Что стоит за падением Челестини в ЦСКА
«Для начала скажу важное. Мне нравится подход Челестини. Нравится настолько, что я платил за возможность купить его вебинар по созидательной игре. Фабио — идеалист, его способ игры с мячом похож на то, что требует от своих команд Роберто Де Дзерби: начинаем плавно, вытягиваем соперника, чтобы затем быстро атаковать открывшееся пространство. Как и многие современные тренеры, Фабио немного зациклен на том, что ногами должен играть и вратарь, так как тот всегда будет свободным. Но он также признаёт, что в поиске свободного футболиста могут быть проблемы, когда соперник очень агрессивно давит персонально.
Идеализм Челестини проявляется и в том, как он относится к балансу забитых и пропущенных мячей. Оборона для него не так важна: он верит, что, организуя атаку лучшим образом, его команда забьёт больше соперника. Многие источники подтверждают, что и в ЦСКА работа над обороной велась по остаточному принципу — это понятно в том числе и по показательной ошибке Матеуса Рейса в матче с «Балтикой»: так в Португалии Рейс не играл, потому что любая португальская команда много времени уделяет оборонительным договорённостям. Мы писали об этом в прошлом месяце.
Здесь заложена первая бомба замедленного действия, связанная с тем, что идеи Челестини не совсем сочетаются с менталитетом наших игроков и команд. Наши игроки и команды консервативны, они отталкиваются от того, чтобы в первую очередь не проиграть. Изменение менталитета возможно при долгосрочной работе, как показал в «Оренбурге» Марцел Личка, но важно пройти первый возникший этап сомнений. В ЦСКА преодолеть этот этап штабу Челестини не удалось.
Другая бомба замедленного действия заключается в том, что первые успешные игры при новом футболе с большой долей вероятности приведут к тому, что игроки воспримут эти позитивные изменения не на общекомандном или на клубном уровне, а на своём личном. Тренер, входивший в штаб одной из лучших команд Восточной Европы, в разговоре со мной как-то отметил, что игроки из наших широт быстро начинают думать, что это они в полном порядке, а не тренировки организованы наилучшим образом и игровая модель придумана под качества и ограничения состава. Когда такая внутренняя установка сильна, при неудачах сложно встать на другую сторону: ты уже на позиции, что ты в порядке, и если результаты стали хуже, то это тренерская проблема, не наша, не конкретно меня как игрока. Постоянно управлять мнением футболиста о собственной игре, уметь делать это и с позиции кнута, и с позиции пряника в Восточной Европе важнее, чем в Западной Европе или Южной Америке. Такая особенность менталитета не всегда всеми считывается как важная.
Здесь возникает ключевая проблема. И изменение менталитета, и постоянный микроменеджмент эгоцентризма игроков требуют постоянного общения. И общий (в прямом смысле слова) язык — просто необходимое условие для успешной работы в России. Для тренеров из бывшей Югославии это не препятствие — они быстро начинают понимать игроков и все разговоры, которые происходят вокруг команды. Для тренеров из Португалии, ориентированных на оборонительные договорённости, которые возникают на поле и не требуют излишнего языкового вмешательства, это тоже не препятствие — универсальный язык оборонительных концептов позволяет португальцам успешно работать по всему миру.
Но тренерам со сложными атакующими концептами, да ещё и таким идеалистам и в некоторой степени догматикам, как Челестини, невероятно важно постоянно общаться с игроками не через переводчиков. В России эта необходимость возрастает кратно.
Часто говорится, что сами по себе идеи тренера не так важны, как умение донести их до игроков. Это абсолютная правда, но слегка упрощённая. Дело вот в чём: чтобы донести идеи до игроков и сохранить процесс смены менталитета, нужно иметь общий с ними язык. А до этого необходимо понимать, в каком контексте ты собираешься работать. В той же Португалии есть команды, где зрители настолько любят оборонительный футбол, что, если тренер врубает тики-таку, они могут начать свистеть — это та самая ДНК клуба или лиги»
(via
@mkhshnk)