Референсы и всякое такое

«Как закалялась сталь» Николай Островский Очень сложно писать что-то о произведении, которое зацепило настолько сильно. И я не могу сказать, что мои впечатления – это чистый восторг, нет. Просто книга настолько важная, такой большой пласт нашей истории вскрывает, такие сложные проблемы поднимает, что очень сложно, невозможно не сорваться в написание длинного сочинения. Отзывы от этой книги разнятся от безусловного восхищения до полного неприятия, не вызывает она только одного чувства - равнодушия. Произведение безнадежно вчерашнее, но безусловно великое. Биение сердца автора доносится до нас со страниц, сквозь строки мы видим пульсацию крови, бегущей по венам. Ее страницы сочатся кровью, при том, что литературные достоинства книги весьма средние. Эффект от прочтения усиливает то, что книга автобиографична – ее писал безнадежно больной слепой парализованный человек. Он не пожалел здоровья и жизни ради своих идеалов, за которые боролись и гибли сотни тысяч таких же как он молодых людей. Какие-то вещи кажутся нам неактуальными больше, события для многих из нас уже неизвестны, идеология того времени ушла в небытие. Но главная тема романа будет актуальной всегда – история яростной, кипящей, бескомпромиссной души и такой же эпохи, созидательный коммунистический труд без отдыха, почти без инструментов, без теплой одежды, без выходных, под пулями ненавидящих молодую советскую власть. И так же на все времена остается актуальной сила духа и воли - история человека, который потерял все, но остался не сломлен. Да, другие времена, другие люди, другие правила, но какая разница. Главное, что там настоящий человек. Нам сейчас сложно понять, как можно было за такой короткий исторический период столько изменить, создать, переделать. Но книга приоткрывает завесу этой тайны – это смогли сделать вот такие Павки Корчагины, не жалевшие себя. На своих плечах они вынесли страну из ужасов Первой мировой, а потом и Гражданской войн, пронесли ее через тяжелые годы становления и передали следующему поколению. Не зря книгу так часто упоминали в негативном ключе после развала СССР, да и сейчас довольно часто в ее адрес говорят презрительно - «совковая пропаганда», как будто это что-то плохое. Ведь ни в коем случае нельзя допустить, чтобы люди равнялись на таких героев, как Корчагин. Вот и вкладывают в голову сегодняшних детей единственную точку зрения- всё для себя и под себя, лишь бы задница была в тепле. Но как бы критики этого романа не старались опаскудить этот революционный период и его людей, но именно молодежь, воспитанная на произведении Николая Островского " Как закалялась сталь", и оказалась той сталью, которая выдержала натиск Объединенной Гитлеровской Европы, умирала в боях за Родину и победила! И все мы являемся потомками тех людей, которые жили свою жизнь так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы. Сильно сомневаюсь, что воспитанные на ютубе, Пепси и тыквенном латте победили бы такого врага. Хорошо, что вернули это произведение в школьную программу, спадает потихоньку морок. И отдельно отмечу совершенно фантастические иллюстрации Саввы Григорьевича Бродского - емкие, монументальные, в суровом стиле советского изобразительного искусства 1960-х годов.

«Блокада снится мне ночами» Виктор Новиков

Никто не забыт, ничто не забыто…

В моей домашней библиотеке появилась ещё одна книга о блокаде - воспоминания известного российского скульптора Виктора Новикова (1929–2014). Когда сжалось кольцо блокады ему было 12 лет. Он видел первый немецкий авианалёт на Кронштадт, смерть близкого друга, аэростат с корректировщиком из штрафной роты и многое другое - и не смог это забыть. Спасибо издательству «Детская литература» за то, что эта документальная рукопись о величии людей, оказавшихся в кольце блокады, дошла до нас, не канула в Лету. Книгу успели издать при жизни автора. Наша задача - сохранять память о людях умиравших, но не сломленных варварством фашизма, не потерявших гордость и доброту, заботу о ближнем. О людях, не обезумевших от голода, как писали некоторые историки за рубежом, а выстоявших и победивших.

…если когда-нибудь немцы и будут в Ленинграде, то только мёртвыми. И выносить их из города мы будем не как порядочных людей – вперед ногами, а будем выбрасывать, как псов паршивых…

Это рассказ ребенка о войне, о том, как бегал он мальчонкой на дорогу провожать уходящих на фронт солдат. Потом возвращался в дом к больной матери, растапливал буржуйку. Помогал ухаживать за ранеными в госпитале, размещенном в школе, где он учился до войны. Пережил голод и смерть близких людей. Едва не умер от голода сам, но их с мамой спасли местные рыбаки – они забрали полуживого Виктора, выходили, научили ставить сети. Но многих его сверстников спасти не удалось, бывало, что на Горское кладбище людей увозили целыми семьями. События в книге происходили в очень знакомых мне местах, совсем рядом со мной, - Лисий Нос, 15 минут на машине от моего дома. Но только из этой книги я узнала, что этот тихий курортный поселок был стратегически важным центром обороны Ленинграда. Отсюда стартовала дорога, по которой шли потоки грузов в Кронштадт и дальше на Ораниенбаумский плацдарм. Эта трасса долго оставалась в тени знаменитой Дороги жизни, а между тем путь с северного берега Финского залива на южный также называли Дорогой жизни, только Малой. Виктор Новиков всю жизнь хотел увековечить память этой героической трассы. И благодаря этой мечте в Лисьем Носу к 70-летию Победы был открыт монумент – солдат в шинели и ушанке освещает своим фонарем путь полуторкам, везущим через залив хлеб и оружие защитникам Ораниенбаумского плацдарма. К сожалению, Виктор Сергеевич не дожил до этого дня… Но благодаря творчеству художника из небытия вернулась Малая дорога жизни, ведь, по сути, эта трасса стала Дорогой Ленинградской Победы. Именно по ней удалось перебросить на южный берег Финского залива войска и технику. С Ораниенбаумского плацдарма началось операция по полному снятию блокады Ленинграда. Работы Виктора Сергеевича Новикова – памятники и монументы – установлены во многих уголках нашей страны - памятник юным героям обороны Ленинграда в Таврическом саду, монумент на реке Миус, где дивизии шахтёров-ополченцев не пропустили фашистов; мемориал на месте сожжённой гитлеровцами деревни Кирково в Тосненском районе Ленинградской области. Семь скульптурных работ установлены в музее «Прорыв блокады Ленинграда» в Кировске. Черно-белая графика Виктора Новикова, его скульптуры – часть эпохи, уходящей от нас все дальше. А эта книга – словесный памятник героизму ленинградцев, как и иллюстрации к ней. Блокада всегда будет нашей незаживающей раной. Помнить о том времени мы обязаны. Просто чтобы жить дальше.

Инктобер, дни 21, 24 и 27. ЧЕШУЙЧАТКА БРУСНИКА ГАИЧКА Заболел пёсель и немножко руки опустились на время. Диагноз поставили, лечимся, надеемся на лучшее )

Инктобер, день 18 и 23. ДУБОНОС и КАЛИНА Очень надеюсь, что дубонос прилетит к моей новенькой кормушке на даче, а может и еще кто - хочется посмотреть на птиц кроме воробьев и голубей. А урожай калины я в этом году приспособила в дело - поставила наливку и на меду замешала. Пока не пробовала, но выглядит максимально витаминно и полезно для всего.

«Эра милосердия» Аркадий Вайнер, Георгий Вайнер Никогда особо не тянуло прочитать книгу, по которой был снят всенародно любимый сериал «Место встречи изменить нельзя». Во-первых, сюжет давно и прочно знаком и, казалось, ничего нового книга уже не добавит, а во вторых подспудно я боялась, что книга может разрушить очарование любимого фильма. Но опасения были абсолютно напрасными – книга захватила с первых страниц, я как будто вновь смотрела любимый фильм, вновь встречалась с его героями, только они были ближе, вот совсем рядом и они были более открытыми, их истории были рассказаны более полно Единственное различие, которое я увидела, это образ Жеглова. В фильме он бесстрашный борец с преступностью, а в книге – такой же преступник, только именем Закона.

Стреляй, Глеб Егорыч, уйдут проклятые!

-Но ведь Груздев… -Будет сидеть, я тебе сказал!...

-Карточки! Кар-то-чки!...

И вот так весь фильм заново прошел перед моими глазами и в моем воображении, только плюсом много нового, того, что не показали в кино – и фронтовое прошлое Шарапова, и истории отдельных героев, и любовная линия глубже и сильнее. Из книги я узнала, наконец, историю Левченко. Ну а то, что финал вот такой в книге, так я решила для себя, что мне показалось и оставила то, как в фильме все закончилось. Было очень интересно окунуться в атмосферу послевоенного времени. Довольно подробно описана бытовая жизнь того времени - что люди носили, на чем ездили, как обустраивали дома. В людях живет надежда на то, что после победы в самой страшной за всю историю человечества войне настанет эпоха милосердия, где все люди будут братьями и товарищами, а мораль и гуманность человечества победит преступность.

Инктобер, день 19/32 ВОРОНИЙ ГЛАЗ В августе в наших лесах созревает это одно из самых ядовитых растений России. По внешнему виду ягоды вороньего глаза можно спутать с ягодами черники или голубики. Хорошо заметный синий цвет крупных ягод привлекает к себе внимание, но яд этого растения может привести к летальному исходу! Вороний глаз - многолетнее травянистое растение высотой до 40 см. Полное научное его название: вороний глаз четырехлистный. В центре крупных листьев расположена всегда одна крупная шаровидная ягода, диаметром около сантиметра, блестящая, черная, с синеватым отливом. Растение названо вороньим глазом не случайно: ягода по цвету напоминает цвет глаза вороны, но лишь молодой птицы, так как у взрослой вороны глаза становятся тёмно-коричневого цвета. У вороньего глаза ядовиты не только ягоды, но и листья, стебель, цветки и корни.

Фотобер, день 21/31 ФОНАРИК Раннеутренний фонарик и вечерний носитель фонарика.

«Тропою испытаний» Григорий Федосеев

Шибко хорошо

Есть такая профессия – Родину изучать. Читала я книги про геологов, теперь пришло время другой замечательной профессии – геодезист. Речь идет о книге «Тропою испытаний» - книге, которую Григорий Анисимович Федосеев написал на основе дневников, что он вел в экспедициях по Сибири и Дальнему Востоку. Еще этот писатель очень интересен тем, что он один из первопроходцев-изыскателей трассы БАМ, а эта часть советской славной истории играет очень важную роль в истории моей семьи. В книге рассказывается об экспедиции. Перед которой поставлена задача создать карту юго-западного побережья Охотского моря и выходящих к нему горных хребтов: Станового, Джугджура и Джугдыра. Геодезисты вместе с проводником — эвенком Улукитканом — идут по тайге, где нет дорог, где практически не ступала нога человека. Их окружает красивая мощная природа, но опасности ждут на каждом шагу. Это и приключенческий роман, и детектив, и энциклопедия выживания в условиях тайги. Люди этой профессии ради великого дела в тяжелейших условиях, один на один с диким нехоженым краем, идут вперед, чтобы составить карту огромных неизведанных территорий советской страны. Вся книга – один затяжной подвиг, причем не вынужденный, а совершаемый по зову сердца, из любви к профессии, из осознания нужности того, что делаешь. В этой книге мы увидим быт и традиции местного населения, походную жизнь, охоту на снежных баранов и опасности, с которыми сталкиваются люди этой профессии. Познакомимся с проводником – эвенком Улукитканом, который провел множество отрядов по нехоженым местам и в итоге погиб во время пожара на одной из стоянок. Старик - самый обаятельный персонаж истории Федосеева, он учил понимать и чувствовать природу, ведь "мать дает жизнь, годы - мудрость". Именно благодаря Улукиткану роман становится живым и, конечно, на память сразу приходит другой знаменитый проводник – Дерсу Узала.

Который дрова остались, не сгорели, приставь их к дереву, сказал Улукиткан, усаживаясь на оленя. Это для чего? — спросил я. На земле они пропадут — сгниют, а стоя под деревом, сохранятся долго. Может, другой люди придут, им дрова искать не надо будет. Человек человеку обязательно помогать должен…

Некоторые факты: Горный перевал с координатами 55°41′06″ с. ш. 131°13′07″ в. д. и абсолютной высотой 2010 метров Хабаровском крае носит имя в честь героя книг Федосеева — «перевал Улукиткана». В честь изыскателей трассы БАМ Григория Федосеева и Александра Побожия названы одноимённые разъезды на магистрали.

Инктобер, день 15/31 (догоняю) РЯБИНА Краснокнижный эндемик Рябина крымская (S. tauricola) мало похожа на привычную рябину. Листочки у нее округлые, серебристые с обратной стороны. Ягоды в негустых гроздьях, иногда по 3-4 ягодки. Растёт обычно на скалах, у верхней границы леса. Рябина очень жизнеспособна: редко болеет, выдерживает морозы, сильные длинные корни обеспечивают дерево водой и питательными веществами. А ещё она - активнейший продуцент фитонцидов, даже болотную воду может сделать пригодной для питья.

Инктобер, день 20 и 29 ибо где БЕЛКА, там и ОРЕХ. Скучаю по цвету уже )

Инктобер, день 17 и 22 ЧЕРНИКА и ПАПОРОТНИК.

Фотобер, день 20/31 КРАСКИ Завод художественных красок Невская Палитра у нас на Черной Речке. Как раз сегодня ходила пополнять запас акварели)

Фотобер, день 19/31 ЛЮБИМЫЙ ЦВЕТ Поиск любимого цвета занял весь день, пока взгляд не остановился на закатном небе. Пусть это будет цвет заката. В любой день.

Фотобер, день 18/31 ДЕТАЛИ Симпатичный самолетики в сквере летчиков на улице Савушкина

Фотобер, день 16/31 ЦВЕТЫ Несмотря на середину осени цветов по дороге встречается на удивление много - и внезапный шиповник, и мелкие астрочки, и неизменная торговля у метро.

День 14/31 МУХОМОР Редко встречающийся мухомор Цезаря,или Цесарский гриб. Ели сырыми ещё со времён императоров Древнего Рима Деликатесный вкус , и огромная польза. Гриб,словно вылупляется из "яйца". Красная книга Крыма. Собирать категорически запрещено!

День 13/31 Инктобера ВЬЮРОК Вьюрки - основные воспитатели птенцов-кукушат в окрестностях Кандалакшского заповедника. Эволюция распорядилась так, что яйца тех кукушек, которые возвращаются на юг Мурманской области, по цвету стали сходны с яйцами вьюрков. Размер чужого яйца в гнезде может насторожить птиц, самые внимательные пары от него избавляются. Но если кукушонку довелось вылупиться, он довольно быстро выкидывает из гнезда другие яйца и новорожденных «собратьев» и полностью переключает внимание приёмных родителей на себя. Пока птенец – большой пушистый комок – находится в гнезде, они кормят его. Когда кукушонок слетает, воспитатели узнают в нём врага – по силуэту, – и прогоняют прочь. По фото Валерии Даниловой, Юрия Быкова и Василия Вишневского.

«Котлован» Андрей Платонов

Ты, наверно, интеллигенция – той лишь бы посидеть да подумать.

Аннотация к книге сразу сообщила мне заглавными буквами, что это ЗАПРЕЩЕННОЕ когда-то произведение талантливого писателя, классика МИРОВОЙ прозы и ШЕДЕВР ОТЕЧЕСТВЕННОЙ антиутопии, из чего сразу стало понятно, что сейчас мне опять расскажут о кровавом совке, ибо чем громче крик, тем больше грязи выльется на советское прошлое. Тоскующий рабочий Вощев присоединяется к артели, которая роет котлован для великого здания будущего. Сюда должен переселиться местный пролетариат, а в перспективе и трудящиеся всего мира. Проект здания постоянно меняется, не закончив строительства, рабочие отправляются в деревню организовывать колхоз; котлован становится шире и глубже; светлое будущее оборачивается потоком страданий и смертей.

У меня без истины тело слабнет, я трудом кормиться не могу, я задумывался на производстве, и меня сократили…

- вот примерная суть главного героя.

Его радовало и беспокоило почти вечное пребывание камешка в среде глины, в скоплении тьмы: значит, ему есть расчет там находиться, тем более следует человеку жить.

Книга написана избыточным, намеренно неправильным странным языком, который вообще присущ этому писателю, а в «Котловане» эта странность достигает высшей степени. И если обратить внимание, то данная манера изложения имеет определенную цель – придать роману максимально мрачный и унылый тон серой вязкой безысходности. Ведь если, например, написать не просто «съесть», но «спрятать плоть… убоины в своё тело», то впечатление меняется кардинально. Этот роман Платонова, человека, глубоко встроенного в советскую систему и никогда не выражавшего публичного несогласия с линией партии, почему-то называют самых страшных книг о стройках социализма, преобразованиях в деревне и советской жизни вообще. Хотя в начале 1930-х, практически одновременно с работой над «Котлованом», Платонов пишет газетные статьи о своих журналистских командировках на ЛМЗ, в колхозы, только что созданные на Средней Волге, и в этих статьях нет даже намёка на критику или недовольство происходящим. Повесть была предположительно написана в 1930 году, а впервые опубликована в Лондоне (журнал «Студент») и Франкфурте-на-Майне (журнал «Грани», № 14) в 1969 году. То есть обычный путь каждой книги, использующейся для создания отвратительного, мрачного, безысходного образа советской действительности – самиздат, заграница, а только затем Советский Союз. Думаю, что никто бы об этом романе и не узнал, если бы в определенное, как раз в то время, не был кинут клич скрести по сусекам на предмет очернения нашего прошлого. Наскребли в том числе и «Котлован». Я, например, ничего жуткого и антиутопичного в романе не увидела, а притянуть нужные смыслы к чему бы то ни было – вопрос желания и возможностей. Не претендую на истину, но значение и гениальность этой книги и ее влияние на мировую литературу сильно преувеличены.

Когда мужик войны не видел, то он вроде нерожавшей бабы – идиотом живет.

Последнее время таких открытий становится все больше. Астафьев, Солженицын, Леонов и многие другие – их книги стали инструментами в опорочивании, очернении советского прошлого, опошлении и принижении подвига людей той эпохи, воспитании нового поколения в страхе перед мрачным и серым «совком». Но то, что у «Котлована» неожиданно низкая оценка на Лайвлибе, говорит о том, что это постепенно это становится видным. Я надеюсь.

Фотобер, день 13/31 СТАРЫЙ Думаю, что этот вазон - единственное, что сохранилось в нашем квартале от благоустройства с момента его постройки, то есть с конца 50-х годов прошлого века. Был еще неработающий фонтан в моем дворе, но его демонтировали несколько лет назад.

Инктобер, день 12 КУПЕНА Тенелюбивое выносливое растение, которое я сразу захотела себе - только такие у меня и выживают. Какие-то части даже съедобны, но какие-то ядовитые, не будем рисковать.