СЕРЕБРЯНЫЙ ВЕК. Поэзия

Марина Цветаева. Маска – музыка... А третье... Маска – музыка... А третье Что любимое? – Не скажет. И я тоже не скажу. Только знаю, только знаю – Шалой головой ручаюсь! – Что не мать – и не жена. Только знаю, только знаю, Что как музыка и маска, Как Москва – маяк – магнит – Как метель – и как мазурка Начинается на М. – Море или мандарины? Москва, октябрь 1919 Марина Цветаева. СТИХИ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ ИЗДАНИЯ. Часть V (1919) #цветаева

Марина Цветаева. Мальчиком, бегущим резво... Мальчиком, бегущим резво, Я предстала Вам. Вы посмеивались трезво Злым моим словам: «Шалость – жизнь мне, имя – шалость. Смейся, кто не глуп!» И не видели усталость Побледневших губ. Вас притягивали луны Двух огромных глаз. – Слишком розовой и юной Я была для Вас! Тающая легче снега, Я была – как сталь. Мячик, прыгнувший с разбега Прямо на рояль, Скрип песка под зубом, или Стали по стеклу... – Только Вы не уловили Грозную стрелу Легких слов моих, и нежность Гнева напоказ... – Каменную безнадежность Всех моих проказ! 29 мая 1913 Марина Цветаева. СТИХИ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ ИЗДАНИЯ. Часть I (1906 - 1913) #цветаева

Марина Цветаева. Мало ли запястий... Мало ли запястий Плелось, вилось? Что тебе запястье Мое – далось? Все кругом да около – Что кот с мышом! Нет, – очами, сокол мой, Глядят – не ртом! 19 ноября 1918 Марина Цветаева. СТИХИ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ ИЗДАНИЯ. Часть IV (1918) #цветаева

Марина Цветаева. Малиновый и бирюзовый... Малиновый и бирюзовый Халат – и перстень талисманный На пальце – и такой туманный В веках теряющийся взгляд, Влачащийся за каждым валом Из розовой хрустальной трубки. А рядом – распластавши юбки, Как роза распускает цвет – Под полами его халата, Припав к плечам его, как змеи, Две – с ожерельями на шее – Над шахматами клонят лоб. Одна – малиновой полою Прикрылась, эта – бирюзовой. Глаза опущены. – Ни слова. – Ресницами ведется спор. И только челночков узорных Носок – порой, как хвост змеиный, Шевелится из-под павлиньей Широкой юбки игроков. А тот – игры упорной ставка – Дымит себе с улыбкой детской. И месяц, как кинжал турецкий, Коварствует в окно дворца. 19 марта 1920 Марина Цветаева. СТИХИ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ ИЗДАНИЯ. Часть VI (1920) #цветаева

Марина Цветаева. Маленький домашний дух... Маленький домашний дух, Мой домашний гений! Вот она, разлука двух Сродных вдохновений! Жалко мне, когда в печи Жар, – а ты не видишь! В дверь – звезда в моей ночи! – Не взойдешь, не выйдешь! Платьица твои висят, Точно плод запретный. На окне чердачном – сад Расцветает – тщетно. Голуби в окно стучат, – Скучно с голубями! Мне ветра привет кричат, – Бог с ними, с ветрами! Не сказать ветрам седым, Стаям голубиным – Чудодейственным твоим Голосом: ~ Марина! Ноябрь 1919 Марина Цветаева. СТИХИ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ ИЗДАНИЯ. Часть V (1919) #цветаева

Марина Цветаева. Маленький домашний дух... Маленький домашний дух, Мой домашний гений! Вот она, разлука двух Сродных вдохновений! Жалко мне, когда в печи Жар, – а ты не видишь! В дверь – звезда в моей ночи! – Не взойдешь, не выйдешь! Платьица твои висят, Точно плод запретный. На окне чердачном – сад Расцветает – тщетно. Голуби в окно стучат, – Скучно с голубями! Мне ветра привет кричат, – Бог с ними, с ветрами! Не сказать ветрам седым, Стаям голубиным – Чудодейственным твоим Голосом: ~ Марина! Ноябрь 1919 Марина Цветаева. СТИХИ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ ИЗДАНИЯ. Часть V (1919) #цветаева

Марина Цветаева. Маленькая сигарера!.. Маленькая сигарера! Смех и танец всей Севильи! Что тебе в том длинном, длинном Чужестранце длинноногом? Оттого, что ноги длинны, – Не суди: приходит первым! И у цапли ноги – длинны: Все на том же на болоте! Невидаль, что белорук он! И у кошки ручки – белы. Оттого, что белы ручки, – Не суди: ласкает лучше! Невидаль – что белокур он! И у пены – кудри белы, И у дыма – кудри белы, И у куры – перья белы! Берегись того, кто утром Подымается без песен, Берегись того, кто трезвым – Как капель – ко сну отходит, Кто от солнца и от женщин Прячется в собор и в погреб, Как ножа бежит – загару, Как чумы бежит – улыбки. Стыд и скромность, сигарера, Украшенье для девицы, Украшенье для девицы, Посрамленье для мужчины. Кто приятелям не должен – Тот навряд ли щедр к подругам. Кто к жидам не знал дороги – Сам жидом под старость станет. Посему, малютка-сердце, Маленькая сигарера, Ты иного приложенья Поищи для красных губок. Губки красные – что розы: Нынче пышут, завтра вянут, Жалко их – на привиденье, И живой души – на камень. Москва – Ванв, 1919 – 1937 Марина Цветаева. СТИХИ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ ИЗДАНИЯ. Часть V (1919) #цветаева

Марина Цветаева. Макс Волошин первый был... Макс Волошин первый был, Нежно Майенку любил, Предприимчивый Бальмонт Звал с собой за горизонт, Вячеслав Иванов сам Пел над люлькой по часам: Баю-баюшки-баю, Баю Майенку мою. 1913 Марина Цветаева. СТИХИ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ ИЗДАНИЯ. Часть I (1906 - 1913) #цветаева

Михаил Кузмин. Мы проехали деревню, отвели нам отвода... Мы проехали деревню, отвели нам отвода, В свежем вечере прохлада, не мешают овода, Под горой внизу, далёко, тихо пенится вода. Серый мох, песок и камни, низкий, редкий, мелкий лес, Солнце тускло, сонно смотрит из-за розовых завес, А меж туч яснеет холод зеленеющих небес. Ехать молча, сидя рядом, молча длинный, длинный путь, Заезжать в чужие избы выпить чай и отдохнуть, В сердце темная тревога и тоски покорной муть. Так же бор чернел в долине, как мы ездили в скиты, То же чувство в сердце сиром полноты и пустоты, Так же молча, так же рядом, но сидел со мною ты. И еще я вспоминаю мелкий лес, вершину гор, В обе стороны широкий моря южного простор И каноника духовный, сладко-строгий разговор. Так же сердце ныло тупо, отдаваясь и грустя, Так же ласточки носились, землю крыльями чертя, Так же воды были видны, в отдаленности блестя. Память зорь в широком небе, память дальнего пути, Память сердца, где смешались все дороги, все пути, – Отчего даже теперь я не могу от вас уйти? Июнь 1907 Михаил Кузмин. СЕТИ. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ #кузмин

Михаил Кузмин. Мы думали, кончилось всё... Мы думали, кончилось всё, Захлопнулась дверь... Почему? Отчего? Не знаю... Милый, поверь, поверь: Мое сердце всегда твое! Кончилось всё навек, Лежу, не смыкая век... Вспоминаю Твое письмо, Жестокие разговоры... Белой ночи бельмо Белеет сквозь бледные шторы... Что это? сон? Бесшумно двери открылись... Остановились Вы на пороге. Ни радостный стон, Ни крик Моей не выдал тревоги... Долгий, долгий миг! Смотрю, раскрыв глаза, – Так, это вы... Только нет в руках ваших палки... Так близки и так новы. На глазах чуть блестит слеза... Заплаканные фиалки! Целуете... запах эфира Знаком... Но зачем, зачем? Как жилец иного мира, Гость мой ласков и нем. Жутко слегка и легко мне... Целую, целую в уста. Теперь я знаю: запомни! Без тебя моя жизнь пуста. С тобой пройду до могилы, Измена – ложь! И будешь мне так же милый, Даже когда умрешь. Я знаю (и тверд я в вере): Когда мне будет невмочь, Вы тихо откроете двери, Как в эту ночь. В дверце зеркального шкапа Видна ваша шляпа С большими полями. Вы стоите без палки... Не увянут в могильной яме Заплаканные фиалки! Раскрою глаза все шире, Жуткий, сладкий сон... В знакомом, мертвом эфире Чувствую: это он. Михаил Кузмин. ГЛИНЯНЫЕ ГОЛУБКИ. ЧАСТЪ ПЕРВАЯ. ВЕСЕЛЫЙ ПУТЬ #кузмин

Михаил Кузмин. Мы в слепоте как будто не знаем... Мы в слепоте как будто не знаем, Как тот родник, что бьется в нас, – Божественно неисчерпаем, Свежей и нежнее каждый раз. Печалью взвившись, спадает весельем... Глубже и чище родной исток... Ведь каждый день – душе новоселье, И каждый час – светлее чертог. Из сердца пригоршней беру я радость, К высоким брошу небесам Беспечной бедности святую сладость И всё, что сделал, любя, я сам. Всё тоньше, тоньше в эфирном горниле Синеют тучи над купами рощ, – И вдруг, как благость, к земле опустили Любовь, и радугу, и дождь. 1916 Михаил Кузмин. ПЛОД ЗРЕЕТ (Сб. ВОЖАТЫЙ) #кузмин

Михаил Кузмин. Моя печаль сверх меры и границ... Моя печаль сверх меры и границ; Я так подавлен мыслью об утрате, Как каторжник в холодном каземате, Наполненном двухвосток и мокриц. Как труп бездушный, падаю я ниц, И грезятся мечтанья о возврате, Как будто в тусклом розовом закате Иль в отблеске стухающих зарниц. Увижу ль я тебя, мой друг желанный, Ряд долгих зимних дней мечтой прожив? Придет ли ясный день, так долго жданный, Когда весна несет любви прилив? Когда с цветов струятся ароматы, Увидишь ли, увидишь ли меня ты? Михаил Кузмин. СТИХОТВОРЕНИЯ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ СБОРНИКИ. Часть первая #кузмин

Михаил Кузмин. Моя душа в любви не кается... Моя душа в любви не кается – Она светла и весела. Какой покой ко мне спускается! Зажглися звезды без числа. И я стою перед лампадами, Смотря на близкий милый лик. Не властен лед над водопадами, Любовных вод родник велик. Ах, нужен лик молебный грешнику, Как посох странничий в пути. К кому, как не к тебе, поспешнику, Любовь и скорбь свою нести? Но знаю вес и знаю меру я, Я вижу близкие глаза И ясно знаю, сладко веруя: «Тебе нужна моя слеза». Михаил Кузмин. СЕТИ. ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ #кузмин

Михаил Кузмин. Молчим мы оба, и владеем тайной... Молчим мы оба, и владеем тайной, И говорим: «Ведь это – не любовь». Улыбка, взгляд, приподнятая бровь – Всё кажется приметой не случайной. Мы говорим о посторонних лицах: «А любит Б., Б. любит Н., Н. – А.», – Не замечая в трепаных страницах, Что в руки «Азбука любви» дана. Октябрь 1907 Михаил Кузмин. ОСЕННИЕ ОЗЕРА. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ #кузмин

Михаил Кузмин. Может быть, я безрассуден... Может быть, я безрассуден, Не страшась нежданных ков, Но отъезд Ваш хоть и труден, Мне не страшен дальний Псков. Счастье мне сомненья тупит Вестью верной и прямой: «Сорок мученик» наступит – И вернетесь Вы домой. Михаил Кузмин. ОСЕННИЕ ОЗЕРА. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ #кузмин

Михаил Кузмин. Моей любви никто не может смерить... Моей любви никто не может смерить, Мою любовь свободе не учи! Явись, о смерть, тебе лишь можно вверить Богатств моих злаченые ключи! Явись, о смерть, в каком угодно виде: Как кроткий вождь усопших христиан, Как дух царей, плененный в пирамиде, Как Азраил убитых мусульман! Мне не страшна, поверь, ничья личина, Ни слез моих, ни ропота не жди. Одна лишь есть любовная кручина, Чтоб вызвать вновь из глаз сухих дожди. Коль хочешь ты, слепая, униженья, Бесслезных глаз позорящий ручей – Яви мне вновь его изображенье, Верни мне звук прерывистых речей! «Помедли, смерть!» – скажу тогда я глухо, «Продлись, о жизнь!» – прошепчет жалкий рот, Тогда-то ты, без глаз, без слов, без слуха, Ответишь мне: «Я победила. Вот!» Михаил Кузмин. ОСЕННИЕ ОЗЕРА. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ #кузмин

Михаил Кузмин. Мне снился сон: в глухих лугах иду я... Е. А. Нагродской Мне снился сон: в глухих лугах иду я, Надвинута повязка до бровей, Но сквозь нее я вижу, не колдуя: Растет трава, ромашка и шалфей, (А сердце бьется всё живей, живей), И вдруг, как Буонаротова Сивилла, Предстала вещая царица Фей Тому, кого повязка не томила. Недвижно царственная, как статуя, Она держала, как двойной трофей, Два зеркала и ими, негодуя, Грозила мне; на том, что поправей, Искусства знак, природы – тот левей, Но, как в гербе склоненные стропила, Вязалися тончайшей из цепей Для тех, кого повязка не томила. Затрепетал, как будто был во льду я Иль как челнок, забытый средь зыбей, А им играет буря, хмуро дуя. Жена ко мне: «Напрасный страх развей, Смотри сюда, учись и разумей, Что мудрость в зеркалах изобразила. Обретено кормило средь морей Тому, кого повязка утомила!» «О, Фея, рассказал мне соловей, Чье имя зеркала соединило! И свято имя это (ну, убей!) Тому, кого повязка не томила». Михаил Кузмин. ГЛИНЯНЫЕ ГОЛУБКИ. ЧАСТЪ ПЕРВАЯ. ВЕСЕЛЫЙ ПУТЬ #кузмин

Михаил Кузмин. Мне не спится: дух томится... Мне не спится: дух томится, Голова моя кружится И постель моя пуста, – Где же руки, где же плечи, Где ж прерывистые речи И любимые уста?.. Одеяло обвивало, Тело знойное пылало, За окном чернела ночь... Сердце бьется, сухи руки. Отогнать любовной скуки Я не в силах, мне невмочь... Прижимались, целовались, Друг со дружкою сплетались, Как с змеею паладин... Уж в окно запахла мята, И подушка вся измята, И один я, всё один... Михаил Кузмин. СЕТИ. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ #кузмин

Михаил Кузмин. Мне не горьки нужда и плен... Мне не горьки нужда и плен, И разрушение, и голод, Но в душу проникает холод, Сладелой струйкой вьется тлен. Что значат «хлеб», «вода», «дрова» – Мы поняли, и будто знаем, Но с каждым часом забываем Другие, лучшие слова. Лежим, как жалостный помет, На вытоптанном, голом поле И будем так лежать, доколе Господь души в нас не вдохнет. Май 1921 Михаил Кузмин. СТИХОТВОРЕНИЯ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ СБОРНИКИ. Часть вторая #кузмин

Михаил Кузмин. Меня влекут чудесные сказанья... Меня влекут чудесные сказанья, Народный шум на старых площадях, Ряд кораблей на дремлющих морях И блеск парчи в изгибах одеянья. Неясные и странные желанья... Учитель сгорбленный, весь в сединах, И рядом – отрок с тайною в глазах... В тени соборов дремлют изваянья... В каналах узких отблески огней, Звук лютни, пенье, смех под черной маской, Стук шпаг, повсюду кровь... свет фонарей... Ряд дам, мечтающих над старой сказкой... Глаза глядят внимательно и нежно, А сердце бьется смутно и мятежно. Михаил Кузмин. СТИХОТВОРЕНИЯ, НЕ ВОШЕДШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ СБОРНИКИ. Часть первая #кузмин