Renata in dialogues

телесное и политическое День такой, что хочется писать про политическое, сам текст написала в марте, кажется. Прохожу квест с продлением ВНЖ в Португалии, и обнаруживаю в себе страх, недоверие к системе и собственную маленьковость. Мне всегда кажется, что политическая машина создана мучить людей, что я от контакта с ней всегда пострадаю. Этот страх не мой. Взаимодействие с иммиграционными органами в Португалии у меня было всегда отличным. Этот страх семейный, страх травмы, которая идет сквозь поколения, который чувствуешь через сжавшуюся руку мамы, когда вы идете менять паспорт, через панику и суету родственников, когда в Узбекистане мне надо было поставить штампик по приезде в паспорте, через то, как переходят на шепот, когда говорят о правительстве. В танцевальном сообществе много говорят и пишут, как политическое или другое системное насилие живет в нашем теле, влияет на нас, иногда помимо воли, и как государство стремится усмирить и обложить нормами наше телесное. Например, в Иране современный танец и йога запрещены. Периодически слушаю от своих друзей, как они собирались танцевать в подвалах, устраивали занятия в квартирах и подпольно распространяли эту информацию по городу. Кажется безумием, но даже в нашей культуре такого много. Если посмотреть историю танца, то всегда существовал танец как аристократический высокий стиль, с очень строгими нормами и системами допуска, и народный танец, пляска, свободный танец, который всегда запрещали или ограничивали. Вот как об этом пишут в курсе по истории современного танца на Arzamas.

Как мы помним, «танцующий философ» Ницше признавался, что поверит «толь­­ко в такого Бога, который умел бы танцевать», и считал потерянным «день, когда ни разу не плясали мы». Он имел в виду — комментировала Айсе­дора — не пируэты и антраша, а «выражение жизненного экстаза в движении». Создавая свой танец — глубоко эмоциональный и личный, — Дункан претендо­вала на то, чтобы переживать на сцене экстазы и упиваться собственной «волей к танцу». Этим она и привлекала зрителей, любовавшихся «восторгом радости у плясуньи» и считавшими, что ее нужно видеть «хотя бы только из-за этой ее ра­дости танцевать». Пляска-экстаз, пляска-импровизация стала самой харак­­терной утопией Серебряного века. Человеку — писала одна из последова­те­льниц Дункан — надо прежде всего пробудить свою «волю к импровиза­ции». У Мишеля Фуко есть понятие биовласти — так он называет контроль, который современное общество осуществляет над телом индивида. Речь идет не столько о прямом контроле, сколько о наборе культурных норм и практик дисциплини­ро­­вания тела. Дисциплинировать тело, воспитывать, подчинять его контролю и самоконтролю требуется именно потому, что в теле видят опасность. Про­буж­­дение телесных сил и энергий может быть чревато и для окружающих, и для самого «владельца тела». И наоборот, в телесности и пляске часто видят последний островок сопротив­ления — в том числе сопротивления нормативной культуре, облеченной в сло­ва идеологии.

Я сама участвовала в разных воркшопах, например, мой знакомый Saed Mansour из Палестины-Израиля делает воркшоп “Dancing the Political”. В 22 году я на фестивале по контактной импровизации участвовала в похожей лаборатории от украинской участницы Ivanna Smolyana, она вдохновлялась новозеландским танцем сопротивления. Насилие живет в наших телах, замораживает их и заставляет сжиматься и останавливаться, и лучшее противодействие этому — телесная свобода, движение и импровизация.

У авторки канала на этой неделе отпуск, поэтому сегодня здесь я, цветение жакаранды в Лиссабоне и статья про неявное знание, собранная в том числе из заметок в канале.

У авторки канала на этой неделе отпуск, поэтому сегодня здесь я, цветение жакаранды в Лиссабоне и статья про неявное знание, собранная в том числе из заметок в канале.

Раз в пару лет я завожу новый телеграм-канал, в который решаю писать про профессиональное, про эмиграцию, про терапию отдельно. Через полгода я удивляюсь, почему у меня нет сил и вдохновения на несколько каналов, а люди и там и там отвечают неохотно, и забрасываю все, потом прихожу в себя и начинается работа интеграции. В наше время skills-first, самопрезентации, 5 резюме или КП разным клиентам (ну и мои личные особенности тоже включаются) хочешь-не хочешь начинаешь делить себя на сегменты аудитории, внимательно думать, какую часть себя кому показывать и как правильно упаковать. Это, несомненно, важные штуки, но у меня этот процесс становится внутренним, а внутри то хорошо быть цельной. Могу ли я преподавать сейчас, исключая мой опыт терапии и движения? Нет, это всегда присутствует со мной не по форме и действию, а в фоне как оптика. Могу ли я быть терапевтом не осмысляя, что происходит системно как орг.консультант? Тоже вряд ли. Моя рабочая история вплетена в личную, где я училась, в какой семье и стране я родилась, в мой опыт эмиграции и опыт всех моих любовей, дружб и встреч. Получается постоянный процесс расщепления себя, потом интеграции, ужасно утомительный, и ужасно вдохновляющий, потому что это и есть наше развитие. P.S. Навеяно тем, что я нашла свою статью про телесный опыт эмиграции, и сюда даже не опубликовала, потому что постеснялась. Там тоже есть про опыт расщепления.

Tacit knowledge – истории и телесный опыт Продолжая серию про неявное знание (часть 1, часть 2), расскажу о том, как можно его подсветить или услышать. 1. Сторителлинг У Сноудена есть упражнения на “извлечение” неявного знания, в которых участники рассказывают истории. Через истории мы можем нащупать как на самом деле принимаем решения, реальные причинно-следственные связи. Одному клиенту я помогаю на основе пары последних лет работы компании создать модель действий и принципов, которую можно мультиплицировать. И вот мы сидим и пытаемся осмыслить какой-то кусочек опыта и процессов, находимся в тупике, честно говоря, ничего не сходится, и тут в разговор подключается история, которая все меняет и иллюстрирует решение, давно забытое в команде. Это не классическая ретроспектива или сессии lessons learnt. В таких активностях участники уже в процессе рассказа анализируют, что сделали правильно и неправильно, и (чаще неосознанно) подменяют события и причинно-следственные связи в зависимости от того, как оценивают результат. Получается, что лучший в мире knowledge management на самом деле, это отправиться гулять с коллегами и травить байки рассказывать друг другу истории из жизни. 2. Телесное знание Из того, что описывает Сноуден мне лично не нравится, что там нет телесного знания. Это вообще сложная история, но тут, ликуя, подключается моя идентичность как соматического терапевта, потому что конкретно этим я и занимаюсь в работе с клиентами. У клиента есть некоторое физическое ощущение или микро-движение, которое он часто даже еще не ощущает. Терапевт помогает обратить туда внимание, иногда помочь усилить, чтобы это ощущение можно было почувствовать. Иногда я говорю, что резонирует во мне (тоже базовая способность человека оказывается), или помогаю по-другому поисследовать это ощущение, найти для него язык слов, чтобы озвучить, и уже потом найти значение и отрефлексировать. Здесь работа с внутренним знанием требует коммуникации и особого качества контакта, когда внимание обоих может быть направлено не только к словам, но и к телу. Там еще много фундаментальных деталей, например, должно быть не стыдно заметить тело, есть возможность выдержать неопределенность незнания. В работе с группами так можно работать тоже. Работа с неявным знанием получается гораздо сложнее и объемнее, чем попросить людей обменяться опытом, но она становится действительно захватывающим процессом, полным открытий для обоих (терапевта или фасилитатора и клиента). Когда внутреннее становится явным, этот момент встречи чувствуется как инсайт, как aha-moment, – клиент в терапии чувствует облегчение, прояснение, в работе с группой – ощущение открытия и часто единения (ах вот что мы на самом деле делаем!). Короче, кайф!

И правда, в работе с клиентами и в собственной жизни я всё чаще сталкиваюсь со страхом и неумением выдержать паузу, обнаружить в ней себя и не уйти, например, в соцсети или другие компульсивные занятия. Недавно иронично придумала педагогику паузы, в которой вместо проектирования урока, мы проектируем перемену и условия, в которых люди точно не учатся и ничего не потребляют. В итоге всё сведётся к тому, что идеальное обучение для взрослых и детей — сидеть на бревне в лесу небольшой компанией, смотреть на закат и разговаривать о нём. И терапевты, и те, кто работают с образованием, бизнесом или комьюнити, сейчас сталкиваются с вопросами преодоления зависимостей и компульсивного потребления: • В каких условиях и отношениях мы можем выдерживать скуку и паузу и оставаться с собой без гаджетов? Как помогать в этом людям? • Как образованию или комьюнити не превратиться в быстро-дофаминовые активности? • Как сдерживать давление среды, которое толкает нас к чрезмерному потреблению? • Что делать со всё более растущим расслоением населения, при котором одним очень сложно отказаться от дешёвого дофамина в силу факторов среды, генетики (те, у кого зависимые родители или дедушки-бабушки, больше склонны к зависимому поведению), социальных и политических факторов (Анна приводит в пример, что бедным чаще выписывают вызывающие зависимость вещества)? Думаю, на всё это нам придётся отвечать в ближайшие годы. Я как всегда решила начать с себя, поэтому: привет, я — Рената, и в апреле у меня в среднем было 4,5 часа экранного времени, и это не работа.

Проклятье изобилия и доступности удовольствия Прочитала довольно печальную книгу “Dopamine Nation: Finding Balance in the Age of Indulgence” американского психиатра Анны Лембке (кажется, она есть и на русском). Это книга о зависимости, социальных и нейробиологических ее причинах. Анна пишет, что мы находимся в мире избытка, доступности любых drug of choice в своём смартфоне (нам даже не надо для этого двигаться). Это не только классический substance abuse, но и скроллинг соцсетей, новостной ленты, чтение странных романтических новелл, истощение себя физическими нагрузками, еда, трудоголизм и пр. Даже образование сейчас становится такой активностью. Мы можем купить курс, ждать его начала (помним, что дофамин отвечает за желание, а не за достижение желаемого), а потом утратить мотивацию на первых же уроках. У меня небольшая выборка, но среди любого набора курсов есть 10–20% учеников, которые не приходят ни на одну сессию или даже не открывают платформу, и 30% уходят на первой задаче, где им надо что-то сделать, особенно если курс недорогой. Так же и в терапии: у меня есть клиенты, которые не чувствуют в себе сил и мотивации после того, как вышли на новую работу или взяли новый контракт. Да что и говорить, я сама, особенно в стрессовые периоды, бесконечно листаю ленту рилсов, пока мозг не превратится в кашу. Здесь хочется написать про два важных для меня момента из книги — снижение горизонта планирования будущего и невозможность выдерживать скуку. Потеря будущего, долгой воли и мотивации Так устроен наш мозг (я, кстати, не люблю всё сводить к нейробиологии, но при этом ценность исследований мозга, конечно, велика), что если мы постоянно делаем то, что даёт нам быстрый результат, у нас снижается горизонт будущего. Это означает, что мы чаще делаем выбор в пользу сиюминутной пользы, нежели подождать и получить больше, но позже (вспоминаем знаменитый эксперимент с маршмеллоу). Анна приводит в пример исследование, выявившее, что для опиоидных зависимых будущее — это в среднем 9 дней, в то время как “здоровые” люди ссылались на будущее в 4,7 лет вперёд. Горизонт будущего снижается не только от зависимости, но и от внешних условий, например отсутствия ресурсов и бедности. А ещё есть исследование, в котором заметили, что чем старше человек, тем меньше его временной горизонт, он также снижается при эмиграции, проблемах со здоровьем, социальных потрясений. Чем меньше горизонт планирования, тем меньше мы готовы вкладываться в новые связи и отношения и отдаём выбор в пользу уже сложившихся. То есть снижение горизонта будущего заставляет нас уменьшать социальные связи, делать выбор в пользу быстрого результата, снижает нашу способность вкладываться в долгое будущее в принципе. Мне сложно представить, что в наше время появился бы Гауди, который спроектировал храм, строящийся веками. И ещё сложнее представить, чтобы на это строительство дали денег и город закоммитился на несколько веков вперёд. Сейчас стремление предпринимателей направлено на быстрый результат, все познают вайбкодинг и “я придумал и сделал продукт за один день”. Долгая воля становится редкой компетенцией, при этом, как мне кажется, именно она выделяет людей, которые добиваются хороших профессиональных результатов, — способность делать долго, не получая сиюминутного результата и даже обратной связи. Скука Ещё один фактор, который влияет на возникновение зависимостей и выбор в пользу дешёвого дофамина, — это высвобождение свободного времени и абсолютное незнание человечества, что с ним делать. Из-за интернета, технологий, AI мы меньше работаем, появляется больше времени на себя, в котором, с одной стороны, мы не хотим сталкиваться с собой и миром, а с другой стороны, это время мы тратим на потребление, так устроено общество позднего капитализма.

Куда смотрит комьюнити-менеджер? После недавней дискуссии о том, как начать работать комьюнити-менеджером, я поразмышляла о том, что отличает комьюнити от образовательной программы, чата или ивента. Различие возникает даже не в действиях, а в том, как мы видим группу перед собой, на чём фокусируемся. Фокус на группе как едином целом (системный взгляд). Это хорошо понятно фасилитаторам: есть индивидуальные задачи, а есть задачи группы, и они немного различаются. Комьюнити всегда больше, чем просто сумма людей в нём, оно обладает своим характером, правилами, целями и смыслами. Человек, работающий с сообществом, видит динамику его развития, причины изменений — это что-то среднее между групповой динамикой и социологией. Фокус на настоящем и открытость к теме, которая возникает в группе. Это, пожалуй, главное отличие от классической образовательной программы с заданными образовательными результатами. Обучение и создание знания в комьюнити могут иметь вектор в будущее, но часто происходят спонтанно — здесь и сейчас, в контакте между участниками или с внешним миром. По сути, комьюнити-менеджер постоянно смотрит на то, что сейчас зарождается, чтобы это поддержать. Отсюда и сложность: зарождающееся часто трудно уловимо — как невидимые семена в почве или очень маленькие ростки. Фокус на отношениях. Это не про то, чтобы обеспечить всем бережную и комфортную коммуникацию, а про то, чтобы в любых процессах видеть взаимодействие и замечать, как оно происходит, на что влияет, как меняется. Моя ассоциация — передача импульсов в мозге от одного нейрона к другому, нейропластичность через создание связей. Чем лучше передача импульсов, то есть качество коммуникации, тем лучше всей системе. Преподаватель и комьюнити-менеджер могут делать одно и то же, например, вести дискуссию, но второй будет больше анализировать и работать с качеством и паттернами взаимодействия, замечать, где людям не хватает опоры в коммуникации, а где она, наоборот, слишком стерильная и уводит от конфликтов, и дискуссия затухает. Для меня это основное, но уверена, что я назвала не всё, добавляйте! Можно ли быть HR, преподавателем, организационным практиком, руководителем, имея такую направленность? Да, конечно. Я вообще пока не вижу большого запроса на комьюнити-менеджмеров как отдельную роль. Как правило, эта функция становится частью задач специалистов из других сфер.

Продленка курса Community for Change и комьюнити комьюнити-менеджеров 🫠 Я решила сделать чатик комьюнити-менеджеров. Это мягко модерируемое пространство выпускников курса Сommunity for Change и инициативных лидеров сообществ, где можно обсуждать кейсы, практики, свои и чужие сообщества, писать идеи, болтать о жизни и, конечно, о котах (в разумных пределах). Я буду рада, если там сложится комьюнити комьюнити-менеджеров, потому что это динамично развивающаяся область, в которой много интересного! У меня, например, куча вопросов. В начале мая мы соберемся на первую встречу, познакомимся и обсудим точки пересечения. Если вы выпускник курса, то пригласительная ссылка есть в чате курса. Если вы не учились у меня, то для входа в чат ответьте, пожалуйста, на вопросы в анкете, я вас добавлю.

Память или архив сообщества Один из участников нашего комьюнити, Анатолий Лапшин, сохранил базу знаний (с которой я уже была готова попрощаться), и теперь, кроме тулбокса с исследованиями и статьями, которые писали участники LLLab, у нас есть архив сообщества. Толя, огромное тебе спасибо! По удивительному совпадению я сейчас работаю с проектом, который занимается архивами и осмысляет память общества. О проекте и нашей с ними работе я, возможно, расскажу чуть позже, но пока я много кручу в голове наши отношения с памятью. (В Лиссабоне я, кстати, живу на улице, или даже в переулке Памяти!) Знания, которые накапливаются в комьюнити, — это тоже своеобразная память сообщества и организации. Мы можем по-всякому с ней обходиться: забывать, бережно доставать и перечитывать, учиться на ней, осмыслять прошлое и искать альтернативные нарративы, замечать прошлые паттерны в настоящем, находить точки альтернативного будущего, отталкиваясь от переосмысления прошлого. В моём случае архив LLLab — это кусочки опыта сообщества образованцев переходного времени 21–25 годов. Времени разрушения привычного образования, потери надежды и мечты, времени растерянности и при этом сильного бурления (например, когда в ковид расцвёл edtech). Я думаю, что лет через 10 можно будет достать этот архив, расшифровать встречи и посмотреть, в какую реальность нас привело то, как мы мыслили и реагировали на события вовне. Конечно, многое потерялось из-за технических причин или не записывалось в целях безопасности комьюнити, но всё равно мне было интересно полистать. Например, есть встречи про карьеру в образовании: • Встреча про вдохновение в работе для тех, кто 10+ лет в образовании (там Юля Селезнёва, Аня Орлова, Кристина Геворкян, Максим Скрябин, Валентина Кузнецова) • Human Library. Карьерные траектории методистов (там так много всех, просто смотрите) • Встреча с Соней Смысловой «Методист и рынок труда» Полистайте и вы, приглашаю посмотреть на архив исследовательски. И поделитесь, на какие мысли вас это натолкнуло? Сохраняете ли вы память сообщества?

Недавно на курс про комьюнити ко мне пришла команда Розетки, дружественного мне и LLLab сообщества, мы бок о бок с ребятами развивали образование и образованцев. Над чем мы работали в курсе, поделюсь чуть позже, а пока от души рекомендую их Большую Разетку 2026. Это некоммерческое двухдневное событие (очно, в Москве, то есть с живыми людьми, представляете?) для всех, кто работает в образовании. Это недирективный формат с максимальным вовлечением комьюнити и в повестку встречи, и в её проведение. Пройдёт оно 4–5 апреля, а заявку можно подать до 31 марта, поэтому не откладывайте. Подробности тут.

Последний раз я делала группу поддержки в 24 году, и сейчас наблюдаю, как меняются запросы, точнее метазапросы, то есть какие-то общие, иногда даже не заданные вслух запросы группы. В 2024 мы много говорили о том, как работать в кризис. Как преодолеть, удержаться на плаву, когда все накаляется, как выдохнуть в эмиграции, справиться с тем, что есть, не потерять.. и пр. Сейчас я вижу, что это вопросы — как жить и работать в кризисное время и удерживать полярности. Как не убегать от горя и находить ему место в жизни, и при этом постоянно поворачиваться лицом к живому, творческому, чувствовать свои потребности и право на радость и удовольствие? Как удерживать обрыв связей (из-за эмиграций, социального напряжения, да даже запрета соцсетей) и продолжать находить теплоту контакта с близкими и удовольствие от совместной работы с коллегами. Как “делать что должно и будь что будет” в любых обстоятельствах, а еще получать за это деньги, признание и улучшать качество своей жизни. Получается навык (навык ли?) жизни, а не только выживания (автокоррекция упорно пытается заменить на выжигание), в кризисное время. Или даже не только жизни, но и процветания. Это большая внутренняя работа. Чтобы это делать, достаточно вначале заметить свое желание и радоваться, и горевать, заметить свою ценность и даже иногда ответственность быть в ресурсе (особенно у помогающих практиков). Мне еще помогает окружить себя людьми, которые в сложные времена умеют находить и выбирать жизнь, их фокус наводит и мой личный. Приходите на мою группу поддержки про все рабочее и связанное психологическое, она стартует 21 марта, подробности на сайте: https://rus.renata-gizatulina.com/support-groups Пару человек написали, что у них не групповые запросы, а индивидуальные, так тоже можно, пишите мне.

Организационное Друзья, я победила substack и перенесла свою ежемесячную рассылку туда. Если вы не подписаны, то мартовскую рассылку можно посмотреть тут, не забудьте подписаться. Обычно в них я пишу анонсы открытых дискуссий и курсов, свои статьи и всякие приятные плюшки, в этой рассылке, например, приглашение в нас чатик комьюнити-менеджеров. Это же, кстати, способ остаться на связи, если телеграм заблокируют, а вы в России.

Организационное Друзья, я победила substack и перенесла свою ежемесячную рассылку туда. Если вы не подписаны, то мартовскую рассылку можно посмотреть тут, не забудьте подписаться. Обычно в них я пишу анонсы открытых дискуссий и курсов, свои статьи и всякие приятные плюшки, в этой рассылке, например, приглашение в нас чатик комьюнити-менеджеров. Это же, кстати, способ остаться на связи, если телеграм заблокируют, а вы в России.

Пару недель назад формулировала свое ощущение от запросов и инсайтов на курсе next step в другой канал, и хорошо бы этому тексту побыть тут тоже. 1. Я дала простые практики на осознавание своего тела, именно в разных ситуациях (не отдельно), и это дало некоторым возможность обратить внимание на себя в контексте работы. И, как правило, там распаковывается не мотивация работать, и не цели, а усталость, раздражение, горе, стыд. При этом с той же силой начинают замечать удовольствие и радость от очень простых вещей, в работе тоже. 2. Последнее время много запросов про замедлиться и начать работать “со скоростью внимания”. Кажется, что это вообще будет основным запросом ко всем помогающим практикам в ближайшее время. Немецкий социолог Hartut Rosa пишет, что основная проблема нашего времени — это ускорение, при нынешних скоростях у человека нет живого отклика на мир вокруг, теряется контакт. Я пока его книгу “Resonance: A Sociology of Our Relationship to the World” только начала читать, но мне кажется, он с точки зрения социума описывает все то, о чем я, как терапевт, работаю с отдельными людьми. 3. В размышлениях о выборе направления, многие путаются, и забывают, что работа — это вообще-то то место, где мы отдаем, а не берем. Причем можем отдавать (силы, ресурс, время) долго. Конечно получать взамен деньги, признание, но по сути работа редко может быть источником ресурса, она скорее его потребляет. Поэтому хорошо бы задуматься, где этот ресурс взять, или что вы можете давать без особого надрыва и долго. Кстати, если мы росли в семье, где внимание и любовь нужно было заслуживать, то очень сложно поверить, что можно зарабатывать и быть ценной без надрыва, и найти то, что мы можем давать миру, не убиваясь при этом и не выгорая. 4. Со стороны всегда видны психологические динамики, добавленные к рабочим процессам, которые их утежеляют, делают эмоциональными и сложными. Например, если я хочу найти работу, чтобы доказать родителям, что я самостоятельна, это уже заранее проигранная партия. Потому что ощущения самостоятельности не даст ни одна работа (это внутреннее состояние зрелости) , скорее в таком раскладе вы найдете руководителя, похожего на родителей, которому каждый раз надо будет что-то доказывать. Смешивать работу и самоценность, незакрытые гештальты, отношения с близкими — очень болезненно, и помогает как раз распутывать такие узелки.

Периодически я провожу в своём канале дискуссии и открытые встречи. Мне они интересны, потому что я приглашаю гостей и могу общаться на разные темы не только в рамках своего основного профессионального фокуса. А ещё это способ расширять аудиторию, знакомиться с вами и строить сообщество. Сейчас я планирую дальнейшие мероприятия и для этого мне нужна ваша помощь в виде ответов на вопросы, чтобы понять, в каком направлении развивать открытые мероприятия. Анкета займёт всего пару минут, и ваши ответы будут мне очень ценны! Также там можно порекомендовать тему, спикера или себя в роли приглашенного гостя.

Группа поддержки В работе очень много психологических препятствий и без них мы, наверное, просто радостно трудились бы и находили бы нормальную и желанную работу за нормальные деньги. Как это проявляется? В поиске работы и разговоре о деньгах мы сталкиваемся с собственной уязвимостью, теряем ощущение самоценности, или туда впутывается желание кому-то что-то доказать и так далее. В проектах мы можем выстроить свою идентичность вокруг него, и каждая обратная связь становится оценкой личности. Это касается вопросов контроля и делегирования, управленческой коммуникации и взаимодействия с руководителем. Это о том, насколько мы умеем работать в своем темпе, озвучивать свои потребности (хотя бы себе), про смелость идти в новое, выдерживать неопределенность, заботиться о своём благополучии и замечать выгорание. Я делаю группу поддержки (собираю их раз в пару лет, но сейчас поняла, что хочу меньше курсов, а больше таких форматов). Цель группы — чтобы участники могли становиться увереннее, находить опору вне зависимости от результата и, конечно, повышать удовлетворения от своего дела. Будем распутывать психологические клубочки, освобождая от них рабочий процессы. Возможные темы для разбора на встречах (зависит от запросов группы): • Well-being, выгорание и стресс • Поиск работы и в помощи в самоопределении, запуск и завершение проектов. • Взаимодействие и контакт с коллегами, руководителями, подчиненными, партнерами, конфликты  • Деньги, самоценность и коммуникация вокруг этого. Группа собирается раз в две недели, по субботам с 12:00 до 15:00 Мск.  Начинаем 21 марта, будет 6 встреч. Размер группы: до 10 человек (осталось 8 мест). Если мы не знакомы, то мы вначале встречаемся на 10−15 минут обговорить все детали и понять, насколько вам это подходит. Узнать подробности и подать заявку на участие можно тут: https://rus.renata-gizatulina.com/support-groups

Запись дискуссии о нетворкинге Смотреть можно тут: https://youtu.be/Ne37R90MP74 Мы c Татьяной поговорили: • о нетворкинге как о создании комьюнити вокруг себя, • о том, как это делать без спешки и давления, • о стрессе при нетворинге и новых знакомствах, и как можно помочь участникам самим себе и организаторам таких мероприятий. Must see если вы хотите усилить социальные связи вокруг себя и хотите вдохновиться! К другим дискуссиям вернусь в апреле, если у вас есть темы или спикеры (даже если это вы сами), которых вы хотите предложить, пишите в личку! #indialogue_discussion

Дорогие, сегодня последний день регистрации на курс Comminuty for Change, а завтра пройдет первая дизайн-сессия комьюнити участников. Регистрация тут: https://lllab.online/live-community

Готовясь к дискуссии про нетворкинг (которая пройдет уже сегодня), я порефлексировала, как я организую себе этот процесс (ха-ха, никак). Надо сказать, что для меня знакомство с новыми людьми довольно утомительно, я способна на него, когда у меня много сил. А в последнее время, как и у всех нас, сократилось количество коллег, с которыми я могу видеться очно, (я тут искренне скучаю по московским edflat) и это все еще усложняет. • Я могу знакомиться с людьми, когда горю какой-то темой или задачей и вижу, что человек в ней разбирается, а мне хочется с ним поработать, поговорить, просто без запроса познакомиться. Так же, кстати, я ищу своих учителей. Иногда так пишут мне, но я откликаюсь только когда у человека есть что мне предложить (звучит плохо, но это не про материальные ресурсы). Просто фраза “я ваш фанат, хочу познакомиться” вызывает желание убежать. • Могу написать человеку первой, когда меня вштырило от ее/его постов или выступления и возник отклик, да даже просто когда он/она красиво выглядит. То есть это когда человек отдает свою энергию. Часто при этом мне хочется просто сказать спасибо, а не пытаться забрать у человека еще больше энергии. • Есть невероятные люди-коннекторы, меня так несколько раз знакомили со словами “мне кажется, у вас много общего”, и так у меня появилось несколько хороших друзей и коллег. • Чаще всего мне не нужно знакомство (это уже почти интимно сейчас), а достаточно просто попасть соцсетями в поле друг друга и читать тексты. В наше время в нетворкинг входят и социальные сети. • Большинство нетворкинговых встреч для меня не работают, там часто вместо знакомства происходит обмен ярлыками (“я работаю в таком-то методе терапии, он самый доказательный…”, “я вот этот фрейм использую, а ты?”) и мне просто скучно. Осмысляя это, я поняла, что нетворкинг — это про то, чтобы отдавать и открывать себя, а не про то, чтобы найти контакт и правильно себя презентовать. И большинство людей не делают этого. Сегодня поговорим о нетворкинге с Татьяной Дороховой, 19 февраля, в 18 Мск / 16 CET. Участие бесплатное. Регистрация в боте