Voci dell'Opera

5 необычных фактов об опере, которые вас удивят 1. Первая опера в истории Самой первой оперой считается «Дафна» Якопо Пери, написанная в 1597 году во Флоренции. До наших дней партитура почти не сохранилась, но именно с неё началась история жанра. 2. Самая длинная опера «Кольцо Нибелунга» Рихарда Вагнера — это тетралогия, состоящая из четырёх опер. Если смотреть весь цикл подряд, понадобится около 15 часов! 3. Самая короткая опера Опера «Sands of Time» уэльского композитора Питера Рейнольдса длится всего около 4 минуты 9 секунд — идеальный выбор для тех, кто только начинает знакомство с жанром :) 4. Рекорд по числу прослушиваний Ария «Nessun Dorma» из оперы Турандот Пуччини стала настоящим хитом после исполнения Лучано Паваротти на чемпионате мира по футболу 1990 года. 5. Самые долгие аплодисменты Рекорд самых продолжительных оваций принадлежит Лучано Паваротти. После спектакля «Любовный напиток» Доницетти в Венской опере в 1988 году публика аплодировала ему 67 минут, вызывая певца на поклон 165 раз!

Какие они, современные художники? Дарья Русских — художница и скульптор, которая использует в работе ИИ. Ее 8-метровая скульптура находится в центре Москвы, в Музеоне. Ее работы отправляются на выставки по всему миру, и среди клиентов такие имена, как Филипп Киркоров, Анасатасия Решетова, Екатерина Шпица. Нежные, воздушные картины в небесных оттенках, честные рассказы о трудностях работы художника и скульптора и ясный взгляд в будущее — как бы я описала канал В канале Дарья делится Трудностями работы художника Выставками и мероприятиями Москвы и Санкт-Петербурга Своими проектами и работами А также рассказывает, как она применят ИИ в своей работе

Самые значимые выставки этой весны в Берлине 1. Музей Барберини, Потсдам, «Вселенная Кандинского. Геометрическая абстракция в XX веке". Выставка представляет знаменитые работы русского художника на пике его популярности и демонстрирует, как наследие одного из пионеров абстракционизма распространилось по всей Европе и проникло за океан – до 18 мая 2. Gropius Bau, Берлин, «Dream Together. Выставка Йоко Оно». Персональная выставка Йоко Оно включает более 200 работ, созданных в течение 70 лет и исследует радикальный подход Йоко Оно к поэзии, искусству и Partizipation – до 31 августа 3. Hamburger Bahnhof, Берлин, «Пение в полном цвете. Выставка Семихи Берксой». Выставка представляет работы первой мусульманской примадонны, которая равно обожала оперу и живопись – до 11 мая 4. Gemäldegalerie, Берлин, «Из Одессы в Берлин. Европейская живопись XVI-XIX веков», выставка работ, эвакуированных из Одесского музея западного и восточного искусства – до 22 июня 5. Kupferstichkabinett, Берлин, «Космос Синего Всадника. От Кандинского до Кампендонка». Выставка представляет множество работ: от акварелей Августа Макке до ксилографий и офортов Василия Кандинского и иллюстраций Габриэле Мюнтер, Оскара Кокошки и Генриха Кампендонка – до 15 июня

Только до 11 апреля в Semperoper в Дрездене можно посмотреть оперу Кайи Саариахо «Невинность». Опера рассказывает о свадьбе в Хельсинки и о массовой школьной стрельбе, случившейся за 10 лет до этого. Сама композитор описывала оперу как триллер. Кайа Саариахо, композитор: "В чем-то это произведение немного напоминает триллер, потому что мы постепенно понимаем отношения между персонажами, между языками и всем остальным. Мы спрашиваем себя, а кто именно невиновен? Не все ли мы в чем-то виноваты?"

«Это не балет, а нечто варварское!» Именно так высказался один из критиков после премьеры, но это не навредило новому спектаклю, а лишь подогрело к нему интерес. Для «Послеполуденного отдыха фавна» на музыку Дебюсси Вацлав Нижинский изучал древнегреческие фрески и скульптуры, чтобы передать ощущение плоскостности и архаичной пластики в танце. Вся хореография построена на движениях боком, почти без поворотов корпуса, что было революцией для балета того времени. Сценография была выполнена в пастельных тонах, передавая атмосферу летнего сна, но при этом подчеркивая эротичность сцены. В финале фавн страстно прижимает к себе упавший шарф нимфы, что публика восприняла как непристойный жест. Это также вызвало огромный скандал среди любителей классического балета.

Мария Каллас и Аристотель Онассис 💔

60 лет назад, 9 февраля 1965 года, мир стал свидетелем настоящего волшебства. Премьера «Ромео и Джульетты» Кеннета МакМиллана на сцене Королевского балета ознаменовала очередной триумф дуэта Марго Фонтейн и Рудольфа Нуриева — легендарных танцоров, которые превратили классическую историю Шекспира в живое воплощение страсти и любви. Их выступление вызвало бурю эмоций: 43 вызова на поклоны и 40 минут оваций стоя — вот мера того, как глубоко публика прониклась каждым нюансом их танца. Марго Фонтейн было 47 лет, а Рудольфу Нуриеву — всего 28. Несмотря на то, что Рудольф Нуриев тогда восстанавливался после травмы и выступал с перевязанной ногой, его энергия и виртуозность оказались настолько поразительными, что критики не смогли устоять. «Даже с одной ногой, господин Нуриев танцует лучше, чем другие с двумя!» — писал журналист из The Times. В конце вечера руководству театра даже пришлось опустить аварийный занавес, чтобы заставить зрителей покинуть зал.

60 лет назад, 9 февраля 1965 года, мир стал свидетелем настоящего волшебства. Премьера «Ромео и Джульетты» Кеннета МакМиллана на сцене Королевского балета ознаменовала очередной триумф дуэта Марго Фонтейн и Рудольфа Нуриева — легендарных танцоров, которые превратили классическую историю Шекспира в живое воплощение страсти и любви. Их выступление вызвало бурю эмоций: 43 поклона и 40 минут оваций стоя — вот мера того, как глубоко публика прониклась каждым нюансом их танца. Марго Фонтейн было 47 лет, а Рудольфу Нуриеву — всего 28. Несмотря на то, что Рудольф Нуриев тогда восстанавливался после травмы и выступал с перевязанной ногой, его энергия и виртуозность оказались настолько поразительными, что даже критики не смогли устоять. «Даже с одной ногой, господин Нуриев танцует лучше, чем другие с двумя!» — писал журналист из The Times. В конце вечера руководству театра даже пришлось опустить аварийный занавес, чтобы заставить зрителей покинуть зал.

Волшебный мир Шекспира на балетной сцене! В это воскресенье у вас появится уникальная возможность заглянуть за кулисы нового балетного спектакля в Staatsballett Berlin. Художественный руководитель Берлинского балета Кристиан Шпук расскажет о постановке хореографа Эдварда Клюга — «Сон в летнюю ночь» по мотивам великой комедии Шекспира. 📍 Когда: 9 февраля, 11:00 📍 Где: Deutsche Oper Berlin Премьера уже совсем скоро — 21 февраля!

Новый фильм «Шум времени» расскажет о жизни советского композитора Дмитрия Шостаковича. Основанный на высоко оценённом критиками романе Джулиана Барнса 2016 года с тем же названием, «Шум времени» представляет собой художественное переосмысление биографии Шостаковича. История начинается с его первого осуждения советскими властями в 1936 году, когда ему было 30 лет. Повествование охватывает разные этапы жизни композитора, показывая его сложные взаимоотношения с властью. Режиссёром фильма выступил номинант на «Оскар» Ян Комаса, а сценарий, основанный на книге Барнса, написал двукратный лауреат премии «Оскар» Кристофер Хэмптон. Роль Дмитрия Шостаковича исполнит Август Диль («Мастер и Маргарита»), а его первую жену Нину сыграет Андреа Райзборо («Ту Лесли»).

В новом фильме «Король Ковент-Гардена», который выйдет на большие экраны в 2025 году, знаменитый актер сэр Энтони Хопкинс сыграет великого композитора Георга Фридриха Генделя. Он написал свое эпическое хоровое произведение «Мессия» всего за 24 дня летом 1741 года. Сам Хопкинс имеет тесную связь с классической музыкой: он начал играть на пианино в возрасте шести лет, а затем учился в Королевском валлийском колледже музыки и драмы в Кардиффе. В 2019 году он исполнил роль пианиста Папы Бенедикта XVI в фильме Два Папы, а его собственный вальс был исполнен оркестром Андре Рье. «Хопкинс и Гендель – мастера своего искусства, и вместе они создают вдохновляющее кино», – сказал Тим Хаслам, основатель компании Embankment Films.

КШ: Я хорошо знаю музыку Милко Лазара. Она театральна, неожиданна и мощна. Поэтому я, конечно, рад, что вы снова работаете с ним и оркестром Немецкой оперы в Берлине. Как выглядит ваш рабочий процесс? ЭК: Мы работаем вместе с 2008 года, то есть уже 16 лет. Сначала мы использовали один-два инструмента. Наши миры были минималистичны, и нам казалось, что этого достаточно. Это изменилось с «Фаустом». Я знал симфонические произведения Милко, которые были созданы для концертов и больших оркестров. Иногда я предлагаю тему или мотив, а он приносит образцы, каждый на минуту, после чего мы обсуждаем. Милко развивает их дальше, и мы снова обсуждаем. Позже мы даем им названия и определяем их место в балете. Когда я представляю сцену, я также слышу мелодию или ритм для этого момента. КШ: Я помню, как он приезжал в Цюрих и работал в студии, играя на пианино или свои записи. Это действительно сотрудничество в процессе создания. А какой мир вы создаете костюмами и сценографией? Постановка будет ближе к нашему времени или это смесь разных эпох? ЭК: Мы стараемся не ограничивать себя конкретным временем и не иллюстрировать историю слишком буквально. Поэтому, вероятно, она ближе к нашему времени. КШ: Вы один из тех хореографов, которые не боятся масштабных постановок. Это для вас вызов, и как это влияет на ваше творчество? ЭК: Когда я пришел сюда сегодня, испытал приятное чувство. Я почувствовал себя новичком. Это пробуждает амбиции, когда работаешь в новом месте. Если это место так сильно впечатлило меня, я хочу сделать что-то, чтобы впечатлить его тоже. КШ: Как вы попали в танец? ЭК: Это связано с историей Берлина, которая в некотором роде была и нашей историей в Румынии. Когда я поступил в балетную школу в восьмидесятые, это было не мое желание, а желание моего отца, который был влюблен в искусство… КШ: Ваш отец отправил вас в балетную школу? Впервые об этом слышу! Обычно родители, особенно отцы, скорее выступают против. ЭК: Он был необычным и, возможно, слишком свободолюбивым для коммунистических властей нашего маленького городка. Он хотел стать музыкантом, играл в рок-группе и в любительской театральной труппе, как один из ремесленников в «Сне в летнюю ночь», только он исполнял не роль Пирама, а Жоржа Дандена из одноименной пьесы Мольера. Помню, как я плакал, когда его били в этой роли. Так я вырос в свободолюбивой семье. Мой отец хотел, чтобы я во что бы то ни стало стал артистом. Когда мне было десять лет, он спросил: «Хочешь пойти в балетную школу в Клуж-Напоке?» Мне понравилась идея переехать в большой город. Я сдал экзамен, и через две недели уже начал обучение в балетной школе, несмотря на суровые условия эпохи Чаушеску. Я чуть не вылетел, потому что поначалу всё казалось мне странным. Через три месяца я начал относиться к этому более серьезно. Потом я узнал о танцовщиках, которым удалось сбежать из системы: знаменитых артистах, которые оказались в США, в Германии, во Франции, в общем, на Западе. Это и стало моей мотивацией. В возрасте одиннадцати лет я уже знал, что хочу закончить балетную школу, чтобы уехать из страны. Вот почему я упомянул Берлин ранее, ведь Запад был для нас абсолютно сюрреалистическим. Это был своего рода сказочный мир с кока-колой и джинсами. Это было стремление буквально обрести свободу. КШ: В каком настроении вы хотите, чтобы зрители уходили после вашего «Сна в летнюю ночь»? ЭК: Я хочу, чтобы они влюбились в этот спектакль.

Эдвард Клюг беседует с Кристианом Шпуком КШ (Кристиан Шпук): Что вдохновило вас выбрать «Сон в летнюю ночь» Шекспира для новой постановки в Staatsballett Berlin? ЭК (Эдвард Клюг): Все истории, которые я интерпретировал в своих полноактных балетах — «Пер Гюнт», «Фауст», «Мастер и Маргарита» и «Щелкунчик» — объединяет элемент невидимого и нереального. Меня привлекает этот мир воображаемого, особенно когда он пересекается с нашим. Когда это происходит, банальность реальности возвышается и превращается во что-то вроде «магического реализма». Именно об этом и идет речь в «Сне в летнюю ночь», и мне кажется, что это правильный выбор для моей новой увлекательной работы! КШ: В пьесе есть несколько миров: мир фей, реальный мир и «пьеса в пьесе». Она также касается самой природы театра. «Пьеса в пьесе» может стать настоящим вызовом… ЭК: Когда ты ставишь спектакль без слов, это всегда проблема. В данном случае у меня есть еще одна. «Сон в летнюю ночь» — это очень особенная работа, поэтому я должен подойти к ней иначе. Упомянутые ранее произведения основаны на фундаментальном конфликте между «добром» и «злом». Но здесь мы переживаем конфликт между «влюбленностью» и «невлюбленностью», когда роли меняются. Это звучит запутанно, но Шекспир мастерски путает своих персонажей, заставляя их мучиться в хаосе, прежде чем он приведет их к порядку. Чтобы подарить зрителям тот же насыщенный и увлекательный опыт, что ожидает читателей пьесы, мне нужно придумать рассказ, который будет неожиданным в своей предсказуемости. КШ: Вы ставите балет по «Сну в летнюю ночь» Шекспира или создаете новый танцевальный спектакль, вдохновленный им? ЭК: На данном этапе я буду придерживаться оригинала Шекспира настолько, насколько это возможно, но до определенной степени – тогда придется отпустить его и привнести мои идеи и потребности в спектакль. Думаю, зрителям приятно опираться на знакомую историю и заново открывать ее в другом формате. КШ: Вы один из немногих хореографов, которые создают сюжетные балеты. Я вижу вашу работу и понимаю, о чем она. Как вы это делаете? Вы проектируете сцену как режиссер или начинаете как хореограф? ЭК: Определенно как режиссер. Я стараюсь разработать концепцию сцены, исходя из истории. Каждый раз я представляю себе место, где все происходит, но это не всегда становится отправной точкой. Прежде чем я захожу в студию и начинаю работать с танцорами, я несколько раз обсуждаю пьесу с моей художественной командой. Мне нужна эта основа, чтобы подготовиться к действию, и, несмотря на все усилия, я стараюсь оставаться открытым к непредвиденному. КШ: Когда мы думаем о «Сне в летнюю ночь», мы также вспоминаем знаменитую мелодию Феликса Мендельсона-Бартольди. Я знаю, что вы работаете с композитором Милко Лазаром. Что вы планируете? ЭК: Я уже даже детально проработал всю первую сцену знаменитого скрипичного концерта Мендельсона. В течение нескольких месяцев я был абсолютно уверен в выборе музыки. Но чем больше я углублялся в музыку вместе с Милко Лазаром, тем яснее становилось, что мы не хотим ставить под Мендельсона. Я уверен, что музыка Милко станет вдохновляющим ландшафтом для нашей истории и обеспечит необходимую поддержку для различных ситуаций и общей атмосферы.

Это действительно сотрудничество в процессе создания. А какой мир вы создаете костюмами и сценографией? Постановка будет ближе к нашему времени или это смесь разных эпох? ЭК: Мы стараемся не ограничивать себя конкретным временем и не иллюстрировать историю слишком буквально. Поэтому, вероятно, она ближе к нашему времени. КШ: Вы один из тех хореографов, которые не боятся масштабных постановок. Это для вас вызов, и как это влияет на ваше творчество? ЭК: Когда я пришел сюда сегодня, испытал приятное чувство. Я почувствовал себя новичком. Это пробуждает амбиции, когда работаешь в новом месте. Если это место так сильно впечатлило меня, я хочу сделать что-то, чтобы впечатлить его тоже. КШ: Как вы попали в балет? ЭК: Это связано с историей Берлина, которая в некотором роде была и нашей историей в Румынии. Когда я поступил в балетную школу в восьмидесятые, это было не мое желание, а желание моего отца, который был влюблен в искусство… КШ: Ваш отец отправил вас в балетную школу? Впервые об этом слышу! Обычно родители, особенно отцы, скорее выступают против. ЭК: Он был необычным и, возможно, слишком свободолюбивым для коммунистических властей нашего маленького городка. Он хотел стать музыкантом, играл в рок-группе и в любительской театральной труппе, как один из ремесленников в «Сне в летнюю ночь», только он исполнял не роль Пирама, а Жоржа Дандена из одноименной пьесы Мольера. Помню, как я плакал, когда его били в этой роли. Так я вырос в свободолюбивой семье. Мой отец хотел, чтобы я во что бы то ни стало стал артистом. Когда мне было десять лет, он спросил: «Хочешь пойти в балетную школу в Клуж-Напоке?» Мне понравилась идея переехать в большой город. Я сдал экзамен, и через две недели уже начал обучение в балетной школе, несмотря на суровые условия эпохи Чаушеску. Я чуть не вылетел, потому что поначалу всё казалось мне странным. Через три месяца я начал относиться к этому более серьезно. Потом я узнал о танцовщиках, которым удалось сбежать из системы: знаменитых артистах, которые оказались в США, в Германии, во Франции, в общем, на Западе. Это и стало моей мотивацией. В возрасте одиннадцати лет я уже знал, что хочу закончить балетную школу, чтобы уехать из страны. Вот почему я упомянул Берлин ранее, ведь Запад был для нас абсолютно сюрреалистическим. Это был своего рода сказочный мир с кока-колой и джинсами. Это было стремление буквально обрести свободу. КШ: В каком настроении вы хотите, чтобы зрители уходили после вашего «Сна в летнюю ночь»? ЭК: Я хочу, чтобы они влюбились в этот спектакль.

Эдвард Клюг беседует с Кристианом Шпуком КШ (Кристиан Шпук): Что вдохновило вас выбрать «Сон в летнюю ночь» Шекспира для новой постановки в Staatsballett Berlin? ЭК (Эдвард Клюг): Все истории, которые я интерпретировал в своих полноактных балетах — «Пер Гюнт», «Фауст», «Мастер и Маргарита» и «Щелкунчик» — объединяет элемент невидимого и нереального. Меня привлекает этот мир воображаемого, особенно когда он пересекается с нашим. Когда это происходит, банальность реальности возвышается и превращается во что-то вроде «магического реализма». Именно об этом и идет речь в «Сне в летнюю ночь», и мне кажется, что это правильный выбор для моей новой увлекательной работы! КШ: В пьесе есть несколько миров: мир фей, реальный мир и «пьеса в пьесе». Она также касается самой природы театра. «Пьеса в пьесе» может стать настоящим вызовом… ЭК: Когда ты ставишь спектакль без слов, это всегда проблема. В данном случае у меня есть еще одна. «Сон в летнюю ночь» — это очень особенная работа, поэтому я должен подойти к ней иначе. Упомянутые ранее произведения основаны на фундаментальном конфликте между «добром» и «злом». Но здесь мы переживаем конфликт между «влюбленностью» и «невлюбленностью», когда роли меняются. Это звучит запутанно, но Шекспир мастерски путает своих персонажей, заставляя их мучиться в хаосе, прежде чем он приведет их к порядку. Чтобы подарить зрителям тот же насыщенный и увлекательный опыт, что ожидает читателей пьесы, мне нужно придумать рассказ, который будет неожиданным в своей предсказуемости. КШ: Вы ставите балет по «Сну в летнюю ночь» Шекспира или создаете новый танцевальный спектакль, вдохновленный им? ЭК: На данном этапе я буду придерживаться оригинала Шекспира настолько, насколько это возможно, но до определенной степени – тогда придется отпустить его и привнести мои идеи и потребности в спектакль. Думаю, зрителям приятно опираться на знакомую историю и заново открывать ее в другом формате. КШ: Вы один из немногих хореографов, которые создают сюжетные балеты. Я вижу вашу работу и понимаю, о чем она. Как вы это делаете? Вы проектируете сцену как режиссер или начинаете как хореограф? ЭК: Определенно как режиссер. Я стараюсь разработать концепцию сцены, исходя из истории. Каждый раз я представляю себе место, где все происходит, но это не всегда становится отправной точкой. Прежде чем я захожу в студию и начинаю работать с танцорами, я несколько раз обсуждаю пьесу с моей художественной командой. Мне нужна эта основа, чтобы подготовиться к действию, и, несмотря на все усилия, я стараюсь оставаться открытым к непредвиденному. КШ: Когда мы думаем о «Сне в летнюю ночь», мы также вспоминаем знаменитую мелодию Феликса Мендельсона-Бартольди. Я знаю, что вы работаете с композитором Милко Лазаром. Что вы планируете? ЭК: Я уже даже детально проработал всю первую сцену знаменитого скрипичного концерта Мендельсона. В течение нескольких месяцев я был абсолютно уверен в выборе музыки. Но чем больше я углублялся в музыку вместе с Милко Лазаром, тем яснее становилось, что мы не хотим ставить под Мендельсона. Я уверен, что музыка Милко станет вдохновляющим ландшафтом для нашей истории и обеспечит необходимую поддержку для различных ситуаций и общей атмосферы. КШ: Я хорошо знаю музыку Милко Лазара. Она театральна, неожиданна и мощна. Поэтому я, конечно, рад, что вы снова работаете с ним и оркестром Немецкой оперы в Берлине. Как выглядит ваш рабочий процесс? ЭК: Мы работаем вместе с 2008 года, то есть уже 16 лет. Сначала мы использовали один-два инструмента. Наши миры были минималистичны, и нам казалось, что этого достаточно. Это изменилось с «Фаустом». Я знал симфонические произведения Милко, которые были созданы для концертов и больших оркестров. Иногда я предлагаю тему или мотив, а он приносит образцы, каждый на минуту, после чего мы обсуждаем. Милко развивает их дальше, и мы снова обсуждаем. Позже мы даем им названия и определяем их место в балете. Когда я представляю сцену, я также слышу мелодию или ритм для этого момента. КШ: Я помню, как он приезжал в Цюрих и работал в студии, играя на пианино или свои записи.

21 февраля Staatsballett Berlin представит новую премьеру сезона — полноактный балет «Сон в летнюю ночь» в хореографии Эдварда Клюга. Его современная интерпретация классического сюжета Шекспира раскроется через музыку Милко Лазара, созданную специально для этой постановки. Судя по промо-постеру, одну из главных ролей исполнит Лерой Мокгэтл, — интересная трансгендерная танцовщица из Южной Африки, которая родилась мужчиной, но благодаря изысканной технике на пуантах стала солисткой европейской труппы. Думаю, её уникальная внешность как нельзя лучше подчеркнёт ирреальность персонажа из иного мира.

Фильмы о музыке, искусстве и балете, выпущенные в 2024 году 1. Кранко Эта биографическая драма посвящена жизни и творчеству выдающегося танцовщика и хореографа Джона Кранко. Главную роль исполнил Сэм Райли. Фильм освещает ключевые моменты карьеры Кранко, его вклад в мир балета и влияние на последующие поколения хореографов. 2. Кандинский и его муза Василий Кандинский официально был женат дважды. Но была в его жизни ещё одна женщина, на глазах которой рождался творческий гений основателя абстракционизма. Молодая немецкая художница Габриэле Мюнтер стала для Кандинского спутницей и единомышленницей на долгие 12 лет. Эта биографическая драма повествует об отношениях художников. В главных ролях Владимир Бурлаков и Ванесса Лойбль. 3. Болеро. Душа Парижа Этот французский биографический фильм, снятый режиссером Анн Фонтен, рассказывает о жизни композитора Мориса Равеля во время работы над «Болеро», заказанным Идой Рубинштейн. Фильм является вольной адаптацией монографии Марселя Марна «Морис Равель».

Фильмы о музыке и балете, выпущенные в 2024 году 🎻🩰 1. Кранко Эта биографическая драма посвящена жизни и творчеству выдающегося танцовщика и хореографа Джона Кранко. Главную роль исполнил Сэм Райли. Фильм освещает ключевые моменты карьеры Кранко, его вклад в мир балета и влияние на последующие поколения хореографов. 2. Кандинский и его муза Василий Кандинский официально был женат дважды. Но была в его жизни ещё одна женщина, на глазах которой рождался творческий гений основателя абстракционизма. Молодая немецкая художница Габриэле Мюнтер стала для Кандинского спутницей и единомышленницей на долгие 12 лет. Эта биографическая драма повествует об отношениях художников. В главных ролях Владимир Бурлаков и Ванесса Лойбль. 3. Болеро. Душа Парижа Этот французский биографический фильм, снятый режиссером Анн Фонтен, рассказывает о жизни композитора Мориса Равеля во время работы над «Болеро», заказанным Идой Рубинштейн. Фильм является вольной адаптацией монографии Марселя Марна «Морис Равель».

Отзыв нашего молодого и дерзкого журналиста Филиппа Геллера о переносе петербургской «Чародейки» в Большой театр https://www.vocidellopera.com/single-post/charodeyka

Минусы: - Придуманная история о проституции в Афинах. Есть версия, что Мария могла петь для нацистов за деньги в Греции, но опять же, это версия, а не факт, который нужно тиражировать на весь мир. Сцена, где девочка-актриса поет Кармен, – самая длинная музыкальная сцена в фильме. Лучше бы видео реальной Марии в этот момент поставили. - ⁠Чрезмерная фиксация на таблетках и медикаментах. Весь фильм – споры о том, сколько их нужно принимать и как заставить Каллас звонить доктору. - ⁠Фильм в целом не имеет сюжета. Мне было не очень интересно смотреть, ждала, когда закончится. - ⁠Моменты с Джоли, открывающей рот под записи Каллас, не смотрела. Просто слушала пение Марии, глядя вдаль. Не самая умная идея просить её делать видеоряд для голоса Марии, это заведомо проигрышный шаг. - ⁠Образ Марии неправдоподобен. Даже по видеокадрам в финале видно, что Каллас не вела себя как чопорная, надменная дива без улыбки и эмоций, какую весь фильм изображала Джоли с противным сарказмом (даже в беседах с Онассисом). Каллас Джоли как будто скучно разговаривать. Настоящая Каллас смеялась, кокетничала, танцевала, кричала, ругалась, улыбалась, жила – в общем, была самой обыкновенной простой богиней. Тем не менее, для меня фильм стал ещё одним напоминание о том, как прекрасно искусство оперы, пронизанное магией, как всё обретает значение на сцене, как музыка и голос заставляют забыть, что перед тобой нарисованный задник и вырезанные из картона деревья, как страдания людей далёких стран и эпох звучат так близко и знакомо для твоего сердца.