такая надпись.

Николай Рыбаков после заседания ВС обратился к молодым ребятам на улице со словами, что «все только начинается», — с мыслью, мол, все у вас впереди, доживем до лучших времен. Сразу с грустью вспоминаешь себя, свои 20 лет — времена, когда в Москве еще были возможны протесты, открытые дискуссии, даже Навальный на выборах мэра. Тогда нам всем казалось, что вот еще чуть-чуть, еще немного — и мы доживем до нормальной системы, до выборов, до страны, где люди смогут выбирать кого хотят, жить как хотят, любить кого хотят, говорить то, что действительно думают. И страшно, буквально вот именно страшно, думать обо всех этих молодых ребятах, которые сегодня были у суда: что и их за следующие десять-пятнадцать (жуть какая, реально 15 лет прошло для меня лично) лет перемелют, вырвут из них принципы, научат соглашаться на меньшее, отказываться от самих себя, запугают в конце концов. Буквально то, что было сделано с моим поколением — сегодняшними 30-летними. Я поэтому своим сотрудникам-зумерам постоянно говорю: если хотите, то попробуйте обязательно посмотреть мир, другие страны и культуры, чтобы не стереть свою душу в этом вечном ожидании другой России, бесконечно пытаясь делать хоть что-то в тех рамках, которые государство установит завтра. Ну а партии «Яблоко» и Николаю Рыбакову хочется выразить огромное уважение, я мягко говоря никогда горячо не следил за их деятельностью, сторонником не являлся. Но публично говорить о мире и необходимости отсутствия войны в 2026 году, когда идешь на выборы — это подвиг. Тем более когда твоих сопартийцев сажают, преследуют и выдавливают из страны. Тем более, когда система исторически известна тем, что за любую популярность наказывает сроками. При этом они действительно сохраняют в своей риторике любовь к России, к ее народу — в отличие от некоторых участников иностранных форумов и прочих «корпусов». В этом смысле их работа стоит в тысячу раз больше, спасибо им за попытки вести деятельность даже сегодня.

Прямо сейчас «Яблоко» пытаются снять с выборов за крайне опасные для нашей страны мирные инициативы, в нужных пабликах пишут, что они детей наших обманывают своими ложными идеями. В этот самый момент государственные СМИ дружно пишут историю про «депутата», который, по версии следствия, купил в Крыму ребёнку баллончик с газом, после чего девочка погибла, а её тело он закопал во дворе. Только вот назвать партию депутата упорно почему-то никто не хочет —` раз, два, три, четыре и так далее. Везде речь только про «депутата» или «экс-депутата». Потому что это не какое-нибудь опасное «Яблоко». Нет, Валентин Иванович Байда, закопавший у себя во дворе 12-летнего ребенка, избирался в Чайкинский сельсовет Джанкойского района Республики Крым от «Единой России».

Спасибо большое Кашину, что он замечает такие вещи. В этом ужасающем конфликте каждый день гибнут мирные люди, беспилотники убивают целые семьи с маленькими детьми, но риторика официальных властей почти всегда выдержана в духе сухой статистики. Губернатор отчитался, Минздрав подтвердил, какая-то говорящая голова выдавливает из своих уст: «Ух, ну мы ща им отомстим». И завтра новый день войны, который принесет ужас в какую-то очередную семью, которая ни о чем подобном никого не просила. В общем-то, подобные публикации в ОН появились именно из-за недоумения (во время разгонов в редакции): почему нам ничего не сообщают о личностях этих людей, о том, кем они были? Я в самом деле недоумевал, почему чиновники даже в этом вопросе решили, что превращать свое население в статистику — это хорошая тактика. Трагедии в эту эпоху торжества смерти и общего морального распада забываются очень быстро (и в 2026 году новость о самой кровавой трагедии живет всего пару дней), но от этого сами же события не становятся менее ужасными. В итоге мы договорились с ребятами, что будем отслеживать такие случаи, сами искать информацию, сколько хватит сил, раз никому до этого будто нет дела (при этом часть коллег об этом пишет — тут можно, например, отметить работу MSK1, что я сам читал). Из этой мысли стали появляться истории о мирных жителях (фактически некрологи), которые гибнут за тысячи километров от фронта. Например, о двух братьях, которые потеряли из-за атак БПЛА родителей. Недавно была еще одна жуткая история: у товарищей нашего журналиста погибли близкие в Егорьевске — в этой трагедии БПЛА убил шестимесячного ребенка, а родители получили тяжелейшие травмы. Мы тогда впервые в истории рассказали читателям про сбор для семьи (хотя для юридической безопасности стараемся так не делать), просто из-за ужаса от этой истории. И сегодняшняя история, где маленькая девочка из Ростовской области мечтала увидеть море, оказалась там и стала жертвой войны. Пропаганда же занята тем, что выдумывает новости о том, как грузины плюют кому-то в хачапури и славят курс партии. Можно много думать, почему эти жертвы чиновники превращают сознательно в статистику. Ну, например, потому что у этой системы отсутствует эмпатия к людям, тем более к гражданам собственной страны. Или потому что гибель мирных жителей не вписывается в постоянные отчеты на федеральных кнопках о том, как заебато все сегодня складывается для России. Отсюда же ведь и их запреты на освещение прилетов по инфраструктуре. Но люди — это не НПЗ. Это наши сограждане, которые жили и мечтали или, может, только начинали жить, а конфликт их убил или оставил инвалидами. Страшно вообще представить, что все погибшие — а чем ближе к границе, тем более жуткой становится ситуация с мирными, — просто останутся забыты, что их превратят в безликий символ, что о подавляющем большинстве этих людей мы никогда ничего не узнаем. Да, наши коллеги в эмиграции могут более полно освещать происходящую трагедию, тщательно собирать данные о репрессиях (ну мы тоже тут стараемся, как можем), но я убежден, что хоть какая-то человеческая память об обычных людях точно также требует сохранения. Тут можно сказать, что на пятый год, когда с обеих сторон погибло столько людей, столько судеб сломано, чего уж гримасничать теперь, кому это нужно. Но кошмар не должен становиться нормой, даже если они нас к нему приучили.

Последнее либеральное СМИ в стране btw, держим марку.

Круто, что власти даже между собой не могут решить, что можно показывать населению после прилётов, а что нельзя. Сегодня утром ударили по складу Wildberries в Краснодаре. Редакции внутри РФ ссутся нормально показывать последствия, ну вы знаете, но тут выходит очень красочное видео с клубами дыма и вообще хорошей картинкой от «Оперштаба Краснодарского края». Значит, его можно ставить всем — ура, появился какой-то «легальный» по их новым законам визуал. Спасибо журналистам Associated Press, которые спросили в лс, а откуда это видео взялось у нас, потому что я пошёл проверять, где оно было опубликовано утром. А его там уже нет: удалили через полчаса после публикации. Хотя видно, что его специально сняли сотрудники пресс-службы — для отчёта и публикации. Но, видимо, потом им кто-то позвонил сверху. Потрясающая все-таки система — в лучших традициях советского сокрытия действительности от населения.

Классовый awakening всё ближе — Альфа-банк рекомендует труды Маркса и книгу об истории КПСС в питерских «Подписных».

Прямо сейчас идет мегасуд — мэрия Москвы против защитников города: помните Пост- писал, что теперь застройщик может по закону сравнять с землей «Электрозавод»? На самом деле не только его — а еще 1332 исторических зданий, садов и парков. ► Электрозавод и еще почти полторы тысячи исторических зданий стало возможным лишить «охранного статуса» (попросту говоря снести) пару лет назад, когда Сергей Собянин подписал новый закон «Об объектах культурного наследия», принятый Мосгордумой:

Он разом исключал из перечня «признанных объектов культурного наследия» все «выявленные» здания, но которые к этому еще не успели в списке закрепить официально (это немного другой статус).

► В Архнадзоре назвали политику мэрии «развыявлением».

«Мы убеждены, что принимая скандальную норму, Мосгордума и мэр Москвы грубо нарушили федеральное законодательство. Для исключения выявленного объекта культурного наследия из перечня необходимо адресное решение профильного органа исполнительной власти, основанное на адресной экспертизе. Снятие с госохраны всех выявленных памятников одним днем и одним списком по федеральному закону невозможно», - отмечали представители Архнадзора.

► Общественники затем подали в суд — прямо на мэра Москвы и Мосгордуму: но коллективный иск был проигран, и в первой инстанции, и в апелляции. Сегодня началось финальное заседание — в кассационном суде, оно идет прямо сейчас.

★ Если суд снова встанет на сторону властей мы можем лишиться, как минимум: десятка зданий в Боткинском проезде, в том числе Церкви Косьмы и Дамиана с анатомическим театром и часовней; палат Ипата Муханова, командира личного фрегата Петра Великого (М. Златоустинский переулок, 10, стр. 3); палат Пафнутьев-Боровского подворья XVII века в Ипатьевском переулке, 12; дворца московских митрополитов на подворье Троице-Сергиева монастыря на Самотеке (2-й Троицкий переулок, 6, стр. 9); еще более 370 выявленных могил и надгробий. ► Среди полутора тысяч памятников Москвы, снятых с охраны оказалось еще и 13 станций метро, над которым работали лучшие архитекторы и художники — Душкин, Поляков, Корин: это обе Киевские и Арбатские станции, Новослободская и Парк культуры, Белорусская, Динамо, Сокол, Смоленская, Павелецкая и первые станции метро первой Сокольнической линии.

Предложка | Подписаться Выясняем продолжения историй

С этой формулой действительно трудно спорить.

Сегодня все обсуждают, как на сайте “МК” забыли убрать следы промта для ИИ, который писал новость вместо журналиста. Редакция поправила публикацию, но легкий поиск показывает, что проблема у них куда серьезнее — потому что на разных региональных подсайтах МК до сих пор висят многочисленные новости, где можно увидеть запрос редактора “сделать рерайт”. Особенно у МК “Смоленск” (часть новостей поправили у меня на глазах, вероятно, на фоне вирусного скрина) и “Владимир”. Ну не только “Московский комсомолец”, конечно. Например, у “Царьграда” есть подпроект ИА “Новороссия” с новостями про этот регион — там огромное количество новостей с промтами в заголовках, в первом абзаце, мощнейший поебизм. Ну и сам “Царьград” этим занимается. На некоторых региональных СМИ вообще ставят публикации, где ИИ пытается сообщить журналисту, что не смог написать новость. Из смешного — редактор издания Абзац забыл убрать промт и видно, что его ИИ настроен на посты в стиле других изданий. Публикации с остатками промтов начинаются как минимум с августа 2025, но активнее всего пошли с начала этого года, видимо такой показатель проникновения технологии в нашу жизнь.

Людоедский приговор, ещё один в этой бесконечной стопке, которую страна увидела за последние годы, уже не может вызвать у уставших от нескончаемого пиздеца россиян какой-то особенно яростной реакции. Мы и по репостам аудитории, и по себе видим: к тому, что человека за слова на 7 лет отправляют в заключение, ты, к сожалению, уже реагируешь почти смиренно. Ну такая система, ну будут новые такие дела. За остальными же тоже придут. В новостном потоке давно нет ничего хорошего. Они даже сами уже не могут придумать себе позитивную повестку: посмотрите, о чём пишут госСМИ, — это всё давно неотличимо от худших проявлений информационной политики совка (и ОН тоже из-за ограничений описывает реальность намного лучше, чем она есть). Но даже если есть это ощущение сломленности, людям, которые остаются жить в России, важно помнить, что никакой двоякой ситуации не существует. «Там тоже все ебанулись» — это самоуспокоение. Вся полнота власти находится в руках у очень жестоких и злых людей, которые руководствуются принципом: только их взгляд на действительность правильный, а все остальные должны быть выжжены, стёрты и загнаны в угол. Даже те, кто исходят из патриотических убеждений (не пытается сменить свою гражданскую идентичность, не призывает, ебанувшись, не выдавать русским визы в ЕС), несмотря ни на что, остаётся с родиной. Яблочники системе никак не угрожают, не могут испортить им выборы (потому что выборов нет), но все равно идут под каток за факт существования. Да, нам всем приходится терпеть, идти на уступки и каждый день сокрушаться, что ты не можешь сделать больше для того, чтобы дом стал нормальным. Но люди, которые пытались в эти годы говорить правду, все равно останутся в нашей истории выдающимися людьми. А их палачи — нет. Этого им не изменить, сколько бы народу они не посадили. Почитайте последнее слово Максима Круглова. Оно очень человеколюбивое и написано с большой любовью к нашей родине, которая рано или поздно придёт в себя.

Случайно во время прогулки по Москве наткнулся на книгу «Центр принятия и адаптации», которую в прошлом году выпустили NoAge. В описании говорилось про «город, который живёт под Куполом», где «снаружи — необратимость, внутри — попытки сохранить привычное» (люди знают, что грядет конец света и согласились жить спокойно до самого конца, закрывшись от мира под купол). Пришлось покупать. Оказалось, что дебютное произведение Ольги Дмитриевой (как журналист писала для «Черты») скорее о том, что испытывают люди, знающие: катастрофа неизбежна, но сделать с этим они ничего не могут — остаётся смириться с этим осознанием. В подкасте автор рассказывала, что начала писать под впечатлением от ковида, но мы понимаем, что для нашего поколения «катастрофа» произошла чуть позже пандемии. Хотя и сейчас, когда она уже случилась, внутри России жизнь ощущается как ожидание ещё одной катастрофы, куда более масштабной. Топливные ограничения, атаки на столицу, уничтожение последних свобод — всё это ознаменование того, что скоро будет хуже, что эту жутку систему шатает (а падать она будет на наши головы в случае чего). И, честно говоря, страшно представить, в какой реальности родина доберётся до сентябрьских выборов под чутким руководством этих крайне криворуких людей. В книге на самом деле никакого ответа нет, потому что она скорее про ощущения людей в ситуации, которая нам знакома: кто-то выбирает «сон», кто-то пытается спастись в рутине. Большинство договаривается делать вид «пока что всё в порядке», как в фильме «Ненависть». Несмотря на то что «терапии» и прорабатыванию посвящена львиная часть этой короткой книги (собственно, «центр адаптации» и занимается такой работой с героями), — всё это скорее выглядит как ещё одна форма принятия того, что ты ничего не можешь поделать. Знакомая, в общем, вещь. Не могу сказать, что язык изложения или сюжет мне особенно приглянулись (а вот за хм, так сказать, описание того как живут две личности в одном теле, респект), но само описание состояния людей — до боли знакомое и понятное. И здорово, что такое вообще можно почитать от людей, которые всё это тоже проживают (авторка вот релоцировалась в Тбилиси тоже наша поколенческая «адаптация»). Вообще нам очень, смертельно нужны выдающиеся культурные произведения во всех формах: куда более резкие, грязные, кричащие. Своя «Лестница Иакова», свой «Охотник на оленей», своя «Бойня номер пять», свой «Eve of Destruction» — чтобы хотя бы будущим поколениям оставить идею недопустимости того ужаса, что сейчас проживает и будет проживать страна в ближайшее время. Мне кажется, выдающихся работ на эту тему наша культура за пять лет так и не произвела, хотя на эмиграцию была большая надежда (с музыкой вообще кошмар какой-то к моему удивлению). Но спасибо всем тем, кто хотя бы пытается.

Запретили медиа публиковать кадры прилётов, писать нормально про то, как хуячат по столице. В метро, кофейнях и на улицах москвичи прямо сейчас смотрят на смартфонах со всех ракурсов как БПЛА бьют по домам, пылает «Садовод» и улетает в небеса крышка резервуара на НПЗ. Почему так?

Здорово, что натуральный фашист, у которого берут рекламу самые разнообразные государственные структуры, партии и движения, которому российские силовики регулярно сливают кадры задержаний и извинений девушек за какие-то глупости, к которым из-за него и приходят, может свободно постить, как прилетает в Москве, ставить каждый ракурс, ничего не блюрить. А российские СМИ внутри страны могут примерно нихуя. И чел из «Сорока сороков» тоже может постить без блюра кадры пылающего НПЗ без блюра (СМИ такие вольности себе представить не могут). Это хорошее описание всей их системы: пока какие-то ушлые чижики будут пиздеть про патриотизм, лутать на этом деньги с заказухи и иметь возможность хуй класть на их тупейшие законы, люди, которым реально как бы важно, что происходит со страной, у которых болит за неё сердце, будут трястись, какой пизды они получат от системы, если попробуют рассказать 10% того, что происходит на самом деле.

Ужасающие кадры приходят от людей из района Капотни/Братеево. Множество очагов задымления. Очевидно, что пытаются атаковать НПЗ, но прилетает по жилым домам, по людям, повреждены здания вокруг. Ничего по новым правилам поставить почти нельзя. И до конца непонятно, что вообще можно. Если смотреть на госиздания, то получается, что можно только сухой текст. Но ты смотришь на кадры, где девушка снимает видео и рыдает от ужаса, видя свой родной район в дыму. Но нельзя нормально это описать, хотя в чем тогда вообще задача СМИ, это мой родной город. И даже предупредить жителей рядом и сделать свою работу — нельзя нормально. Какое уёбанство: официалки — сухо и по минимуму, хотя выглядит это жутко. Какое это всё блядство.