ЦАРСКИЙ ТАШКЕНТ: ГРОЗНЫЙ БРОСОК НА ПАМИР
В 1891 году в Ташкенте было принято решение совершить военный бросок на Памир, чтобы не допустить его захвата отрядом англичан под командованием опытного и коварного Фрэнсиса Янгхазбанда.

Генерал М. Е. Ионов
Был разработан план по установлению русского присутствия на Крышке мира. Исполнителем этого решения назначается командир 11 Туркестанского линейного батальона, полковник Михаил Ефремович Ионов. Операция была поддержана Министерством иностранных дел, Главным штабом.
В Маргилане формируется специальная группа войск, в состав которой вошли Генерального штаба капитан А. Г. Скерский и классный топограф Н. А. Бендерский. Поддержку отряду оказывала ещё одна экспедиция под руководством самого генерал-губернатора Туркестана барона Вревского, на которого было возложено общее руководство операции. Сюда добавился и Б. Л. Громбчевский.
Официальная цель похода: «Изучение Чаткальской долины в отношении возможностей ее колонизации и проложение по ней удобной дороги для сообщения между долиной Чирчика и Ферганой, подробного исследования пути из Ферганы в Кашгарию и ознакомление с Алайской долиной».
Летом 1891 года оба русских отряда двинулись к Памиру. Маршрут барона Вревского пролегал от урочища Чимган на Ош, откуда – по ошско-кашгарскому караванному пути до
пограничного укрепления Иркештам, а оттуда – на Алай и по Исфайрамскому ущелью в Маргелан. В Оше к отряду присоединились русский князь Голицын и третий секретарь посольства Великобритании в Санкт-Петербурге майор С. Н. Е. Элиот, которые намеревались достигнуть Кашгара и совершить переход в Британскую Индию.
«Князя Голицына, – писал врач отряда Казанский в своих воспоминаниях, – сопровождал целый эскорт, состоявший из восьми рослых и здоровых молодцов, набранных, кажется, из отставных унтер-офицеров; отрядец этот был недурно вооружен и имел довольно внушительный вид. Предусмотрительный путешественник вёз с собою огромный багаж.
Тут было и оружие, и платье, и консервы, книги, ландкарты, разнообразные вещи для подарков. Наоборот, майор Элиот ехал в Индию, как будто совершал загородную прогулку; я даже не уверен, захватил ли он с собой необходимое белье».
«Весь проезд начальника края, – пишет участник Памирских походов Борис Тагеев, – походил на какое-то триумфальное шествие. Всюду ему устраивались торжественные встречи, везде выставлялись богатые дастарханы; при следовании днём впереди и по бокам коляски скакали джигиты в красных бешметах, а по вечерам эти же джигиты неслись с зажжёнными факелами, придавая всему кортежу величественное зрелище».
В свою очередь Ионов дошёл до северного подножья Гиндукуша и 13 августа в местечке Базай-Губмаз неожиданно встретился с Янгхазбандом. Тот сам явился в русский лагерь.
Встреча была весьма дружественной с ужином и шампанским. Звучали здравицы за русского императора и британскую королеву. Неожиданно утром Ионов получает приказ о
задержании британского гостя.
Смущаясь, поскольку близко сошёлся с англичанином, Ионов предложил Янгхазбанду покинуть территорию, которую русские считали своей. Тот подчинился, подписав документ, что обязуется больше не появляться на русской территории.
Через несколько дней на Суматаше был задержан ещё один британский офицер – лейтенант Дейвисон. Его по приказу штаба округа отправили в Маргилан.
Все эти события произошли благодаря агентурным данным, предоставленным ещё одним выдающимся участником Большой игры, генеральным российском консулом в Кашгаре Николаем Фёдоровичем Петровским. Вот что с изрядной долей недовольства пишет он об этом: «На Памире отряд поймал и арестовал лейтенанта Devisen’а (по моему уведомлению, что он следит за отрядом), привезли его в Маргилан и выслали оттуда (вместо Европы) в Кашгар, но при этом забыли осмотреть его вещи и бумаги, а в них-то и была вся суть дела. Одно, однако ж, письмо (Younghusband’а) к Devisen’у я добыл и переслал в подлиннике в Министерство: из него вполне ясно, что дело идёт о разграничении на Памире, и что Dеvisen был шпионом, подчинённым Younghusband’у.