ЕГОР СЕННИКОВ

Шикарная история, почитайте

После войны в Калининградской области партия начала борьбу "низкопоклонством перед Западом" - в данном случае перед Германией и немецким прошлым: "Местное противодействие «низкопоклонству» и «безродным космополитам» вписывалось в общегосударственные мероприятия, когда, по воспоминаниям калининградцев, за хороший отзыв об иностранной музыке или фильме можно было попасть в число космополитов1. Эта борьба имела благодатную почву, т. к. в области осталось много образцов немецкой культуры, которые у советских переселенцев вызывали одобрение. Следовательно, налицо было явное и осуждаемое преклонение перед западной культурой. В регионе, по мнению калининградского историка Ю. В. Костяшова, под космополитизмом понимали, прежде всего, положительное отношение к остаткам германской культуры и к немцам. алининградское низкопоклонство перед германскими достижениями в быту и технике заклеймили как идейную болезнь и раболепие, граничившее с буржуазным перерождением. Таким пороком оказались охвачены разные слои населения, включая партийных, комсомольских и советских работников, подходивших без должной идеологической оценки к «мелочам буржуазного быта и буржуазных порядков», с которыми на каждом шагу сталкивались советские переселенцы. В принципе, получалось, что в Калининградской области была очень сложная, если не опасная идеологическая ситуация. Здесь получил практическое подтверждение тезис из секретного письма ЦК ВКП(б) о том, что одним из источников «раболепия и низкопоклонства является влияние на наименее устойчивую часть нашей интеллигенции капиталистического окружения». Эту мысль почти буквально, но с акцентом на калининградскую специфику в одном из выступлений воспроизвел секретарь обкома компартии по пропаганде и агитации И. П. Трифонов, подчеркнувший, что молодежь, приехавшая из разных краев СССР, «находится в окружении немецкого населения», которое отрицательно влияет на некоторых ее представителей. Пожалуй, в то время самой активно действовавшей организацией было областное концертно-эстрадное бюро (КЭБ) - предшественник Калининградской филармонии. На виду оказались директор и художественный руководитель КЭБ А. Келдыш и М. Тыкочинская. Именно их в местной печати объявили «проводниками буржуазного космополитизма в концертно-эстрадном бюро», а т. к. никто другой такого ярлыка не удостоился, то их, видимо, считали наиболее ярыми космополитами среди деятелей культуры области. А. В. Келдыш оказался удобной фигурой для обвинений, т. к. в Москве в музыкальных кругах подвергся критике его родной брат Ю. В. Келдыш как «безродный космополит-музыковед», «бывший активный вожак РАПМ, формалист и космополит»Имя еще одного брата - к тому времени профессора МГУ, участника работ по созданию советской термоядерной бомбы, дважды лауреата Сталинской премии М. В. Келдыша не упоминалось. Также, к счастью, ничего не говорилось о том, что А. В. Келдыш в 1938 г. был уже осужден как французский шпион. Правда, его дело в связи с арестом Н. И. Ежова пересмотрели, обвинение переквалифицировали в антисемитизм, который свидетели опровергли. Кроме того, в Калининграде не писали об аресте и расстреле брата Михаила, историка, аспиранта МГУ. В космополитизме уличили школьных учителей и вузовских преподавателей. В Калининградской области в 1949 г. выяснили, что отдельные учителя, «слепо преклоняясь» перед зарубежными авторитетами, «недооценивали и принижали» идейное наследство отечественной науки, неправильно освещали историю русского народа. К примеру, местные идеологические работники категорически отвергали утверждения учителей о внешнем влиянии на становление русской культуры, объявили буржуазными положения учебников о переносе азбуки на Русь из Болгарии, критиковали «преподнесение в интерпретации немецкой идеологии» истории становления русской государственности на основе норманнской теории.

Свастика на мемориальной доске Андропову на Лубянке

О философах, мизогинии, тратах и глупости Шопенгауэр очень не любил Берлин. У него там все как-то не получалось, но это было даже не главным. Проблема была такая: "Окончательным «мизогином», как называли в те времена женоненавистников, Шопенгауэра сделала некая швея Каролина Маркет, знакомая его берлинской квартирной хозяйки во время его кратковременного профессорства. В августе 1821 года она привлекла автора «Мира как воли и представления» к суду за оскорбление словом и действием. Письменный ответ Шопенгауэра на жалобу обвинительницы выглядит так: «Возводимое на меня обвинение представляет чудовищное сплетение лжи с истиною… Я месяцев шестнадцать занимаю у вдовы Беккер меблированную квартиру, состоящую из кабинета и спальни; к спальне примыкает маленькая каморка, которою я сначала пользовался, но потом, за ненадобностью, уступил хозяйке. Последние пять месяцев каморку эту занимала теперешняя моя обвинительница. Передняя же при квартире всегда состояла исключительно в пользовании моем и другого жильца, и кроме нас двоих и наших случайных гостей в переднюю никому не следовало показываться… Но недели за две до двенадцатого августа я, вернувшись домой, застал в передней трех незнакомок; по многим причинам это мне не понравилось и я, позвав хозяйку, спросил ее, позволила ли она госпоже Маркет сидеть в моей передней? Она ответила мне, что нет, что Маркет вообще из своей каморки в другие комнаты не заходит и что вообще Маркет в моей передней нечего делать… Двенадцатого августа, прийдя домой, я опять застал в передней трех женщин. Узнав, что хозяйки нет дома, я сам приказал им выйти вон. Две из них повиновались беспрекословно, обвинительница же этого не сделала, заявив, что она — приличная особа. Подтвердив госпоже Маркет приказание удалиться, я вошел в свои комнаты. Пробыв там некоторое время, я, собираясь снова выходить из дому, опять вышел в переднюю со шляпой на голове и с палкой в руке. Увидев, что госпожа Маркет все еще находится в передней, я повторил ей приглашение удалиться; но она упорно желала оставаться в передней; тогда я пригрозил вышвырнуть ее вон, а так как она стояла на своем, то я и на самом деле вышвырнул ее за дверь. Она подняла крик, грозила мне судом и требовала свои вещи, которые я ей выбросил; но тут, под тем предлогом, что в передней осталась какая-то незамеченная мною тряпка ее, она снова вторглась в мои комнаты; я опять ее вытолкал, хотя она этому противилась изо всех сил и громко кричала, желая привлечь жильцов. Когда я ее вторично выпроваживал, она упала, по всей вероятности, умышленно; но уверения ее, будто я сорвал с нее чепец и топтал его ногами — чистейшая ложь: подобная дикая расправа не вяжется ни с моим характером, ни с моим общественным положением и воспитанием; удалив Маркет за дверь, я ее больше не трогал, а только послал ей вдогонку крепкое слово. В этом я, конечно, провинился и подлежу за то наказанию; во всем же остальном я пользовался лишь неоспоримым правом охраны моего жилища от нахальных посягательств. Если у нее очутились ссадины и синяки, то я позволяю себе усомниться в том, чтобы они были получены при данном столкновении; но даже и в последнем случае она должна винить сама себя: таким незначительным повреждениям рискует подвергнуться всякий, кто держит в осаде чужие двери…». В первой инстанции дело выиграл Шопенгауэр. Но оно тянулось еще пять лет, кончившись тем, что Шопенгауэр должен был выплачивать Маркет пожизненную пенсию по 60 талеров в год. Это продолжалось двадцать лет. В 1846 году философ получил свидетельство о смерти, на котором начертал по латыни «Obit anus, abit onus» («Отошла старуха, свалилось бремя»)."

В рюмочной

В наши дни для продвижения образа страны или ее каких-то интересов за рубежом используют (ну, помимо собственно дипломатов, с ними понятно, но я не об этом) pr-агентства, которые покупают рекламу, покупают статьи или эфир, пишут рекламные статьи под видом обычных. Некоторые еще заморачиваются с созданием собственных международных СМИ, которые вещают на разных языках и как-то помогают продвинуть образ страны в массовом сознании. А вот лет 90 назад все было попроще. Тогда правительства платили напрямую изданиям, а иногда и прямо конкретным журналистам - за позитивные статьи о своей стране. Вот небольшой рассказ на эту тему (про межвоенную Чехословакию): "Одна из важнейших задач Третьей секции заключалась в организации публикаций в газетах и поддержки от конкретных журналистов в "Великих державах". Целью были публикации, которые бы в выгодном свете рассказывали о Чехословакии. Через свои посольства в Париже, Лондоне, Женеве, Вене и Белграде, сотрудники Третьей секции, поддерживали огромное количество и ряд публикаций, в том числе деловых журналов, новостных изданий, еженедельных опросов и специальных новостей, а также академических журналов. Ян Хейк регулярно отправлял чеки на двадцать восемь ежедневных газет, журналов и агентств по печати только во Франции. Третья секция также тщательно следила за европейскими издателями книг и журналов - использовала любых союзники, которые могли бы тайно вмешаться в ситуацию, когда иностранные газеты обвиняли чехов в скандальном поведении. А в печатных изданиях, выходивших в принадлежащему Третьей секции издательству Орбис, писалось и публиковалось только то, что говорило о чешской чести, рациональности и преданности демократии, а также то, где утверждалось, что Чехословакия является основой мира и процветания в Центральной Европе. Таким образом поддерживали журналистов, редакторов, фрилансеров и ученых по всей Европе, а некоторых и в Нью-Йорке, но, безусловно, наибольшее число приходилось на Париж. Французская пресса того времени «не только часто манипулировалась, но и ... попросту продавалась», так как характеризовалась преднамеренными утечками информации и весьма коррумпированными журналистами. Во внутреннем резюме о «Зарубежной пропаганде во Франции» в 1933 году отмечалось, что итальянцы, японцы и немцы являются основными факторами влияния французской прессы; венгры и государства Малой Антанты играли гораздо меньшую роль. Японцы были особенно сильной агрессивной силой: «даже небольшим журналистам предлагались ... десятки тысяч франков», а бывший глава французской дипломатии возглавил фирму, импортирующую японские товары. Венгры же призывали Францию ​​отказаться от своих союзников по Малой Антанте и создать вместо этого дунайскую федерацию, с Венгрией - в ее центре. Венгры заявляли, что Будапешт снова стал одним из великих городов Европы, и решили продемонстрировать это, профинансировав поездку для 40 депутатов французского парламента. Но чехи не могли конкурировать с суммами, выплачиваемыми государствами-Великими державами. В 1933 году Германия потратила 256 миллионов франков на международную пропаганду, Франция - 74 миллиона франков; напротив, Польша смогла потратить только 26 миллионов, а Чехословакия - 18 миллионов.(Страны Малой Антанты иногда объединяли силы, коллективно нанимая таких журналистов, как Жюль Зауэрвайн, которого позднее обвинил один нацистский коллабораторв, в том, что он служил и Праге и Белграду в период между 1928 и 1938 годами)".

О планах по переделу Польши в 19-м веке "Косвенным показателем сомнений имперских верхов относительно будущности ЦП (Царства Польского) могут служить слухи о грядущем новом переделе Польши, которые, начиная с 1863 г. и по меньшей мере до конца 1865 г., циркулировали как в среде лидеров восстания, так и Глава 6. Имперская власть и Царство Польское в 1863 — 1869 гг 183 в российских околоправительственных кругах. Речь шла о замысле, сходном с планом, который Николай 1 в 1831 г. изложил в «Моей исповеди», — уступить Пруссии часть Царства полевую сторону Вислы, т.е. провести границу по т.н. Кнесебецкой линии. Тем самым земли на правом берегу Вислы сливались бы в административном отношении с западными губерниями Российской империи, а население левобережья — слишком крепкий орешек для русификаторов — подверглось бы усиленной германизации. Поляки расценивали этот план как составную часть великодержавной политики, нацеленной на уничтожение польской национальности; русские же, чьи отзывы до нас дошли, — например, известный экономист и статистик В.П. Безобразов, хорошо знакомый с Муравьевым, — были, как кажется, готовы увидеть в нем рациональный шаг к консолидации русской национальной территории, хотя и опасались дальнейшей экспансии Пруссии — в Остзейский край. Нам неизвестны свидетельства об обсуждении этого плана в российском правительстве. Не была эта проблема и предметом двусторонних переговоров между Россией и Пруссией. После заключения конвенции Альвенслебена в январе 1863 г. (о военном сотрудничестве в борьбе с польским движением) Петербург и Берлин проявили особую щепетильность в вопросе о взаимном переходе границы между ЦП и Пруссией для преследования мятежников10. Вместе с тем глава прусского правительства О. фон Бисмарк, внимательно следя за развитием ситуации и принимая в расчет вероятность отпадения ЦП от России, предполагал при таком ходе событий утвердить прусское господство над этими территориями в той или иной форме. Возможно, дальнейшая разработка источников прояснит обстоятельства возникновения и распространения этих примечательных слухов. Более скромным, но и более реалистичным был проект реконфигурации границ ЦП, при оставлении его целиком за Россией, по этническому признаку. Одной из таких инициатив явилось предложение присоединить к СЗК северо-восточную оконечность Царства — Августовскую губернию (центр — Сувалки), смежную с Литвой. Осенью 1863 г. губерния была подчинена в военно-административном отношении виленскому генерал-губернатору, которому вверялось руководство боевыми действиями против находившихся там повстанцев. Муравьев считал это административное переподчинение важным еще и потому, что благодаря ему недавно построенная железная дорога от Ковно на Эйдкунен — Гумбинен, связывавшая Россию и Пруссию через узкий перешеек Августовской губернии, «была бы вся в наших владениях», иначе говоря, не пролегала бы через земли ЦП. Наряду с военно-стратегическими, выдвигались и доводы этно-национального толка. Значительную долю населения губернии составляли литовцы, имелась там и компактно проживавшая группа русских старообрядцев (около 12 тысяч человек). В докладе министру внутренних дел Муравьев заявлял, что, поскольку население губернии «наиболее жмудское», она «по всей справедливости принадлежит не к Польше, а к Литовскому краю»13. Характерным образом «справедливость» территориального разграничения увязывалась здесь с критерием этнического преобладания. При объявлении в марте 1864 г. прокламации и указов о крестьянской реформе в ЦП, напечатанных en regard по-русски и по-польски, подчиненные Муравьеву военные начальники в Августовской губернии с удовлетворением сообщали о фактах незнакомства многих крестьян с польским языком и даже составили ведомость о количестве литовцев, «не понимающих другого языка, кроме литовского». Таковых, по ведомости, было более 262,4 тысячи человек (счет, разумеется, велся на основе не индивидуального опроса, а обшего заключения по целым селениям, и администрация была заинтересована завысить эту цифру). Муравьев распорядился издать прокламацию и на литовском языке"

О турецком плене, отрубленных головах и варварстве "Помимо военных качеств, наиболее важным маркером инаковости, приписываемым османским войскам, было, безусловно, их обращение с пленными и погибшими врагами. Российские мемуары и дневники содержат графические описания «варварских» сторон османского способа ведения войны. Одно из наиболее ранних описаний этих практик можно найти в книге российского дипломата П.А. Левашева. Напомним, что после периода заключения в Семибашенном замке, Левашев оказался в обозе армии великого визиря, которая действовала против российских войск в Молдавии. По свидетельству Левашева, в какой-то момент конница визиря принесла на своих пиках тринадцать голов, отрубленных у павших в битве россиян. «На зрение [этих голов] из стана, так и из Бендер, было великое стечение народа причем одни на них плевали, другие бранили, как будто могли они слышать их брань, а некоторые кричали таким голосом, какому мнили у них быть, когда их рубили из чего всяк удобно может судить колико слепотствующ и подл сей народ». Спустя два десятилетия в своем дневнике, посвященном русско- турецкой войне 1787-1792 годов, Р.М. Цебриков находил османское обращение с военнопленными и погибшими полностью противоположным обычаям цивилизованных народов. Согласно Цебрикову, «разум философии» убедил европейские народы, что «несчастные жертвы, хотя и спасшиеся от огня и меча, не должны чувствовать по крайней мере в плену горестной своей участи, и для того не лишают их нужного к пропитанию». Напротив, «грубый, в невежестве пребывающий турок дополняет меру своего мщения, попавших в руки храбрых воинов изнурением и наруганием». По свидетельству Цебрикова, во время осады Очакова российскими войсками под командованием Г.А. Потемкина османские воины не только убивали раненых российских солдат «наимучительнейшим образом», но также и отрубали им головы, «натыкая на колья по стенам градским». Цебрикову было особенно не по себе от этого «зверского мщения» потому, что подобная практика оказывалась заразительной. После того как в ходе успешной вылазки защитников Очакова был обезглавлен один из российских генералов, разгневанный Потемкин приказал обезглавить трупы османских солдат, наполнявших ров, и выставить их напоказ в российском лагере. По свидетельству Цебрикова, «человеки сбегались со всех сторон, посмотря на их содрогались и ощущали ноющее омерзение, солдат, вопия: штурм! штурм!., мужик: неверные... чиновный: гадкость, и все содрогались и отвращались в скорости от сей сцены». Хотя не все отрубленные головы были российскими, подобная практика, безусловно, представлялась недопустимой с точки зрения вестернизированных царских офицеров. Символизируя «варварство» османского способа ведения войны, отрубленные головы отделяли российских офицеров не только от «азиатских» противников, но также и от случайных «азиатских» союзников. В своих воспоминаниях о войне 1806-1812 годов, А.Ф. Ланжерон упоминал об «овации», которую валашские арнауты устроили российскому генералу М.А. Милорадовичу в момент его вступления в Бухарест в 1807 году после смелого маневра, который спас валашскую столицу от разграбления османскими войсками. Узнав, что генерал намеревается остановиться в доме князя Григория Гики, они отрубили головы всех павших противников и укрепили их вдоль парадной лестницы, у дверей и на галерее, и осветили каждую из них факелом. Сопровождаемый арнаутами в своем триумфальном шествии по улицам Бухареста, Милорадович возликовал, увидев иллюминацию вдали. Однако, «когда он вошел во двор и увидел это ужасное зрелище, он на несколько минут потерял сознание». Придя в себя, Милорадович отказался жить в этом окровавленном дворце и поместился там лишь после того, как все было вымыто и вычищено".

Немного "Мела": В этой статье я немного рассказываю о мифах про учебу заграницей: https://mel.fm/budushchemu_studentu/9362514-7-mifov-ob-uchebe-za-granitsey А здесь немножечко копаю мифы про Октябрьский переворот (так, слегка): https://mel.fm/revolyutsiya-1917/1398257-5-myths

Июль 1917 года, Петроград, Невский проспект

Дорогая крошечная и ценная аудитория телеграма! Мы выложили на нашего "Чапаева" большой, трехстворчатый материал к 100-летию революции. Там и "историко-револционный жанр" и Лениниана, и бесценный рассказ о кинохронике (с массой фрагментов этой самой хроники). А кроме того - кусочек фильма Барнета о революционной Москве, Мозговой на глазах превращается в Ильича, Тамара Страдина рассказывает, как 60 лет (!) назад снималась у Алова и Наумова в "Павле Корчагине". Читайте, в общем, мы там еще ставим линки и исправляем помарки, но в целом работа сделана - https://chapaev.media/courses/21

Кроме того, сегодня на Inliberty занятный текст об альтернативах революции - Олег @kashinguru Кашин поет 400-миллионную Россию победившего Тамбовского восстания, в которой задумались о том, что не все так однозначно; Дмитрий Бутрин хочет нас убедить, что НЭП без Ленина и большевиков имел шансы на жизнь (и даже не самую плохую); Максим @trudolubov Трудолюбов живописует крестьянско-автохтонную Россию, на Первую мировую не пошедшую и революции избежавшую; Сергей Медведев делает вид, что Аврора могла стрелять по Смольному, но это ничего не изменило бы (самая сомнительная из этих альтернативных историй); Юрий @forevernotes Сапрыкин аки Аркадий Аверченко в эссе "Фокус великого кино" из "Дюжины ножей в спину революции" предлагает нам открутить несколько возможных реперных точек для революции и приходит к выводу, что от революции все равно не убежишь; Роман Лейбов в послесловии смеется над всем этим и намекает, что исхода нет. http://100.inliberty.ru

Так как у нас тут день столетия революции, а такую дату обойти внимание никак нельзя, я подумал, что надо что-то написать, но и сочинять простыни текста о том, что это значило для России и для нас мне не захотелось. Тем более, что это разговор надолго - да и мне кажется, что мы и в так в течение года понемногу собираем представление о том, что это было - от рассказов о жизни в советском городе 1920-х и расстрелах в Гулаге до бытовой и обывательской жизни и путешествиях. А мое личное отношение к революции вряд ли кому-то насолько интересно. Так что сейчас я решил рассказать о самых хороших, значимых и заметных фильмах о революции и гражданской, которые выделяю для себя лично я. 1. Комиссар (Александр Аскольдов, 1967 год). Вообще, мне кажется, что "Комиссар" - это один из лучших советских фильмов. А то, что советская власть сотворила с Аскольдовым за этот фильм, показывает, что несмотря на прошедшие с революции 50 лет, методы советской власти в отношении не нравящихся ей художников не очень сильно эволюционировали. Но это не главное, конечно. Прежде всего - это отличный фильм, это прекрасная игра Мордюковой и Быкова, это сюрреальные сны о революции, это город, который переходит из рук в руки - и ни чьи руки не обещают, что в этом городе когда-нибудь будут смеяться дети или что по улицам пойдут трамваи. 2. Морфий (Алексей Балабанов, 2008 год). Если в координатах "Комиссара" революция - это что-то грозное, но абстрактно прекрасное, то в мире Морфия революция - это что-то страшное, отвратительное, вызревшее в душе у не самого плохого человека и сожравшее эту душу целиком и полностью, не оставив после себя ничего. Чем дальше, тем хуже - бывшие хозяева жизни горят, поджигаемые крестьянами, а прошлые парии надевают кожанки и берут в руки пистолеты. Все это кажется дурной комедией, но единственный способ прекратить ее смотреть - это самоубийство. Конец сеанса. 3. Роль (Константин Лопушанский, 2013 год). Тема Гражданской войны в советском кино в основном концентрировалась на показе героических сюжетов (пусть иногда и трагических) - "Чапаев" тут задал стандарт, а последующие фильмы так или иначе в какой-то степени ему следовали (с "Комиссаром", рассказывавшем несколько иначе, случился полный и тотальный запрет). В фильме Лопушанского акцент не на героическом, а на обыденном - люди 5 лет воевали-воевали, бились, стреляли - а вернулись домой - и увидели, что никому не нужны, что кругом новые типы и что верный путь - это притворяться, мимикрировать и таиться. Что те, против кого воевали, снова тут - словом, это архетипический фильм о войне и возвращении с нее. В общем, совершенно восхитительный фильм Лопушанского. 4. Раба любви (Никита Михалков, 1975 год) и Свой среди чужих, чужой среди своих (он же, 1974 год). Когда-то Михалков снимал гениальные фильмы, по которым совсем нельзя понять, что снимал их очень молодой человек, да еще и из фактически номенклатурной семьи. Все как по нотам, все работает и сцепляется вместе, а по итогам остается легкое чувство тоски - от того, как все получилось и как все могло быть. 5. Ну и в пятом пункте, скопом выделю то из всего многообразия советского кино, что кажется мне лично интересным, а не только значимым в историческом плане (кинолениниана - это прекрасно, но смотреть это вне рамок культурологического интереса - невозможно). "Служили два товарища" - поразительно, что подобный фильм разрешили снимать в СССР - найти более карикатурное исполнение красных, и более соблазнительное изображение белых - довольно сложно; "Бег" - понятно, что белые и бывшие здесь деморализованы и подавлены, потому и интересны - но и в своей подавленности достоинства не теряют; "Октябрь" интересен как великое визуальное искусство, но вне этого контекста - чистая пропаганда; "Собачье сердце" - поразительный пример того, что можно снять один великий фильм и на этом закончиться.

"Троцкий" на Первом http://feedproxy.google.com/~r/corpuscula/~3/Urc833Fdo-M/blog-post_54.html Судя по всему, у нас сформировался таки Большой Стиль, язык, которым в кино рассказывают про отечественную историю, независимо от эпохи. И это Гранд Вампука. Что "Матильда", как я понимаю, что нынешний "Троцкий", а между ними многочисленные "Сталинграды", что-то про космос и про хоккей, туда же "Оттепель", "Оптимисты" и "Гостиница "Россия", это всё пышная оперетта без пения и шуток. В "Троцком" Первый канал превзошел сам себя. Фальшивый Париж и фальшивая Сибирь, демонический Парвус на службе каких-то МЗС, которые передают ему деньги в конверте со словами "Не волнуйтесь, дальше будет больше", Ленин "с хитрым прищуром", так и щурится всю дорогу, как удмурт какой, Сталин разбойник с расцарапанным лицом и с пистолетом, из которого он беспорядочно палит, как Барт в "Дёрке Джентли", какая-то Наталья, прогрессивная эмансипэ, зарабатывает на жизнь позированием. Впрочем, видимо, не ради денег, а от смелости взглядов. Все говорят о сексе, как заведенные, как за завтраком в кафе, так и на партийном съезде. Газета "Искра" напечатана на принтере. Троцкий на досуге читает Фрейда (а за кадром смотрит порно, как пить дать). А тут входит и сам Фрейд со словами "Как быстро у вас сужаются зрачки, Троцкий, я такое видел только у серийных убийц". Ну, мы в общем-то помним, когда появился термин "серийный убийца", но я отмечу, что миоз, то есть, сужение зрачков, не очень связан с психическим здоровьем как правило. В Мексике Троцкий разговаривает с местным жителем по-русски, а тот отвечает по-испански, и они таким образом ведут диалог. В Парижах эмансипэ Наталья зовет Троцкого на "суаре", оказавшееся сборищем женщин с лицами рыночных торговок, карликов и накрашенных геев, один из которых Троцкого сразу цап, но Троцкий не дал себя затащить в пучину гейропейского разврата. Наталья позже прокомментирует, что это она показывала Троцкому "настоящую европейскую жизнь". А потом Троцкий отымел эту Наталью в грубой форме, наплевав на феминизм и сообщив ей, что так же он поступит и с "народом". Наталья не обиделась, а даже обрадовалась. Революция случилась от сексуального напряжения. Солдаты пытаются поиметь статую. В Мексике Троцкому является призрак Фрейда, пуская кольца дыма, и начинает затирать про маньяков. Прочтя ему нотацию, привидение исчезло, оставив в пепельнице фаллический символ - сигару. В следующих сериях нас ожидает секс с Фридой Кало, матрос Железняк, превратившийся в вампира, и хрен знает, какие еще безобразия. Всё это не смешно совершенно. Потому что связь с собственным прошлым, похоже, у креаторов утеряна навсегда. Мне подруга рассказывала, что маленькие дети недавно попросили её рассказать про Ленина, они уверены, что она его видела. "Для них всё одно - царь, Ленин, Сталин, Брежнев - это всё было в одно время и очень давно". Примерно такие же дети постарше и сочиняют сценарии для Первого. "Революция - это секс". Меня не удивляет, что День Победы теперь вот такой вот с косплеем и байкерами. Ну так не выпендривались бы, шли бы дальше, снимали бы, как Кен Рассел "Листоманию", там Ференц Лист (Роджер Долтри из The Who) выезжал на огромном фаллосе, а Папу Римского играл Ринго Стар.

Инструкция по победе над коммунизмом

О бургомистрах в окуппированном немцами Новгороде "Первой в занятом немцами rороде бьта создана roродская управа. Ее орraнизаторами в аВуУсте 1941 roда явились Борис Андреевич Филистинский, Василий Серrеевич Пономарев, Александр Николаевич Eryнов и Федор Иванович Морозов. Все они в 1930-x rодах подверrались различным репрессиям со стороны советской власти. Собравшись на квартире Филистинскоrо, они узнали от хозяина, что по поводу создания «русской aдминистрации» им получено предварительное соrласие, так как он с немцами уже rоворил и те поручили подобрать ему надежных людей, желающих помоrать новым властям. для них бьта орrанизована встреча с немецким военным комендантом Новrорода (офицер в чине майора), тот расспросил пришедших о их биоrрафиях, Bpeмени проживания в Новrороде, наличии образования и о репрессиях против них со стороны советской власти. В первые недели существования Новrородской roродской управы Пономарев и ero помощники занялись подбором и наймом служащих, самостоятельно изыскивали средства для их содержания. Эта проблема была решена путем установления квартплаты и открытия столовой. С осени 1941 rода были введены новые налоrи подоходный, с двора и за содержание домашних животных. Так, например, каждый владелец коровы должен бьт сдать в месяц 30 литров молока. Располаrалась управа в бывшем железнодорожном клубе им. В. и. Ленина. В конце 1941 rода, накануне первой немецкой эвакуации, она перебралась в подвальные помещения, так как rород подверrался сильным обстрелам и бомбежкам советских войск. Каждое утро rородской rолова был обязан приходить к немецкому коменданту с докладом о всех rородских делах, о настроениях среди населения. Полученные от немецких властей распоряжения затем доводились Пономаревым до остальных членов управы. В ноябре 1941 rода бурrомистром стал Федор Иванович Морозов. Практически весь первый состав управы бьт уволен. Новый руководитель формировал свою «команду» по принципу личной преданности ему. Ocтавшиеся не у дел коллаборационисты, недовольные своей отставкой, написали на имя немецкоrо Boeнногo коменданта заявление, в котором обвиняли Mopoзова и ero окружение в злоупотреблении служебным положением, незаконном обоrащении и разложении в быту. После этоrо «сиrнала» все зачинщики, пять человек, были вызваны к коменданту. Последний, вначале поругал их за склоку, соrласился вновь принять на работу кого-либо из бывшеrо состава управы для неrласноrо контроля за Морозовым и ero окружением. Эти функции бьти возложены на А. Н. Eryнoвa, который совмещал их с руководством отделом народноrо образования. Примерно дней через десять после этоrо, 17 декабря 1941 rода, Морозова убил испанский солдат. Произошло это при следующих обстоятельствах. В rородской управе бьта орrанизована вьщача молока служащим управы, детям и беременным женщинам по литру на человека. За молоком стали приходить и испанские солдаты, но так как ero было мало, отпускалось оно им с большим неудовольствием. На почве этоrо случались частые недоразумения. В один из дней, коrда испанские солдаты вновь пришли за молоком, Морозов находился в нетрезвом состоянии. Недовольный тем, что из-за испанцев сотрудникам управы остается мало молока, бурrомистр начал с ними скандалить. Морозов кричал по-русски, а испанцы - на своем родном языке. В ходе этой перепалки бурrомистр стал толкаться и спустил солдата «rолубой дивизии) С лестницы. Оскорбленный испанец выхватил пистолет и двумя выстрелами убил Морозова. Третьим бурrомистром Новrорода стал Дионисий Джиованни, бывший директор опытной станции в Болотной, по национальности итальянец. На этой должности он пробьт до апреля 1943 rода. Джиованни, как и Пономарев, подписывался под документами как "профессор"."

Вот так фирма Мелодия запросто лишила дуэт Леннон-Маккартни авторства песни Girl

Серьги-гильотины, Франция, 1794. Верхняя часть украшений - в форме фригийского колпака, символа борьбы за свободу, а в нижней части болтаются отрубленные головы королевы и короля. Жуткая мода

Американцы идут по Владивостоку, 1918 год

В начале 1970-х в коммунистиеской Польше произошел резкий разворот в отношениях между Католической церковью и руководством страны - если при Гомулке церковь атаковали, то при Гереке решили подружиться. Занятно, что ничего критического в этом не видели обе стороны, а. главное, считали что для всех это выгодно - власть успокаивала население и заручалась какой-то поддержкой со стороны сильного и независимого института, а Церковь получала возможность вести свою работу, открывать новые храмы и работать с населением. И те, и другие, считали, что компромисс нужнее разногласий - ведь и священники, и члены Политбюро считали себя патриотами, а интересы страны ставили выше сиюминутных разногласий. Это очень показательная история, на мой взгляд, потому что она показывает, что и социализм может быть разным, и борьба с церковью внутри него тоже может быть разной. Случай Польши, конечно, отличается от опыта СССР тем, что по итогам Второй мировой Польша стала практически моноэтничной страной, а, значит, внутренний интернационализм разгонять до такой степени как в СССР было практически невозможно. Но мне, все-таки, кажется, что дело еще и в том отношении, которое было и у коммунистических польских элит к собственной стране и нации - отношение, которое в Советском Союзе было скорее редкостью у крупных начальников, чем правилом. Ну, и кроме того, нельзя не отметить, что с католической церковью в Польше в XX веке даже в самые мрачные годы не происходило такого уничтожения, какое постигло православную церковь в России в те же годы. Сразу после войны Сталин вообще поддерживал курс на контакты с польскими католиками, понимая важность церкви для Польши, и протягивая католицизму руку. Наступление на церковь тогда не велось. Довольно быстро стало понятно, что католики просто так сотрудничать не будут, а ориентироваться станут на лондонское правительство - и вот тут отношение к церкви изменилось - началось давление, кампании, репрессии и угрозы. В итоге церкви пришлось согласиться на условия коммунистов и формально признать свою лояльность государству в новых реалиях. "1 февраля 1971 г. правительство заявило, что церковь получит в собственность имущество, которым она прежде пользовалась на западных и северных землях как собственностью государства. На основе закона, принятого сеймом 23 июня 1971 г., церковь получила в собственность более 4 тыс. костелов и часовен, почти полторы тысяч зданий и несколько сот га пахотной земли. В 1973 г. церкви дополнительно было передано более 600 объектов недвижимости. 3 марта 1971 г. состоялась встреча между Ярошевичем и Вышиньским, которая длилась три часа. Это была первая за последние годы встреча на столь высоком уровне. Председатель правительства заявил примасу, что Герек не намерен вести войну с католической церковью. Одновременно Ярошевич просил Вышиньского, чтобы церковь не включалась в политическую антисоциалистическую деятельность208. Власти выдали разрешение на строительство 150 новых костелов и других церковных объектов. Если в 1966–1970 гг. было построено 37 костелов, то в 1971– 1975 гг. — 132. Государство простило старые церковные долги, отменило требование ведения ксендзами инвентарных книг, ввело многочисленные облегчения в работе пунктов изучения Закона Божьего школьниками за пределами костелов. Если в 1971 г. в духовные семинарии были приняты 735 человек, то в 1976 г. — 1174. Семинаристов все реже стали призывать на службу в армию. Для поездок за границу иерархи получили дипломатические паспорта. Вышиньский обращался к Гереку «первый секретарь» и «пан Герек», а Герек к Вышиньскому — «Ваше преосвященство», «ксендз примас», «ксендз кардинал». В ходе этих встреч обсуждались сферы сотрудничества государства и церкви: семья и ее укрепление, гражданское воспитание, мораль, отношение к труду, здравоохранение. Поднимались также вопросы польско-советских отношений. Оба, несмотря на различия, аналогичным образом понимали необходимость бóльшей независимости Польши при признании силы и значения СССР".