ЕГОР СЕННИКОВ

Советские учителя и репрессии "Многих советских учительниц сняли с работы лишь потому, что их мужья, братья, отцы или другие родственники были исключены из коммунистической партии, арестованы, как «враги народа», или наказаны, как «враждебные элементы». В Курской области учительницы Тащукова, Константинова и Колтухова, а в Московской области Красновская, Курнина и Колкова потеряли работу после того, как в 1937 г. арестовали их мужей. Одна бывшая учительница вспоминала в эмиграции, что ее уволили сразу после ареста отца и братьев. Давний арест родственника тоже мог повлиять на судьбу человека. Учительницу Белякову сняли с работы за «несоответствие требованиям коммунистического воспитания», когда школьное начальство узнало, что ее муж был «антисоветским элементом». Одну учительницу в Армении увольняли дважды, в 1935 и 1937 г., после того как местное начальство узнавало, что ее мужа казнили несколько лет назад. Случалось, что так называемые враги даже не являлись близкими родственниками. В Новосибирской области арест дальнего родственника Н. И. Бугаевой стал основанием для увольнения как ее самой, так и ее мужа, А. Л. Бугаева, учителя той же школы. В Краснодаре учительницу Пляцок с почти сорокалетним стажем уволили только потому, что «муж сестры ее зятя» был арестован за «вредительство». Принцип наказания за «порочащие связи» в конце концов привел к составлению так называемых «черных списков» учителей, которых предполагалось уволить исключительно из-за их родственников. В конце 1937 г. московский отдел образования подготовил такой список из 600 фамилий. В районе под Ростовом в такой список внесли тысячу человек, то есть пятую часть всех, кто работал в школах. В большинстве случаев люди попадали в такие «секретные» списки потому, что кто-то из их родственников оказался в эмиграции или был репрессирован. Иногда человека брали на карандаш просто потому, что «кто-то когда-то был арестован» — как было с горькой усмешкой замечено позднее".

О дореволюционном гламуре и красивых, уютных каменных домах "«Столица и усадьба» имела подзаголовок: «Журнал красивой жизни». И это было очень полезным примечанием: по внешности ее легко можно было принять за присланный из Голландии каталог цветочных луковиц. Владимир Крымов, основывая свою «Усадьбу»,— верно понял, что было нужно, чтобы действительно «создать журнал». Во-первых,— очень много бумаги. Конечно, не простой, а «роскошно-меловой». Что бы ни было напечатано на такой бумаге — самая ее глянцевитость, тяжесть, упругий блеск—дают ощущение комфортабельности, покоя, хорошего пищеварения—следовательно, и «красивой жизни». Когда Крымов остановился на сорте бумаги,—половина дела была сделана. Формат?—Разумеется, большой. Не преувеличенно большой, как блаженной памяти «Золотое руно», которое первый год приходилось рассылать по железной Дороге «большой скоростью»—почта не принимала. Нет—это слишком... Для «Столицы и усадьбы» был избран импозантный и приличный формат... ну...— подноса от фарфорового «тет-а-тет»а. Я нарочно пользуюсь сравнением в духе «Столицы и усадьбы». Красивое сравнение. Уверен, что Владимир Крымов одобрил бы его... «Красивой жизнью» дышало уже от объявления о подписке.— Контора, «дом Зингера в лифте в третий этаж». Редакция — Каменный остров, собственная вилла. Простая вещь, но как подано! Точно не конторское объявление, а отрывок из поэзы божественного Игоря: ...На Каменный остров—в собственной вилле... Дом Зингера в лифте на третий этаж... Так естественно, наэлектризовавшись этой «музыкой слов», воскликнуть уже подлинной строчкой поэта «Ананасов в шампанском»: ...Гарсон! Сымпровизируй шикарный файф-о-клок! Впрочем, на объявлении и кончалось совпадение «Столицы и усадьбы» с «изысками» и «эксцессами». С первой же страницы текста шло «тихое семейное содержание» безо всякой «декадентщины». Стихи — князь Касаткин-Ростовский из «Нового времени» или Леонид Афанасьев, оттуда же. Содержание— по времени года. «Весна уж наступила»—если номер апрельский, «Осень туманная вновь наступает»— в сентябре. Ну, а в декабре, понятно, про коньки. Но ни стихи, ни проза не играли главной роли в «Столице и усадьбе». Главное—были отделы «По усадьбам» и «Светской жизни». Тут еще разительней, чем в выборе бумаги и умении набирать объявления во всю страницу от банков и автомобильных фирм,— сказался редакторский такт Крымова. Оба отдела состояли из фотографий и сопроводительных подписей. Подпись была часто краткой, но тут-то и заключалась «маэстрия» — в нескольких словах сказать... не меньше, как на триста рублей (не считая типографских расходов). Особенностью, так сказать, «спесьялите де ля мэзон» «Столицы и усадьбы» было придание аристократического блеска именам и личностям, несправедливостью судьбы этого блеска лишенным. Делалось это неподражаемо. Например, купил какой-нибудь воротила проданное с торгов княжеское имение. Ну, купил, отремонтировал, пьет себе чай с блюдечка на исторической террасе. «Столице и усадьбе»—это уже известно. «Столица и усадьба» уже шлет своего сотрудника. Сам воротила, может быть, и не интересуется «блеском» (бывают такие, отсталые). Но уж жена, дочки, племянницы— интересуются наверняка. Снимаются фотографии, изготовляются клише и потом в лаборатории красоты (в лифте на третий этаж!) — наводится «лак». ...Имение «Кривые рожки»—колыбель князей Чернопольских-Черносельских. На террасе, под историческим дубом, посаженным графом Соллогубом, автором «Тарантаса»,— семья нынешних владельцев, г.г. Мухоедовых за дачным файф-о-клоком... (Тульский самовар, конечно, унесен на кухню, блюдечко отнято из растопыренных пальцев тятеньки.) Если имение не княжеское и не историческое, то всегда можно посадить «старшую дочь владельца» на лошадь «знаменитых заводов графов Кулябко-Корецких», дать ей в руки какой-нибудь хлыст, «выписанный из Лондона от поставщика его высочества принца Уэльского», и эффект будет тот же. В свете громких фамилий и файф-о-клоков, исторических дубов и конских заводов вульгарное «Мухоедов» засияет новым респектабельным блеском. О, этот Крымов! Волшебник!"

По запросам публики повторяю старую историю Существует подробный и глубоко развитый исторический и общественный нарратив о том, как плохая и злая Российская империя делала жизнь евреев невыносимой, заставляла страдать и вообще мучила еврейское население. Западные карикатуристы любили указывать на недостатки российской политики в этом отношении, а слово pogrom вошло в большинство мировых языков. И это, конечно, так. Евреям в России чаще всего жилось несладко, к ним не относились как к равным, в погромах убивали невинных людей - все это было. Но как и в любом историческом явлении здесь есть свои "но". Все мы, конечно, слышали о процессе Бейлиса - Менахем Бейлис был обвинён в ритуальном убийстве христианского мальчика, началось расследование, споры о деле раскололи общество. Каким был результат процесса? Бейлиса был оправдан. И так же в России оканчивались все другие процессы связанные с кровавым наветом (за исключением одного). Николай I, правда, говорил, что черт его знает, что там могут сделать фанатики - все фанатики ненормальны, посмотрите на тех же скопцов. А теперь посмотрим на Австро-Венгрию, которая в массовом сознании представляется местом, где евреи пользовались гораздо большей свободой, чем в России. В 1899 году в Богемии началось так называемое дело Хилснера. Была убита Анежка Грузова - молодая чешка и католичка(труп нашли в лесу с перерезанным горлом в луже крови). В убийстве был обвинён еврей Леопольд Хилснер. Потом к этому обвинению добавилось ещё одно - другой молодой чешки. Защитником Хилснера стал известный адвокат Томаш Масрик, будущий чехословацкий президент и вообще хороший человек. В обществе поднялся большой шум, все обсуждали это дело - было очевидно, что Хилснер был слишком физически слаб, чтобы совершить убийство, но оппоненты подозревали, что он скрывает сообщников. Каким был итог дела? Хилснера приговорили к смертной казни, но император приказал заменить её на пожизненное заключение. Хилснер был освобождён только в 1918 году, незадолго до конца Первой мировой. Всегда есть "но".

В интереснейших комментариях Сергея Солоуха к Швейку рассказывается об уровне цен и зарплат. Очень интересно - и можно сравнить с Россиейй того же времени (1 австрийская крона примерно равна 39 копейкам): "Детектив в штатском, вроде Бретшнейдера, мог зарабатывать что-нибудь в районе 800..1000 крон в год, получать ежеквартальную премию в 100..120 крон и 200 в год на обмундирование. Итого выходило каких-нибудь 1600..1800 или 140..150 в месяц (600-700 рублей в год). Точнее можно говорить о годовом бюджете офицеров, которые вот-вот появятся в романе. Поручик Лукаш получал 2040 крон в год, плюс от 220 до 800 крон в год на жилье, была еще выплата на обстановку съемного жилья, 110 крон в год, и мобилизационные 160 крон. Иными словами, в мирное время выходило что-то вроде 250 крон в месяц (в районе 100 рублей в месяц). Как доцент при советской власти. Капитан Сагнер имел на сто крон в месяц больше (136-140 рублей). Существенно. Доходы Фельдмаршала зашкаливали за 2 тысяч в месяц и пару собачек он запросто мог себе позволить. Одну себе, одну жене. Сколько способен был заработать Швейк своими собачьими аферами, трудно сказать. Но вот в удачный август четырнадцатого, это мы знаем точно, больше 300 нарубил только с полиции. Квалифицированный рабочий получал 5..15 крон в неделю – 45 в месяц (в районе 18 рублей в месяц), рабочие других разрядов 2..4 кроны в неделю – 16 в месяц (что-то около 6 рублей). Килограмм свинины стоил 1.3 кроны (50 копеек), поллитра молока – 10 галержев (3-4 копейки), булка хлеба – 12 галержев (4 копейки), полтора литра пива – 26 галержев (10 копеек), чашка чая – 6 (2 копейки), полцентнера угля для топки – 1 крону (39 копеек)". В России тогда было так: "В начале войны «жалование» офицеров русской армии определялось приказом военного министерства №141 от 15 июня 1899 года. В свое время этот приказ существенно повысил доходы военных. В соответствии с ним полный генерал получал 775 рублей в месяц, генерал-лейтенант — 500, полковник — 325, капитан (командир роты) — 145 рублей. Самым низкооплачиваемым офицером в мирное время был подпоручик (аналог в кавалерии — корнет, у казаков — хорунжий), получавший 55 рублей в месяц. «Столовые деньги» полагались офицерам от капитана (командира роты) включительно и выше, размер их зависел от занимаемой должности. Внушительные по тем временам суммы столовых денег получали генералы и командиры полков — от 475 до 225 рублей в месяц. Максимальные суммы «столовых денег» получал генеральский и высший офицерский состав, занимавший должности в управлениях военных округов, корпусных и дивизионных интендантствах. Полные генералы помимо иных выплат получали еще 125 рублей в месяц «представительских денег» на, как понятно из наименования, различные представительские расходы. Капитан (командир роты) получал 30 рублей «столовых денег» в месяц. Для сравнения — обед в среднем ресторане в 1914 году стоил около 2 рублей с человека, килограмм свежего мяса стоил около 50 копеек, килограмм сахара — 30 копеек, литр молока — 15 копеек, а средняя зарплата промышленного рабочего без высокой квалификации составлял чуть более 22 рублей в месяц. С момента объявления войны всем генералам и офицерам российской армии в июле-августе 1914 года выплатили так называемые военно-подъемные деньги. Они предназначались для приобретения походной одежды и снаряжения. Их размер был установлен в зависимости от чина: генералам — 250 рублей, штаб-офицерам от капитана до полковника — 150 рублей. Подпоручикам, поручикам и штабс-капитанам в начале Первой мировой войны полагалось по 100 рублей «военно-подъемных денег»"

Лаконичная обложка Time

История известная, но от того не менее впечатляющая Одним из самых запоминающихся персонажей романа про бравого солдата Швейка является фельдкурат Кац - еврей-священник, живущий совсем не благочестивой жизнью - да и не особо этого стесняющийся. В рассказе о его биографии Гашек упоминает следующее: "Отто Кац придумал еще одну блестящую штуку. Он крестился. Обратился к Христу, чтобы Христос помог ему сделать карьеру. Обратился доверчиво, рассматривая этот шаг как коммерческую сделку между собой и сыном божьим. Его торжественно крестили в Эмаузском монастыре. Сам патер Альбан совершал обряд крещения. Это было великолепное зрелище". Упомянутый в тексте патер Альбан - это реальное лицо, Албан Шахляйтер - и лицо весьма примечательное. Родился в 1861 году в Майнце, в 1881 году окончил университет Лейпцига и стал членом ордена бенедиктинцев. Был большим энтузиастом работы разнообразных церковных обществ, участником Общества святого Бонифация, задачей которого была и является поддержка католиков в преимущественно протестантских регионах. Боролся с масонством и пропагандой атеизма, за что Папа Пий X наградил его серебряной медалью. В общем, делал карьеру, рос по своей католической лестнице, а после смерти настоятеля Эммауского монастыря в 1908 году, стал новым настоятелем монастыря в Праге - отличаясь, при этом активно про-немецкой и прогерманской позицией. После распада Австро-Венгрии и появления независимой Чехословакии, попал под шквал общественной критики из-за своей позиции - и Чехословакию он покинул (хотя формально оставался во главе монастыря до 1924 года). Переехал в Мюнхен, где довольно скоро познакомился с Адольфом Гитлером на квартире у историка правых взглядов Карла Александра фон Миллера. Они сблизились, Шахляйтер стал большим поклонником национал-социализма. Довольно скоро у его церковного руководства накопились по этому поводу вопросы - в 1926 году ему запретили публичные политические выступления, а также запретили ссылаться на монашескую обитель, где он жил. Шахляйтер не прислушался к этим запретам. После того как Шахляйтер опубликовал статье в "Фелькишер Беобахтер", где поздравил Гитлера с избранием на пост канцлер, Шахляйтер был временно отстранен ото всех епархиальных должностей и лишен сана. Не беда - зато его стала поддерживать НСДАП (выплачивая ежемесячную пенсию), а в мая 1933 года его посетил лично Гитлер. В сентябре 1933 года Шахляйтер получил сан обратно, но несмотря на это он в 1934 и 1935 годах был почетным членом Нюрнбергских партийных съездов. В свой 75-летний юбилей в 1936 году он получил поздравительное послание от фюрера, а Мюнхенский университет присудил ему почетную докторскую степень. Вообще, Шахляйтер пытался бороться с антикатолически настроенными нацистами (прежде всего с Розенбергом) и с атеистами, пытаясь создать некий синтез из нацизма и католицизма (особо в этом не преуспел, а после смерти все его попытки вообще были признаны глубоко маргинальными в самой партии, не говоря уже о церкви). В сентябре 1936 года он признался в частной беседе с другом, что "верующий христианин не может больше быть членом НСДАП;. Они не хотят верующих христиан в партии". Умер он в 1937 году, а хоронили его с государственными почестями - присутствовал Рудольф Гесс, гроб был укрыт партийным знаменем со свастикой, все салютовали покойному нацистским приветствием.

Британский агитационный плакат времён Первой мировой.

Написал для "Сеанса" про венгерский шедевр, не пропустите: "Дополнительный эффект производит сама манера съемки. Картинка предельно минималистична, и если бы не ее красота, можно было бы сказать, что Эньеди и ее оператор оператором Мате Хербаи решили вдруг вспомнить о правилах Догмы-95: действие здесь и сейчас, музыка — только если она есть в кадре, съемки на натуре, мнимые действия запрещены. Кроме того, герои постоянно находятся в помещении — на работе или дома, в одиночестве глядя на экран телевизора или монитор ноутбука. Улицу мы можем увидеть только в отражении витрины, в размытом пейзаже за окном или в вечерних сумерках. Он и она заперты в бесконечных г комнатах — и единственное пространство свободы это сны; там можно не чувствовать себя скованным — инвалидностью или стеснением." http://seance.ru/blog/testrol-es-lelekrol-review/

Немцы в Париже.

Продолжаю на "Горьком" свой сериал о том, что читали разные известные личности, сегодня у нас на очереди Уинстон Черчилль: "В начале 1890-х годов известная британская хиромантка Мисс Роббинсон, взяв руку Оскара Уайльда в свою, сказала ему, что видит впереди четыре пьесы, написанные Уайльдом, которые будут с успехом поставлены, дальше будущее Уайльда становится туманным, исчезает. Так и вышло: с 1892 по 1895 год Уайльд написал 4 успешных пьесы и был арестован через два месяца после премьеры четвертой («Как важно быть серьезным»). После чего отсидел в тюрьме — и умер спустя три года после освобождения. Интересно, что примерно в те же годы та же хиромантка напророчила Черчиллю настолько блестящее будущее, что ей даже хотелось рассказать об этом предсказании в своей книге о хиромантии — но Черчилль запретил. Хиромантка — это не единственное общее у Черчилля и Уайльда: поэт и писатель был хорошим другом матери Черчилля, Дженни, сохранилась их переписка. Самого Черчилля Уайльд вдохновлял своим умением писать и говорить — он старался учиться у него, перенимать некоторые приемы и трюки, постигать риторику на образцах его текстов. Кроме того, вскоре после ареста Уайльда Черчилль даже написал эссе об эстетике риторики (но не решился его опубликовать), в котором приводил много примеров из произведений Уайльда, соглашаясь с его взглядом на то, как нужно писать и говорить, да и прямо цитируя самого Уайльда. «Баллада Редингской тюрьмы» произвела большое впечатление на Черчилля и, возможно, повлияла на его взгляды и отношение к гомосексуализму: Черчилль был довольно либерален в этом вопросе. Еще в 1940-х он размышлял о том, что ограничительное законодательство по отношению к гомосексуалистам следует отменить, а в 1954 году этот вопрос обсуждался на закрытом заседании правительства — но министры Черчилля оказались людьми не столь широких взглядов, как он сам. Впрочем, Черчилль был уверен, что отмена этих законов не за горами." https://gorky.media/context/uinston-fanat-uinstona/

Учту важную поправку. После колониализма - это и вот так. Башкирская конница в Петрограде, 1919 год.

Произошло неизбежное: люди сгрудились у муки и по ним была произведена беспорядочная стрельба. При этом было меньше жертв от оружейного огня, чем затоптано, смято, вдавлено в грязь. Надо полагать, комендатура острова и её военные работники, во-первых, мало понимали свои задачи по отношению людей, которые были под их началом, и, во-вторых, растерялись от разразившейся катастрофы. Иначе и нельзя расценивать систему избиений палками, особенно прикладами винтовок и индивидуальные расстрелы трудпоселенцев… Такие методы руководства и воспитания явились очень серьёзной поддержкой начавшемуся с первых же дней на острове распаду какой бы то ни было человеческой организации. Если людоедство явилось наиболее острым показателем этого распада, то массовые его формы выразились в другом: образовались мародёрские банды и шайки, по существу царившие на острове. Даже врачи боялись выходить из своих палаток. Банды терроризировали людей ещё в баржах, отбирая у трудпоселенцев хлеб, одежду, избивая и убивая людей. Здесь же на острове открылась настоящая охота и в первую очередь за людьми, у которых были деньги и золотые зубы и коронки. Владелец их исчезал очень быстро, а затем могильщики стали зарывать людей с развороченными ртами…" Всего по оценкам местных работников, из шести тысяч депортированных страшной смертью погибли от 1,5 до 2 тысяч человек. Доклады о событиях на острове Назино в сентябре 1933 года стали известны в верхах ВКП(б). В результате были остановлены масштабные планы по депортации групп людей, классифицированных как «опасные» и «асоциальные», в спецпоселения для освоения необжитых и наиболее суровых территорий СССР. Подобные группы людей впредь отправлялись в трудовые лагеря либо расстреливались".

Каждый раз, когда читаю о таком, на сердце делается невыносимо тяжело. "В конце апреля 1933 г. из Москвы и Ленинграда в Западную Сибирь были отправлены на спецпоселение различные «социально вредные и деклассированные элементы». Они прибыли в Томскую пересыльную комендатуру и в середине мая началась «разгрузка» комендатуры: депортированных погрузили в несколько барж и речным караваном в два приема отправили в штрафную Александро-Ваховскую комендатуру. 18 мая первый и 26 мая второй караван барж прибыли в расположение комендатуры и руководство последней по согласованию с районными органами приняло решение о высадке «контингента» на речной остров на Оби у устья речки Назиной. Уже с первых дней дезорганизованная масса прибывших, ослабленная длительной дорогой (три недели) и фактическим отсутствием питания, начала вымирать от голода. Наиболее полно трагедия описана в письме инструктора Нарымского окружного комитета партии В. А. Величко на имя И.В. Сталина, которое в сентябре 1933 г. рассматривалось в Политбюро. Изложенные в нём данные были подтверждены проверками нескольких комиссий. Величко писал: Сам остров оказался совершенно девственным, без каких бы то ни было построек. Люди были высажены в том виде, в каком они были взяты в городах и на вокзалах: в весенней одежде, без постельных принадлежностей, очень многие босые. При этом на острове не оказалось никаких инструментов, ни крошки продовольствия… А все медикаменты, предназначенные для обслуживания эшелонов и следовавшие вместе с эшелонами, были отобраны ещё в г. Томске… На второй день прибытия первого эшелона, 19/V выпал снег, поднялся ветер, а затем мороз. Голодные, истощённые люди, без кровли, не имея никаких инструментов и в главной своей массе трудовых навыков и тем более навыков организованной борьбы с трудностями, очутились в безвыходном положении. Обледеневшие, они были способны только жечь костры, сидеть, лежать, спать у огня, бродить по острову и есть гнилушки, кору, особенно мох и пр. Трудно сказать, была ли возможность делать что-либо другое, потому что трое суток никому никакого продовольствия не выдавалось. По острову пошли пожары, дым. Люди начали умирать. Они заживо сгорали у костров во время сна, умирали от истощения и холода, от ожогов и сырости, которая окружала людей… В первые сутки после солнечного дня бригада могильщиков смогла закопать только 295 трупов, неубранных оставив на второй день. Новый день дал новую смертность и т. д. Сразу после снега и мороза начались дожди и холодные ветры, но люди всё ещё оставались без питания. И только на четвёртый или пятый день прибыла на остров ржаная мука, которую и начали раздавать трудпоселенцам по несколько сот грамм. Получив муку, люди бежали к воде и в шапках, портянках, пиджаках и штанах разводили болтушку и ели её. При этом огромная часть их просто съедала муку (так как она была в порошке); падали и задыхались, умирали от удушья. Всю свою жизнь на острове (от 10 до 30 суток) трудпоселенцы получали муку не имея никакой посуды. Наиболее устойчивая часть пекла в костре лепёшки, кипятка не было. Кровом оставался тот же костёр. Такое питание не выправило положения. Вскоре началось изредка, а затем в угрожающих размерах людоедство. Сначала в отдалённых углах острова, а затем, где подвёртывался случай… Комендатурой острова были зарыты в землю тысячи килограммов муки, так как она находилась под открытым небом и испортилась от дождей. Даже та мука, которая выдавалась трудпоселенцам, попадала не всем. Её получали так называемые бригадиры, отъявленные преступники. Они получали мешки муки на «бригаду» и уносили их в лес, а бригада оставалась без пищи. Неспособность или нежелание организовать обслуживание людей дошло до того, что, когда впервые привезли на остров муку, её хотели раздавать пятитысячной толпе в порядке индивидуальном, живой очередью.

Как-то раз мне снилась Венгерская рапсодия №2 -ну вы все ее, конечно, знаете (http://www.youtube.com/watch?v=LdH1hSWGFGU). Во сне я почему-то четко понимал, что рапсодию написал на самом деле не Лист, а его слуга-турок. Просто Лист решил так развлечься. Утром я проснулся и задумался - а почему, собственно, мне такое приснилось? И я понял. Начало венгерской рапсодии мне всегда казалось очень восточным, ориенталистским - точнее, такой европейской фантазией на тему Востока (собственно, Ближний Восток во второй половине 19-го - первой половине 20-го веков - это и есть такая воплощенная фантазия. Я специально уточнил, как венгры связаны с ориентализмом в музыке, прочитал интересную статью Дерека Скотта на эту тему (http://www.leeds.ac.uk/music/Info/critmus/articles/19..), в которой я понял далеко не все, но тем не менее уяснил, что существовал такой style hongrois, который пришел на смену турецкому стилю в музыке и повлиявший на ориенталистские тенденции в музыке. А ведь если бы мое подсознание мне не подсказывало такие вещи, я бы и не узнал сейчас про венгерский стиль.

Ну и так как я живу все-таки не только в книгах об истории прошлого, но и за актуальной жизнью слежу, то не могу не высказаться про интервью Дудя и Познера, и про Дудя вообще. Посмотрел интервью Дудя у Познера. На мой взгляд получилось одно из лучших интервью Юрия (а я видел почти все, меня не хватило только на Скриптонита и Амирана, за полной неинтересностью для меня персонажей). Вообще, я считаю, что Дудь как интервьюер гораздо сильнее Познера - потому что все его интервью в первую очередь о госте, а у Познера - о нем самом и любимом. Поэтому у Дудя видно, что Гарик Мартиросян - несмешной и усталый человек, что Фадеев откровенно кормит свою аудиторию говном и даже не стесняется этого (а сам сидит и восхищается Питер Гэбриэлом, которого "простые люди" не в состоянии понять), что Гнойный - панк, а Тиньков - бесконечно самовлюбленный человек. А у Познера - и Медведев, и Радзинский, и Ургант примерно одинаковы. Интервью у Юрия не всегда блестящи, но почти всегда интересны, спасибо большое! Так вот, про Познера. Портрет получился роскошный. Про Познера и так многое понятно, но подсветить и показать это мало у кого получалось (обычно людям мешает уважение к Познеру - ну или к его возрасту). Вот несколько моментов, которые зацепили: 1. Познер говорит в одном месте, что Путин - сильный политик, который ему не во всем нравится, но главное - что сильный. А затем рассказывает историю, как в 2004 году пришел просить разрешения у Путина на запуск общественного телевидения, а также - за то, чтобы Леониду Парфенову разрешили с Познером вести передачу на Первом. Путин сказал, что он не возражает. Но на другой день к Путину пришли Добродеев с Кулистиковым и настояли на том, чтобы Парфенов не мог вернуться вообще, а если уж вернется - то только на НТВ. Путин с этим согласился. И где тут сила? 2. Но предыдущий пункт - это, скорее, к Путину, а не к Познеру. А вот про Познера есть другое (на это уже обратила внимание Корпускула). Познер говорит, что не делает выездных интервью, но вот едет брать интервью у Ассанжа, потому что тот, как известно, застрял в посольстве в Лондоне. Дудь спрашивает - а у Ходорковского смогли бы, Познер тут же отвечает: ну не поеду я же к нему в Швейцарию ("в Лондон", - поправляет Дудь). Затем рассказывает историю о том, как Песков ему сначала разрешил, а потом запретил звать Ходорковского. 3. Я не знал, что этот адский Шейнин, который ведет передачу на Первом канале - шеф-редактор Познера. На прямой вопрос о нем и его поведении Познер решил не отвечь, а прикрываться принципами, дескать, ему не интересны политические взгляды своих сотрудников. Ну, хозяин-барин, конечно, но как это сочетается с активной нелюбовью к Киселеву энд Соловьеву? Или это просто корпоративная нелюбовь - те с ВГТРК, поэтому их можно не любить? 4. Ну и финальный вопрос очень хороший - что если даже Познеру страшно, при всем своем весе и известности, и он должен идти договариваться с Песковыми и Путинами, то на что рассчитывать нам, тем о ком не будут писать в NYT и прикрывать знаменитости. Очень хороший вопрос - и Познер ответил, что такая вот у нас страна, нужно договариваться с первым лицом. Очень показательный ответ для патриарха либеральной журналистики. 5. Ну и так, заметка на полях: все-таки Познер человек очень старой и зашоренной формации - в его мире за общественным телевидением надо идти спрашивать у Путина, и он даже не заметил, что, собственно. общественное телевидение в лице Дудя к нему и пришло. Впрочем, Познер сказал, что интернет не смотрит, а люди в нем все равно смотрят телевизор (какое ограниченное заявление - если он не смотрит, то откуда такая уверенность?).

Самое, конечно, странное во всем этом скандале с Вайнштейном (которого я ни в коем случае не оправдываю) - это та какая-то детская удивленность, с которой выступают люди, вроде бы к Голливуду причастные - "о боже, я не могу поверить", "не могу себе представить, чтобы ПРОДЮСЕР мог себя так вести", "в первый раз о таком слышу" и так далее. И это при том, что голливудские нравы стали сами по себе уже настолько широко известным мемом, что про них постоянно снимают фильмы, шутят- да и вообще имеют их в виду. Вон, кроненберговская "Звездная карта" та же - ну вот там все это есть, еще и не только сексом там все ограничивается. Вот эти вот выступления - это самое глупое; Голливуд выступает с моральной точки зрения - ну даже не смешно. P.S. Особенно, конечно, грустным и смешным было выступление Вуди Аллена по этому вопросу - при всей моей к нему нежной любви, как к творцу, но он явно не та фигура, которой стоит высказываться по поводу чьих бы то ни было сексуальных скандалов.

Польский антибольшевистский плакат.

Читал сегодня статью о судьбе царских долгов в постсоветский период был очень впечатлен. Не думал, что это все еще было актуально столь долгое время. Про долги царского правительства не забыли ни в Великобритании, ни во Франции; время от времени там появлялись инициативные группы, требовавшие от СССР выплат по старым долгам (с понятным результатом). Примечательно, что Банк Франции с 1917 года запрещал французским инвесторам покупать советские государственные облигации - увязывая это с еще царским долгом. Существовала и Ассоциация держателей облигаций так называемого царского займа. Но вообще всерьез на возврат долгов никто не надеялся - и "царские облигации" можно было спокойно купить у парижских антикваров и старьевщиков. Так бы все и было, но при Горбачеве СССР заинтересовался займами на международном рынке, но для этого нужно было урегулировать все эти долговые вопросы с Британией и Францией. С Британией было относительно проще: британское правительство говорило о том, что в 1917 году большевики присвоили британских активов на £900 миллионов. В июле 1986 года Шеварднадзе отправился в Лондон и от лица советского правительства заключил сделку, которой £400 миллионов, заявленных британскими частными лицами и компаниями, будут удовлетворены примерно на 10 процентов от первоначальных инвестиций. Взамен британское правительство согласилось отказаться от своих претензий на оставшиеся £500 миллионов в российском долге, (пересчитанные британским министерством иностранных дел на сумму в 46 миллиардов фунтов стерлингов после корректировки на инфляцию и начисленные проценты). Baring Brothers также вернули СССР 3,5 млн. Фунтов стерлингов из государственных средств правительства России, которые были невостребованы с момента революции, плюс проценты в размере 44,5 млн. Фунтов стерлингов. А СССР, в свою очередь, отказался от своих требований против Соединенного Королевства за ущерб, причиненный стране в результате иностранной интервенции во время Гражданской войне в России. В Париже от подобной сделки отказались - и не соглашались вплоть до 1996 года, когда во Францию приехал Черномырдин. Россия собиралась размещать на рынке евробонды - и перед новыми долгами, нужно было решить проблему старых (и царских, и советских). Французы тоже пересчитали старые долги и прикинули, что они теперь стоят 30 миллиардов долларов. О таких деньгах, конечно, договариваться никто не планировал. На встрече решили, что за несколько лет Россия выплатит 400 миллионов долларов (держатели долга надеялись, что это только первая выплата, а вот в Кремле решили, что на этом все). После соглашения 1996 года французское казначейство впервые после революции разрешило французским инвесторам купить облигации российского суверенного долга. В июне 1997 года был размещен первый кредит - 10-летний выпуск еврооблигаций на сумму в 2 миллиарда долларов. Французские инвесторы составили 10% от всех, кто вложился в новые российские облигации.

Классный репортаж «Фонтанки» про ЖК для вегетарианцев «Веда Вилладж» в деревне Заневка. http://www.fontanka.ru/2017/10/17/023/

Dance macabre "В январе 1956 года в Москве прошло всесоюзное совещание-семинар по научно-атеистической пропаганде. Участники семинара сообщали о деятельности в своем регионе и обсуждали вопрос о том, что нужно знать, чтобы быть эффективным атеистом. Должны ли пропагандисты иметь доступ к религиозным писаниям, чтобы осуждать верующих? Где можно найти последние научные теории о происхождении Вселенной и людей, чтобы бороться с религиозными повествованиями? Какие фрагменты научной и политической информации, скорее всего, будут влиять на верующих? Участник из Новосибирска отмечал: "Поскольку церковь больше не занимает контрреволюционную позицию в нашей стране, а призывает к миру, поскольку священники в своих проповедях поддерживают здоровый образ жизни и проповедуют против пьянства, то многие делают ошибочный вывод о том, что нам нужна церковь, и что религия не вредна". Участники этого семинара, конечно же считали, что вредна и еще как. "Основной причиной роста массового безбожия в нашей стране является победа социализма ..., укрепление социалистического строя, развитие культуры и активное участие масс в строительстве коммунизма », - подтвердил председатель Худаков, руководитель атеистической секции Всесоюзного общества Знание, которое и проводило семинар в 1956 году. "В стране, которая почувствовала, что она быстро движется в будущее, религия должна исчезнуть, потому что она представляет собой один из самых цепких и ярких пережитков прошлого". В стенограмме семинара есть стенограмма выступления лектора из Шатуры, города, известного своей торфяной электростанцией и ее ролью в ленинском желании построить социализм путем электрификации всей страны. Лектор сравнивает эту известность Шатуры с проблемами, связанными с сохраняющимися религиозными практиками: "Шатура, Ленинская Шатура. Город вырос рядом с электростанцией. Станция недавно отметила свой тридцатилетний юбилей, а это значит, что и городу тридцать лет. Молодой социалистический город. Там нет ни одной церкви, ни одного молитвенного дома, а в окрестностях Шатуры в радиусе 15 км церкви перестали функционировать еще в 1920-х годах, они превратились в школы". Несмотря на эти многообещающие светские окрестности, лектор рассказал, что фабричные рабочие отказались присутствовать на атеистических лекциях, объявив «Я верующий православный, и не собираюсь слушать глупости о религии». Адвентисты и баптисты седьмого дня также были активны в городе, а единственная оставшаяся русская православная церковь в 15 километрах от Шатуры была столь популярным местом во время Пасхи и других праздников, что администрация железной дороги пускала дополнительные поезда для перевозки жителей Шатуры. По мере приближения Пасхи пекарни продавали куличи. В магазинах их называли «весенним пирогом», но, говорил лектор, "мы все знаем, товарищи, что это на самом деле"."