Стол с печатной машинкой

Сегодня я добрался до аутентичной жижиньи. Этот густой сладкий вишнёвый ликёр, пожалуй, один из главных символов Лиссабона. Изобрел этот напиток один монах в позапрошлом веке — он заметил, что вишня весьма неплохо хранится в спирте (прикиньте, какой алхимический секрет!) Как жижинью делают: берут терпкий сорт вишни и настаивают на агуарденте —местном крепком виноградном спирте. Ну а дальше сколько существует португальских бабушек, столько и вариаций — кто-то добавляет корицу или другие специи, а по крепости она от 18% до 24%. Правильно пить вместе с ягодами, но самый клёвый способ — это бахнуть из шоколадной стопочки. Вот вам видео, где португальская бабушка очень переживает, чтобы я выпил жижинью правильно — два раза глотнул, а на третий сожрал вместе со стаканом. Вкусно, реально, мне аж благостно стало, я зажмурился и полюбил жизнь. Я так вкусно пил, что стоявшие рядом туристы-вестерны тоже захотели, сделал ей прибыль, выходит:)

Под вечер толпа лениво перемещается на набережную, где нежные звуки фаду заглушают радостные крики поддатых женщин. К этому моменту мне уже четырежды предложили купить кокаин какие-то местные барыги, в желудке весело плескалась жижинья, придавленная курицей пири-пири. Настроение было выпить. На набережной стоял лоток, где мужчина и женщина торговали «лучшей в мире пина-коладой». Кстати, это была уже третья «лучшая в мире пина-колада», что я встретил. Схема простая — пойло наливают прямо в ананас за 15 евро. Потом за 5 евро этот ананас можно наполнить заново. Нацепив хитрый прищур, направился к лотку. Португальский продавец в этот момент как раз буквально выжимал остатки рома из бутылки в ананас. Потом смерил меня взглядом сверху вниз, хлопнул ладонью по стойке и сказал по-английски: — Блядь, вот я по твоим глазам вижу, что придется вторую бутылку откупорить! На всякий случай кивнул. Не знаю, что там у меня в глазах, но залил я их знатно, такое чувство, что ананас там был только для цвета. Спасибо тебе, португальский дядька, я не помню, как преодолел пару километров в гору до дома. В следующий раз в очках приду. Я ж просто чуть-чуть выпить хотел, а не по самую ватерлинию!

Сегодня экватор нашего отпуска, так что вот вам ода Лиссабону. 1) настроение. Люди легкие, счастливые, общительные и открытые. Немецкие поймут, почему этот пункт на первом месте 2) архитектура. Город похож на лоскутное одеяло, домики жмутся друг к другу вплотную, ноги быстро привыкают к постоянным подъёмам и спускам. 3) атмосфера праздника. Отовсюду слышно музыку — не только из баров. На площадях, у фонтанов, у разного рода едален люди просто танцуют и поют. 4) еда и напитки — то, ради чего я вообще путешествую. Для портвейна погода не очень подходящая, но вот сангрия и пиво залетают как пять рублей в копилочку. Про еду спросите в комментах у моей жены, потому что я рыбу не люблю, а рыба — основа местной кухни. 5) цены ниже чем в остальной Европе. Дешевое такси, дешевые продукты, да даже аренда в целом подъёмная, если заморочиться. 6) разговоры. Любой незнакомец здесь может рассказать сто тысяч историй. Рай для лайфстайл блогеров. Вот парочка карточек, а я пока запланирую, что бы вам ещё такого из поездки рассказать. Но вы тоже спрашивайте, не стесняйтесь

Лиссабон встретил тридцатиградусной жарой прямо в затылок, сорокаминутным ожиданием такси в душном аэропорту и веселой поездкой под неугомонную индийскую музыку и расспросы индийского же таксиста о том, как так вышло, что Россия напала на Европу, а мы тут. Я в городе всего пару часов, но по ощущениям, в прошлой жизни я где-то здесь родился. Бокал этого руби за вас, дорогие мои подписчики. Завтра буду щупать город

В Брауншвайге грустно непогодит, мерзкий сентябрьский дождь хлещет щёки розгами, но продукты сами себя не купят. Возвращаться домой пришлось практически вплавь. В самом центре, в старом городе, грубо зажатый между магазином дорогих мужских костюмов, антикварной лавкой и витриной с люксовыми брендовыми часами, ютился кофешоп, где смешной дядька лет сорока пяти с щербинкой в зубах торгует марихуаной и всеми сопутствующими. Очередь внутри тянулась до самого входа. Продавец только успевал весело покрикивать, чтобы входящие закрывали за собой дверь, хотя в помещении было душно, хоть топор вешай. В очереди подслушал двух белых воротничков, которые, видимо, случайно встретились в таком необычном месте. Теперь они немного смущённо перетаптывались с ноги на ногу и пытались клеить диалог: — О, хало! Ничего себе, ты что тут делаешь? — Хало! Да вот... зашёл... пока там дождь. А ты? — Да я как-то... тоже решил заглянуть, пока дождь... Я уверен, что вся эта очередь зашла в магазин травы переждать дождь. Потому что в бутике с часами или в антикварной лавке пережидать непогоду не так удобно. Но кто я такой, чтобы осуждать немецкую прагматичность. Сам я туда зашёл, чтобы контент для этого поста набрать, кстати.

В Брауншвайге грустно непогодит, мерзкий сентябрьский дождь хлещет щёки розгами, но продукты сами себя не купят. Возвращаться домой пришлось практически вплавь. В самом центре, в старом городе,

Сейчас в лифте встретил нашего управдома, фрау Зоммер (которую мы по-прежнему между собой называем Тётя Летова). Милая маленькая хрупкая женщина, похожая на Мерри Поппинс, очень торопилась протиснуться в закрывающиеся двери. Джентльмен внутри меня победил мизантропа и я галантно придержал для неё дверь. Отдышавшись, она посмотрела на меня снизу вверх и спросила: — А почему не пешком? Всего-то на второй этаж! (это как у нас в России третий). Почему-почему... По кочану и по капусте. Кислой. К сосискам вашим немецким. В следующий раз хрен я двери придержу, ещё мне тут допросную штази в лифте не устраивали.

Вот вы говорите, в Германии орднунг, всё строго, ответственно и по линеечке. А я думаю, немцы это про себя придумали, чтобы с ними бюрократически никто связываться не хотел. Три месяца назад назначили дату, чтобы я пришёл сдать кровь. Приходи, говорят, десятого августа и вены свои голубые аристократические приноси. Через три месяца в восемь утра в назначенную дату я стоял у закрытой двери поликлиники. На этой двери висела бумажка, а на ней весело сообщали, что весь персонал с десятого августа и до конца месяца ушёл в отпуск. И даже картинку островов с пальмами в конце напечатали, собаки сутулые. Так что никакой тут не орднунг, точно такое же православное распиздяйство. Что вам ещё рассказать? Последние деньги, которые лежали у меня в качестве подушки, я вложил в автошколу. Прикиньте, в Германии надо заново сдавать на права даже если у вас стаж, как у меня, с 2008 года. Дело это трудное, муторное, а ещё и дорогое (примерно 2000 евро минимум), но я подумал, что европейские водительские права — это неплохой актив. В крайнем случае всегда можно пойти работать водителем. Уже прошёл обязательный тест на зрение (на немецком) и обязательные курсы первой помощи (тоже на немецком), пока сижу и зубрю билеты в приложении. Если вы не в курсе, с 2008 года изменений в ПДД произошло не так уж и много. А в остальном, прекрасная маркиза... Вы там как?

На пересадке в Лерте мне было ужасно скучно — хотелось спать, дождь ещё этот, а поезд только через полчаса. Ко мне на лавочку подсела немецкая бабушка — тут я понял, что скучать сейчас перестану. Диктор объявил, что наш поезд опаздывает на 15 минут. Бабуля фыркнула, я пожал плечами и тихо сказал «Дойче бан…». И у бабушки прорвало немецкоговорящую плотину. Говорила она быстро, самозабвенно и довольно академично, из всей тирады я понял, что на 15 минут это ещё ничего, а вот однажды она из Вольфсбурга ездила, так там несколько часов поезд стоял! И вообще работать на железной дороге трудно, у неё муж тёти троюродного отца по брату работал контролером и рассказывал всякое. А её друг однажды летал в Вену, и там у него тоже что-то случилось, что я не смог перевести, а только кивал, охал и делал большие глаза. Наконец пришла моя очередь говорить и я честно признался, что пока ещё собеседник я так себе. На что бабуля сказала, что всё у меня нормально с немецким языком и продолжила рассказывать историю про Вену (я всё ещё нихера не понял, что там случилось, но что-то про турагентство и какие-то там ценники). Когда поезд наконец приехал, она напоследок сказала: «надеюсь, вы меня поняли хотя бы наполовину». Интересно, она знает, что Надежда умирает последней?

Сегодня со страдальческим выражения лица человека, идущего на каторгу, готовил свои тетрадки по немпекому, чтобы приступить к ненавистной домашке. Отмаз не осталось — чай уже налил, посудомойку разобрал, поел, даже спортом позанимался, всё, осталась только она. С укором глядящая на меня неправильными формами немецких глаголов с неаккуратных и исчерченых страниц толстой тетради со львом на обложке. На длиннющем и безысходном выдохе плюхнулся на стул, взялся уже было за ручку и вдруг вспомнил: так у меня ж каникулы! Ну в смысле, репетитор моя в отпуск ушла, а значит, уроков не будет, а значит, нет домашки, и даже не надо выдумывать, что её съела собака! Никогда не думал, что это чувство вызовет во мне такую бурю счастья спустя почти двадцать лет после выпуска из школы. Каникулы, ну вы прикиньте! Пойду куплю газировки с «Кириешками» и с пацанами по гаражам прыгать. А вечером в компьютерный клуб на игрушки поглазеть. Или на стройке полазить. Или на великах полгорода объехать в поисках бабки, у которой самые вкусные семечки продаются. Что? Кто плачет? Я не плачу, это пот, жарко у нас тут, вы разве не слышали?

Сотрудницы супермаркета, немецкие женщины разных возрастов, суетились в торговом зале и раскладывали товар, гоняя тележки, гружёные огромными коробками, туда-сюда со скоростью гоночных болидов. Одна вдруг задумалась и с мощным немецким акцентом громко выдала: «Давай, давай, давай!». Остальные повторили с каким-то странным удовольствием и засмеялись. Я не знаю контекста, не знаю, кто их научил, но по-моему, за отмену русской культуры можно не переживать)

Ну я же говорю, пофигу, лишь бы вкусно кормили. Этот мой дойчланд кореш мне сегодня принёс кастрюлю, вы не поверите, окрошки! Говорит, сам приготовил, но получилось слишком много, решил меня угостить. А я путем нехитрых манипуляций через женскую разведывательную сеть выяснил, что это он такой сюрприз своей русской девушке решил сделать (сюрприз конечно сорвался, потому что я всем распиздел, но надеюсь, Аня хотя бы сделает вид, что удивлена). Щас попробую, а потом позову его на пиво делать работу над ошибками 😃

В своих путешествиях я всегда представляюсь как Алекс — иностранцам легче произносить, а мне, в сущности, всё равно, как меня называют, лишь бы кормили вкусно и пиво наливали. Но именно в Германии вестерны полюбили звать меня Lyosha — и это «Лйоша» очень тёплое, звучит приятно, оно со вкусом облепихи и смородины с моей дачи на Рязцветмете (которой больше не существует). Так получилось, потому что в основном я общаюсь с парнями, которые встречаются с русскими девочками — Сашиными коллегами и моими подругами, — и имени Lyosha, скорее всего, научились от них. А вчера один немецкий товарищ записал мне голосовое, в котором назвал меня Alyosha. Я аж выпал от «Альйоши» — так меня разве что бабушка называла. Осталось только отрастить гимнастёрку, ушанку со звездой и ППШ — но такой образ местных может и травмировать. Что дальше? Alyoshka?

Пришла посылка. Жена говорит, что привезли тотемы для монстеры и мох. Не знаю, что происходит, но если меня принесут в жертву в честь мидзоммер, пожалуйста, почистите историю моего браузера.

Так, ну что, мы живы, путешествие удалось, сейчас уже сидим на вокзале и ждем поезд до дома. Проехали через Германию, переночевали а очень красивом местечке под названием Хартс, затем добрались до Бельгии, остановились в кэмпинге на берегу реки в арденских горах, ну а там уже и до Парижа два локтя по карте. Дом на колесах — это что-то невероятное. Гораздо удобнее, чем походы с палатками — всё эргономично, всё под рукой, чувствуешь себя очень счастливой улиткой, которая всё своё носит с собой и не обламывается. Фоткал мало, в основном ел, пил и спал, но таков и был путь. Всё ж таки Европа удивительная — всего на два часа от дома отъехал, а на твоём языке уже никто не говорит. Бельгийские пасторальные пейзажи впечатлили сильнее, чем немецкая природа, но это я уже капризничаю. А завтра поезд через франкфурт до моей родной деревни. Катотак, вот вам карточки сомнительного содержания.

Вам наверное интересно, что же такого произошло, что я раздуплился аж в эти неприятные и неприглядные девять утра? (Боже, надеюсь, что нет и у вас куча других дел) Все потому что я сейчас еду в Берлин, там встречаюсь со своим дружочком, мы берем автодом и едем на нем до Парижу. С ночевками под звездами, пивом, портвейном и грилем. Собственно, то самое приключение, о котором писал в прошлом посте. Честно, я не знаю, буду ли что-то фоткать или показывать, или просто расскажу все постфактум. Если честно, сейчас задача —максимально деградировать до уровня амёбы, и к концу трипа заново собрать себя в интеллигентного здорового молодого человека. Вот только когда я что-то разбираю, а потом опять собираю, всегда остаются лишние детали. Но об этом подумаю потом. У вас там как выходные начинаются?

Залечь на дно в телеграме, выходит) Я не то чтобы прям пропал, но словил какой-то мощнейший перегруз информацией. Знаете, когда в одной руке оказывается слишком много нитей из идей, проектов, проблем и забот — у меня в такие моменты может случиться ступор от слишком большого количества вариантов. И вот на фоне этого всего я сидел, перечитывал блог и стал ловить себя на самоповторах. Нет, в каждом канале есть вот эти ленивые приколы, над которыми можно посмеяться в тысячный раз, но мне стало за себя по-журналистски что ли как-то стыдно. Потому что ну зачем мне выдавать пятикратно пережёванный контент, если я могу этого не делать? Мы ж тут не газету «Блогингъ» делаем. Не хочешь срать — не мучай жопу, мудрость данная нам предками — а я ей так разбрасываюсь! Основой пирамиды из букв и палок в этом канале всегда были наблюдения. А я ни за кем сейчас не наблюдаю, кроме разве что за прохожими в окно. И не хожу особо никуда. Мучаю немецкий, рассылаю резюмехи, кормлю жену ужинами, тренируюсь делать свою работу на английском языке, тревожусь о будущем, куда без этого, ну и ещё миллион каких-то мелочей жужжат и копошатся где-то на тёмной стороне черепа. А ещё придумываю всё более новые способы звонить отцу в Россию, и злюсь, а от того хочу писать здесь только крамолу. И стало сильно ощущаться, как в том числе немалая часть нашего с вами комьюнити отсеклась. Вот и решил побыть в тишине, пересобраться и подышать. Нормальные люди в такие моменты могут замедлиться и послушать себя. Но когда в голове постоянно играет подкаст (а из какой-то другой вкладки ютуб), бывает очень трудно слушать собственное тело и понимать, чего на самом делесейчас не хватает и чего хочется. Но вот чего не хочется — это вымучивать из себя очередной пост про пиво, сосиски, собак, бомжей и бытовой алкоголизм. И опечатки потом в нём выискивать. И видеть, как деградирует родной и любимый язык в моём исполнении. Но у меня тут запланировано одно приключение в конце месяца, вот это конечно будет разъёб. И вообще, спасибо, что беспокоитесь, я просто так не потеряюсь и без предупреждения в закат не умчусь. Разве что вместе с вами.

Поделал сегодня взрослые дела. Например, сходил к врачу за результатами анализов крови. В этот раз без опции «звонок немецкоговорящему другу» и без гугл-переводчика, потому что у телефона экран отъебнул — но об этом в другом посте. В этот раз доктор почему-то принимал меня не в медицинском кабинете, а в своём рабочем. За роскошным столом размером с Нижнюю Саксонию, среди папок и документов, а не среди кушеток и стерильной белизны. Он заглянул в мою карточку и разочарованно вздохнул. — Анализы хуже, чем в феврале. Затем он пронзительно посмотрел мне прямо в душу и строго спросил: — Вы укрываете у себя врагов Рейха, ведь так? Вы не забываете принимать таблетки? — Дело в том, что, херр доктор, если честно, иногда может быть забываю. Но не очень часто. Может, раза три или четыре в месяц... — Под строгим взглядом этого человека я заблеял овечкой. Наверняка я бы сразу сдал наших, будь обстоятельства этой беседы слегка иными. Херр доктор от такой легкомысленности округлился и запротестовал. Понимаете, это в моей вселенной три-четыре раза продолбаться с таблеткой — это так, хуйня неважная. А в его немецком орднунге это вопиющий идиотизм. — Если вы не будете принимать таблетки каждый, КАЖДЫЙ день, результата не будет, понимаете? — Понимаю. — Я кивнул, даже немного покраснел. — Вам нужно научиться принимать лекарства регулярно. Ясно? — Ясно. — Я снова кивнул и стал внимательно изучать пол под кроссовками. — Вам нужно постараться... — ...не забывать, да... — ...не забывать принимать ваши лекарства для должного эффекта... Текста было сильно больше, понял я примерно половину, но вторая половина дошла через воспитательный процесс. Док всё не останавливался. Посоветовал мне купить таблетницу, ставить напоминалки, записывать, запоминать, и вообще, если не принимать таблетки каждый день... ну вы поняли. Нормально прошла беседа, только один раз несчастному доктору пришлось четырежды задать мне вопрос, чтобы я раздуплился и понял, что он от меня хотел. Мне даже удалось объяснить, что мне нужен новый рецепт с другой дозировкой — и вот этот германо-медицинский кунилингус колхозным языком чуть не свёл с ума нас обоих. Меня — от натуги мысли, а доктора — от невыносимо медленного темпа беседы, потому что мой мозг в лучшем случае выплёвывал по одному слову каждые секунд десять. Такого абьюза язык Гёте, Гейне и Шиллера ещё не переживал. Ну ничего. В моей хайматланд в таких случаях говорят: «Стерпится — слюбится».

Был тут в клинике, сдавал кровь и рецепт обновлял на таблетки. Пока ждал свою картчоку, занимался тем, что умею лучше всего — хихикал с медсёстрами на ресепшене. Обсудили немного майские, рассказал, что все выходные пил пиво и ел шашлык. Медсестричка, протягивая мне карточку, подмигивает: — А немецкий-то ваш, херр Кудасов, получше стал. — Что, простите? — Язык, говорю, прокачали. — Не понимаю, извините… — хлопаю глазами так, что сейчас взлечу, — Повторите пожалуйста ещё раз медленно, что вы сказали? Медсестричка вздыхает: — Да ничего, идите уже домой. Я уже от клиники минут на 15 отошёл, сейчас только допёрло. Думаете, надо вернуться и поблагодарить? Скажу ей, что у меня слух через впн, поэтому чуть медленнее.

Меж тем мы укатили в далекую немецкую деревню, в дом с фахтверком и печью (которую мы вчера растопили так, что дом чуть не сложился нам на головы, она чихала и кашляла, стены тряслись), в одной из комнат лежала советска фуражка. Аккурат рядом с черно-белой фотографией молодого человека в немецкой форме. Не знаю, что за история у этого дома, ему явно не меньше 200 лет. Важно, что это первый за много лет Первомай, когда я не работаю (потому что у меня нет работы, хе-хе). С собой, как водится, галлоны пива и примерно тонна мяса, которое мы будем жарить до воскресенья. У вас там какие дела?