khodyachiye mertvetsy

Союзы напишите пожалуйста у кого чистка

Конец

«Ба... ба... ба...» — шепчет кто-то прямо вам в затылок. Не оборачивайтесь. Просто медленно закрыйте глаза. Оно уже внутри.

Тук. Тук. Тук.

История Бабадука не имеет финала. У нее не может быть развязки, где главный герой находил бы магический артефакт, произносил древнее заклинание и растворял монстра в лучах восходящего солнца. Потому что нет никакого героя. Есть только бесконечная вереница тех, кто открыл страницу, кто вслушался в тишину ночного дома, кто повернул голову на странный шорох. Сейчас, когда вы дочитываете эти строки, текст подходит к концу. Экран вашего устройства скоро погаснет или вы перелистнете страницу дальше. Но прямо сейчас сделайте паузу. Прислушайтесь. Дом вокруг вас живет своей обычной жизнью. Гул холодильника. За окном проехала машина. Где-то вдалеке залаяла собака. А теперь отбросьте эти привычные дневные звуки. Послушайте то, что находится под ними. Там, за гипроком вашей стены... Там, за фанерой вашего шкафа... Там, в самом темном углу под вашей кроватью, куда никогда не доходит свет от люстры... Слышите? Сухой, шуршащий звук. Будто кто-то медленно гладит сухой ладонью старую шелковую подкладку длинного черного пальто. И следом за ним — медленный, тяжелый, неторопливый ритм.

ПРАВИЛА ПОВЕДЕНИЯ ПРИ ОБНАРУЖЕНИИ ===================================================================== 1. НЕ ПЫТАЙТЕСЬ УНИЧТОЖИТЬ КНИГУ ИЛИ ЭКРАН. Любая попытка физического уничтожения носителя увеличивает плотность материализации Сущности в два раза. 2. НЕ ОЦЕНИВАЙТЕ СВОЙ СТРАХ. Бабадук питается вашей попыткой подавить испуг. Если вы боитесь — признайте это. Не говорите себе "мне не страшно". Скажите: "Я вижу тебя. Я знаю, что ты здесь". Это единственное, что заставляет его замереть. 3. НЕ СМОТРИТЕ В ТЕМНОТУ МЕЖДУ МЕБЕЛЬЮ. Если вы слышите скрежет за шкафом, категорически запрещается светить туда фонариком. Свет от источника в вашем мобильном телефоне создаст резкие тени, которые Сущность использует как тело. 4. ЕСЛИ ВЫ УСЛЫШАЛИ ТРИ СТУКА: - Не отвечайте. - Не спрашивайте "Кто там?". - Сделайте глубокий вдох. - Произнесите вслух свое настоящее имя и имя человека, которого вы любили и потеряли. - Бабадук ненавидит прямое воспоминание о настоящей боли, потому что он живет только в фальшивке и отрицании. 5. ЕСЛИ ОНО УЖЕ ВНУТРИ: Оно никогда не уйдет полностью. Вы не сможете его убить. Единственный способ выжить — выделить ему место. Как старой злой собаке в подвале. Кормите его своими воспоминаниями. Спускайтесь к нему иногда. Но никогда, слышите — НИКОГДА — не позволяйте ему подняться наверх, в спальню.

В архивах сохранился лишь один документ, содержащий попытку сформулировать правила защиты. Он был найден в записной книжке неизвестного священника, чье тело было обнаружено в заброшенной колокольне в 2004 году.

Из рапорта старшего группы спасателей

«...Люди находились в состоянии экстремального истощения. Они не спали несколько суток. У всех — абсолютно у всех, от детей до стариков — были полностью ободраны ногти на правых руках. На вопрос, зачем они это сделали, они ответили, что пытались скрести стены, чтобы "заглушить тот другой скрежет". В центре актового зала стоял большой костер. В нем горели остатки школьной библиотеки. Однако на учительском столе лежала одна единственная книга. Она была полностью невредима, несмотря на то, что, по словам местного фельдшера, ее бросали в огонь более десяти раз. Обложка книги была изготовлена из красного кожзаменителя. На ней не было текста, только объемное изображение человека с непомерно длинными пальцами и в шляпе-цилиндре. При попытке спасателя взять книгу в руки, все 300 человек в зале одновременно упали на колени и зажали уши. Из подвала школы раздался отчетливый, громкий, гулкий звук, от которого в окнах задрожали оставшиеся стекла: ТУК. ТУК. ТУК. После этого в актовом зале погасли все фонари и свечи. Когда через две минуты мы смогли зажечь аварийный прожектор, тридцать человек из числа местных жителей были без сознания. У четверых зафиксирована смерть от остановки сердца. Книга исчезла».



МАССОВЫЙ ПСИХОЗ В ПОСЕЛКЕ ВЕРХНИЙ БОР (2019 г.) В конце октября 2019 года небольшой рабочий поселок Верхний Бор на Урале оказался полностью отрезан от внешнего мира из-за обрыва линий электропередач и сильного снегопада. В поселке проживало около 400 человек. Через четыре дня, когда спасательные бригады пробились к поселку, они обнаружили, что все жители покинули свои дома и заперлись в здании местной школы. Они не ждали помощи. Они жгли всё, что могло гореть — парты, учебники, занавески, деревянные полы.

Отрицание как топливо: Чем сильнее вы говорите себе: «Его нет, это просто усталость, это просто галлюцинация, этого не может быть», тем более плотным становится его пальто. Отрицание для Бабадука — то же самое, что кислород для огня. Он живет в пространстве между вашей ложью самому себе и вашей скрытой правдой.

Слуховой якорь: Ритм трех ударов. - Первый удар — вы думаете, что это соседи. - Второй удар — вы понимаете, что звук идет изнутри вашей комнаты. - Третий удар — вы осознаете, что звук раздается внутри вашей черепной коробки.

Захват пространства: Он начинается с границ. Углы комнат, пространство под кроватью, зазоры между шкафом и стеной, чердачные лазы и подвалы. Он превращает обычную квартиру в объемную панорамную книгу. Замечали ли вы, как иногда ночью стены кажутся плоскими, а предметы — нарисованными из черного картона? Это фаза картонажа.

Заражение через внимание: Достаточно просто узнать о его существовании и поверить, что оно может быть реальным. Как только ваш мозг допускает мысль о том, что сутулая тень в углу — это не просто одежда на вешалке, Бабадук получает первую точку опоры.

Бабадук не ищет плоти. Ему не нужны ваши кости или кровь. Ему нужна структура вашего восприятия. Оно работает по принципу обратной инкубации:

Следователь: Опишите еще раз, что произошло в комнате миссис Клэр в ночь на 14 ноября. Мэри Хейг: (Долгое молчание, слышен звук дрожащих пальцев по дереву) Я принесла лекарство. Тридцать капель хлоралгидрата. Миссис Клэр не спала уже четверо суток. Она сидела на кровати, поджав ноги к подбородку, и смотрела на гардероб. Старый дубовый гардероб, который остался еще от прошлых владельцев. Следователь: Она что-то говорила? Мэри Хейг: Она постоянно повторяла одну и ту же фразочку. Рифмовку. "Если ты услышишь звук, это идет Бабадук..." Я сказала ей, что это просто детская сказка, что в комнате никого нет. Включила верхний свет. Но свет был странным... желтым, тусклым, будто лампочка горела под водой. Следователь: Продолжайте. Мэри Хейг: Я подошла к гардеробу, чтобы показать ей, что внутри только ее платья. Взялась за ручку. Ручка была ледяной. Не просто холодной, а как железо на морозе — палец почти прилип. Я потянула дверцу. Внутри висели только ее пальто и пара старых шалей. Но на самом верху, на антресоли, лежала книга. В красной матерчатой обложке. Следователь: Вы ее открыли? Мэри Хейг: Я не успела. Миссис Клэр закричала. Это был не человеческий крик, так кричит животное, которому зажало лапу в капкане. Я обернулась. За моей спиной... тень от гардероба на стене... она не повторяла форму шкафа. Тень была огромной. Она поднялась до самого потолка, изогнулась, перетекла по побелке на противоположную стену и накрыла кровать миссис Клэр. Следователь: Что было дальше? Мэри Хейг: В комнате стало темно. Не так, как ночью, а так, будто кто-то заклеил мне глаза черной бархатной бумагой. И потом я услышала этот звук. Голос. Он шел отовсюду — из-за плинтусов, из вентиляции, из моего собственного затылка. Сухой, скрипучий, будто горло пересохло сто лет назад: «Б-а-а-а... б-а-а-а... д-у-у-к...» Затем последовали три ударa. Металлические когти по дереву. Когда включился аварийный свет, миссис Клэр лежала на полу. Ее шея была скручена под таким углом, под каким человек не может повернуть её сам. А на груди у нее лежала та самая книга. Открытая на странице, где нарисована женщина, падающая в черную пропасть.



Допрос сиделки Мэри Хейг (1954 г., Дублин, психиатрическое отделение Св. Юды) Следователь: Опишите еще раз, что произошло в комнате миссис Клэр в ночь на 14 ноября.

Запись обрывается. 24 октября 1928 года полицейский патруль вскрыл мастерскую Артура Вейна. Внутри не было ни души. Все деревянные поверхности — столы, стулья, дверные косяки — были покрыты глубокими, параллельными царапинами, заполненными черным густым веществом, напоминающим смеси дегтя и засохшей крови. Книга исчезла.

19 октября:

«Я больше не выхожу на улицу. Окна забиты фанерой. В доме не осталось ни одной свечи — они сгорают за минуты, будто воздух стал слишком плотным. Стук. Всегда по три раза. Сначала под полом: тук-тук-тук. Потом в стену за шкафом: тук-тук-тук. А теперь... теперь стучат изнутри моего собственного письменного стола. *Я слышу, как оно дышит. Это не выдох, это звук, с каким рвется сухая ткань. Полотно, которое растягивают на раме до тех пор, пока оно не лопнет. Оно говорит мне, что я должен доделать книгу. Поставить переплет из черного дерматина. Затянуть корешок.

ПЕРВЫЕ ФРАГМЕНТЫ (1928–1954) Из дневника переплетчика Артура Вейна (1928 г., Лондон) 12 октября: «Принесли заказ. Без имени, без обратного адреса. Завернут в плотную промасленную бумагу, перевязан бечевкой. Внутри — непереплетенные тетради. Бумага странная, шершавая, будто сделанная из измельченной коры сухих деревьев. Чернила не сохнут, они пахнут дегтем и сырой землей. Текст напичкан детскими стишками. Но рисунки... Боже мой, кто это рисовал? Контуры выведены с такой яростью, что бумага прорезана насквозь. Человек в длинном пальто. У него нет ног — вместо них темная, как тушь, бахрома. На страницах сделаны механические клапаны и объемные вставки, как в детских книжках-панорамках. Когда открываешь страницу, этот силуэт приподнимается над бумагой. Я попытался сжечь первую страницу. Она не горит. Она обугливается по краям, а потом из нее начинает идти густой, черный дым, пахнущий жженым волосом. Я закрыл мастерскую на засов. В подвале слышно, как кто-то скребет ногтем по переплетному прессу».

Но смех исчезает в тот момент, когда человек понимает главный закон: если оно попало внутрь, от него нельзя избавиться. В архивах это явление записано под разными именами, но наиболее прижилось то, которое шепотом передается в детских спальнях, в больничных палатах и на ночных радиостанциях: Бабадук. Это не сущность в привычном понимании. Это эпидемия формы. Это паразит, питающийся отрицанием. И эта история — не о каком-то конкретном герое. Это история о том, как одна и та же тень медленно просачивается сквозь десятилетия, дома, города и человеческие разумы, оставляя за собой лишь сухую бумажную пыль, запах гнилого шелка и ритмичный трехкратный стук. Ба... ба... ба...