words of architecture

Несколько лет назад я путешествовал по Европе у горы Тибидабо я был в Чикаго. В Art Institute of Chicago, в небольшом зале у выхода, почти случайно заметил выставку графики Сола Стейнберга.

В общем, рассказать ему про YouTube и Zoom (Иллич умер в 2002 году), и он бы, наверное, их бы страшно разругал — такие люди всегда идут против течения. И мы готовы к тому, что в дискуссиях будут как радикальные инноваторы, так и упертые консерваторы. Хочется увидеть всю палитру. Дискуссии будут идти до середины июля, следите за обновлениями: https://deschooling.march.ru

Азарт и адреналин, конечно, пройдут. А что останется? Это мы и попытаемся узнать. Мы позвали к себе «в гости» преподавателей из самых разных школ, постарались сделать дискуссию максимально открытой — они сами решают, о чем говорить, что они считают проблемой в архитектурном образовании. Мы, однако, постарались их подтолкнуть к радикализации дискуссии: можно ли вообще отменить архитектурные школы? Если я могу (потенциально) попасть в любую студию на планете, послушать лекцию любого теоретика, то почему я должен быть привязан к какой-то конкретной институции? Впрочем, вопросов может быть еще очень много. Одно важное слово в названии программы — deschooling. Это идея, которую в 1970-х предложил американский радикальный мыслитель Иван Иллич (не путать с Иваном Ильичом у Толстого, тот умер гораздо раньше). Его волновало массовое школьное образование, которое он считал неэффективным в экономическом смысле, содержательном и, главное, инструментом, который, усугубляет сегрегацию (хотя, по идее, должен ее сглаживать). Он выдвинул такую программу: пусть все учатся а) тому, что им нужно в жизни; б) у тех, кто их интересует, кому они доверяют, в) всегда, а не только в детстве. Для реализации этой программы очень был бы удобен компьютер, писал он 1970(!) году: представьте, мол, вы записываетесь в картотеке и указываете, что хотите изучать, и чему можете научить. И — бам! — компьютер находит в вашем городе человека или группу, которая вам подходит! https://en.wikipedia.org/wiki/Deschooling_Society

Последние годы дискуссии об архитектурном образовании ведутся более или менее постоянно, на разных площадках. Что, вероятно, означает, что кризис стал, как теперь любят говорить, «новой нормой». Однако до этой весны, мне кажется, кризис был обще-архитектурным (и обще-культурным, обще-человеческим, разумеется). Оно и понятно, образование вообще очень инертная система. Конечно, в школах любят поговорить о том, о сем, для этого они нужны (не в России, правда, за исключением МАРШ). Но школы все-таки чаще были площадками и наблюдателями, а не участниками. А вот из-за эпидемии и карантина ситуация неожиданно изменилась. Именно архитектурные школы (как и все остальные) оказались в самом центре изменений, вызванных карантином. Это интересный момент, который все прошли, или еще проходят, кажется с азартом. Многие школы, включая МАРШ, сделали свои защиты открытыми, транслируя их через все возможные утюги. Одновременно в онлайн перешли все публичные программы. Это гигантский эксперимент, результаты которого мы еще не очень готовы осмыслить. https://www.architecturalrecord.com/articles/14569-architecture-schools-adapt-to-an-uncertain-future

Тем временем, мы в МАРШ запускаем целый марафон дискуссий об архитектурном образовании. Эта тема, которая интересует не только студентов и абитуриентов. В каком-то смысле, дискуссия об архитектурном образовании — форма обсуждения самой архитектуры. В особенности, ее сложносоставной сущности: это искусство, ремесло, профессия, философия, производство, политика и пр. Учить всем этим вещам одновременно и одинаково хорошо невозможно. Да даже если бы и было можно одновременно, у каждого ведь свои представления о политике и искусстве. Получается, что одновременно в мире (а подкаст «Теплый контур» показывает, что ив России) существует несколько, а то и несколько десятков разных ответов на вопрос а) что такое архитектура; б) как ей учить. Во время каждого кризиса дискуссия обостряется. Два таких кризиса сыграли в истории архитектуры невероятно важную роль. Первый — 1920-е годы, когда возникли школы Баухаус и ВХУТЕМАС, их пример (а также вынужденное бегство немецких архитекторов в 1933 году) привел к изменениям модели преподавания в школах по всему миру. Второй — 1968 год, который сыграл важную роль в истории всего европейского образования, а вот нашу страну обошел. Об этом см. прекрасный исследовательский проект Беатрис Коломины Radical Pedagogies: https://radical-pedagogies.com

Недавно запустился подкаст «Теплый контур», который делают выпускники МАРШ и МАРХИ Кирилл Бережнов, Леша Лашков и Даня Наринский. Первый выпуск повящен архитектурному образованию, а если точнее — сравнению МАРШ и МАРХИ. Как преподавателю МАРШ мне было очень интересно это слушать :) https://www.youtube.com/watch?v=ej9LR6iIPQY

Увлекательная беседа с Татьяной: http://www.berlogos.ru/interview/tatyana-knoroz-my-stroim-doma-chtoby-zhit-zimoj-yaponcy-chtoby-zhit-letom/

Кстати, если вы еще не, то подпишитесь на канал Татьяны Кнороз, которая учится и работает в Киото, и пишет об этом же — что такое японская архитектура изнутри. https://t.me/kunokumo/175

Как мы себе представляем японскую архитектуру? Чаще всего, только по нескольким известным именам (условно, Кензо Танге — Тадао Андо — Кенго Кума — Джунья Ишигами), и по «безымянным» картинкам с архдейли. Естественно, за этим скрывается крайне насыщенная и интересная жизнь, полная своих драм и поисков. Недавно мне попалась статья профессора истории архитектуры из университета в Киото Томаса Дениэлла. Она начинается собственно с обсуждения звучания японских имен — иронично. Оказывается японские имена можно читать двумя способами — по-японски и по-китайски, ведь это одни иероглифы, но разные языки. Например, Кензо Танге оставил себе японский вариант, а Кисе Куракава предпочел китайский, а иначе бы мы знали его как Норияки. Герой статьи — архитектор, который решил использовать оба прочтения своего имени и, таким образом, у него получилось два имени плюс фамилия: Kiyoshi Sey Takeyama. В статье этот выбор рассматривается как творческая стратегия, как поиск своего места в насыщенной, конкурентной профессиональной среде, с ее ориентациями на разную японскую архитектуру и западную. https://www.jstor.org/stable/41765390

Если вам хочется посмотреть на работу школы МАРШ вблизи, то вот, на прошлой неделе были просмотры проектов во всех студиях школы. Все, кроме второго года бакалавриата (там любят более закрытую обстановку, стимулирующую интеллектуальный подвиг), транслировались в YouTube и теперь собраны в одном плейлисте. Почти 50 часов записи, начиная с подготовительного отделения и заканчивая дипломными проектами магистров — все методы работы и уровни погружения в искусство архитектуры предстают перед нами. Рекомендуется скорость x2. https://www.youtube.com/playlist?list=PLzC1dL0PZ_4JypaMr-crMAY3h5SgeUklH

Подключайтесь в зуме: https://zoom.us/j/99579984302 Или смотрите трансляцию на канале в ютубе: https://www.youtube.com/channel/UC37Yvm1BsjMpqhBsvHkp0AQ

Студенты: Алексей Апрелов, Дара Варга, Анна Дьяконова, Алхас Кварцхелия, Ярослава Комиссарова, Никита Молочков, Анастасия Павлова, Дарья Подомарева, Илья Свирский, Динара Тамбиева, Антон Хозин, Татьяна Чумаченко Преподаватели: Светлана Васильева, Александр Леонов, Александр Острогорский

Манифест студии Архитектура и театр — синтетические, сложные искусства. Здание и спектакли не создаются в одиночку, и не состоят только из одного типа материи. Они не существуют сами по себе: есть зритель или пользователь, есть критик, есть контексты — культурный, политический, экономический. Спектакль существует здесь и сейчас, а здание может простоять столетия. Но для здания тоже важен момент, в который архитектор его задумал. А для спектакля — контекст «вечного искусства» театра, такого же древнего, как и архитектура. Мы обратились к этой теме, дополняя ее темой материала — дерева, древнего, и при этом нового, эфемерного и плотного. Город, постоянно меняющаяся и постоянная в своих основных координатах сцена для любого высказывания, как в действии, так и в материале, станет нашей третьей точкой опоры. Что мы могли бы предложить на этой сцене, какое зрелище, какое новое пространство?

Зову вас всех сегодня посмотреть финальную критику проектов студии в бакалавриате МАРШ, в которой мне посчастливилось быть преподавателем в этом учебном году. Тема студии — театр.

Фрагмент главы The Psychology of Success (!)

Конкурсы, конечно, очень нервировали студентов и с их стороны было много нареканий, сомнений в объективности, справедливости жюри и так далее. Очень хорошие слова на эту тему (опять-таки, они очень хорошо читаются сегодня, когда выпускаются студенты-архитекторы из МАРШ и других школ) в книге Harbeson, John F. The Study of Architectural Design: With Special Reference to the Program of the Beaux-arts Institute of Design. New York: The Pencil points press, inc., 1926.

Как можно видеть, обучение в этой системе никак не помешало Эшерику делать вполне современную архитектуру. Впрочем, он все время отмечает, что был не самым хорошим студентом, накануне выпускного года даже хотел все бросить. В тоже время, говорит, что его преподаватели, хотя были часто несогласны с его подходами, но спорили всегда крайне уважительно, свои взгляды излагали ясно, свою позицию аргументировали. https://www.berkeley.edu/news/berkeleyan/2008/11/05_esherick.shtml