𝐀𝐓𝐎𝐌𝐈𝐂 𝐂𝐇𝐄𝐑𝐑𝐘

Несмотря на бурную медийную активность вокруг западной военно-технической помощи для Украины, сами объемы и характер поставок, а также процессы их организации вызывают у сторонних наблюдателей массу вопросов. Очевидно, что внешнее единодушие Североатлантического Альянса по вопросам украинского кризиса лишь выглядит таковым – в действительности же США и страны Европы имеют кардинально разные точки зрения на происходящее. О восприятии украино-российского конфликта глазами НАТО, саботировании рядом стран Европы военно-технической помощи для Киева и главном союзнике ВСУ – в нашей новой статье «Политическая подоплека поставок вооружений для Украины: разбитое единство Альянса» на Boosty. https://boosty.to/atomiccherry/posts/7b88e83b-99c3-476b-821e-b46b82a643a6 @atomiccherry 💯

Как наверняка заметил уважаемый читатель, оперативная пауза, взятая сторонами конфликта после падения Лисичанско-Северодонецкого оборонительного рубежа, затянулась. Трактуется это затишье всеми по-разному – кто-то заявляет об «истощении ресурсов российской армии», кто-то – о «подковерных переговорах». В действительности же все куда более прозаично – идет подготовка к новой масштабной наступательной операции, и отнюдь не украинской, как вы могли бы подумать, исходя из обсуждений последних дней. Ув. И.И. Стрелков неоднократно писал в своих текстах о том, грядет сражение за инициативу. Оно действительно близится – и в несколько неожиданном для всех формате. За последние полтора месяца произошло два незаметных, но ключевых момента в изменении общей военной обстановки: украинская ПВО во внутренних районах страны стала заметно реже перехватывать российские крылатые ракеты. Параллельно российские ВВС демонстрируют еще большее снижение интенсивности своих действий до 30-40 самолётовылетов в сутки. Начнем с Украины. Как я неоднократно писал, украинское ПВО построено на зенитно-ракетных комплексах еще советского производства – большинству машин в среднем не меньше 35 лет. Они в значительной степени были изношены еще до начала конфликта, а несколько месяцев интенсивной боевой работы, естественно, не добавили им ни надежности, ни безотказности. В связи с этим наиболее боеспособные дивизионы ПВО ВВСУ были выдвинуты во фронтовые/прифронтовые регионы для обеспечения зенитного щита над сухопутными войсками, а часть зрдн в последние недели находятся на капитальном ремонте в тыловых районах, что и сделало их более уязвимыми для ракетных ударов. Но к чему необходим такой риск? Проблема в том, что и российские ВВС не просто так снизили свою активность – авиационные подразделения отведены для отработки воздушного наступления и связанных с ними мероприятий (например, поиско-спасательных операций). Несмотря на двадцатикратное численное превосходство в тактической авиации, ВС РФ не смогли реализовать таковое в первые месяцы боевых действий, что и предопределило их переход в серию кровавых вялотекущих боев в духе Ирано-иракской войны. Естественным выходом для ВВС в сложившейся ситуации является проведение масштабной операции по подавлению украинской противовоздушной обороны с целью получения превосходства в воздухе, что, конечно, могло бы в корне изменить баланс сил в пользу Российской Федерации. Именно по этой причине как российские, так и украинские вооружённые силы отвели и занимаются подготовкой своих воздушных активов. Близится сражение за инициативу, и его ход будет определен в небе. @atomiccherry 💯

В последние дни идет активное обсуждение контрнаступления ВСУ в Херсонской области. Отчасти такой ажиотаж несколько удивляет, потому что украинское военное командование еще с первых недель боевых действий демонстрирует четкое намерение вернуть Херсон под свой контроль – город выступает целью стратегического уровня. Взятие Херсона позволило бы ВСУ снять угрозу для Николаева (что критически важно для украинской обороны на юге – город де-факто находится в состоянии перманентной гуманитарной катастрофы с начала боевых действий, пребывая под постоянными обстрелами), а также выстроить новую линию обороны украинской армии вдоль Днепра – т.е. крайне сложной для форсирования водной преграды, готового естественного оборонительного рубежа. Но иметь намерения – совсем не то же самое, что претворять их. Еще несколько месяцев назад я писал о том, что боевые действия на юге Украины будут характеризоваться активными маневрами групп бронетехники, основную опасность для которых будут представлять штурмовики и ударные вертолеты, что обосновано самим типом местности региона, представляющим из себя степь. Соответственно, и слагаемые успеха для действий на направлении Херсона-Каховки следующие: ➖ Наличие больших масс бронетехники; ➖ Наличия войскового ПВО, способного прикрывать войска на марше; ➖ Не менее 15 батарей ствольной и реактивной самоходной артиллерии, способной активно менять позиции в степи и обеспечивать по запросу огневую поддержку для механизированных подразделений; ➖ Устойчивая связь и высокая квалификация оперативного командования, способного координировать действия между группами бронетехники на нескольких направлениях одновременно; ➖ Высококлассная логистика для обеспечения действий механизированных подразделений топливом, боеприпасами, питьевой водой, технической поддержкой и запчастями. Что из этого имеет украинская армия? Крупный резерв бронетехники. Качественные системы связи. Насыщенную личным составом и транспортом логистику, позволяющую снабжать войска в сложных условиях. Но у ВСУ нет главного – нет свободных резервов артиллерии и войскового ПВО. Дискуссионным вопросом является и оперативное управление – да, украинцы умеют проводить грамотные и сложные маневры при отходах и отступлениях, но примеров успешных наступательных операций за прошедшие месяцы с их стороны не наблюдалось. Речь здесь идет именно о координации в бою действий крупных подразделений уровня БТГр и выше, а не о действиях на тактическом уровне – безусловно, украинская пехота умеет реализовывать локальные наступления «ползучего» типа с использованием малых штурмовых групп, используя опыт, полученный за 8 лет войны. Однако его совершенно недостаточно для проведения масштабных наступательных операций, когда в движение приходят одновременно 2-3 механизированные бригады. Украинское военное командование, впрочем, отдает себе отчет о собственных возможностях и не стремится проводить операции с задействованием крупных сил. Его ставка сделана на реализацию «ползучего» наступления в сторону Херсона с одновременными попытками взятия под огневой контроль коммуникаций российских сил. Именно для этого ВСУ наносят ракетные удары по переправам через Днепр и Ингулец, а также по ж/д инфраструктуре на территориях, подконтрольных РФ. Украинское командование пытается сократить или прервать снабжение российских подразделений, одновременно держа их в постоянном напряжении ракетно-артиллерийскими ударами и действиями небольших штурмовых групп, задача которых состоит в постепенном сдвигание линии фронта в сторону Херсона. ВСУ хотят «зацепиться» за окраины города и создать условия, в которых российские войска будут вынуждены оставить его из-за угрозы окружения, отсутствия боеприпасов и топлива. Пока что рано делать прогнозы относительно исхода сражения за Херсон, однако факт состоит в том, что оно уже идет – разве что его формат серьезно отличается от картины, ассоциируемой у большинства людей со словом «наступление». @atomiccherry 💯

Страсти вокруг острова Змеиного спали, а поэтому, думаю, настало время спокойно и подробно обсудить события, развернувшиеся еще несколько месяцев назад вокруг этого крохотного клочка земли. Если абстрагироваться от бравурных реляций пропаганды, то необходимо сказать, что история сражения за Змеиный представляет собой чрезвычайно интересную картину с точки зрения стратегии. Почему? Потому что, повторюсь, остров является именно что крохотным клочком земли. С определенного ракурса операции по его удержанию выглядят, как не имеющие практического смысла – ведь с начала боевых действий Змеиный находился под взаимным огневым контролем как украинских, так и российских вооруженных сил. И все же... Большинство людей часто представляют войну, как процесс, сконцентрированный исключительно вокруг физического уничтожения сил противника. Это утверждение справедливо лишь отчасти – чаще всего процесс боевых действий концентрируется вокруг т.н. «стратегического сковывания» – то есть создании гипотетической угрозы на определенном направлении. При этом сам ход боевых действий на данном участке может носить исключительно локальный характер – но с возможностью перерастания таковых в операции оперативного уровня, которые в свою очередь, в перспективе оказывают влияние на стратегическую обстановку. При этом гипотетический характер как угрозы, так и успеха подталкивает соперников к усиленной концентрации активов на этом направлении, что, соответственно, ограничивает их возможности в других зонах боевых действий (поясняя простым языком: если вы вынуждены держать две бригады в направлении возможной десантной операции противника, то это означает, что у вас нет двух бригад на направлении, где уже идут активные боевые действия). Змеиный имел огромное значение, потому что выступал именно в качестве фактора, обеспечивающего сковывание. Благодаря изначальному взятию острова под контроль, ВС РФ заимели существенное преимущество над ВСУ, получив плацдарм для проведения десантной операции в районе Одессы-Дуная. Идею десанта, безусловно, можно ставить под сомнение (это действительно чертовски нелегко реализовать), однако украинский Генштаб не мог ее игнорировать. Открытие нового фронта в регионе могло лишить ВСУ резервов на направлении Харьков-Донецк, или же вовсе привести к потери Украины всего юга страны. С целью недопущения такого сценария оперативное командование «Південь» совместно с силами ВМСУ задействовали значительные силы, дабы обеспечить все необходимые контрмеры для купирования угрозы десанта. Что это означало на практике? На практике факт размещения небольшого гарнизона на Змеином и незначительная активность российского надводного флота удерживала в районе Одессы-Дуная существенные силы украинских кадровых частей: механизированные подразделения, батальоны морской пехоты (выступавшие в качестве сил быстрого реагирования), эскадрильи БПЛА, дивизионы самоходной артиллерии, инженерно-саперные части (которые, надо сказать, очень качественно подготовили к ведению боевых действий значительную часть береговой линии). Соответственно, даже в отсутствии какой-либо существенной боевой активности ВС РФ успешно сковывали на побережье значительные силы ВСУ, жизненно необходимые в тот момент на харьковско-донецком направлении. Не менее важным фактором выступало фактическое сковывание судоходства в дунайских портах Украины (и делало невозможным транспортировку зерна), что, конечно, негативно сказывалось на экономике страны (продолжение по ссылке)... https://telegra.ph/Alternativnyj-variant-ishoda-srazheniya-za-ostrov-Zmeinyj-strategiya-sderzhivaniya-07-16 @atomiccherry 💯

Американские системы залпового огня HIMARS стали крайне неприятным открытием для российских вооруженных сил и за считанные дни своего активного (и, замечу, отнюдь не массового) применения вызвали настоящий ажиотаж. Я давно был знаком как с историей создания, так и с практикой боевого применения этих машин, однако намеренно не публиковал материалов по данной теме – мне было любопытно узнать, как американские установки проявят себя в противостоянии российской ПВО, чтобы уже затем выносить на публику свои суждения. Теперь же первые результаты имеются, посему – начнем. На этот раз текста вышло много, поэтому я сделал его в формате иллюстрированной статьи, затронув вопросы создания HIMARS, богатого боевого пути этих машин, того, как использует ВСУ и какое они окажут влияние на ход боевых действий. https://telegra.ph/HIMARS--prosto-RSZO-oruzhie-novogo-pokoleniya-ili-zhe-mashina-Sudnogo-dnya-07-13 @atomiccherry 💯

У ув. Павла Пряникова увидел крайне интересную цитату из книги Л.И. Мечникова «Цивилизация и великие исторические реки»: «Всё дело в обществе – чем более оно свободно, тем более сложную географическую среду может освоить: подневольные союзы могут освоить реки, подчинённые – средиземные моря, а свободные – океаны» Вопрос флота – торгового ли или же военного, – в России вот уже несколько веков является крайне болезненным и при этом совершенно неосмысленным. На протяжении своей истории страна не раз бросала силы на его строительство, но итог всегда был один – корабли сгнивали, продавались за бесценок или разбирались на металлолом. Что такое флот? Флот – это прежде всего концентрация хай-тека, и так было во все эпохи существования человечества. Мореплавание вобрало в себя наиболее передовые технологии, требовало лучших и наиболее образованных людей, высокого уровня развития науки и техники. Несложно догадаться, что такой перечень жестких требований означает и крайне высокую стоимость как строительства, так и содержания флота. Здесь-то мы подходим в ключевому принципу, на который опирались все ведущие морские державы мира: флот должен иметь экономическое обоснование для своего существования. В российском государстве этот принцип, напротив, раз за разом нарушался – флот строился не под влиянием необходимости, возникшей из естественной экономической потребности, а ради удовлетворения чувства государственного престижа (то есть как дорогостоящая царственная игрушка), или же в качестве ситуативного инструмента для решения военных задач – а после исчезновения таковых исчезал и флот. Чтобы понять это, достаточно немного окунуться в историю – начать же можно с Петра I. Пока Россия вела войны со Швецией, петровский флот был востребован – а после смерти царя и окончания военной активности корабли благополучно... сгнили. Флот не принимал участия в торговле, не патрулировал торговые маршруты, не занимался охраной портов и морских владений – он был почти полностью оторван от экономической жизни государства. Это по-своему иронично, ведь еще до воцарения Петра естественная зона морской торговли и промысла в России возникла на севере, где делами заправляли поморы – крайне инициативный народ, имевший большой опыт мореплавания в холодных северных морях. Поморы умели строить и водить корабли, активно участвовали в международной торговле через порт Архангельск, имели прекрасный рыбный промысел и были востребованы на судах торгового флота, куда их охотно нанимали иностранцы. Как несложно догадаться, регион имел множество готовых активов, необходимых для развития мореплавания в государственных интересах. Было только одно «но» – поморы были народом зрелым и самодостаточным, и игры в «империю» их абсолютно не волновали, в чем они кардинально расходились с Петром. Поморы хотели торговать, а Петр – воевать. В результате зона естественного развития морского торгово-экономического развития на севере постепенно увяла (а поморы к настоящему времени практически исчезли как народ), петровский же флот – сгнил у причалов. Впервые осмысленно и системно к вопросу концепции «флот работает на экономику» подошел только главком ВМФ СССР С.Г. Горшков, который одновременно с развитием военного флота активно развивал флот торговый и промысловый. Увы, несмотря на все старания адмирала, его идеи так и не прижились в головах руководства, и с развалом СССР исполинских размеров советский флот был фактически уничтожен. «Морская экономика», формируемая искусственным путем, не приживается за одно-два поколения. Она требует долгих лет стабильной и системной деятельности, стратегии, связанной прежде всего не с войной, а с вполне мирными сферами, обеспечивающими «включение» флота в экономику страны: рыбным промыслом, грузоперевозками, туризмом, научно-исследовательской деятельностью. Для этого, в свою очередь, нужны стабильные и спокойные международные отношения и определенный уровень социально-экономических свобод в обществе. В противном же случае история российского флота продолжит ходить по кругу, каждый раз оканчиваясь его исчезновением. @atomiccherry 💯

Уважаемый коллега Moscow Calling продолжил мою мысль о перспективах использования зенитной артиллерии, подняв тему программируемых снарядов для МЗА. Для наглядности его слов я хотел бы привести в качестве примера проект 35-мм зенитного орудия от Rheinmetall: ➖ Видео с демонстрацией принципа работы 35-мм программируемого зенитного снаряда; ➖ Видео с поражением квадрокоптеров при использовании самоходной зенитной установки. Стоит обратить внимание, что германское орудие является дистанционно управляемым, может быть без каких-либо сложных манипулиций как размещено на стационарной позиции, так и на автомобильном шасси. Низкая стоимость снарядов и высокая плотность огня позволяют вести эффективную и бюджетную борьбу с БПЛА тактического звена, а также обеспечивать первый эшелон противовоздушной обороны на случай низковысотного прорыва авиации противника и выступать в качестве последнего эшелона противоракетной обороны (например, в качестве средства противодействия дозвуковым крылатым ракетам). В целом, формат зенитного орудия может быть любым, главное, чтобы он отвечал ряду требований: качественная стабилизация, массовость, мобильность, калибр от 30-мм и выше (это условие позволяет без относительных ограничений создавать программируемые боеприпасы и вообще иметь широкую номенклатуру снарядов). В текущих боевых действиях зенитные установки применяются очень ограниченно по причине их банального отсутствия в боевых порядках – нет, конечно же, они присутствуют, но в очень ограниченном количестве. С российской стороны это чаще всего ЗУ-2 (довольно устаревшая система с плохой стабилизацией), с украинской – не менее устаревшие ЗСУ «Шилка», осуществляющие прикрытие зенитно-ракетных комплексов (стоит вспомнить, что светилась и 3СУ-23-4М-А1 «Рокач» – глубокая модернизация «Шилки» с цифровой системой управления, созданная в т.ч. для противодействия тактическим БПЛА). @atomiccherry 💯

Итак, почему же переносные зенитно-ракетные комплексы выступают в качестве фактора стратегического ограничения для работы тактической авиации? Давайте для начала определимся с понятийным аппаратом: ПЗРК – это высокомобильное компактное средство противовоздушной обороны малой дальности. Принято считать, что в среднем вооружения такого типа опасны на дистанции до 4 км и высоте до 5,5 км (это очень усредненные значения, т.к. все упирается в поколение конкретного ПЗРК, его характеристики, подготовку оператора, огневую позицию и т.д.). Почему оружие со столь, казалось бы, скромными характеристиками может вообще как-то осложнять действия тактической авиации? Я неоднократно писал (и буду писать вновь и вновь), вооруженные силы – это механизм, а оружейные системы – часть этого механизма, которые во взаимодействии друг с другом должны создавать ограничения для противника на всех уровнях вплоть до стратегического. В качестве ближайшего примера можно привести текущие боевые действия в Украине. Украинские вооруженные силы имели 52 дивизиона ПВО, однако сами по себе наземные ЗРК обладают достаточно низким уровнем боевой устойчивости. Действуя в качестве отдельного элемента системы, они неспособны остановить мощное воздушное наступление – авиация в силу своих особенностей имеет больше вариантов для адаптации даже в условиях ожесточенного противодействия со стороны наземной противовоздушной обороны. В таких условиях российские ВВС (учитывая их многочисленные технические ограничения: отсутствие разведывательного контура, воздушных платформ РЭБ, эффективного высокоточного оружия, подготовки, доктринальной компетентности) перешли бы к использованию проверенной десятилетиями практики тактике низковысотных прорывов – наиболее опасных для наземной ПВО, чьи радиолокаторы крайне ограниченно обнаруживают цели в относительной близости к поверхности рельефа. В конечном итоге спустя несколько месяцев боевых действий ПВО Украины бы истощилось, потеряв не менее 55-65% своего довоенного состава. Однако этого не произошло. Почему? Массовые поставки ПЗРК. Активное насыщение украинской армии многочисленными зенитными взводами не дали российским ВВС возможности реализовать тактику низковысотных прорывов, тогда как средние и большие высоты так и остались прикрыты как войсковой, так и объектовой ПВО, не понесшей серьезных потерь. В свое время с подобной проблемой в ходе Войны во Вьетнаме столкнулись США (сверхнасыщение вьетнамских боевых порядков зенитной артиллерией вкупе с постоянной угрозой со стороны ЗРК С-75) и Израиль (Война Судного дня стала чрезвычайно тяжелым испытанием для израильской авиации, столкнувшейся с мощной комбинированной обороной из ЗРК С-75, прикрытых большим количеством ЗСУ «Шилка»). ПЗРК выполняют ту же роль, которую ранее выполняла малокалиберная зенитная артиллерия – прикрывают низкие высоты, делая чрезвычайно рискованными любые воздушные операции по поиску и уничтожению стационарных ЗРК, что, соответственно, в системе это не дает авиации возможности действовать на оперативную глубину, ограничивая ее возможности только боевой работой непосредственно на линии фронта в режиме «ударил-отступил» (именно это мы и наблюдаем последние 2-2,5 месяца). Подытоживая, схему можно описать так: ➖ ЗРК не дают авиации возможности беспрепятственно действовать на средних и больших высотах, вытесняя ее на низкие; ➖ Насыщение войск ПЗРК не дает авиации действовать на высотах до 5,5 км, ограничивает ее в низковысотных маневрах и не позволяет без высокой степени риска проводить операции по уничтожению ЗРК. Отмечу, что ПЗРК при всех своих достоинствах (компактность, мобильность и простота освоения – например, Stinger пусть и не в совершенстве, но освоить можно за пару занятий) не заменяют собой зенитную артиллерию – она все еще более чем необходима и актуальна в составе боевых порядков, хотя и требует квалифицированного военного персонала, отлаженной логистики и обладает более высокой стоимостью. О существующих же методах противостояния эшелонированной ПВО мы говорим в следующий раз. @atomiccherry 💯

Начало выше... Стоит отдельно отметить то, насколько интересен ЗРК NASAMS с точки зрения конструкции и концепции. Комплекс грамотно распределен на отдельные составные элементы, значительная часть которых являются автономными и управляются дистанционно – это, в частности, относится к пусковым установкам и радиолокаторам. Даже в случае обнаружения противником того или иного компонента системы – например, ПУ, – операторы и технический персонал остаются вне опасности (естественно, при условии должной маскировки (в т.ч. радиотехнической) машины управления). Применительно к эксплуатации системы в Украине можно отметить и то, что NASAMS имеет возможность получать внешнее целеуказание от средств разведки Альянса – например, самолетов ДРЛОиУ, и поражать воздушные цели, лишь ограниченно используя собственные РЛС. В остальном же NASAMS – первый элемент в обновлении ПВО Украины, который впоследствии будет обеспечивать прикрытие другим системам – например, ЗРК Patriot. @atomiccherry 💯

Вчера Соединенные Штаты Америки объявили о новом пакете военной помощи для Украины, в состав которого входит зенитно-ракетный комплекс NASAMS в количестве двух батарей. Еще в начале мая я писал о том, что военный персонал ВВСУ проходит подготовку для освоения данной оружейной системы. Постепенное переоснащение украинских сил ПВО на вооружения западного образца – не более чем закономерность, причем технического характера. Украинский зенитный щит строится вокруг комплексов советского производства, которые по ходу боевых действий начинают выбывать просто-напросто по причине износа матчасти, в частности – устаревшей электроники, которую нечем заменить (которая не производится вот уже 30 лет как, но ее необходимо много для обеспечения работы радарных систем, систем связи, систем управления огнем и т.д.). Почему именно NASAMS? Во-первых, это высокомобильная система, по своих характеристикам близкая к хорошо знакомому украинским военным ЗРК «Бук». На практике это означает, что ее будет проще встроить в существующую систему ПВО страны, а также легче освоить из-за отсутствия доктринальных/тактических различий. Во-вторых, у ЗРК NASAMS есть очень важная особенность – его боекомплект состоит из широко распространенных во всем мире серийных авиационных ракет компании Raytheon: AIM-120 AMRAAM, AMRAAN ER и AIM 9X Sidewinder Block II. Напомню, что основа западных концепций ПВО лежит в мощной авиационной компоненте – наземные же системы имеют второстепенное значение. Соответственно, в странах Альянса находятся большие объемы именно авиационных ракет перечисленных типов, которые можно в больших количествах поставлять для нужд украинской ПВО. Основная тактическая единица ЗРК NASAMS — батарея, которая состоит из трех огневых взводов. В общей сложности это 12 пусковых ячеек по 6 ЗУР, 3 радиолокатора и оптоэлектронный комплекс наведения NTAS. С большей вероятностью, первые две поставленные батареи будут переданы в распоряжение командования оперативной группы «Північ», осуществляющей прикрытие севера Украины от возможного наступления со стороны Беларуси. Это логичный шаг с точки зрения поэтапного освоения ЗРК в боевых условиях без избыточного риска (типовая цель для перехвата на севере – крылатые/баллистические ракеты и БПЛА), а также усиления противоракетной обороны Киева. Продолжение ниже... @atomiccherry 💯

Итак, продолжаем с того, на чем остановились два месяца назад – с западных поставков и ленд-лиза для Украины (тем более что ни одного приличного анализа на данную тему сделано все равно не было). Начну я с одного неочевидного подавляющей части людей факта: в условиях ведения интенсивных боевых действий наиболее важная статья помощи со стороны союзников – это помощь экономическая. Так когда-то было с Советским Союзом, чья экономика была напрямую подключена к британской и американской на время Второй Мировой войны, так в данный момент оказывается помощь и Украине, чья экономика (кстати, очень тесно связанная с ЕС еще задолго до событий последних месяцев) подключена к Евросоюзу и США. Что это означает на практике? Обеспечение логистики – от поставок продуктов питания до топлива и медикаментов. Помощь в обеспечении энергетическими ресурсами, стратегически важными материалами для промышленности (открою секрет – украинский оборонпром, например, все еще функционирует и продолжает выпуск вооружений, комплектующих для них, занимается расконсервацией техники, ремонтами и так далее), финансами и так далее. Одним словом, США, ЕС и страны Содружества дают украинскому правительству возможность обеспечивать своих граждан всем необходимым для функционирования государства и ведения боевых действий. И эо куда более весомая помощь, чем поставка, скажем, 5000 танков. Теперь перейдем непосредственно к военной помощи, которую одинаково недооценивают как в Украине, так и РФ. Оружие – это не некая вещь в себе, и та или иная система вооружений напрямую оказывает влияние на стратегическую картину хода боевых действий. Западные государства своими поставками уже перевернули весь ход войны в Украине. Массовые поставки пехотных противотанковых систем поставили жирный крест на любых попытках ведения РФ маневренной войны – никакие танковые броски теперь просто-напросто невозможны. Массовые поставки переносных ЗРК создали стратегические ограничения на действия российской авиации, которая более не рискует действовать на оперативную глубину и вообще свела к минимуму свое появление на поле боя (количество самолетовылетов неуклонно снижается, несмотря на возросшую интенсивность боев). Поставки противокорабельных ракет буквально «выдавили» Черноморский флот РФ из северо-западной акватории Черного моря и принудили отказаться от десантных операций в районе Одессы. Это лишь верхушка айсберга – я бы мог продолжать список еще долго, упомянув беспилотники, системы связи, артиллерию, радиолокаторы... Важно лишь то, что даже столь ограниченная, но продуманная помощь в корне изменила картину боевых действий. А еще... это не ленд-лиз. Он еще не начался. Это лишь серия отдельных поставок, а сам ленд-лиз же запланирован Соединенными Штатами Америки на осень. Он подразумевает переподготовку украинской армии в соответствии со стандартами Альянса и массовые поставки современных вооружений, включая тяжелую бронетехнику, артсистемы, ПВО и, возможно, даже авиационные комплексы. Несмотря на то, что закон о ленд-лизе был подписан еще в мае, для организации процесса необходимо несколько месяцев. В них входит подготовка военного персонала, расконсервация/производство техники, и, что особенно важно, аналитическая работа и проработка вопросов логистики. Грубо говоря, сейчас в целом ряде европейских и американских военных структур и аналитических центров ведётся активная работа, призванная вычислить наиболее подходящие и необходимые системы вооружений для ВСУ, подсчитать их количество, оптимальные пути доставки и так далее. Подобные организационные вопросы занимают не один месяц, но, впрочем, учитывая практически не изменившуюся за май-июнь линию фронта, время на подготовку есть как у Украины, так и у стран, оказывающих ей военно-экономическую помощь. Например, правительство США сейчас рассматривает более 1300 заявок от 800 компаний-производителей вооружений, желающих принять участие в выполнении военного заказа для Украины и выбирают лучшие условия. Это исполинский маховик, который лишь начинает набирать обороты. @atomiccherry 💯

Начало выше... В последние десятилетия как из-за отсутствия понимания вопросов военного строительства, так и из-за общего интеллектуального упадка, коснувшегося РФ, принято говорить о том, что вооруженные силы должны пойти по пути сознательного регресса, сделав упор на устаревшие и массовые наступательные вооружения уровня 60-ых годов прошлого века; данный подход якобы позволяет игнорировать бурный научно-технический прогресс в мире, компенсировав отставание в нем «простотой и многочисленностью». Бездарную суть подобных безграмотных теорий в свое время прекрасно развенчал упомянутый выше Валерий Василевич Шлыков, глава военно-экономического управления ГРУ ГШ СССР в период с 1980-1988 годы: «Теперь, благодаря стратегии «ранней победы», США получали возможность диктовать по своему усмотрению любую продолжительность обычной войны. Грубо такой конфликт можно было бы представить себе следующим образом. В начале войны США благодаря превосходству в ВТО (прим.: высокоточное оружие) «выбивают» обычные советские наступательные средства (танки, самолеты, вертолеты, корабли), не трогая, естественно, стратегические ядерные силы СССР, чтобы не спровоцировать ядерный ответ. Затем наступает нечто вроде пата. У СССР нет больше возможности проводить крупномасштабные наступательные боевые действия, но остается огромная армия, способная вести длительные оборонительные бои. У США и их союзников, с другой стороны, нет ни сил, ни желания захватывать территорию противника и ввязываться в изнурительные бои со все еще сильным и многочисленным противником. Затем СССР запускает в ход свои огромные мобилизационные мощности по производству традиционного вооружения и бросает на фронт десятки тысяч новых танков и самолетов, в то время как США отмобилизовывают свои мощности по производству ВТО. Такая война в принципе может длиться с переменным успехом годы и годы. Однако параллельно с увеличением производства ВТО США начинают перестраивать на военные рельсы свою огромную экономику с целью создания подавляющего превосходства в обычных наступательных вооружениях. Как это делается, США убедительно продемонстрировали во время Второй Мировой войны. То есть решающим фактором войны становится потенциал всей экономики, а не только военной промышленности. В своем докладе Конгрессу «Стратегия национальной безопасности США» в январе 1988 г. президент Р. Рейган подчеркивал, что «мы полагаемся на масштабы и мощь американской экономики как на нашу последнюю и решающую линию обороны». @atomiccherry 💯

Каждая новая война служит ценным источником для анализа. В каких-то случаях выводы этого анализа опровергают новые теории; в каких-то – ломают старые, или же, напротив, подтверждают их правильность. Несколько недель назад Конгресс вместе с Министерством обороны США начал процедуру согласования военного бюджета на 2023 финансовый год. Скучная и тривиальная новость, не так ли? Но это лишь на первый взгляд так. Помимо своего колоссального размера ($773 млрд!) новый американский оборонный бюджет чрезвычайно интересен своей структурой. Пентагон составлял его с упором на анализ идущей сейчас войны в Украине, выделив несколько приоритетных областей для финансирования: ▪️ Рекордные $130 млрд, предназначенные на исследования, разработки, испытания новейших образцов техники; ▪️ Выделение средств на повышение заработной платы военнослужащим на 4,5 процента; ▪️ $2 млрд на строительство жилья для семей военнослужащих и общее улучшение жилищных условий для вооруженных сил. Как несложно заметить, Пентагон ставит приоритет на инвестиции в двух сферах: в исследованиях и социальном обеспечении. А если смотреть глубже, то речь идет о поддержании интеллектуального превосходства. Какова настоящая, истинная цель вооруженных сил? Большинство ответит, что их цель – ведение войны, и жестоко ошибется. Предназначение армии лежит в предотвращении войны. Своей мощью она должна подавлять противника настолько, чтобы реализовать стратегию сдерживания, поставив противника в положение проигравшего еще до того, как прозвучит первый выстрел. Апофеозом этого подхода стала Холодная война, суть которой лежала с напряженном геостратегическом, промышленном и научном состязании Североатлантического Альянса и блока Варшавского договора. Военный потенциал страны неотделим от ее научно-технического потенциала, который, в свою очередь, неотделим от высококачественного человеческого ресурса. Отсюда мы и видим нетипичные статьи в военном бюджете США, связанные с социальным обеспечением военнослужащих – вооруженные силы должны привлекать и удерживать в своих рядах лучшие кадры, необходимые для поддержания первенства в гонке высоких технологий. Это в равной степени касается и обслуживания современной техники. Представьте, что вы стали владельцем гоночного Ferrari за $1 млн. Наймете ли вы первого попавшегося прохожего для техосмотра такой машины? Возьмете ли водителем вчерашнего грузчика, имеющего проблемы с алкоголем? Естественно, нет. Но почему в таком случае большинство обывателей полагает, что оператором танка стоимостью в $5 млн может быть кто угодно? Усложняются и сами военные технологии. Как писал выдающийся советский военный аналитик В.В. Шлыков, «если во время первой мировой войны в США 80% военной продукции выпускалось на обычных предприятиях гражданской промышленности, то к 1941 г. доля гражданской промышленности в выпуске военной техники упала до 50%, а к 1963 г. — до 10%». Современные военные технологии в состоянии обслуживать исключительно высококвалифицированный и хорошо образованный военный персонал – и армии необходимо приложить немало усилий, чтобы иметь в своих рядах такого специалиста в условиях конкуренции с гражданским рынком труда. Военная мощь страны определяется не количеством танков и самолетов – она определяется интеллектуальным ресурсом, формирующим предпосылки для научно-технического превосходства над соперниками. Продолжение ниже... @atomiccherry 💯

Хороший пост ув. Атомика о том, что войны всегда двигают научно-технический прогресс. Можно, сказать, что почти вся наша цивилизация технически выросла на войне. https://t.me/atomiccherry/449 Но вот что удивительно, мы совсем в последние годы не видели больших трат в России на военно-технические науки. Пропаганда нас всё время уверяла о каком-то прогрессе, но вот в ходе пресловутой СВО мы не увидели ни современных БПЛА в российской армии, ни современной спутниковой навигации, новых видов связи и т.п. Даже новых танков вроде уже 10 лет анонсируемой «Арматы» не увидели. Можно сколько угодно шлёпать языком в телевизоре, но дела всегда говорят лучше слов – к военным действиям Россия не готовилась. (Сравните с тем же огромным ростом ВПК при Сталине в 1930-е, когда США и Германия в считанные годы накачали нашу военку не самыми худшими образцами оружия). А мне вспомнилось, что войны толкают прогресс не только в технике, но даже и в гуманитарке. Например, взрыв и институциализирование психологии произошли тоже при помощи военных. Из маргинальных разговоров в кабинете психология шагнула в мир министерств обороны и спецслужб развитых стран. Интересный тут пример – академическая судьба будущего американо-израильского лауреата Нобелевской премии по экономике Даниэля Канемана. Недавно я писал о нём в своём экономическом журнале @proeconomics, но упустил этот факт. После окончания Еврейского университета в Иерусалиме по специальности психология в 1954 году Канемана призвали в армию в звании младшего лейтенанта. Год он ползал в грязи и окопах, пока какой-то начальник всё же подробно не прочитал его биографию. Тогда Канемана вызвали в штаб ЦАХАЛа, при котором только-только был создан Филиал психологии Армии обороны Израиля. Там Канеман принялся оценивать способности кандидатов в офицеры, а также в рв азличные виды войск. Канеману дали задание разработать метод опроса всех новобранцев для того, чтобы помочь выделить солдат для конкретных обязанностей. Первые результаты его анкетирования показали, что надо слать к чёрту всю прежнюю систему определения новобранцев в роды войск. Например, ранее в спецназ набирали тех, кто рвался в бой и показывал пренебрежение к боли и опасностям. Выяснилось, что эти люди погибали первыми и были худшими спецназовцами. Кроме того, худшими спецназовцами оказались отлично подготовленные спортсмены – потому что они слишком верили в свои силы и пренебрегали опасностями. Ну вот что-то вроде накачанных горилл, которые ломают об голову кирпичи, как у нас принято показывать. Выяснялось, что лучший спецназовец – это средний по всем физическим и умственным показателям человек с высокой долей страха. После этого Канеман, как и сотни поведенческих психологов сделали себе суперкарьеры при министерствах обороны и спецслужбах развитых стран, а сама психология получила приоритет в финансировании государством.

«Системы» и «люди» (часть вторая) С первой частью текста, посвященной специфике отбора кадров для решения интеллектуальных военных задач (спойлер: о людях, взломавших неуязвимую шифросистему «Энигма») можно ознакомиться на канале Деньги и песец ❗️ Вопреки широко распространенному мнению, Вторая Мировая война была прежде всего войной интеллектов и машин; она являла собою невиданное прежде противостояние научных и инженерных коллективов, разрабатывающих принципиально новые математические и технические инструменты для использования их в бою. Впервые в мировой истории победа в войне зависела в равной степени как от доступных материальных ресурсов, так и от работы математиков и аналитиков. Одним из ключевых вызовов того времени, определяющим стратегию всех воюющих сторон, была авиация. Несмотря на то, что опасность воздушной угрозы в полной мере была осознана и осмыслена еще на исходе Первой Мировой и в ходе Интербеллума (так, в 1917 в Англии вышла передовая книга «Aircraft in Warfare: The Dawn of the Fourth Arm», написанная визионером и промышленником Фредериком Ланчестером – на четыре года раньше легендарного труда итальянца Дуэ), противостоять ей, опираясь на технологии 30-ых годов, было чрезвычайно непросто. Ранее прочих всю сложность задачи по противодействию авиации осознали в Великобритании. Традиционные методы наведения самолета на цель (или орудия на самолет), основанные на слабых человеческих зрении, слухе и слабых человеческих вычислительных способностях, не могли работать в условиях новых высот и скоростей. Гиперинтенсивное развитие техники в Интербеллум привело к тому, что впервые в истории человек оказался самым бесполезным, ограниченным и ненадежным элементом военной машины. Все это требовало целого спектра выдающихся технических и математических инноваций: как и для превращения концепции массированных авиаударов в действительно грозное оружие, так и для защиты от него. Масштаб задачи выходил за рамки скромных, в сущности, ресурсов военных ведомств. Для их решения требовалось нечто большее – и британцы пошли на чрезвычайно непростой шаг. Впервые в истории для борьбы с масштабными военными вызовами были привлечены гражданские исследователи, составившие Отделы операционных исследований (ORS). В ходе формирования ORS британцы осознали, что от «рекрутов» требуется скорее не столько формальная научная подготовка, сколько гибкий разум, настроенный на то, чтобы подвергать сомнению предположения, разрабатывать и проверять гипотезы, собирать и анализировать большое количество разнообразных данных. Так, доктор Сесил Гордон, генетик, занимавшийся разработкой планов полетов для Берегового командования RAF, писал: «Полное пренебрежение ь границам между дисциплинами, готовность исследовать любые проблемы… было освежающим контрастом по сравнению с жесткой специализацией, которая развилась во всех других отраслях науки. ORS вновь вернула атмосферу периода основания Королевского общества...» Как и Гордон, многие из британских ученых и ученых стран Содружества, работавших в ORS, были выдающимися людьми. Одно только Береговое командование могло похвастаться четырьмя стипендиатами Королевского общества, кроме уже упоминавшегося Патрика Блэкетта: Джоном Кендрю (John C. Kendrew), Эваном Уильямсом (Evan J. Williams), Конрадом Ваддингтоном (Conrad H. Waddington) и Джоном Робертсоном (John M. Robertson). Его состав украшал член Австралийской национальной академии Джеймс Рендел (James M. Rendel). В будущем два из них – Блэкетт и Робертсон, стали Нобелевскими лауреатами. Британцы стали новаторами в формировании системы военно-гражданского слияния; в полной мере осознавая масштабы нацисткой угрозы, они пошли по чрезвычайно простому и эффективному пути: собрали вместе всех выдающихся людей Содружества, обеспечив их финансированием и свободой исследований, в качестве конечного результата получив наилучшие из возможных решений в кратчайшие сроки – решений, которые в конечном итоге раз и навсегда сломали хребет нацисткой авиации в ходе Битвы за Британию. @atomiccherry 💯

Дополняя тексты об увеличении активности ВМСУ, следует отметить еще два момента: последний пакет американской военной помощи для Украины включает в себя весьма интересные БПЛА линейки Puma AeroVironment и, кроме того, США поставят 3 патрульных катера (вероятно, речь идет о Mark VI). Puma – компактные разведывательные дроны тактического звена, которые могут запускаться в том числе с небольших судов и вести разведку на дистанции в 20...60 км (в зависимости от модификации). Фишка заключается в том, что Puma имеет лазерный целеуказатель – БПЛА способен подсвечивать как морские, так и наземные цели. Отмечу, что в западных вооруженных силах дроны такого класса выполяют задачи, для которых иные армии привлекают паллиативы в виде гражданских коптеров. Конструкция самолетного типа позволяет иметь больший охват по дальности и длительности полета, качественная оптика – вести сбор разведданных даже в самых сложных условиях (например, городской среде) и выдавать целеуказание высокоточному оружию. @atomiccherry 💯

Примечание к тексту выше... Стоит поправить самого себя – Brimstone могут монтироваться на катерах не в теории, а вполне себе на практике. Производитель предусмотрел использование ракеты на морских платформах, создав быстромонтируемые пусковые установки и компактные системы управления. Конечно, нужно понимать, что «маленьким ракетным крейсером» катер благодаря этому стать не сможет – ему будет необходимо прикрытие от воздушных угроз, внешние источники разведки и целеуказания (в случае ВМСУ это будут беспилотники). Тем не менее, недооценивать такое оружие нельзя – попадание десятка тяжелых противотанковых ракет может подвести к черте рокового исхода даже довольно крупный боевой корабль; речь идет не столько о его потоплении, сколько о годах простоя на судоремонтном заводе. @atomiccherry 💯

Ранее на канале публиковался ряд текстов, посвященных изменению военной обстановки в Черном море. События последних дней требуют продолжить анализ событий, происходящих в Южной Украине. По ходу боевых действий Одесса стала одним из наиболее стратегически важных городов Украины – это не просто последний крупный порт страны, но и оперативная база украинского флота, а также логистический хаб сухопутных войск. Как я писал ранее, потопление РКР «Москва» было предвестником изменения стратегической обстановки: ни Киев, ни Брюссель не могли оставить без внимания столь очевидную угрозу как российский морской десант, или же блокаду подконтрольных Украине портов. После потери «Москвы» ситуация стала развиваться стремительно: украинский флот при использовании ударных беспилотников нанес удары по «москитным» силам ЧФ РФ (по неподтвержденным данным повреждены или уничтожены два скоростных катера), а затем дважды атаковал российский гарнизон на о. Змеином (были уничтожены вышки связи, несколько ЗРК «Стрела-10» и ЗРК «Тор»). Данные эпизоды могли бы показаться малозначимыми, если бы не следующие факты: – Во-первых, параллельно с атаками ВМСУ проводили интенсивные учения своего катерного флота в районе Одессы; – Во-вторых, Британия поставила для обороны города ~1000 единиц ракет Brimstone с возможностью использования наземных и морских пусковых платформ (в том числе в теории – с быстроходных катеров); – В-третьих, сегодня появилась неподтвержденная на данный момент информация о повреждении/потоплении российского фрегата «Адмирал Макаров» с использованием уже знакомых нам ПКР «Нептун». Перед нами чрезвычайно последовательная и логичная картина: украинский флот готовится к снятию морской блокады с Одессы и развертыванию своих сил в западной части акватории Черного моря. С этой целью ВМСУ вытесняют российские войска с о. Змеиного и пытается вынудить ЧФ РФ отвести свои силы в восточную часть Черного моря – в зону, недосягаемую для ударов украинских противокорабельных ракет, катеров и беспилотников. Это чрезвычайно важные операции с точки зрения стратегии: во-первых, следует помнить об экономике – снятие блокады с Одессы позволит возобновить поставки украинской сельскохозяйственной продукции. Во-вторых, имея деблокированный порт, Киев сможет организовать масштабные морские поставки военной техники и снаряжения, что, несомненно, быстро отразится на картине боевых действий. В-третьих, снижение активности Черноморского флота РФ – это очевидный задел для будущих наступательных операций ВСУ в Крыму. P.S.: стоит понимать, что разрушить портовую инфраструктуру в случае задействования ее в поставках по ленд-лизу не выйдет – речь идет о целой цепи портов (Пивденный, Одесский, Измаильский и т.д. – можете посмотреть наглядную инфографику). Кроме того, это чрезвычайно устойчивые к повреждениям сооружения, которые нельзя разрушить ударами крылатых ракет – то есть в конечном итоге все упирается в физический контроль западной части акватории Черного моря. Та сторона, что сможет установить его, будет иметь ключевое преимущество в войне. @atomiccherry 💯

Номенклатура западных поставок зенитных вооружений для Украины значительно расширилась: если в первые недели речь шла в основном о ПЗРК различных систем (Stinger, Starstreak, Grom), то в данный момент Североатлантический Альянс пополняет арсеналы ВСУ советскими ЗРК (на днях в Одессу прибыл комплекс С-300ПМУ из Словакии), британскими ЗРК Stormer HMV и германскими зенитными танками Gepard. Нельзя не заметить, что перечисленные выше образчики техники можно распределить по следующим категориям: ➖ Усиление объектовой ПВО; ➖ Усиление армейской ПВО в подразделениях второго стратегического эшелона, который в данный момент активно формируется ВСУ вокруг поставок техники из запасов Альянса. На фоне развертывания новых подразделений Украине необходима более упорядоченная и централизованная логистика – и, соответственно, более стабильный грузопоток. В свою очередь, это увеличивает ценность объектов логистической инфраструктуры и создает необходимость организации т.н. «зон воспрещенного доступа», в которых вооруженные силы смогут в безопасности готовить и дислоцировать мобилизованный личный состав, создавать склады, топливные хранилища и т.д. Все это, само собой, вызывает потребность в активном усилении противовоздушной и противоракетной обороны. Например, зенитные танки Gepard с большей вероятностью будут распределены для обороны стационарных объектов от российских крылатых ракет. Учитывая относительно малый объем поставок (50 шт.), включать данную ЗСУ в состав передовых подразделений не имеет смысла как минимум с точки зрения логистики. При этом в роли «противоракетного» танка Gepard может внести существенный вклад – его СУО оптимизирована для борьбы с высокоскоростными низколетящими целями, и он более чем неплохо может бороться и с крылатыми ракетами. Поставляемое Украине объектовое ПВО в первую очередь будет использовано для усиления «зоны воспрещенного доступа» на юге страны, в районе Одессы. Последняя представляет собой важный логистический хаб ВСУ, обеспечивает базу для развёртывания сил ВМСУ в Черном море, является точкой развертывания противокорабельных ракет и, что особенно важно, формирует щит ПВО на случай прорыва российского воздушного десанта в Приднестровье. С этой целью ВВСУ не только наращивают наземную ПВО, но и усиливают возможности своей истребительной авиации. Отдельно замечу, что в данный момент поставляемые Украине средства противовоздушной обороны представляют собой «сборную солянку» из наиболее быстро осваиваемых систем. Очевидно, что это временное решение – таким образом Альянс получает возможность готовить личный состав украинских сил ПВО к работе с более серьезными и современными системами западного производства. По неподтвержденным данным, украинские военные уже обучаются эксплуатации норвежского ЗРК NASAMS. Далее поговорим о бронетехнике и артиллерии. @atomiccherry 💯

Немало внимания в последние дни привлекают слова западных государственных лиц, которые заявляют о том, что российско-украинский конфликт будет длиться годами. Каких-либо дополнительных пояснений за этим не следует, и вакуум молчания заполняется рядом домыслов, чаще всего напоминающих фантагосмарическую картину бесконечной войны «до последнего украинца за счет мирового капитала». Что в действительности имеют в виду западные чиновники? Они видят будущее Восточной Европы, как серию локальных войн, связанных с ослаблением или физическим уничтожением российского военного потенциала и потерей Москвы любого международного влияния (военные неудачи, как правило, оказывают сильное влияние на престиж страны). Ближайшей аналогией этому процессу может стать цепь арабо-израильских войн. Украина видится им как восточноевропейский Израиль – милитаризованное внеблоковое государство, имеющее тесные связи с США и Европой, которое будет вести перманентный конфликт, основанный как на причинах экзистенциального, так и военно-политического характера. Западные стратеги хорошо понимают, что их противник – страна с ядерным оружием, большими амбициями и существенным военным потенциалом. Именно по этой причине речь идет о серии локальных конфликтов, а не об одной большой войне: при таком сценарии исключается применение оружия массового поражения, а российский военный и экономический потенциал будет страдать намного сильнее. Осознание «подступающей новой войны» вынудит Москву все сильнее вкладываться в сухопутную армию, тогда как вложенные в нее средства будут сгорать на полях сражений (как когда-то и было на Ближнем Востоке). Посему когда вы слышите заявления о том, что война будет длиться 3/5/10 лет – то речь идет именно об этом. О медленном и постепенном истощении невоенными методами, сочетающемся со вспышками непродолжительных боевых действий. @atomiccherry 💯