СЕРЕБРЯНЫЙ ВЕК. Поэзия

Константин Бальмонт. МЕДВЯНКА Луна золотая, как щит золотой, Луна золотая, как риза из злата, В пределах Востока горит над водой, Превыше последних мерцаний Заката. Медвяные росы растут. Медвянка! Приди же! – Я тут. Цветок золотой, как Луна золотая, Цветок золотой, как кружок золотой, Тебе принесла я, он дышит, блистая, И сны, расцветая, плывут чередой. – Медвянка! Медвянка! О, кто ты? – Я та, кем восполнены соты. Константин Бальмонт. ЦВЕТОЧНЫЙ СОН (Сб. ЗАРЕВО ЗОРЬ) #бальмонт

Константин Бальмонт. МЕДВЯНАЯ ТИШЬ Медвяная тишь от луны округлой и желтоогромной В сосновом лесу разлилась, дремотный безмолвствует бор. И только по самым верхам скользит ветерок неуемный, И между высоких вершин чуть слышный идет разговор. Далеко родимая Мать от Волги глядит до Урала, От Белой волны на Закат, глядит чрез Алтай на Восток. Атлантика мне говорит, что ждать остается мне мало, К Родимой моей припаду, чуть только означится срок. Константин Бальмонт. МОЕ – ЕЙ. Часть 2 #бальмонт

Константин Бальмонт. МЕД ВЕКОВ Сперва я увидал, что мир есть песнопенье, И я, дрожа, его пропел. Потом я нараспев сказал стихотворенье, То был вторичный мой предел. Потом я начертал на камне заклинанье, Перстообразный взнес алтарь. И круглую луну впустил в ограду зданья, Я был певец, колдун и царь. Теперь, когда прошли ряды тысячелетий И завершился круг племен, Я помню эти дни, когда все были дети, Как ясно помнишь яркий сон. От вкрадчивой луны ушел к иным я чарам, Лесной я изменил луне. И был как во хмелю, пьянясь цветным пожаром, И было солнце богом мне. И там, где взметы гор, где кондор верхолетный, И там, где желтый сон пустынь, Сын солнца, мед веков я накопил несчетный, Богов венчая и богинь. Еще сменился ряд победных ликований, И, отойдя от пирамид, Давно плывет мой ум в колдующем тумане, Вновь факел ночи мне горит. Но не луна, свеча и бледная лампада Над ветхим саваном страниц Меня ведут туда, откуда силой взгляда Я вызываю сонмы лиц. Алхимик пыльных руд, восторг пресуществленья Из древних выманил я строк, Я молнии велел прийти из усыпленья И в тяжкий плуг ее запрег. Летаю коршуном, взлетаю альбатросом, Предвижу ход и нрав комет, И к лунным, наконец, хочу взлететь откосам, Все руны разобрав примет. Константин Бальмонт. ЯСЕНЬ. Часть 1 #бальмонт

Константин Бальмонт. МЕД Мне нравились веселые качели, Пчела, с цветка летящая к цветкам, Весенний смех и пляс и шум и гам, Хмель Солнца и созвездий в юном теле. Но чащи, золотея, поредели. Мне нравится молчащий гулко храм, А в музыке, бегущей по струнам, Глубокие тона виолончели. Как много убедительности в том, Что говорят играющие струны: Не юноши, а мы с тобой здесь юны. Свирель журчит, слабея, за холмом, А к нам идут колдующие луны, И мед густой есть в улье вековом. Константин Бальмонт. ЯСЕНЬ. Часть 1 #бальмонт

Константин Бальмонт. МГНОВЕНИЯ Мгновенно говорение зарницы. Но знаем мы, что где-то бирюза Разорвана, и мечется гроза, И вьются в туче огненные птицы. Мгновенно замыкаются ресницы. И видят все незримое глаза, Взрастает чудотворная лоза, И вещие проходят вереницы. Пусть каждое мгновенье красоты Возникнет и окончится не в споре, А так придет, как к нам приходят зори, – Пришествию свежащей темноты Безгласно уступая, – чтоб мечты С морями звезд светились в разговоре. Константин Бальмонт. СОНЕТЫ СОЛНЦА, МЕДА И ЛУНЫ. Часть 2 #бальмонт

Константин Бальмонт. МГЛА Нимфея белая, нимфея голубая, Нимфея радуга, сернистый цвет, заря, Кроваво-звездная, и туберозно-злая, Мерцали, меж собой дыханьем говоря. Я слышал говор их над этой бледной влагой, И в сердце раненый, внимательно молчал, И многоцветною, многоименной сагой Дух лотоса, дыша, весь воздух расцвечал. Лились пахучие и заревные звоны Бегоний пламенных, лиловых орхидей, Томились пьяные в тумане анемоны, Все губы жадные раскрылись для страстей. И рододендроны, как сонмы юбок фейных, Призывно зыблились, горячий рот маня, И я застыл средь чар нимфейных, многозмейных, И пыль цветочная огнем вошла в меня. Константин Бальмонт. ЦВЕТОЧНЫЙ СОН (Сб. ЗАРЕВО ЗОРЬ) #бальмонт

Константин Бальмонт. МАЯТНИК Я не сплю, и размеренный маятник, в мрак, Звуковой посылает мне знак. И поет, заключая мгновения в счет, Что минутное все протечет. Проницая качаньем притихшую тьму, Он сознанью твердит моему: – «Ты ошибся во всем. Твой родимый народ, Он не тот, что мечтал ты. Не тот». И в глубоком сознаньи я должен молчать, В этом говоре – суд и печать. Не одни только сказки и песни и мед, Сердце полную правду возьмет. Не принять обвиняющий голос нельзя, Через совесть проходит стезя. И правдивую мысль та тропинка пошлет Через пламя и бурю и лед. Я любил на заре, я томился весной, Причастился я песни родной. Как случилось, что тот, кто так звонко поет, Так бесчестно свой край предает? Я от детства любил безрассудный размах Тех, чье сердце отбросило страх. Как же отдан врагу укрепленный оплот, И трусливый лукавит и лжет? Бесконечная ширь. К полосе полоса, Протянулись поля и леса. Но окликни всю Русь. Кличь всю ночь напролет, И на помощь никто не придет. Там над ямою волчьей ощерился волк, Человек в человеке умолк. И петух скоро в третий уж раз пропоет: – «Твой родной, он не тот. Он не тот». Константин Бальмонт. МАРЕВО. Часть 1 #бальмонт

Константин Бальмонт. МАЯК Мы не знаем, какие влияния звезд без конца отдаленных Сочетались в решение к жизни воззвать, и к отдельности нас. Но мы чувствуем звезды сквозь наши ресницы в видениях сонных, И мы чувствуем звезды в наш самый невольный влюбленный наш час. Мы не знаем, какими путями, болотами, лесом, горами Мы пойдем неизбежно по этой назначенной темной земле, Но мы знаем, что звенья, мы знаем, что звезды за нами, пред нами, И плывем на маяк, вырываясь к благому в разлившемся зле. Константин Бальмонт. ДАР ЗЕМЛЕ. Часть 2 #бальмонт

Константин Бальмонт. МАТЬ МОЯ Мать моя, люблю твои одежды, ‎ Изумрудный шелк и бархат белый, ‎ Поступь тигра, пташки голос смелый, ‎ Океана синие пределы, Лиц дремотных теневые вежды. Мать моя, бываешь ты безумна, ‎ Но за мигом крайних исступлений ‎ Ты даешь душе восторг молений, ‎ Красочное таинство растений, И снопы, упавшие на гумна. Мать моя, ты мне дала дерзанье, ‎ Я спускался в пропасти без счета, ‎ От всего иду еще во что-то, ‎ Я люблю опасности полета, Я лечу, хотя б на истязанье. Мать моя, к тебе я с малым даром, ‎ Я, твой сын, всегда тебе покорный, ‎ Ты прими мой стих, мой звон узорный, ‎ Я люблю тебя и в бездне черной, Я горю, но не сожжен пожаром. Константин Бальмонт. ДАР ЗЕМЛЕ #бальмонт

Константин Бальмонт. МАТЬ Птицебыстрая, как я, И еще быстрее. В ней был вспевный звон ручья И всегда затея. Чуть ушла в расцветный сад, С нею я ребенок, Вот уж в дом пришла назад, Целый дом ей звонок. Утром, чуть в лугах светло, Мне еще так спится, А она, вскочив в седло, На коне умчится. Бродят светы по заре, Чада ночи древней. Топот брызнул на дворе, Он уж за деревней. Сонной грезой счастье длю, Чуть дрожат ресницы. «Ах, как маму я люблю, Сад наш – сад Жар-Птицы!» Долгий, краткий ли тот срок, Сны всегда – обновы, А к крыльцу уж – цок-цок-цок, Скок и цок подковы. Вся разметана, свежа, Все в ней – воскресенье. Разве только у стрижа Столько нетерпенья. «Ты куда же в эту рань, Мама, уезжала?» В губы чмок, – и мне, как дань, Ландышей немало. «Ну, скорее день встречай», Я бегу веселый. Как хорош душистый чай, На сирени пчелы. Мать веселия полна, Шутками прекрасна. С ней всегда была – весна Для зимы опасна. Только вздумаешь взгрустнуть, – У нее лекарство – Мысль послать в лучистый путь, В радостное царство, «Ты чего там приуныл? Морщить лоб свой рано». И смеется, смех тот мил, Плещет фортепьяно. Знал я в ранних тех мечтах, Как без слов любовен Храмовой ручьистый Бах, Вещий дуб, Бетховен Как возносит в высоту, Уводя из плена, Шуман, нежащий мечту, Лунный взлет Шопена. Как пленительно тонуть В Моцарте и Глюке. И обнять кого-нибудь Странно жаждут руки. Как в родную старину Мчит певучий Глинка. С ними к творческому сну Льну и я, былинка. Сладко в память заглянуть, В глубь такой криницы, Где подводный виден путь К сказке Царь-Девицы. Так предвидя, угадать Сказ о дивном зельи В жизни может только мать, Мудрая в весельи. И поздней, как дни, созрев, Меньше дали света, Превращать тоску в напев Кто учил поэта? Был иным я утолен, Знал иные жажды, Но такой лучистый сон Снится лишь однажды. Константин Бальмонт. В РАЗДВИНУТОЙ ДАЛИ. Поэма о России. Часть 1 #бальмонт

Константин Бальмонт. МАРС От полюса до полюса – Пустыня. Песчаник красный. Мергель желтоцвет. И синий аспид. Зори прошлых лет. Зеленых царств отцветшая святыня. Где жизнь была, там греза смерти ныне. Горенье охры. Между всех планет Тот красочный особо виден бред. Опал. Огонь в опаловой твердыне. Лишь полюсы еще способны петь Песнь бытия нетленными снегами. Весной истаивая, родниками На красную они ложатся медь. И говорят через пространства с нами, Невнятное, играя письменами. Константин Бальмонт. СОНЕТЫ СОЛНЦА, МЕДА И ЛУНЫ. Часть 2 #бальмонт

Константин Бальмонт. МАРЛО С блестящей мыслью вышел в путь он рано, Учуяв сочетание примет. Преобразил в зарю седой рассвет, Повторной чарой зоркого шамана. Величием в нем сердце было пьяно. Он прочитал влияние планет В судьбе людей. И пламенный поэт Безбрежный путь увидел Тамерлана. В нем бывший Фауст более велик, Чем позднее его изображенье. Борец, что в самом маге низверженья Хранит в ночи огнем зажженный лик. И смерть его – пустынно-страстный крик В безумный век безмерного хотенья. Константин Бальмонт. СОНЕТЫ СОЛНЦА, МЕДА И ЛУНЫ. Часть 3 #бальмонт

Константин Бальмонт. МАРЕВО Мутное марево, чертово варево, Кухня бесовская в топи болот. Эта земля, говорят, государева? Царский ли здесь, не исподний ли плод. Дымное яблоко шаром багрянится, Ткнешь в него, – вымахнет душный огонь. Яблоко пухнет, до неба дотянется. Небо уж близко. Но неба не тронь. Тронешь, – уходит. Шатнулось провалами. Адское яблоко стало как гриб. Низится, пляшет порывами шалыми. Вправо и влево захват и загиб. Вот покатилось полями, равниною, – Выжжено поле, равнина суха. Малые дети питаются тиною, Взрослым достались объедки греха. Только в болотах похлебка есть мутная. Голод с большими глазами идет. Скачет бессонница, ведьма беспутная, Ищет на ужин куриный помет. Снова раскрасясь густыми румянами, Яблоко пухнет пышней и грузней. Мечется шаром над мертвыми странами. Мутное пламя на тысячу дней. Константин Бальмонт. МАРЕВО. Часть 2 #бальмонт

Константин Бальмонт. МАЛИНОВКА Малиновка, зорянка, Когда ты спозаранка Летаешь близ домов, Мы ждать должны громов. Малиновка, малиновка, Как красный отсвет жив! Малиновка, малиновка, Тоскует море нив! Малиновка, малиновка… Константин Бальмонт. ДОЧЕРИ НОЧИ (Сб. ЗАРЕВО ЗОРЬ) #бальмонт

Валерий Брюсов. МЯТЕЖ (памяти Эмиля Верхарна, как поэта и друга) В одежде красной и черной, Исполин, От земли к облакам Восстающий упорно, Властелин, Диктующий волю векам Необорно, – Мятеж, Ты проходишь по миру, Всегда Светел, свободен и свеж, Как в горном потоке вода. Возьми Пламя пожара, Взбежавшее яро, Как гигантскую лиру; Греми Грохотом рушимых зданий; Аккомпанируй В кровавом тумане Реву толпы, Сокрушая столпы, Библиотек, Фронтоны музеев, Одряхлелых дворцов. Ужас посеяв, – Как отравленный дротик, Кинь свой озлобленный зов: «За рабов! Против царей, вельмож, богачей, иереев! Против всех ставленных! За подавленных!» Не все равно ли, Правда иль нет этот зов! Ты полон дыханием воли, Ты силен сознанием власти, Ты – нов. Пусть книги горят на кострах дымно-сизых; Пусть древние мраморы в тогах и в ризах Разбиты на части (Заряды для новых орудий!), Пусть люди, Отдавшие жизнь за свободу народа, У входа Опустелых темниц, Расстреляны, падают ниц С заглушенным криком: «Свобода!» Пусть в шуме Растущих безумий, Под победные крики, – Вползает неслышно грабеж, Бессмысленный, дикий, – Насилье, бесстыдство и ложь. Пусть! Разрушается старое, значит, поднимется новое. Разрываются цепи, значит, будет свободнее. Прочь – готовое, Прошлогоднее, То, что мы знаем давно наизусть! Необорно, В одежде красной и черной, Ты проходишь, Мятеж, Ища свой рубеж, Ты просторы обводишь Глазами пронзительно-шарящими. Тебе, чем другому кому, Известней: Над пожарищами, Над развалинами, Над людьми опечаленными, Над красотой, обрекаемой тлению, – В огне и дыму, – Новой песней, Встанет новой жизни свет! Разрушению – Привет! 1920 Валерий Брюсов. В ЗАРЕВЕ ПОЖАРА (Сб. В ТАКИЕ ДНИ) #брюсов

Валерий Брюсов. МЮЛЬБАХ Меж облаков, обвивших скалы, Грозе прошедшей буйно рад, Ты вниз стремишься, одичалый, Сребристо-белый водопад. И снизу, из окон отелей, Мы смотрим в высоту, к тебе, – Где ты, меж неподвижных елей, Своей покорствуешь судьбе. Напитан вечными снегами На вознесенных высотах, Ты в пропасть падаешь, струями, Взметающими влажный прах, Чтоб, о гранитные громады Разбив бушующую грудь, – Как все земные водопады, В заливе мирном потонуть. 26 августа 1909 Brienz Валерий Брюсов. МИЛОЕ ВОСПОМИНАНИЕ (Сб. ЗЕРКАЛО ТЕНЕЙ) #брюсов

Валерий Брюсов. МЫШИ В нашем доме мыши поселились И живут, живут! К нам привыкли, ходят, расхрабрились, Видны там и тут. То клубком катаются пред нами, То сидят, глядят; Возятся безжалостно ночами, По углам пищат. Утром выйдешь в зал, – свечу объели, Масло в кладовой, Что поменьше, утащили в щели… Караул! разбой! Свалят банку, след оставят в тесте, Их проказ не счесть… Но так мило знать, что с нами вместе Жизнь другая есть. 8 января 1899 Валерий Брюсов. КНИЖКА ДЛЯ ДЕТЕЙ (Сб. TERTIA VIGILIA) #брюсов

Валерий Брюсов. МЫСЛЕННО, ДА! Мысленно, да! но с какой напряженностью Сквозь окна из книг озираем весь мир мы! Я пластался мечтой над огромной сожженностью Сахары, тонул в знойных зарослях Бирмы; Я следил, веки сжав, как с руки краснокожего, Вся в перьях, летя, пела смерти вестунья; Я слушал, чтоб в строфы влить звука похожего Твой грохот, твой дым, в твердь, Мози-оа-Тунья! Сто раз, нет, сто сотен, пока свое пол-лица Земля крыла в сумрак, – покой океанам! – Я белкой метался к полюсу с полюса, Вдоль всех параллелей, по всем меридианам. Все хребты твои знаю, все пропасти в кратерах, Травы всяческих памп, всех Мальстремов содомы: Мой стимер, где б ни был, – в знакомых фарватерах, Мой авто – всюду гость, мой биплан – всюду дома! И как часто, сорван с комка зеленого, Той же волей взрезал я мировое пространство, Спеша по путям светодня миллионного, Чтоб хоры светил мне кричали: «Постранствуй!» И с Марса, с Венеры, с синего Сирия Созерцал, постигал жизнь в кругу необъятном, Где миг – мига в веках – наш Египет – Ассирия, А «я» – электрон, что покинул свой атом! 8 июля 1923 Валерий Брюсов. МЫСЛЕННО (Сб. MEA) #брюсов

Валерий Брюсов. МЫ И ТЕ Миллионы, миллиарды, числа невыговариваемые, Не версты, не мили, солнце-радиусы, светогода! Наши мечты и мысли, жалкий товар, и вы, и мы, и я – Не докинул никто их до звезд никогда! Велика ли корысть, что из двух соперников древности Пифагором в веках побежден Птоломей, Что до нас «е pur se…» Галилей умел донести, И книга его, прозвенев, стала медь? Велика ли корысть, что мы славим радостно честь свою, В обсерватории на весы Сатурн опустив, Посчитав на Венере градусы по Цельсию, Каналы на Марсе ловя в объектив? Все равно! все равно! И ничтожного отзыва Нет из пространства! терпи да млей! Мы – что звери за клеткой! Что ж, нововолосого Марсианина, что ль, мы ждем на земле? Так растопчем, растопчем гордость неоправдываемую! Пусть как молния снидет из тьмы ночи ловец – Брать наш воздух, наш фосфор, наш радий, радуя и мою Скорбь, что в мире смирил умы не человек! 17 февраля 1922 Валерий Брюсов. ВЕКА И ПРОСТРАНСТВА (Сб. ДАЛИ) #брюсов

Валерий Брюсов. МЫ ВСЕ – РОБИНЗОНЫ Все же где-то в сонном атолле Тень свою пальмы купают. В Рязанском пруду оттого ли До страдания бледны купавы? В океаны вдвинутый стимер Уследишь ли с пляжа лорнетом? И станет ли наш сон возвестимей В синеве горящим планетам? Мы радио бросаем в пространство, Видим в атоме вихрь электронов, Но часто мечтаем про странность Природы, мимозу тронув. Мы все – Робинзоны Крузо, И весь мир наш – спокойный остров; Он без нас будет мчаться грузно В ласке солнца, знойной и острой. И вся груда наук и раздумий, Картин, поэм и статуй – Станет пепл, что в огонь не раздует Налет кометы хвостатой. Пирамиды, спите над Нилом! Слоны, топчите Гвинею! По-прежнему в болоте немилом Незабудкины слезы синеют. 11 декабря 1921 Валерий Брюсов. ВЕКА И ПРОСТРАНСТВА (Сб. ДАЛИ) #брюсов