Рената Ванка🌿Психотерапия (18+)

Не бывает плохих людей Не бывает плохих людей. Бывают травмированные люди. Не бывает плохих людей. Бывает неправильно выбранная дистанция. Не бывает плохих людей. Бывает ПМС. Не бывает плохих людей. Бывает, мне просто нужно выспаться. Не бывает плохих людей. Бывает, мы назначили их на роль, которую они никогда не выбирали. Не бывает плохих людей. Бывает, жизнь свела нас не для близости, а для урока. .... А как бы вы продолжили эту фразу? «Не бывает плохих людей. Бывает…» Напишите свой вариант в комментариях. Мне очень интересно, сколько разных взглядов может открыться за одной и той же фразой. На фото: Моя доча в библиотеке

(Продолжение) Итак агрессия — как естественная попытка восстановить безопасность. Но современные исследования пошли еще дальше. Нейробиология подтвердила этот механизм Современная наука описывает врожденные реакции на угрозу: борьба, бегство, замирание и подстраивание. Если организм не может завершить защитную реакцию, он остается в состоянии хронической мобилизации. Именно это многие люди переживают как тревогу. Самое большое изменение произошло в понимании тела Современные телесно-ориентированные подходы говорят уже не просто о подавленных эмоциях, а о незавершенных защитных реакциях организма. Если когда-то организму пришлось отказаться от борьбы, замереть или подавить импульс к защите, нервная система может продолжать жить так, словно угроза все еще рядом. Главный вывод За последние сто лет изменилась не столько сама идея, сколько язык, которым она описывается. Если раньше говорили о подавленной агрессии, то сегодня все чаще говорят о незавершенной защитной реакции. И это очень важное различие. Потому что задача терапии не в том, чтобы сделать человека более "злым". А в том, чтобы вернуть ему способность • чувствовать угрозу, • опираться на тело, • защищать себя и • завершать естественные реакции нервной системы. Именно тогда тревога часто начинает снижаться не потому, что человек научился ее подавлять, а потому что организму наконец перестает быть необходимым постоянно жить в режиме внутренней тревоги. Именно этому — возвращению телу способности безопасно завершать защитные реакции — посвящено мое аудиопутешествие в боте @salonwanka_bot

КАК МЕНЯЛОСЬ ПОНИМАНИЕ СВЯЗИ ТРЕВОГИ И АГРЕССИИ Если слово «агрессия» вызывает у вас образ злого или нападающего человека, стоит начать с самого важного. Сегодня в психологии агрессия понимается гораздо шире. - Это способность действовать при угрозе; - Защищать свои границы; - Говорить «нет»; - Отстаивать ценности и влиять на ситуацию. Это естественная энергия защиты жизни. Именно поэтому для людей, которым трудно злиться, отказывать, спорить или защищать себя, разговор об агрессии — это вовсе не разговор о насилии. Это разговор о способности быть живым. Что изменилось со времен Фрейда? Не произошло революции. Скорее, каждое новое направление уточняло его идею. 1. Фрейд: подавленная агрессия перестает защищать 🧠 Фрейд предположил, что если человек не может направить агрессию туда, где возникла угроза, она обращается внутрь и начинает проявляться тревогой, чувством вины, психосоматическими симптомами и депрессией. Эта идея до сих пор остается одним из оснований психотерапии. 2. Агрессию стали понимать гораздо шире Сегодня агрессия — это не столько злость, сколько способность: - защищать свои границы; - действовать в опасности; - выдерживать конфликт; - отстаивать себя. Ролло Мэй называл конструктивную агрессию «утверждением собственного существования». 3. Теория привязанности объяснила, откуда она возникает 🔗 Боулби показал, что первична не агрессия, а потребность в безопасной связи. Когда связь оказывается под угрозой, возникает протест. Если протест невозможен, остается тревога. Логическая последовательность: Угроза → протест → невозможность защитить связь → хроническая тревога. Вывод Получается, агрессия здесь — не проблема, а попытка восстановить безопасность. Продолжение — в следующем посте. Иллюстрации: Ричард Серру, a The Matter of Time, Guggenheim Museum Bilbao.

Мы все знаем тревожных людей. Тревожатся они по разному. Одни открыто и регулярно. Другие тревожатся тихо в бессоннице и психосоматике. За тревогой нередко стоит не обязательно страх, как может показаться. А скорее гнев и злость, которые нашли через тревожное состояние свой единственный легитимный выход. Хроническая тревога очень часто сопровождается злостью, которая не нашла безопасного способа быть выраженной.

Современные исследования тревожных расстройств Обзор Бостонского университета (2016): Гнев значительно чаще встречается при тревожных расстройствах, чем принято считать. Причем наличие подавленного гнева связано: - с большей тяжестью тревоги; - более хроническим течением; - худшим ответом на терапию.

Чарльз Спилбергер - Создатель знаменитой шкалы тревожности писал:

Тревога и гнев — фундаментальные эмоции, которые постоянно взаимодействуют.

Он также отмечал, что именно сочетание высокой тревоги и подавленного гнева часто лежит в основе депрессивных состояний. Именно поэтому мой онлайн продукт по работе с гневом через тело сейчас летом доступен по спец цене. Я регулярно вижу, как невидно людям изнутри себя, что их гнев и злость подавлены. Ведь то, что в мертвой зоне действительно скрыто. Разрешить себе агрессию - это годный путь в здоровье. Шаги для тех, кто хоть на чуть-чуть узнал себя: ✅ Зайти в бота @salonwanka_bot ✅ Оплатить 4900₽ 1900₽ ✅ Найти 20 мин времени ✅ Включить моё аудио ✅ Повторять сколько угодно раз 💎✅ И обратить тревогу и гнев в свою силу и ресурс! 💎 ✅ А если "хочется, но колется" - пока почитать мою подборку постов об агрессии и гневе

Мне нравится один нетривиальный ритуал для пар. Годовщину проводить не вместе, а по одиночке. И не для секса, путешествий и наконец-то-есть-куда-выгулять-наряд, а совсем для другого. Для того, чтобы в уединении побыть с собой честно ответить себе на вопрос: "Готов(а) ли я быть ещё год с этим человеком?" А вечером пара встречается и делится друг с другом об этом внутреннем решении. И соотнестись по деталям: ценности, потребности, мечты и планы... И так каждый год. 👍 Интересно? 🔥Или интересно, но страшно? ❤️ Иду внедрять Искусство на иллюстрации отсюда.

Мне нравится один нетривиальный ритуал для пар. Годовщину проводить не вместе, а по одиночке. И не для секса, путешествий и наконец-то-есть-куда-выгулять-наряд, а совсем для другого. Для того чтобы в уединении побыть с собой честно ответить себе на вопрос: "Готов(а) ли я быть ещё год с этим человеком?" А вечером папа встречается и делится друг с другом об этом внутреннем решении. И соотнестись по деталям: ценности, потребности, мечты и планы... И так каждый год. 👍 Интересно? 🔥Или интересно, но страшно? ❤️ Иду внедрять Искусство на иллюстрации отсюда.

Когда говорят: «Надежду нельзя терять», мне хочется спросить: Какую именно? Потому что иногда то, что мы называем надеждой, ею вовсе не является. Внутри звучит голос: «Я надеюсь, что мама меня наконец полюбит». Но если прислушаться глубже, он говорит совсем другое: «Я не верю, что смогу жить без маминой любви.» Или: «Я надеюсь, что партнер изменится». А внутри звучит: «Я не верю, что могу быть счастлив(а), если не изменится именно он.» «Я надеюсь, что меня выберут клиенты.» А глубже: «Я не верю, что жизнь сможет привести ко мне других людей.» Объект меняется: мама, партнер, дети, деньги, работа, признание… Но внутренний голос остается одним и тем же: «Без этого жизнь не состоится.» И тогда возникает парадокс. То, что мы называем надеждой, на самом деле оказывается неверием. Неверием в жизнь. Неверием в себя. Неверием в то, что возможно что-то большее, чем тот единственный сценарий, за который мы держимся. И именно тогда, когда это неверие начинает отпускать, рождается настоящая надежда. Она звучит совсем иначе. «Я не знаю, какой будет моя жизнь. Но я доверяю, что она не закончилась на этом человеке.» «Я не знаю, придет ли именно этот клиент. Но я доверяю, что мое место в жизни существует.» «Я не знаю, как именно придет любовь. Но я больше не верю, что она возможна только в одной форме.» Это уже не ожидание конкретного исхода. Это доверие тому, что жизнь всегда больше наших представлений о ней. Наверное, поэтому настоящая надежда так близка к вере. Не к вере в определенный результат. А к вере в то, что жизнь продолжает творить возможности даже тогда, когда мы их еще не видим. Иллюстрация: Джордж Фредерик Уоттс. «Надежда» (1886). Женщина сидит с завязанными глазами на земном шаре. У ее лиры почти все струны оборваны. Осталась только одна. Когда обрываются почти все струны, мы перестаем надеяться на привычный сценарий. И тогда начинаем слушать жизнь.

Моё представление о том, что такое жизнь как феномен, менялось в течение жизни. И сейчас я понимаю, что раньше оно было гораздо более фрагментированным. Где-то глубоко внутри жила картина, что жизнь — это то, что человеку выдают при зачатии или рождении, а потом однажды забирают. Как будто жизнь — это нечто, что можно получить на время. Наверное, такое восприятие формируется в том числе и через язык. Мы говорим: «дать жизнь», «отнять жизнь», «жизнь закончилась», «жизнь оборвалась». Словно жизнь — это некий ресурс или благо, которое можно получить, потерять, начать или закончить. Получается, что это взгляд тела, которому как будто выдали жизнь на определённый срок. Но со временем я поймала себя на мысли, что всё меньше воспринимаю жизнь как личный отрезок существования. Всё больше — как непрерывный поток, существующий сам по себе. Подобно воздуху, который существует независимо от того, кто именно сейчас делает вдох. Мы вдыхаем его и выдыхаем, но воздух не начинается с нашим вдохом и не заканчивается с нашим выдохом. Так же и жизнь. Она не возникает вместе со мной и не исчезает вместе со мной. И тогда я всё чаще чувствую это как привилегию — быть частью этого огромного процесса. Жизнь происходит повсюду. В растениях, животных, людях, морях, океанах, в самой Земле. Даже смерть, как ни странно, тоже оказывается частью этого большого движения жизни. Мне дана возможность какое-то время проводить эту жизнь через себя. Быть одной из её форм. Участвовать в её движении. И удивительным образом такая перспектива меняет почти всё. Уходит ощущение фрагментированности. Появляется чувство принадлежности чему-то бесконечно большему, чем моя личная история. Возникает ощущение, что есть один огромный живой организм, который дышит, движется, меняется, а я — одна из его клеток. И, кстати, мне кажется, что когда-то в детстве я уже знала это. Тогда мне часто представлялась Вселенная как один большой живой организм, который дышит. А я была маленькой клеткой внутри него — такой, какими клетки рисуют в школьных атласах по анатомии. Возможно, некоторые знания мы не приобретаем заново. Мы просто однажды их вспоминаем.

"- Как ваше общение с мамой? - Плохо. Но так было же всегда.. значит хорошо!" Диалог из фильма непотопляемые



Боль и страдание — не одно и то же. Всё больше убеждаюсь, что взросление — это искусство различать. Боль приходит как отклик на реальность. Потеря. Разлука. Предательство. Смерть. Несбывшееся. Если это моя боль, она хочет быть прожитой. Она течёт. Меняется. Постепенно отпускает. Даже если для этого нужны месяцы или годы. Страдание часто ощущается иначе. Оно словно ходит по кругу. Не завершается. Становится частью личности и идентичности. Возвращает в одни и те же переживания снова и снова. В системной терапии есть вопрос, который иногда меняет очень многое: «А только ли моя это боль?» Иногда ребёнок настолько любит родителей, что бессознательно начинает нести то, что принадлежит им.

«Я пострадаю вместо тебя.» «Я не позволю себе быть счастливее тебя.» «Я останусь рядом с твоей болью, чтобы не потерять связь.»

Тогда страдание становится формой любви и лояльности. И в этом есть важное различие. Свою боль можно прожить. Чужую боль невозможно завершить внутри себя. Потому что она не принадлежит нашей судьбе. Возможно, именно поэтому некоторые страдания не заканчиваются годами. Мы пытаемся завершить историю, автором которой никогда не были. И иногда исцеление начинается не с вопроса: «Как перестать страдать?» А с другого: «Кому на самом деле принадлежит эта боль?»

Вот структура текста с выделением важных моментов. Слова и смыслы сохранены в оригинале: В продолжении поста о связи через боль Если связь прошита болью Когда к чистой системной связи примешивается общая или переданная травма, отношения и контакты часто превращаются в танец на минном поле. Каждый пытается либо заглушить свою боль за счет другого, либо спасти его. В таком взаимодействии милосердие между двумя людьми проявляется в очень конкретных внутренних движениях: 1. Разделение переплетений. Часто из слепой системной любви мы пытаемся нести боль близкого: «Лучше я буду страдать вместо тебя». Истинное милосердие здесь — вернуть другому его ношу. Оставить человеку его страдание — значит признать, что он достаточно силен и велик, чтобы его вынести. Это отказ от высокомерия спасателя. 2. Способность видеть человека за его травмой. В тяжелых отношениях люди часто видят друг в друге только триггеры. Милосердие — посмотреть сквозь этот слой и признать внутренне: «Да, между нами много тяжелого, но ты — больше, чем твоя травма передо мной, и я — больше, чем моя обида на тебя». 3. Отказ от попыток переделать другого. Мы часто ждем от близких раскаяния, изменения поведения или «правильной» любви. Милосердие — дать другому свободу оставаться со своими дефицитами и сказать: «Я принимаю, что ты даешь мне только то, что у тебя есть, и больше не требую невозможного». Это освобождает обоих. 4. Дистанция из любви. Если связь через боль настолько сильна, что при контакте люди разрушают друг друга, милосердием будет отойти на безопасное расстояние. На то расстояние, где уважение к связи еще возможно («ты моя мать / ты отец моих детей»), а взаимное уничтожение в контакте прекращается. Суть милосердия в контакте Если свести это к конкретному моменту общения тет-а-тет, то милосердие заключается в чистом присутствии без попытки манипулировать реальностью. Это внутренний манифест, который звучит так: «Я вижу твою боль. Я признаю, как нам было или есть тяжело. Я не пытаюсь тебя исправить, не виню тебя и не прошу тебя меня спасать. Я остаюсь собой, а тебе оставляю твое. Но я уважаю нашу связь». Такая позиция убирает из отношений динамику жертвы и палача. Боль перестает быть клеем, который намертво сцепляет людей в деструктивном узле, и становится просто частью личной истории, которую каждый несет сам — с достоинством.

Как возможен контакт, если связь построена на боли? Когда в процессе внутренней работы простые отношения выравниваются, а сложные начинают завершаться, мы неизбежно приходим к взрослой дилемме: как продолжать движение в контакте с близким человеком, не застревая в привычной боли, но и не разрывая саму связь? Кажется, что между вами нет другого клея, кроме общих травм, и тогда возникает вопрос — как оставаться в общении, не соединяясь с этой болью, и где здесь место истинному милосердию, которое, как принято считать, должно эту боль в себя вместить? В расстановочном мировоззрении ответ на этот вопрос кардинально отличается от привычного, бытового или религиозного понимания. Чтобы разобраться в нём, важно сначала разделить три понятия, которые мы часто путаем: связь, отношения и контакт. Связь — это то, что дано изначально по факту системы и истории. Она неизменна и не зависит от нашего желания (например: кровная связь с матерью, системная связь с бывшим супругом, связь с тем, кто повлиял на судьбу рода). Связь нельзя «разорвать», она просто есть. Отношения — это то, как мы эту связь обустраиваем, какие социальные и психологические роли выбираем (например: созваниваться по выходным, вместе вести быт, спорить или дружить). Контакт — это конкретная точка взаимодействия в моменте «здесь и сейчас» (например: разговор на кухне, взгляд, общая переписка). Когда мы говорим: «Я признаю нашу связь, но не соединяюсь с болью», мы имеем в виду, что признаём чистый факт того, что мы из одной системы, но отказываемся строить из этой точки разрушительные отношения и вступать в ранящий контакт. Расстановочное милосердие — это не сочувствие из позиции «мне тебя жаль» и не попытка облегчить чужую ношу. Когда мы жалеем кого-то, мы подсознательно смотрим на него сверху вниз: «Я большой и справляюсь, а ты маленький, несчастный, и твоя судьба ужасна». Истинное милосердие — это глубокое уважение к чужой судьбе и чужой связи с системой, даже если они полны боли. Это способность выдержать чужое страдание, не бросаясь его исправлять.

В эту субботу на практику первые шаги очень нужны мужчины на роль вселенского папы. Я вижу эту практику как мощнейший бустер и усилитель в их других духовных практик внутренних поисков и терапий. Для мужчин это возможность исследовать и усилить контакт с мужским и с отцовским началом. Очень рекомендую мастера которая проводит добаюкивание в СПб Марии Старостину. Если у вас будет отклик пишите напрямую её администратору Нине.