ЕГОР СЕННИКОВ

Я уже писал про трагические процессы в российском Госфильмофонде после увольнения Петра Багрова, а вот теперь вышла и статья с большим количеством подробностей, перечисление которых вызывает ощущение полной трагедии. Судите сами: "Когда петербуржца приглашали в Госфильмофонд, ему обещали снимать квартиру неподалеку от метро «Павелецкая», чтобы облегчить ежедневные поездки на электричке в Домодедово, где расположен архив. Внезапно объявляют: ГФФ прекращает оплату квартиры. Багров вынужден подать заявление об уходе. Собрав «научников», генеральный директор ГФФ Николай Михайлович Бородачев заявил о «мировом экономическом кризисе», в связи с которым Госфильмофонд не в состоянии платить 65 тысяч рублей в месяц за квартиру. Хотя бюджет ГФФ впечатляет, траты тоже… Благодаря госфильмофондовской щедрости в одном из спальных районов города Саранска — родины Николая Михайловича — практически из руин возник… Культурный центр Жерара Депардье. Заметим, большого друга господина Бородачева. Усилиями руководителя киноархива и главы республики Владимира Волкова французский актер получил и саранскую прописку, и ключи от квартиры. Решили создать филиал в Курске на основе прозябавшего Дома культуры, 30 человек дополнительно взяли на работу. Потом раскаялись в содеянном: в течение года принятых выводили из штата." И это не единственная беда. https://www.novayagazeta.ru/articles/2017/12/16/74950-kak-depardie-nauku-pobedil

Очень забавный текст. Сам посыл правильный - действительно, чаще всего люди предпочитают слушать что-то хорошее, а что-то плохое впихивают насильно: в советское время насильно впихивали какую-нибудь Зыкину и Вологду-гду, а в постсоветское - Катю Лель и Фабрику Звезд. Народ при этом скорее стремился слушать какого-нибудь Высоцкого и Боуи в советское время, и все многообразие мировой музыки в постсоветское (на концерты Металлики, Жан Мишель Жарра или Продиджи приходили же не какие-то исключительно высоколобые эстеты). Но вот сама интонация - забавная. Читается так, словно человек только в 2017 году для себя открыл тот факт, что российские продюсеры в массе своей лицемеры и сволочи, которые сами-то слушают хорошую музыку, а народ осознанно кормят говном. Мало того, что это понятно уже очень давно, так это еще и в любом их интервью можно прочитать или услышать. Из относительно недавних примеров самым показательным был разговор Дудя с Максимом Фадеевым - Фадеев рассказывал, что больше всего любит Питера Гэбриела (как он сказал, его музыка изменила всю жизнь Фадеева) и Massive Attack. Но для народа он выпускает "Катю Лель" и "Танцуй, малышка" - то ли от творческого бессилия, то ли от того, что народ этот он откровенно презирает - не знаю, что хуже. Для себя Битлз и Wu Tang Clan - для людей "Муси-пуси" и какие-нибудь "Поющие блондинки" (или как там они называются). Впрочем, с оптимизмом автора я бы все равно соглашаться до конца не стал - он там воспевает гибель карьеры Стаса Михайлова и Ваенги; я бы, во-первых, не стал так торопиться, а, во-вторых, на их место пришло Ольга Бузова - и я не знаю, что хуже. https://thisis.media/article/konec-shansona/

Про архитектуру, старину, Советский Союз и охрану окружающей среды "В конце концов в период «оттепели» 1960-х гг. охрана окружающей среды стала политическим вопросом. Первая крупная кампания была связана с вопросом, близким сердцу всех русских: что будет с их столицей? Москва олицетворяла русскую идентичность и до начала 1930-х гг. сохраняла многое от своего внешнего вида, который сложился в XIX в., — свободно раскинувшийся город полудеревня, без определенного плана разбросанная вокруг древнего Кремля. Однако, как мы видели, в 1930-х гг. режим принялся в широких масштабах взрывать и перестраивать город по «генеральному плану», который никогда не представлялся на обсуждение общественности. Планом предусматривался массовый снос большей части домов XIX в. небольшой этажности в районе центра и возведение на их месте более монументальных строений. Хрущев с энтузиазмом поддерживал эту концепцию и прославился презрительным отношением к старым церквям, которые саркастически называл не иначе, как «спасы на яйцах». Основную оппозицию этому разрушению составлял П.Д. Барановский, архитектор и реставратор, начавший свою карьеру еще в дореволюционное время. В конце 1950-х гг. он собрал инициативную группу для обращения с письмом о сохранении зданий, которым угрожал снос. Потерпев поражение, он завел правило фотографировать каждую деталь здания перед его сносом. Члены группы собирались вечером в среду в его квартире в Новодевичьем монастыре, обсуждали свою работу, слушали лекции и сообщения по истории архитектуры. Барановский небезуспешно обращался в такие организации, как Советский комитет защиты мира, Академия художеств и Московское отделение Союза художников, и в результате получил поддержку писателя Владимира Солоухина, скульптора Сергея Коненкова и художника Ильи Глазунова. Высокую оценку работа клуба получила на декабрьском пленуме ВЛКСМ 1965 г.4 В 1962 г. группа архитекторов, инженеров и художников опубликовала в журнале «Москва» открытое письмо, протестуя против продолжавшегося сноса зданий старой Москвы. Ссылки на эстетические и исторические традиции они дополняли возражениями против недемократического решения данной проблемы. Эти акты вандализма осуществлялись без какого-нибудь публичного обсуждения, писали авторы письма, даже несмотря на то, что архитектура была частью искусства, принадлежавшего народу, а любовь к родному городу есть важная составляющая патриотизма. «Генеральный план развития и реконструкции Москвы» был небезразличен практически каждому москвичу, но его держали в тайне: «Время покончить с ситуацией, когда москвичей ставят пред свершившимся фактом и магическая формула “Решение уже принято” останавливает любое дальнейшее обсуждение вопроса». Подобная угроза нависла не только над Москвой. Многие молодые люди, выросшие в русских городах в 1950-х и 1960-х гг. в окружении новых зданий, построенных после разрушений времен войны, слабо представляли себе, насколько изменился городской ландшафт, и ничего не знали о старой русской архитектуре. В 1964 г. студенты Химико-технологического института в Москве совершили поездку на автобусе в Переяславль-Залесский, Ростов Великий и Углич — центры средневековой церковной архитектуры. Они были настолько поражены увиденным, что встретились с Барановским и начали организовывать субботники, расчищая от мусора территорию старинных построек, таких как Крутицкое подворье (административный центр Московской патриархии). Они основали клуб «Родина», ставивший целью сохранение старых зданий. В его общественный совет входили ведущие советские писатели, такие как Леонид Леонов и Владимир Солоухин, а также некоторые комсомольские работники. В июле 1965 г. Совет министров РСФСР объявил о создании организации для сбережения исторических памятников — Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры (ВООПИК). Этот шаг, несомненно, отражал растущую обеспокоенность разрушением старых построек, особенно церквей, которое в это время все еще продолжалось".

В последнее время часто можно услышать разговоры о том, как все будет устроено в постпутинской России. Понятно, что чаще всего это просто какие-то пустопорожние мечтания, вызванные тем фактом, что надо о чем-то писать, отвлеченном от Путина. Но, в принципе, это довольно интересная тема, неплохо изученная политологами. Вот, например, великий Аренд Лейпхарт писал о том, от чего зависит выбор той или иной конституционной конфигурации, во время перехода от автократии к демократии - грубо говоря о том, от чего зависит какой будет система власти. Он писал об этом на примере Чехословакии, Венгрии и Польше в 1989-1991, но есть еще неплохие статьи и о конституционном выборе в России. Что говорит Лейпхарт? Одним из самых важных выборов из всех конституционных выборов в демократиях является выбор избирательной системы – мажоритарной или пропорциональной, - и выбор отношений между исполнительной и законодательной ветвями власти – президентская форма правления или парламентская. Эти решения имеют долгие эффекты на последующее развитие политической системы. Для стран в процессе демократизации эти выборы имеют особенно важное значение, потому что успех вновь созданной демократической системы может зависеть от него. Кроме того, если новая демократия не окажется жизнеспособной, то ситуация начального выбора может повторяться вновь и вновь в течение длительного времени. Сеймур Мартин Липсет и Штейн Роккан отмечают, что партийная система установленная в начале демократического пути страны, как правило, становится практически «замороженной», «вечной». Россия в этом смысле показательный пример - нынешняя конституционная конфигурация была рождена вскоре после разгрома Верховного Совета и давала огромные полномочия президенту-победителю (предыдущая Конституция сильно его ограничивала). С тех пор в сущностных положениях она не менялась - так как итак позволяет практически все. Демократический процесс приводит к пропорциональному представительству и президентской форме правления из-за: «…взаимодействия давлений снизу и сверху. Растущий прогрессивный класс хочет сделать представительство более доступным для того, чтобы получить доступ к законодательной власти, и наиболее испуганные из старых властных партий требуют ввести пропорциональное представительство, чтобы защитить свою позицию от новых волн мобилизованных избирателей, созданных на основе всеобщего избирательного права». Грубо говоря, понимая неизбежность появления демократических выборов и всеобщего избирательного права - и, чтобы быть на безопасной стороне, - как правящие консервативные партии, так и их соперники нуждаются в пропорциональном представительстве чтобы защитить свои интересы. Старые партии, которые неизбежно потеряют по крайней мере некоторые из их позиций во власти, хотят быть уверенными, что они не потеряют все, а новые партии хотят получить гарантию, что они смогут получить значительную долю представительства и политической власти. Так работала схема в Латинской Америке. В Восточной Европе выходило сложнее. В конечном счете, все решалось в зависимости от переговорных позиций власти и способности оппозиции просчитывать свою популярность. Характерный пример - Польша. Польские коммунисты были уверены в своей победе и сильно переоценили свою популярность на выборах, в итоге потеряв почти все и отдав власть в руки оппозиции; в Венгрии демократы были крайне пессимистичны, что влияло на переговоры и на позицию власти.

Как показывает практика, неадекватные министры и чиновники - это всеобщая мировая проблема. На эту тему есть забавная актуальная история. 10 января 2017 года министр иностранных дел Польши Витольд Ващиковский сообщил журналистам, что перед заявкой на непостоянное место для Польши в Совете Безопасности ООН он провел встречи с официальными лицами из разных стран, в том числе с некоторыми странами Карибского бассейна, причем некоторые из этих встреч состоялись «в первый раз в истории нашей дипломатии. Например, со странами, такими как Белиз или Сан Эскобар." Проблема в том, что никакой страны Сан-Эскобар не существует. Представительница правительства позже сказала прессе, что это была оговорка и в виду имелась «Сан-Кристобал-и-Ньевес», испанское название Сент-Китса и Невиса. В результате страна получила значительное присутствие в Интернете и спонтанно получила фиктивную идентичность в социальных сетях, включая флаг (синие, белые и зеленые полосы с желтым 5- остроконечная звезда в красном треугольнике), фотографии и карты. В течение дня hashtag #SanEscobar был отслежен более чем 2 миллионами людей и стал самым популярным в польском сегменте Twitter. Сан-Эскобар также стал предметом многочисленных анекдотов, например. о назначении военного атташе.

Очень люблю статью Дженнифер Ганди и Адама Пшеворского о том, что помогает выживать автократиям В ней они пытаются ответить на вопрос о том, от чего зависит выживаемость или невыживаемость автократических режимов. Известно, что для любого правителя, авторитарного или демократического, способность ориентироваться среди различных политических сил и создавать важные коалиции критически важна для сохранения власти. Но, несмотря на то, что известно по каким правилам и каким образом демократические лидеры создают коалиции и институты, каналы, по которым консолидируют свою поддержку автократы, остаются неясными. Автократы сталкиваются с двумя типами угроз своей власти: те, которые возникают внутри правящей элиты, и те, которые приходят со стороны общества. Авторитарные правители часто создают ограниченные институты, такие, как консультативные советы, хунты и политические бюро, в качестве первой институциональной линии обороны от угроз со стороны конкурентов внутри правящей элиты. Но когда автократы нуждаются в том, чтобы нейтрализовать угрозы от больших групп в обществе, а также предложить сотрудничество оппозиционерам, автократы часто полагаются на номинально демократические институты. В частности, партийные законодательные собрания, в состав которых включаются потенциальные оппозиционные силы или группы (тем самым расширяется база автократа, селекторат, что позволяет ему жить дольше в качестве правителя). Примеры: коммунистическая Польша и католики, Иордания и радикальные мусульмане. Тем не менее, иногда одной партии или условной группы партий не хватает для победы автократа - когда оппозиция видит возможность свергнуть автократа, тот предпринимает следующий шаг: разрешает легально существование автономных или полу-автономных политических партий. Таким образом, некоторые авторитарные режимы даже проводят выборы, которые они, впрочем, жестко контролируют для получения желаемого результата. Конечно, наличие автономных партий – это обоюдоострый меч. Они не всегда ведут себя так, как этого хочется правителю (пример: Бразилия). Но это риск, на который автократы идут, потому что он помогает им сохранить пост. 1. В среднем, автократы, которые провели достаточную институционализацию, правили 8,38 лет, в отличие от тех, кто недоинституционализировался и правили только 3,30 год. 2. Сверхинституализация обеспечивает некоторые преимущества для правителей. 108 автократов, которые были оптимально институционализированны, проправили в среднем 6,88 года, тогда как 166, которые были сверхинституализированы, правили 9,36 лет, статистически значимое превосходство. 3. Кроме того, сверхинституализация лучше обеспечивает дополнительные годы правления, чем простая оптимальная институализация. Учитывая эти данные, можно понять, что у недемократических правителей есть веские причины для формирования нескольких автономных политических партий, если они могут быть включены в законодательный орган. 4. Как показали Адам Пшеворский и Дженифер Ганди, выборы, многопартийность и парламент, вопреки распространенному мнению, играют в допускающих их авторитарных режимах отнюдь не декоративную роль. Все они являются инструментами кооптации оппозиционных политиков. За предоставление возможности хотя бы как-то отстаивать свои интересы и ценности оппозиция платит отказом от претензий на высшую власть. Оппозиционные политики и поддерживающие их избиратели присоединяются к режиму полностью или частично, и благодаря этому власть получает возможность направлять недовольство различных групп граждан в контролируемое и безопасное русло. Надинституциональное положение лидера или правящей группы позволяет по мере надобности совершенствовать управление оппозицией.

Известный факт, что палехские мастера исторически были иконописцами. Всегда размышлял о том - тяжело ли им дался переход на коммунистические агитки (хоть и по-прежнему качественные)?

Самое ужасное в 1970-х - это прически. Что в СССР, что в Великобритании

Прекрасная история "Однако история создания полотна «Великий постриг» удивительным образом перекликается с сюжетом «Чистого понедельника» так, что кажется почти его прообразом. Биограф Нестерова С. Н. Дурылин излагает эту историю так: «Как у большинства лучших картин Нестерова, у этой картины есть глубокая автобиографическая основа. Живя в августе 1897 года на Кавказе, Нестеров испытал то, что не в шутку называл “молниеносной любовью”. Он встретился в Кисловодске с певицей Л. П. С-и, выступавшей в опере <ср. слова героини «ЧПн» на театральном капустнике: «Вот если бы я была певица…». — О. Л., М. Д.>. Вот его рассказ об этой встрече, извлеченный из его воспоминаний: “Л. П. не была ни в каком случае ‘красавицей’. В ней поражало, очаровывало не внешнее, а что-то глубоко скрытое, быть может, от многих навсегда и открывающееся немногим в счастливые минуты. Через веселую, остроумную речь сквозил ум и какая-то далекая печаль. В глазах эта печаль иногда переходила в тоску, в напряженную думу…” Нестеров встретил нестеровскую девушку, истинное обаяние которой — в красоте просветленной печали. “Через 2–3 дня, — продолжает он свой рассказ, — мы были друзьями, а через неделю мы уже не могли обойтись один без другого. Мы страстно полюбили друг друга… Тут было счастье родственных душ, душ двух артистов, двух равноценных культур, развитий <...>”. Было решено, что Л. П. С-и допоет согласно контракту оперный сезон в Тифлисе, а затем, покинув сцену, станет женой Нестерова. Но недаром в оперной певице была нестеровская девушка. Через два месяца он получил письмо из Тифлиса. “Л. П. писала, что долгие думы обо мне, о моей судьбе, обо мне художнике привели ее к неизбежному выводу, что она счастья мне не даст, что ее любовь, такая страстная и беспокойная любовь, станет на моем пути к моим заветным мечтам, что она решила сойти с этих путей и дать простор моему призванию…” <...> Нестеров оказался один. Но не в одиночестве. “Проснулся художник. Он помог мне и на этот раз в моем горе… Художник осилил эту страсть… Скоро начал свой “Великий постриг”. Эта картина помогла мне забыть мое горе, мою потерю. Она заполнила собою все существо мое. Я писал с каким-то страстным воодушевлением” <...> Не раз предпринимались попытки истолковать “Великий постриг” как своего рода поэтический апофеоз женского отшельничества, как лирическую апологию “ухода от мира”. Тем, кто знает автобиографические истоки этой картины <...> эти попытки не могут не казаться безнадежными. “Великий постриг” не апология женского иночества, а лирическая элегия женского несбывшегося счастья» (Дурылин: 73–75)."

Про Красную гвардию и дисциплину "Всякое воинское воспитание революционеры, напуганные жупелами «слепой покорности и мертвой дисциплины» старой регулярной армии, стремились изгнать из немудреной военной подготовки красногвардейцев. Никаких сомкнутых строев, ружейных приемов и, конечно, «шагистики» защитникам революции знать не полагалось. Требовалось, в сущности, одно: «научиться стрелять и привыкнуть к винтовке настолько, чтобы она вас не обременяла», - такие строки, например, читаем в «Первой инструкции для стрелка народного вооружения» БОНВ . Не менее «щадящей» была и дисциплина. За «величайшее преступление», заключавшееся в упомянутом выше Уставе в «употреблении оружия без разрешения организации», полагался... бойкот (!), а, видимо, в особо тяжелых случаях, исключение (!) из рядов Красной гвардии. За прочие проступки виновного ждал товарищеский суд. Впрочем, арсенал мер наказания этого суда неясен; Устав Красной гвардии Московской области, например, упоминает только о выговоре и вовсе туманно о каком-то «лишении работ». Но настоящим бичом Красной гвардии, особенно сказывавшимся на ее боеспособности, была выборность командного состава и слабость организационной «отрядной» структуры. Как свидетельствовал один из командиров московской Красной гвардии СИ. Моисеев: «Само слово «дисциплина» приходилось подчас произносить с большой опаской. В это время у многих сложилась привычка вместо слова «дисциплина» говорить «порядочек». Избегали и слова «командир». В документах тех дней, в различных инструкциях, запросах и т. д. вместо «командир» употреблялись слова «инструктор» или «организатор». «Организаторами» обычно называли командиров-коммунистов, «инструкторами» - военных специалистов, которые обучали красноармейцев, но не пользовались по отношению к ним никакой властью» Это воинство еще могло разогнать женский батальон смерти М. Боч- каревой и мальчишек-юнкеров и худо-бедно выполнять обязанности милиции, наводя «революционным шагом» ужас на безоружного буржуя, но сражаться в поле против обученного и дисциплинированного противника оно было не в состоянии. Мало того, в массе своей красногвардейцы не особенно стремились на фронт, который очень скоро потребовал, ввиду развала и стихийной демобилизации регулярной армии, активных действий против организующихся на Юге сил контрреволюции. Поэтому большевистское руководство, объявившее 6 декабря 1917 г. «революцию в опасности», начиная боевые действия против сил ген. Каледина, грозившего перекрыть пути снабжения Центральной России хлебом и углем Юга, вынуждено было, помимо привлечения рабочих- красногвардейцев, прибегать к формированию добровольческих сводных отрядов из частей регулярной армии. В истории Гражданской войны не прослеживается особого отличия между рабочими и солдатскими отрядами; все они называются одинаково: Красной гвардией. Отсюда начальный период вооруженной борьбы в Гражданской войне рядом большевистских мемуаристов именуется «эпохой красногвардейской атаки на капитал». На первых порах атака эта производилась весьма своеобразными методами. Например, В.А. Антонов-Овсеенко (1883-1939) писал, что в конце декабря 1917 г. в Курске «наводил «революционный порядок» и соответственно панику на обывателей» «Рославльский отряд» тов. Щеглова. [4, т.1, С. 53]. Сам народный комиссар, которого никак не заподозришь в стремлении к самобичеванию, охотно признавал далее, когда писал о уже о харьковских реквизициях питерских красногвардейцев: «...были эти ребята бравые..., но малоопытные, не умевшие находить вежливых оборотов там, где видели контрреволюционную закорючку или саботажный выверт; а иногда были это и люди недостойные - пьянчуги и тупые насильники".

Вот очень странная фотография - стриптиз на ярмарке в Мидлсексе, Англия, 1971 год. Неужели кому-то такое было интересно? И что за смущающиеся дамы?

Иногда набредаешь на истории совершенно страшной кинематографичности - сразу начинаешь в голове крутить сюжет и думать о том, как бы это можно было показать. В 1875 году в семье родовитого князя, председателя Курского дворянства, Николая Федоровича Касаткина-Ростовского родился сын - Федор. Жизнь шла стандартным для человека его происхождения чередом - в 20 лет окончил Пажеский корпус, за годы службы прошел путь от подпоручика до капитана (в 1907 году). Еще он был талантливым поэтом и журналистом - еще в 1900 году под псевдонимом Ф.К.Р. опубликовал свой первый сборник стихотворений с посвящением великому князю Константину Константиновичу. Вообще, он много писал, сотрудничал с "Новым временем" и был военным корреспондентом во время Первой мировой. Именно он написал гимн Добровольческой армии "Трехцветный флаг". Воевал - вернулся в родной Семеновский полк (ушел он из-за того, что развелся с женой и женился на артистке Александринского театра). Был ранен и четырежды контужен; в 1916 году был произведен в полковники, а в следующем году вышел в отставку. Но спокойной жизни она ему не дала. В 1918 году в его родном поместье Чернянке у Касаткина на глазах большевики убили его мать и сестру, самому ему удалось сбежать. И до того болезненно переживавший падение монархии, Касаткин-Ростовский понял, что оставаться в стороне нельзя. Он вступил в Добровольческую армию - служил в Сводно-гвардейском полку. Тут мы вступаем в пространство смутное, темное и от того и кинематографичное. Касаткин-Ростовский некоторое время жил в Киеве - и об этом периоде так потом вспоминал Виктор Рейнбот - ранее бывший председателем Петроградского окружного суда, а в тот момент - министр внутренних дел у гетмана Скоропадского: "В представительстве Астраханской армии работал бывший курский помещик, князь Касаткин-Ростовский. На его глазах большевики убили его родителей и жену. Ему удалось отбиться и избегнуть тогда роковой участи. Князь посвятил свою жизнь мести. Находясь в Киеве, он переодевался то рабочим, то торговцем, то извозчиком; умело подбирался к пропагандистам большевикам, заманивал их в безлюдные киевские пустыри и там их убивал ночью; наутро находили трупы, но смерть так ни на ком и не сыскалась. Князь не удовольствовался такими отдельными жертвами: однажды он организовал целый вооруженный отряд, ворвался с ним в гостиницу, где помещались делегаты советские, прибывшие на мирную конференцию, многих избил, уничтожил и увез немало их документов. Гетманскому правительству пришлось потратить немало труда, чтобы ликвидировать безболезненно нападение, сделав вид энергичного расследования, а в действительности укрывая известных виновников. Когда пало гетманство, Петлюра арестовал князя Касаткина; с помощью подкупа последнему удалось вырваться из петлюровской «чрезвычайки». Освободившийся вместе со своими друзьями гр. Гендриковым и кн. Львовым, Касаткин-Ростовский были вывезены под видом немцев из Украины. На границе Польши Касаткин, обманув наблюдавших за ним товарищей, скрылся из вагона. Он не вытерпел, возвратился в Киев, чтобы продолжить там свою беспощадную месть. Много большевиков пало от его руки. Пока князь-мститель действовал один, до тех пор он был неуловим. Увы, в июле 1919 г., незадолго до взятия Киева Деникиным, Касаткин втянулся в спровоцированную чекистом, будто Бразильским консулом Перро, организацию. Организация была предана" Сколько здесь правды, сколько выдумки? Не знаю. Но сама история впечатляющая - тем более, что Рейнбот не знал о том, что Касаткин не был расстрелян - он вырвался из ареста и жил потом во Франции до 1940 года - как и сам Рейнбот. Пустые ли это слухи, бродившие по городу или истина - все равно: представишь себя князя, переодевающегося извозчиком и закалывающего большевика в ночном Киеве - и впечатлишься.

Продолжаю свою серию разговоров с умными и все понимающими людьми на Republic. И сегодня представляю вам свой разговор с известным российским историком, специалистом по национализму и империям, Алексеем Ильичом Миллером. По ссылке должно открываться - и я надеюсь, что вы этим интервью поделитесь с друзьями. Там внутри много всего - империя Россия или нет, хорошо это или плохо, какое нас ждет будущее, что такое консерватизм в современной России и есть ли у нас образ будущего. "– Понимаете, мы живем на руинах двух империй – российской и советской. Это разные руины: российские можно поискать в эссе Солженицына «Как нам обустроить Россию» – когда он говорит о том, что должно остаться, то вдруг всплывает образ российской национальной территории, как он понимался во времена Российской империи. Когда мы говорим о советском наследии, то достаточно посмотреть на то, что у нас 21 автономная национальная республика в составе федерации. Да и называемся мы не Россия (Российская Федерация), а Российская Федерация (Россия). И у нас не нация многонародная, а многонациональный народ по конституции. Не стоит думать, что все это случайно. Мы с этим живем – и от этого не так просто уйти. Вот сейчас стали менять правила преподавания национальных языков в республиках. С одной стороны, хотел бы я посмотреть, как они в нашей свободной и абсолютно демократической стране возразили бы прокурору. Но, с другой стороны, совершенно не факт, что все это пройдет без негативных последствий. Заметим, что это делается не через консенсус и диалог, а через колено, силовым методом. И здесь мы имеем дело как раз со вторым слоем руин." https://goo.gl/DbNhpb

Про Улюкаева Первое упоминание о нем в доступном архиве Коммерсанта относится к январю 1992 году - он там комментировал отпуск цен в январе 1992 года, после чего цены выросли на 352% за месяц. "Алексей Улюкаев, экономический советник правительства России: "Первый мощный скачок цен пошел обычным ходом". "Московская правда", 18.01.92. Николай Лысенко, председатель Национально-республиканской партии России: "Российская Федерация — это федерация, а не конфедерация". "Федерация", 1992, #4. Геннадий Бурбулис, первый вице-премьер России, госсек Российской Федерации: "Жил я на Урале, в пролетарском поселке, был свой и у хулиганов, и у книжников, юность провел в футбольном экстазе". "Комсомольская правда", 21.01.92. Павел Бунич, член Консультативного президентского совета России: "Неужели лучше всем броситься на Запад, да там и погибнуть? Не то что двумя ногами, а пальцем туда не войдем!" "Московская правда", 24.01.92. Иван Силаев, постоянный представитель России при Европейских сообществах: "Российский народ достаточно терпелив, неприхотлив и, думаю, даст новому поколению руководителей подольше продержаться у власти". "Российская газета", 18.01.92. " Улюкаев - понятно где, Лысенко со своим правым радикализмом утонул где-то в пучине региональной политики (без особого смеха), Бурбулис, подписавший в свое время Беловежские соглашения, занимается какой-то преподавательской деятельностью и разрабатывает политсофию жизнетворчества, Павел Бунич умер в 2001 году, а Иван Силаев то ли в бизнесе, то ли почетно председательствует в какой-то очередной палате. Такая жизнь

Войне - конец! Но Аденауэру уже 69 лет и, казалось бы, какая тут политика? Но нет, он возвращается, ненадолго становится мэром Кёльна, затем занимается политической деятельностью в ХДС в Британской зоне оккупации. Снова налаживает со всеми хорошие отношения и в 1949 году, в 73 года избирается в канцлеры ФРГ. Дальше было много всего, но, в общем, Аденауэр один из тех, кто нынешнюю Германию создал. Он продержался на посту 14 лет, 4 раза выигрывал выборы - и ушел сам, не проиграв и оставив после себя политического наследника. После чего прожил еще 4 года и умер в 1967 году - в возрасте 91 года - пережив, наверное, почти всех, кого хотел. Вообще, жизнь, Бог и судьба редко кому дают такой шанс, как Аденауэру - и он прекрасный пример того, как можно этим шансом распорядиться на 200%.

У нас любят повторять фразу Корнея Чуковского "В России надо жить долго". Причем повторять в том смысле, что если будешь долго жить, то увидишь, как бывшие сильные мира всего помрут или потеряют влияние, враги 10 раз переменят позиции, бывшие гонимые придут к успеху, а сам ты останешься последним живым очевидцем событий - и это будет уже твоя история. Мне всегда казалось, что такой подход к жизни - довольно безысходный взгляд на жизнь. Безрадостный даже. Нужно терпеть, таиться и молиться - и тогда, в старости тебя немного дадут насладиться происходящим - уже не деятельно, а исключительно созерцательно. Жизнь самого Чуковского в этом смысле показательна и страшна - блестящий журналист, литературный критик и литературовед был вынужден мигрировать в пространство детской литературы; ему приходилось обещать, что он напишет сборник "Веселая колхозия" (к счастью не написал), пережить критику бездарной Крупской (что она-то могла понимать в воспитании детей и детской литературе - сама не имея детей, ни даже возможности их иметь), продраться через кампании в прессе (это вам не нынешнее пропесочивание по какому-нибудь каналу Россия). Но Чуковский был очень сильным человеком, он устоял и дожил до славы - но интересно, скажи ему 30-летнему, году в 1912, о его перспективах - обрадовало ли эт его и предпочел бы он все это терпеть? Не знаю. Поэтому меня всегда удивляла и интересовала история Конрада Аденауэра. Меня тут недавно спросили, чью бы биографию я написал бы - и я ответил не задумываясь. Конечно, Аденауэр. Не то чтобы он сам мне очень сильно нравился (хотя эмпатию я к нему испытываю), но меня восхищают жизненные обстоятельства: человек жил долго, пережил врагов - а когда пережил, то его хватило не просто на то, чтобы с удовлетворением посмотреть на разгромленный ландшафт, а на то, чтобы серьезным образом этот ландшафт улучшить. Вот представьте. Аденауэр родился в 1876 году. В год, когда Россией правил еще Александр II (только-только закончив последнюю крупную реформу) и в стране прошла первая открытая политическая демонстрация; в том году, когда Белл изобрел телефон, Яблочков - свою свечу, а до окончания публикации "Анны Карениной" остался еще год. В 1906 году Аденауэру уже 30 лет, он взрослый сформировавшийс человек - и политик: в том году уже избран в Кельнский городской совет, затем становится вице-мэром и мэром города. Он переживает на своем посту и войну, и революцию, и британскую оккупацию, и конфликт с Берлином - всегда оставаясь цепким и хитрым политиком, который может наладить отношения практически с кем угодно, при этом решая и свои политические цели - борясь с социал-демократами, например. Еще Аденауэр страшно не любил "прусскость" и видел в ней одну из основных германских проблем. Но и о развитии города не забывалось - при Аденауэре построили кольцевую дорогу, создал зеленый пояс парков в городе. Когда Гитлер пришел к власти, Аденауэру было уже 57 лет - вообще, уже довольно солидный возраст. 17 февраля 1933 года, когда рейхсканцлер Гитлер посетил Кёльн, Аденауэр демонстративно отправил встречать его в аэропорту своего заместителя, запретил вывешивать на улицах города нацистские флаги, а два уже вывешенных приказал снять. Аденауэра вскоре после этого увольняют со всех постов, Кельн возглавляют молодые энергичные нацисты (все на 20-30 лет его моложе - а переживет Аденауэра лишь один из них), а все счета Аденауэра замораживают. Следующие 12 лет он живет не то чтобы спокойно, но, хотя бы не в лагере (хотя мог попасть и туда).

Советские люди и валюта "Наличную валюту советские граждане официально могли получить несколькими путями: из заграничной поездки, в подарок ст иностранцев на территории СССР, в качестве перевода из-за рубежа и в наследство от родственников, которые приобрели ее еще до революции. В рамках общей оттепельной либерализации еще в 1955-м было принято решение отменить инструкцию 1939 года, согласно которой наличная валюта не должна была передаваться наследнику от его умерших родственников, а подлежала конфискации Госбанком СССР. Теперь валюта подлежала «выдаче наследникам в натуре». Сестра советской загранработницы, сама на тот момент за рубежом не бывавшая, вспоминает, что в начале 1960-х годов покупала в «Березке» товары за валюту, подаренную сестрой: «Она мне дала 10 долларов. Я немножко волновалась: у нее ведь была справка о ввозе валюты из-за границы, и она могла легально туда пойти, а я — нет. Но я все равно купила сапоги, и мне даже дали два доллара сдачи — прямо долларами». Врач-кардиолог В. Метелица вспоминает, как в конце 1960-х был приглашен для участия в совещании Всемирной орЕанизации здравоохранения в Москве и неформально получил от иностранных устроителей наличные доллары в качестве гонорара: «В конце первого такого совещания организаторы раздали всем участникам конверты, в своем я обнаружил 80 долларов США (первый раз в жизни держал их в своих Руках). Пока у нас не потребовали вернуть доллары назад, мы с женой срочно пошли в специальный валютный магазин “Березка” на Кропоткинской улице, где купили материал жене на платье и мне на костюм и еще какие-то мелкие вещи» Также до 1969 года валютные переводы, приходившие советским гражданам из-за границы от их друзей или родственников, переводились иногда напрямую в валютные «Березки». Например, в 1967 году «Белювелирторг» сообщал, что в зимний период, когда иностранных туристов в Минск приезжает немного, минская «Березка» торгует в основном с советскими гражданами «по валютным переводам через Госбанк». В 1968 году в валютном магазине «Березка» города Бреста советские граждане также постоянно получали товары по валютным переводам"

http://seance.ru/blog/last-jedi-review/ Написали про джедаев: Джонсон — абсолютный ребенок. Он жаден до вашего времени, и поэтому это самые длинные «Звездные войны». Он накручивает сюжетные повороты (некоторые из них — такое невероятное жульничество — что просто загляденье!), не жалеет своих героев, не стесняется ни кукол, ни CGI; при всей своей эффектности «Последние джедаи» намеренно дребезжащая махина — в них нет сладковатого «абрамсовского» лоска. Джонсона распирает от фантазий, иногда уж совсем копеечных, в духе Гондри (см. шутку про утюг). Он щедрый, наивный и одновременно хитроумный малый. Пока взрослые будут следить за историей и развитием, хм, характеров, дети с удовольствием посетят космический зоопарк (даже Лукас не успел ввести в свою сагу такое количество дивных тварей). Если, конечно, они проникнут в зал при российском рейтинге 16+. Эй, кто там раздает эти рейтинги? Войдите в разум.

Товарищ Ежов еще не сидит

История о том, как преступники и бандиты могут резко сменить траекторию и стать сценаристами: "Альфонс Будар — один из четверки блестящих французских сценаристов и писателей, в которую кроме него входят Жозе Джованни, Альбер Симонен и Огюст Ле Бретон. Они написали сценарии всех французских полицейских фильмов, которые мы знаем и любим, начиная с фильма Беккера «Не тронь добычу» в 1954 году. И «Искатели приключений», и «Превращение мокриц», и «Последнее известное место жительства», и «Взвесь весь риск», и «Клан сицилийцев», и «Мелодия из подвала», и «Солнце бродяг», и «Вы не все сказали, Ферран»… В книге Будара меня поразила одна деталь. Рассказывает он, скажем, о человеке, известном как месье Билл (он тоже персонаж моей книги). Этот молодой человек из очень хорошей, богатой семьи, в 1950-е годы мечтал стать актером и играть во французском нуаре; он немного свихнулся, стал одеваться и вести себя как сутенеры и налетчики с Пигаль; настоящие уголовники над ним смеялись, полицейские не обращали на него внимания: «Пусть, дурак, развлекается», но они не учли того, что любой дурак может стать убийцей. Месье Билл реализовал свою мечту, он стал убийцей и закончил жизнь на гильотине. Альфонс Будар рассказывает историю месье Билла, и вдруг стройное изложение, основанное на полицейском расследовании, прерывается: «Я помню, тем летом, когда судили Билла, я был на пересылке в Марселе, и встретил на прогулке парней из Глазго, которые рассказали мне другую версию, о которой никто не знает. На самом деле…». Это было вторым откровением: вся блестящая четверка сценаристов и писателей создавала французский нуар, основываясь прежде всего на собственном опыте. Альфонс Будар, самый симпатичный из них, был фальшивомонетчиком и медвежатником, и начал писать в тюрьме. Жозе Джованни, самый блестящий, самый знаменитый и самый зловещий из них, тоже начал писать в тюрьме. Его первая книга «Дыра» (по которой в 1960 году поставил свой шедевр Беккер) — о побеге из тюрьмы Санте, в котором Джованни действительно участвовал. Джованни был гестаповцем, был убийцей, был рэкетиром; он был приговорен к смерти, помилован, отсидел свое, стал блестящим писателем и до конца жизни (он умер несколько лет назад) ему удавался невероятный блеф, равный которому трудно найти в истории литературы и истории XX века: он до конца жизни выдавал себя за героя Сопротивления, и только в последние годы правда стала выходить наружу. Альбер Симонен — человек, который написал роман «Не тронь добычу» (по этому роману Беккер снял в 1954 году свой шедевр), до тюрьмы был журналистом, работал при немцах в институте изучения еврейских проблем и писал в основном юдофобские брошюры; за это его посадили, и в тюрьме он начал писать блестящие детективные романы на фантастическом арго, который он сам придумал. И, наконец, Огюст Ле Бретон, последний из четверых, — тоже человек, знакомый с тюрьмой, карточный игрок, вор с младых ногтей."