Rêves de Borée

Отличительной чертой новеллистики Д'Аннунцио остаются красочность, эмоциональная насыщенность описаний, импрессионистическая чуткость в воспроизведении природы, вещного мира, быта, нравов и страстей человеческих. Довольно частые заимствования образов и сюжетов носят у него чисто поверхностный характер: его не интересует ни моральная, ни социальная подоплека событий, он никогда не идет вглубь, его сила -- в мастерском, удивительно тонком художественном воплощении чувственно воспринимаемой реальности. К концу 80-х "пескарский" цикл близится к завершению, а вместе с ним заканчивается и ранний, веристский, период творчества Д'Аннунцио. В 1889 году выходит первый из трех романов, объединенных общим заголовком "Романы Розы" (в даннунцианской символике роза означает сладострастие) -- "Наслаждение". Анна Сабашникова "В час Химеры"

Природа — дивный храм, где ряд живых колонн О чём-то шепчет нам невнятными словами, Лес тёмный символов знакомыми очами На проходяшего глядит со всех сторон. Как людных городов созвучные раскаты Сливаются вдали в один неясный гром, Так в единении находятся живом Все тоны на земле, цветы и ароматы. Есть много запахов здоровых, молодых, Как тело детское, – как звуки флейты нежных, Зелёных, как луга... И много есть иных, Нахально блещущих, развратных и мятежных, Так мускус, фимиам, пачули и бензой Поют экстазы чувств и добрых сил прибой. Шарль Бодлер "Соответствия" из сборника "Цветы зла" 1857 Пер. Константин Бальмонт

...Иное эстетическое кредо исповедовали поэты и художники, видевшие в явленной реальности лишь набор знаков, свидетельствующих об иных, запредельных, истинах, о некоем сокровенном знании, доступном лишь избранным. Способность ощущать "всемирную аналогию", улавливать скрытые от глаз "соответствия" (термины Ш. Бодлера), интуитивно постигать смысл символов провозглашается отличительной чертой художника, творца, тем самым исключительным даром, что возвышает его над толпой. Так, сначала во Франции, а потом и в других странах зародился символизм, во многом определивший развитие европейской литературы на рубеже веков. Анна Сабашникова "В час Химеры"

Так как повседневность пошла и уныла, взор художника обращается к считавшимся ранее периферийными аспектам жизни, и развивается эстетический интерес к сфере безобразного, патологического, ужасного. Анна Сабашникова "В час Химеры"

Рафинированный сибарит превращается в бесстрашного воина, гордость итальянской поэзии становится национальным героем. В сражениях он теряет один глаз, приобретает множество боевых наград и пламенную любовь соотечественников. Однако самый дерзкий поступок Д'Аннунцио-воин совершает уже после окончания войны. Не согласный с решениями Парижской мирной конференции, он собирает отряд легионеров и в сентябре 1919 года организует экспедицию по захвату города Фьюме (современная Риека) -- порта на побережье Далмации, переданного новообразованному государству Югославия. Население Фьюме, на восемьдесят процентов состоявшее из итальянцев, ратовало за присоединение города к Италии и легионеров встретило восторженно. Фьюме провозглашается независимым государством, а "герой моря и неба" его главой. "Сегодня истинная Италия -- это Фьюме. Это место чести для нашего сознания, того великого латинского сознания, из которого единственно и вышли подлинно свободные люди прошлых веков и продолжают появляться сегодня", -- пишет комендант Д'Аннунцио. Габриэле Д'аннунцио из работы Анны Сабашниковой "В час Химеры"

Ты, сладострастье, — сахар наших дней. Чтоб усластить наш век, безрадостный и краткий, Нам в жилы льется твой напиток сладкий - И мир сверкает тысячью огней. Ты лёд и камень превращаешь в розу, Декабрь — в апрель, и в песнопенье — прозу. Мы для природы — дети. И она, Как мать, свои нам груди открывает, Наш дух окоченевший согревает Настоем страсти, пламенем вина. Закон – единый враг всех этих благостынь; Он разрушает всё, как деспот непреклонный, Что нам даровано природой благосклонной, И в сладкое вино вливает нам полынь. Нам завязав глаза, у нас он отнимает Всё то, что душу нам живит и подымает. Свою живую прелесть напоказ Не выставляет роза безвозмездно: Ей наше жизнелюбие любезно! Она в уплату требует от нас - Зажечься!... Кто на это не решился, Тот враг себе, тот разума лишился. На что нам сила, молодость, задор, Когда мы, утомительно невинны, Страшимся жизнь прогрызть до сердцевины? Гоф­ман фон Гоф­манс­валь­дау. "Сладострастье" О. Румер

Начинается взрослая жизнь поэта. Жизнь, которую Д'Аннунцио сознательно от начала и до конца строил как произведение искусства. Вспоминая, как в возрасте 14 лет он поцеловал девушку в музее перед бронзовой Химерой, Д'Аннунцио писал: "Великое, исполненное страсти событие так и осталось для меня часом Химеры, ведь именно тогда жизнь моя начала быть моим искусством, а мое искусство начало быть моей жизнью". Габриэле Д'аннунцио из работы Анны Сабашниковой "В час Химеры"

"Я чувствую, как у меня в душе и в голове впервые затрепетал огонь приближающейся молодости, -- пишет он другу в 1879 году. -- В сердце прочно обосновалась неуемная жажда знаний и славы, которая часто вгоняет меня в черную, мучительную меланхолию и заставляет плакать: я не выношу никакого гнета... страстный любитель нового Искусства и красивых женщин..."

Вы сегодня так красивы, Что Вы видели во сне? — Берег, ивы При луне. - А еще? К ночному склону Не приходят, не любя. — Дездемону И себя. - Вы глядите так несмело: Кто там был за купой ив? — Был Отелло, Он красив. - Был ли он вас двух достоин? Был ли он, как лунный свет? — Да, он воин И поэт. - О какой же пел он ныне Неоткрытой красоте? О пустыне И мечте. - И Вы слушали влюбленно, Нежной грусти не тая? — Дездемона, Но не я. Офицер Гумилёв "Утренняя болтовня"

"У меня немного страстей и немного пороков; но и те, и другие доведены до крайности. <...> Настоящая страсть не признает пользы, не признает никакой выгоды, никаких преимуществ. Она живет, как искусство, сама ради себя. Искусство ради искусства, доблесть ради доблести, храбрость ради храбрости, любовь ради любви, опьянение ради опьянения, наслаждение ради наслаждения. <...> Я всегда жил против всего и против всех, утверждая, подтверждая и превознося себя самого... Я играл с судьбой, играл с событиями, с гримасами случая, со сфинксами и с химерами". Габриэле Д'аннунцио из работы Анны Сабашниковой "В час Химеры"

Материалистическое наваждение обрекает нас на бесконечное разрушение, материалистическая философия, материалистическая поэзия ведут нас к самоубийству посредством материализма, среди материализма. Всё это остервенелое увлечение материальным разлагает нас, держит нас в тисках. Люди, одержимые материальным, прокляты. Человек, обожествляющий материальное, совершает самоубийство. Обездушенные, прозаичные массы (серп-молот и кишка) прокляты. Абсолютные выродки, переносчики клеточного анархизма, они обречены на скорое образование рака, их удел - разложение, более или менее медленное, более или менее гротескное, более или менее ужасное. Вся эта республиканская мистика не может зародиться ни в одной порядочной душе, всё это омерзительный продукт жабьих голов, эпилептических корчей и замаскированных каббалистических живодёров. Луи Фердинанд Селин "Школа трупов"

Материалистическое наваждение обрекает нас на бесконечное разрушение, материалистическая философия, материалистическая поэзия ведут нас к самоубийству посредством материализма, среди материализма. Всё это остервенелое увлечение материальным разлагает нас, держит нас в тисках. Люди, одержимые материальным, прокляты. Человек, обожествляющий материальное, совершает самоубийство. Обездушенные, прозаичные массы (серп-молот и кишка) прокляты. Абсолютные выродки, переносчики клеточного анархизма, они обречены на скорое образование рака, их удел - разложение, более или менее медленное, более или менее гротескное, более или менее ужасное. Вся эта республиканская мистика не может зародиться ни в одной порядочной душе, всё это омерзительный продукт жабьих голов, эпилептических корчей и замаскированных каббалистических живодёров. Луи Фердинанд Селин "Школа трупов"

К чему это таить ? Советы, демократы, франкмасоны, обанкротившиеся республиканцы, всё это только еврейские дома терпимости, бакалейные лавки заговоров с сотней доньев, филиалы великого мирового надувательства, еврейского мошенничества, где все наши усилия, вся наша ценность, все наши надежды мигом тонут в еврейской заразе, дерьме и блядстве. Луи Фердинанд Селин "Школа трупов"

Материалистическое наваждение обрекает нас на бесконечное разрушение, материалистическая философия, материалистическая поэзия ведут нас к самоубийству посредством материализма, среди материализма. Всё это остервенелое увлечение материальным разлагает нас, держит нас в тисках. Люди, одержимые материальным, прокляты. Человек, обожествляющий материальное, совершает самоубийство. Обездушенные, прозаичные массы (серп-молот и кишка) прокляты. Абсолютные выродки, переносчики клеточного анархизма, они обречены на скорое образование рака, их удел - разложение, более или менее медленное, более или менее гротескное, более или менее ужасное. Вся эта республиканская мистика не может зародиться ни в одной порядочной душе, всё это омерзительный продукт жабьих голов, эпилептических корчей и замаскированных каббалистических живодёров. Луи Фердинанд Селин "Школа трупов"

Фашистские государства не хотят войны. Они на ней ничего не выгадают. Только потеряют. Если бы мир продлился ещё три или четыре года, вся Европа стала бы фашистской, сама собой, вот и всё. Почему ? Потому что фашистские государства у нас на глазах, среди арийцев, без золота, без евреев, без франкмасонов, осуществляют известную социалистическую программу, о которой жиды и коммунисты только без умолку горланят, ничего при этом не делая. Луи Фердинанд Селин "Школа трупов"

Если бы Даладье на самом деле хотел, как он говорит, "исправить положение", ему не понадобилось бы пятьсот декретов. Трёх было бы достаточно с лихвой. Хороших, эффективных. Высылка всех евреев. Закрытие и запрет всех лож и тайных обществ. Непрерывные принудительные работы для людей тугих на ухо и так далее... Когда всё это будет сказано, чёрным по белому написано и обнародовано, тогда можно будет сказать, что председатель Совета Министров снова стал одним из нас, что французы снова стали хозяевами у себя дома. Не раньше. До тех пор, пока в сложившейся ситуации ничего не поменяется, мы все, включая президента, так и останемся кучкой паршивых выродков, швалью, дерьмом, дохлятиной, мерзкими безвольными скотами, придавленными рабством, дешёвым вином, еврейскими слоганами, подвешенной падалью, настоящим лакомством для принюхивающихся свор, манной небесной для шакалов со всех концов света. Луи Фердинанд Селин "Школа трупов"

Масон ничего не хочет знать, он подчиняется только тайным приказам, приказам мировых евреев, мировых еврейских банков, еврейской секретной разведывательной службе. Он может кукарекать о нации хоть до хрипоты, от этого ничего не изменится, он куплен, он проклят, он прогнил насквозь, он целиком на службе у еврейских интернационалистов, тайной полицейской мрази и непрестанной мировой резни. Первостатейный предатель, более или менее хитрый, более или менее сознательный, вероломный, скрытный, запуганный, изворотливый, для нас он изменник, инвертированный расист, растлитель, убийца. Луи Фердинанд Селин "Школа трупов"