Долгинова & Пищикова

«Монахи. Не туда заехали», Лев Соловьев Е.П. Таскалась я по своим надобностям по «Яндекс. Вордстат», с их поисковой статистикой, и наткнулась на топы запросов в «Яндекс.Картинках»: девушка, бегущая по краю прибоя, пятнадцатилетняя девушка на Красной площади, прически, интерьеры, тату с волками, Васнецов. И точас я вспомнила знаменитую топ-десятку самых популярных в России картин, составленную Яндексом же по частоте запросов. Она замечательна. На десятом месте (идем от конца к лидерам) — «Мона Лиза» Леонардо да Винчи, потом «Опять двойка» Федора Решетникова, саврасовские «Грачи прилетели», «Бурлаки на Волге» Репина, «Девочка с персиками» Серова, «Боярыня Морозова» Сурикова. Почтенные вещи. На четвертом месте — вот эта история хороша — стоит картина, которой не существует. Заинтересованные любители живописи искали полотно Ильи Репина «Приплыли», которое даже не то чтобы фейк, а попросту мем, шутка. Неожиданная потешная ситуация, конфуз, и записной в компании шутник, осклабясь, восклицает: «Картина Репина «Приплыли!». Исследователи курьеза предположили, что картину-фантазию могут путать с реальным жанровым полотном воронежского живописца и педагога Льва Соловьева (1837-1919), которое называется «Монахи. Не туда заехали». Картина была написана в 1870-м году, сейчас находится в Сумском художественном музее им. Никанора Онацкого, и представляет собой пикантную сценку. Три монаха в утреннем тумане направили свой утлый челн по неверному адресу, и — чу — оказались на берегу речки, в которой купаются крестьянки, то есть буквально в окружении полуобнаженных нимф. Сатира состоит в том, что клирики далеки от желания потупить очи. Не уверена, что малоизвестное полотно воронежского жанриста (впрочем, обозначение пустопорожнее — Соловьев, проживший очень долгую и очень разнообразную жизнь, занимался и иконописью), действительно, можно каким-то образом посчитать репинским, но перед нами же гипотеза. В сети можно отыскать немало сайтов, где соловьевских монахов именуют вот именно картиною Репина про приплыли. Илья Ефимович вообще король мемов: такая у него интернет-судьба. Итак — на четвертом месте то, чего нет. А что же тройка лидеров? Третье место — «Крик» Мунка, так же чрезвычайно мемоемкое произведение. Второе место — «Богатыри» Виктора Михайловича Васнецова, и только порадоваться можно. Прекрасное полотно, что уж там. А вот первое место завораживает. Чаще всего искомая картина — «Происхождение мира» (1866) Гюстава Курбе. Распростертое на ложе тело; центр - вульва (как все же неловок русский язык в этих вопросах). История картины всем известна — заказ для личной коллекции Халил-бея, османского дипломата, который долгое время был послом в Санкт-Петербурге и славился в известных кругах собранием эротической живописи. Натурщица — предположительно, любовница паши танцовщица Констанс Кеньо. Скандальное полотно с понятной судьбой — 120 лет не выставлялось, и удачнейшим, буквально кураторским, концептуальным названием. Вот с этим-то названием, да в красный угол — такая была бы великолепная черная дыра. И картина кажется больше самой себя именно из-за именования и еще оттого, что натурщица представлена фрагментарно. «Мясо для секса», с таким определением, кажется, недавно один публичный дурачишко засветился, тело, почти неодушевленное — и оно же центр вселенной. На этом нехитром изображении и хитром названии прям чувствуешь, как оно рождалось, новое искусство, дай ему Господь ментального здоровья. А так, художник-то Курбе скорее средний, хотя в свое время был популярен. Другие его эротические полотна кажутся слащавыми картинками. Так что с лидерством «Происхождения мира»? Легко предположить, что в победе, выросшей на изрядном количестве частных и непубличных запросов, много привычного полового любопытства. Хотя нынче не позднесоветская пуританская юность, когда всякая венера приводила в волнение. Сейчас одну кнопку нажмешь, и вывалятся на тебя камелии всех мастей со всеми возможными телодвижениями. Что нам всем Курбе, при таких-то раскладах? И вот ведь. Не туда мы заехали.

Е.Д. Прекрасный фильм «Софья Грушко», 1972. Нинель Мышкова — агент НКВД в оккупированном Киеве, в миру медсестра, спасшая шесть младенцев. Через двадцать с лишним лет ее разоблачают как фашистскую гадину, предательницу, — а она не защищается, потому что на новом задании; в подвале спрятан орден «Почетный чекист». Такая Италия-Италия: героиня и ее выросшие дети — феллиниевски безупречны. Все на стиле; прически, платья, плечи, колени, ключицы — высшего класса. Социальный расклад тоже интересен: одна дочь выходит замуж за красавца-журналиста, другая аспирантка, третья попроще, помордастей — повариха — но гоняет на работу на мотоцикле, как заправская римлянка, и также взмахивает гривой. Нимфы собираются на семейный совет в модерновом кафе с, конечно же, джазом. Потом дочь, обнимая колени матери, со слезами обещает ходить к ней в тюрьму, ну и пусть предательница, а любовь превыше. Отдана дань ходульности («О коммунизме надо говорить стоя!»), но есть и такие диалоги: старый подпольщик — «Овому овое. — Что, простите? — Библию надо читать, молодой человек» (выразительно, если помнить, что антиклерикальный фильм того же режиссера В.Ивченко «Иванна» в 1959 был проклят в послании Папы римского, после чего у сценариста и художника фильма погибли дети, начались болезни, инфаркты, а на исполнительницу главной роли 21-летнюю актрису Бурдученко на следующих съемках упали горящие декорации — она, по сценарию, спасала знамя из огня; не выжила). Но главное сама Мышкова: трудно вспомнить актрису такой же предельной духовной сосредоточенности при такой-то иконной, богородичной красоте. Мне было лет семь или восемь, когда папа повел на какую-то комедию в кинотеатр им. Бабякина (тульского революционера), но пленка порвалась, и киномеханик взамен пустил нуарную «Гадюку» (по Алексею Толстому) — и горькая женская доля гадюки-Мышковой, затравленной нэпманами, потрясла меня, помнится, до натуральных рыданий с подвывом. Великая сила искусства, но более — немигающего мышковского взгляда. Аналогов нет.

Е.П. Из вареной колбасы в моей юности делали все, включая плов, суп и шашлык. Единственно, из нее не пили — однажды, помнится, пили из выдолбленных огурцов; эстетство не при чем, наметился дефицит посуды. Других извращений не помню. И вот — набор чашек «Колбасуня Докторская» и «Колбасуня Любительская». Сладко песнь заводят. Сразу предупреждаю — не реклама, нет нам никакой рекламы, не доросли. Меня зацепила в славословьях, которыми всякие прародители товара считают сейчас необходимым этот товар предварить и разъяснить, уже поднадоевшая ностальгическая продающая нота: ах, какие мы все же в глубине души советские, гладкие, розовые, ухватистые, как тянет нас в родовой ностальгический фарш. Я не совсем понимаю, какое отношение ностальгия имеет к предмету, который сопровождает тебя всю твою жизнь. Я не исключаю, что бутерброд с колбасой сопутствовал моему зачатию («Ты не проголодалась?» — «А ты?»; впрочем, скорее всего, родители пробавлялись «Студенческой»), и уж безусловно в том или ином виде он появится на тризне. Тосковать по тому, что длится, нельзя. Мы не ностальгируем. Мы просто всю жизнь тупо (зачеркнуто) живем с этой вареной колбасой. Теперь из нее можно выпить чаю, и я не уверена, что это меня умиляет.

Видео: Сопрано Турецкого Е.Д. Опушилась Москва, стали белыми дали, заслезились кремлевских рубинов лучи. Одно утешительное, вернее, развлекательное обстоятельство есть в тополиных пухопадах — некоторая их трансгендерность. Известно, что неправильная, слишком ранняя обрезка правильных (мужских, беспуховых, с красными серьгами) тополей приводит к транспереходу — они становятся женскими, — то есть вредоносным, как всё женское, пухопроизводством. Приятная тема, источник недорогих и быстрых острот с упоминанием Тиресия, семь раз шаставшего из пола в пол, или «Орландо» Вирджинии Вулф, или (гипотетической) феминизации — ох, неспроста — городского ландшафта. И вот это праздноболтание у народа цинично отнимают, научно сообщая, что перерожденцы — это просто гермафродиты, их небольшой процент, а парикмахеры с лестницами не при чем. Но ещё говорят, что сейчас изобрели ДНК-маркеры, которые позволят наконец определять пол тополя ещё в семенах и юных саженцах, а не ждать по нескольку лет, как прежде, — в общем, пухоносиц подвергнут безжалостному фемициду. Интересно, хоть кто-то расстроится?

Е.Д. После поста Евгении Всеволодовны про сыть и гущу, по какой-то сложной ассоциации, вспомнила Наталью Петровну Кончаловскую, IT-girl тридцатых годов, будущую мать Андрона и Никиты. Стала распутывать — вот же: Так идёт, земли едва касаясь, И дают дорогу, расступаясь, Шлюхи из фокстротных табунов, У которых кудлы пахнут псиной, Бёдра крыты кожею гусиной, На ногах мозоли от обнов. Лето пьёт в глазах её из брашен, Нам пока Вертинский ваш не страшен — Чертова рогулька, волчья сыть. Мы ещё Некрасова знавали, Мы ещё «Калинушку» певали, Мы ещё не начинали жить. Волчья сыть — уставшая, выдохшаяся лошадь, без пяти минут падаль, она же стерва (в дневниках А. Платонова: «Ел стерву (падаль)», почти готовый корм для волка. Это обзывательство — вопль культурной ревности. Лютая популярность Вертинского у элитных столичных девушек вызывала у «народно-казацкого» Васильева понятную (но, конечно, нарочитую, утрированную) ярость. (Ярослав Смеляков к нашему арлекину был гуманнее: «…я не понимаю, что это такое, как это такое за душу берет»).   Васильев (поэт ослепительного таланта, вызывавшего слезы у Пастернака и восторг Мандельштама, дебошир и хам, отчасти перехвативший есенинскую вакансию скандалиста) упорно ухаживал за одной из самых завидных невест Москвы. Наталья была старше него на семь лет, уже пожила в Сиэтле с мужем, сотрудником Амторга, родила дочь Катю (буд. жену Юлиана Семенова), удачнейшим образом развелась незадолго до ареста и расстрела мужа; вернувшись в Москву к родителям, имела сокрушительный женский успех. Взаимность с Васильевым Наталья Петровна потом отрицала, но некоторые биографы считают, что не вполне искренне. «Стихи в честь Натальи» — одни из самых эротически напряженных в советской поэзии. Прямо в морду бьют сексуальным электричеством (другие посвящения Васильева — мягче, романтичнее). Интересно здесь символическое классовое присвоение: Васильев описывает богемную, центровую, прекрасно образованную, вертински-ориентированную Наталью как «нашу», советскую девушку из народа, носительницу всех здоровых, естественных начал, грядущую богиню плодородия. Но Наталья, собственно, и была такой по хабитусу, при всем своем сословном багаже отличалась антидекадентской пышнотелостью («я люблю телесный твой избыток…»), хотя стандарты красоты уже были другими, более, что ли, физкультурными, но ей это не мешало. Именно Кончаловская написала «Где же ты, мечта…» (в «Рабе любви») и «Лодку большую прадед наш решил построить для внуков» («Свой среди чужих»). А про Павла Васильева года два назад вышла очень хорошая (страстная и пристрастная) книжка Сергея Куняева «Русский беркут», очень рекомендую.

Мытищинский дом победно проехал по всем каналам, вы его, наверное, и видели уже. Но мы все же пройти мимо не смогли — как любознательный велосипедист, который всю эту роскошь и снимает на наших глазах, и который стал, так сказать, амбассадором домовой славы. Комментарии, конечно, хороши — где не наткнусь на обсуждение, там раскрывается тема сисек: «Когда сказала ему, что хочешь сделать грудь побольше, он:», «Дом пластического хирурга, решил поставить баннер на века», «Мытищинские НеферТИТИ». Ну ок. К Египту мытищинский сфинкс, конечно, имеет касательное отношение, немес напялен нарядный, но не к месту: сфинксы с телом женщины (и грифоньи крылья еще нужны) — это греческая мифология. Так что перед нами фиванская Сфинга, которая высоко сидит, и должна загадывать загадки мытищинским путникам. А кто не ответил — того убивать. Вот так зайдешь в непритязательной местности за гаражи, а там тебе сусальным золотом горят в лесу рождественские в избу вмурованные сиськи, и... Полузверь и полудева Там ждала, где шла тропа. И белели справа, слева Кости, кости, черепа… И, исполнен вещей веры В полноту нам данных сил, К краю сумрачной пещеры, Человек, я подступил. И сказал я: «Ты ли это, Переживши сто веков, Снова требуешь ответа? Дай загадку, — я готов?!» Но, недвижима на камне, Тихо, зыбля львиный хвост, Дева, взор вонзив в глаза мне, Ожидала первых звёзд: «Вот загадка, о прохожий, Ты, пришедший из долин! Я тебя спрошу всё то же, Что услышал Лаев сын: Кто из нас двоих загадка? Я ли, дева-сфинкс, иль ты?». Уместнейшее стихотворение Валерия Брюсова, вот как мимо дома проходил. И вопрос задан в точку — интересно, конечно, смотреть на деву — но с каким живейшим любопытством я посмотрела бы на хозяина дома, который пока предпочитает остаться в тени. Вот кто загадка!

«Обед в поле» Александр Овчинников, 1979 Е.П. Итак, значит «котлетник», «кокошник» или «бутерброд ленинградский». Новые названия для гамбургеров придуманы питерскими товарищами, поскольку председатель партии «Коммунисты России» Сергей Малинкович предложил отказаться от использования чужестранного слова и заменить его русскоязычными аналогами. То есть ударить по англицизму галлицизмом и германизмом.  Неверной дорогой идут товарищи, впрочем, идут с пользой для себя: Сергей Малинкович из «заявленцев», а именно тех активных политиков, которые напоминают о себе громкими акциями и обращениями. Особенно я его полюбила, когда он в 2023 году заявил, что на «Коммунистов России» могут навести коллективную порчу. Но с гамбургером-то что делаем? Он, конечно, тот еще англицизм — родом, как и Луна, из Гамбурга; застрял таки поперек всемирной истории портовый город со славой Малой Арнаутской, расширился на пять континентов. Но что не наше слово, то не наше - не поспоришь. Про котлету и бутерброд и говорить не будем, чтоб не расстраиваться. Вот разве «кокошник» имеет исконный потенциал. Да, собственно, по первоначальному значению он и гастрономии не чужд. Такова, по крайней мере, самая распространенная версия: идет от слова «кокошь», что значит «курица» и «наседка».  А какое слово сильное, нажористое, с ним можно пробовать дела делать. Кокошь на ржаной булке с льняным семенем! Роскошью пахнет. А вообще обратила бы я внимание  на слова «сыть» и «гуща». Густое варево из гороха или ячменя по первоначалу, а потом широко. Сыть вообще — еда. Корм. Вот оно — самое начало. Только вслушайтесь в звук, в тон: гуща, чаща, пуща, еще пуще — в нашей выти нету сыти, рука крепка, если сыть до пупка, волчья сыть, травяной мешок, сыть, суть, жизнь, крепость. Хочется зайтись по-бунински — какая давняя, родовая, томящая красота в этой древности, длинности, длительности истории, связи. Без шуток, кстати. В общем, предлагаем гамбургер звать сытью. Одна большая сыть с кокошью, и одна двойная сыть с говядой («говядо» — рогатый скот, так-то). А наггетсы - кокошками назвать...

Е.Д. Москвичку из Рассказовки («кикхантершу», накатавшую 100 доносов на сдвоенных самокатчиков) обсуждают в традиционном ключе: стукачество или самозащита? свобода или безопасность? — непременно вспоминая и довлатовские «четыре миллиона доносов», цифру вроде бы давно разоблаченную, но, оказывается, живучую, как и многие яркие перестроечные глупости. Самокатчики от такой рифмы только приосаниваются: они теперь не «ах ты тварь», а жертвы мещанского мракобесия, считай — технологических репрессий. Соль земли в непыльных шлемах. Теперь странно выйдет, если восемь миллионов (сумма всех назначенных по этим делам штрафов) не отобьются — добрые блогеры обязаны собрать. Да, первые ростки подлинного гражданского сопротивления бешеным электрокентаврам выглядят вот так. Но важно ещё вот что: рассказовская блюстительница отправляла свои донесения, гуляя с детской колясочкой — и легко представить её остервенение, эту молочную ярость, заливающую глаза. Яжематеринский гнев дело страшное, но иногда и общественно благодатное: иных дорожно-опасных ведь действительно укротили? Но меня душит жлобская тревога, низкая грызь: придушат кентавров — и доставка подорожает. Подорожает доставка-то! А куда ж ей еще дорожать?

Новые девочки семейства Беннет: Элизабет (Эмма Коррин), Джейн (Фрея Мавор), миссис Беннет (Оливия Колман), Мэри (Хоупи Пэриш), Лидия (Ри Норвуд) и Китти (Холли Эйвери) Е.П. Совсем уже скоро, приуроченная к 250-летию Джейн Остин, выйдет в Британии новая экранизация «Гордости и предубеждения». Шестисерийный нефликсовский сериал. Я так-то бибисишница, для меня лучшим воплощением пока (а может и навсегда) остается мини-сериал 1995 года от BBC с Колином Фёртом и Дженнифер Эль. Он чинный, неспешный, ясный, весь полон чувства собственного достоинства, но с фигой в карманцах безупречных панталон — почти идеальный. Что касается фильма с Кирой Найтли, тут и говорить не о чем — принято считать, что роман осовременили, предложив более «эмоционально выразительную интерпретацию», но знаете… Конечно, девки спорили на даче, чья эмоция богаче; чувства много не бывает, любовью оскорбить нельзя, маслом кашу не испортишь — если только случайно не вывалить килограмм в тарелку. Короче, что нас ждет к юбилею? Посмотрела я трейлер. Типичный такой. Как всегда в трейлерах зловещая звуковая возня, кадры с лязгом сменяют друг друга, все тревожно, натянуто и напряженно, общая атмосфера — дымно и пасмурно. Кажется, на нас наваливается очередная фигня. Netflix так описывает собственный тизер: «в нем передана атмосфера сериала — туманная Англия, напряженные взгляды, показана Элизабет на крыше дома и мистер Дарси верхом на коне». Вот что мистер Дарси на коне, тут все правильно, законное его место. А вот что Элизабет Беннет на крыше дома, это заявка на провал. Все дело в том, что «Гордость и предубеждение» не нуждается в модернизации, потому что это совершенно современная вещь. Эта книга про то, что знание или незнание правил игры могут быть важнее, чем сама игра. Одно слово, жест или поступок способны повлиять на всю твою жизнь, а репутационные потери невосполнимы. Можно сказать, что перед нами классическое общество отмены, где критерии оценки и механизмы наказания гильотинно отточены. А Лиззи Беннет - она ведь безупречна. Она имба и Мэри Сью своего времени. Держится свободно, но всегда уместно, иронична, но сдержанна, учтива без подобострастия, откровенна ровно настолько, чтобы по-джентельменски подшуть над собой. Даже сестра ее Джейн, которая ведет себя почти столь же безукоризненно, дает слабину — влюбляется несколько больше, чем следовало бы. Но Лиззи — нет, для нее любовь — это союз уважения и самоуважения. Она не может бегать под дождем и лупать глазками на мокрого мужика. Она не может выглядеть как романтичная курица, вся внезапная и простоволосая. И она не должна бы сидеть на крыше, потому как — не Наташа Ростова, у которой, помнится, были юные экстатические желания полететь, как птица. Она не романтичная особа, вот в чем все дело-то. Ее живость — не живость характера, а живость ума. Страстность ума. Ладно, пока нам остается только ждать. Элизабет играет Эмма Коррин, получившая премию «Золотой глобус» за роль принцессы Дианы в сериале «Корона». Оливия Колман, Оскар за роль в фильме «Фаворитка» , представляет нам новую версию миссис Беннет, и это, конечно, сильный выбор. Вторая старшая женщина книги, Леди Кэтрин де Бург, отдана Фионе Шоу, сложной и сильной актрисе, которую мы знаем разве по роли Петуньи в «Гарри Поттере». Тут тоже можно ждать интересных минуток. Да, мистер Бингли — Дэрил Маккормак, а Кэролайн Бингли — Сиена Келли. И оба актера — не белые. Не знаю как извернуться, и сказать правильно, но кожа их темна. А четвертая дочка Беннетов, Кэтрин — толста. А Джейн, главная красавица книги, опять не очень хороша собой. Актриса, которая играет ее, может выглядеть очаровашкой, но в сериале — пока — яркой прелести не видать. И эти обстоятельства, конечно, тревожили бы мое сердце, если б только Элизабет Беннет в тизере не изображала из себя аиста или Карлсона, который живет на крыше.

Е.Д. В гостинице Ростовской области баба порезала администраторшу, с которой флиртовал ее возлюбленный. Порезала, убежала и, чудесная деталь, «спряталась под кровать в номере». Присела на три года. Жертва, пережив две операции, оформляет инвалидность, задет лицевой нерв. А в Парголово прошлым летом глубоко беременная дама облила бензином и подожгла любовницу мужа. Та приехала отвезти ее в поликлинику, любимый попросил, — а законная вышла с ребенком и бутылкой горючего. Подожгла, села на лавочку и спокойно, с интересом наблюдала, как разлучница мечется по улице огненным факелом; ребенок тоже наблюдал. У жертвы 85 процентов ожогов, чудом выжила, измучена хроническими болями; была нежная красоточка, сейчас — понятно… Роковой мужичонка — породы «смазливое ничтожество», продавал доски, представлялся психологом (без лицензии), проходил тренинги-коучинги, считал себя тонким, изысканным манипулятором. На суде (еще идет) начал отмазываться: «наши половые органы не соприкасались, это были взаимоласки…», — видно, дорожит женой, не хочет расстраивать. Это ведь нечастый сюжет в родных осинах? Преступления страсти, заказные убийства случались, домашняя поножовщина, так не доставайся же ты никому, — но чтобы вот так, как леди Макбет Мценского уезда — «бросилась на Сонетку, как сильная щука на мягкоперую плотицу» — и не припомню в хрониках прежних лет. Это ж как-то связано с повышением уровня жизни — например, обострение чувства собственности (муж, безусловно — живое имущество), битва за ресурс? Или с повышением статуса «семейных ценностей», такой секулярной сакрализацией брака, идущей сверху и раздувающей эго «приличной женщины» до объемов бензовоза? Аффектом беременности не все можно объяснить. Век живи век учись — а ничего не понятно.

П. Кончаловский. Портрет Героя Советского Союза А. Б. Юмашева, 1941   Е.Д. В Новой Третьяковке дают (люблю этот советский глагол) Эрнста Неизвестного, в Историческом музее — Веру Мухину, в Пушкинском — доавангардных Ларионова и Гончарову, в «Царицыно» — выставку праздничного русского костюма (говорят, крышесносную). Но вот что решительно необыкновенно — выставка «Андрей Юмашев. В тишине ревущих моторов» — в музее на Делегатской; давно интересуюсь, собираюсь сходить. Юмашев был полубог, один из звездных сталинских соколов, «самый красивый летчик СССР» — но всегда чуть за спиной кумиров — Чкалова, Громова, Леваневского (второй пилот). Дворянин- красноармеец, планерист, летчик-испытатель (75 самолетов), потом герой войны, командир истребительных окончил войну генерал-майором. С Громовым установил рекорд дальности, приземлившись в Калифорнии (62 часа в воздухе!); всего шесть мировых рекордов на нем. В 1941 летал к Рузвельту, договариваться о поставке самолетов. Все это время он рисовал (учился с детства), возил в кабине мольберт. В Коктебеле, запуская планер собственной конструкции, тусовался с Волошиным. В середине 30х в Париже познакомился с Фальком, и позже, когда Фальк вернулся в СССР, разнообразно и весомо его поддерживал, возил по стране, выступал на собраниях в его поддержку, выбил ему мастерскую и пр. Считал себя его учеником. (Но искусствоведы так, кажется, не считают). После войны Юмашев вышел в отставку по болезни и прожил еще сорок с лишним лет — в Алупке, на красивой резной белой даче, принимал богему первого ряда. Вступил в Союз художников, имел несколько выставок (несенсационных). Женат был поздним браком на ифлийке, искусствоведе Кире Володиной — ученице М. Алпатова. Бесконечно ее рисовал. (И Фальк ее тоже рисовал). Кира же была влюблена в Андре Мальро, работала над переводами до конца своих немалых дней (умерла в 91 год); «Обсидиановая голова» и «Воображаемый музей» — это она. Такая а wonderful life, героическая идиллия. В его патологически красивом благополучии, конечно, «есть какая-то тайна». Не только смерть в небе обходила его, но и катаклизмы эпохи (хотя всего мы, конечно, не знаем). Думаю, пройдись по нему адский каток хоть краем — имели бы мы сейчас и фильмы, и книги, и числился бы генерал не по ведомству «чистого сердца» (наивного искусства) и милого дилетантизма, а где-то хоть на пол-этажа повыше, — находили бы в нем цайтгайсты, глубИны, аспекты и концепты. Грязный алкоголизм, бытовой садизм, номенклатурные оргии тоже способствовали бы к украшенью, но вместо этого в биографии лишь служение — Отечеству и искусству. (Как Д. Быков (который иноагент) в свое время заметил, что поэту Борису Чичибабину не досталось большой славы, потому что он был хорошим человеком и интересных пороков не имел). Предыдущая выставка его была в Музее русского лубка пять лет назад, нынешняя, значит, — в Музее декоративно-прикладного искусства. Через три недели закроется.

Е.П. Глаза в новостной ленте зацепились за привычную сердцу картину. Ба, да это ж Анастасия Юрьевна в позиции лебедь табака — ну Слава Богу, живем. Феномен Волочковой живо заинтересовал меня в незапамятные годы, когда вышла с ней передача «Школа злословия». Анастасия там была великолепна. Именитые ведущие, сама Т.Н. Толстая и Авдотья Смирнова, хищно, с наветренной стороны, подходили к балерине (уже и тогда тяжеловатой и вяловатой для первой балетной сцены страны) с тем, чтобы обвинить ее в па-де-де нравственности и вкуса, а Анастасия прямо и светло глядела на собеседниц и отвечала: «Главное в жизни для меня — мое творчество», «Своим творчеством я несу людям добро и свет». И все, отведать лебединого мяса не удалось. Непробиваема! Мне показалось, она троллит интеллектуалок. Но как бы жизнь показала, что нет, просто вот она такая. Знаете, скажем, как Волочкова познакомилась со своим супругом? Летела в самолете и положила ноги в красных носочках на спинку переднего кресла. Говоря прямо, на голову незнакомому человеку. А что в этом такого? Пользу зарядки для балетных знаете? Незнакомец обернулся; гримаса сменилась улыбкой, слово за слово, комплимент за комплиментом, и ненадолго сложилась прекрасная пара. В тот год, когда об этой чарующей сцене много писали, я думала — Господи Боже, почему в переднем кресле сидела не я? Почему самые сладкие мечты никогда не исполняются? Случись такое, какими заманчивыми заголовками пестрели бы издания легкого жанра: «Трагедия в воздухе»; «Кто натянул носок на голову балерине?». Она раздражала же, Волочкова. Самоуверенные люди всегда раздражают, а полный чувства собственного достоинства, великодушный и благополучный фрик позорный— это вообще трудно переносимо. Но годы прошли, и теперь зрелище Анастасии Юрьевны на шпагате успокаивает. За эти годы люди на моих глазах массово и неоднократно садились в тюрьму, в лужу, в галошу, между двух стульев, не в свои сани, на хвост, на мою шею. А Волочкова — только на шпагат. Где могла широко раскинуться — там и сидела. Годы идут, она сидит. Миру ли не рухнуть, или Волочковой на шпагат не сесть! И знаете, эта жажда жизни, непреклонность, цельность, и самодостаточность начинают уже радовать. Что нынче ценится дороже стабильности?

Е.Д. Из духоподъемного. Мать-царица, что творится: 226 тыс. мужчин в прошлом году ушли в декретный отпуск, сообщила нам Собака.ру. Каждый седьмой  декрет в стране — мужской. Платят мужику 40 процентов от зарплаты (макс. 83 000), но при этом не лишают его возможности подрабатывать — и даже выйти на работу, сохранив пособие. Мне кажется, это важнейший социальный эксперимент в реальном времени. Не каждому отцу семейства выпадает удача в Бобруйск съездить хлебнуть материнской доли, которая — вряд ли труднее сыскать. Поди попробуй писать статью (или код, или что там) в коротких передышках между ублажением и обихаживанием чудовища — мытьем жопы, кормлением, выгулом, стишками про Трима и Трама. А жена приходит в девять с легким перегаром, вся такая значительная, и, отводя глаза, говорит с горечью: ты подчинил себя биологической стихии, тебе уже не понять… Так ведь и очеловечиться можно. Но надо пролонгировать декрет до четырех лет, именно тогда ребенок становится, скажем честно, вменяемым, перестает ронять на себя стеллажи, вылезать в окна и жрать кошачий корм. Бывают, конечно, акселераты в черных бабочках, в три года готовые внимать Брамсу в консерватории, но в основном террор (по своим помню) прекращается к четырем, ты как-то вдруг, в одночасье получаешь ласкового и покладистого деточку, — и дальше уже можно ничего не бояться, кроме следующего младенца. Такие скрепы нам нужны.

Yellow taxi, Rochette Patrice Е.П. Собираю материалы по истории нон-фикшена, и наткнулась на один из первых коллективных трудов: совместное расследование группы журналистов на очень симпатичную тему — о забытых вещах, или о людях, забывающих вещи. Рассеянные-бассейные большого города. Сборник был выпущен в начале девяностых годов в Нью-Йорке, и назывался «Я буду любить тебя всегда». Пятнадцать авторов — журналистов и литераторов, проследили в обратной перемотке судьбу пятнадцати вещей, оставленных в городском такси. В тот год (минуя горы шапок и перчаток; сейчас-то чаще всего оставляют наушники) были позабыты подарочная упаковка с фунтом клубники и двумя презервативами, детская бейсбольная бита, Библия, аэрозоль от тараканов, туфелька от Джимми Чу сорок второго размера, ученическая скрипка–половинка, и студенческая тетрадь. Они-то и стали героями книги. Кстати, о скрипках — тут есть тайна. Знаете ли вы, что существует Большой сводный список самых дорогостоящих вещей, забытых в транспорте? И три первых, главных места в нем занимают скрипки и виолончель: в лидерах скрипач Филипп Квинт, который забыл в нью-йоркском такси Kiesewetter 1723 года работы Страдивари, стоимостью в два миллиона фунтов. И к тому же взятую в аренду. Инструмент музыканту вернул таксист Мохамед Халиль (древнее имя), и в качестве награды за богоугодное дело Квинт дал для Мохамеда частный концерт возле аэропорта. Денег, кажется, не дал. Ну и следующе призовые места такие же точно по ценности потери. Вот в чем дело? Миллионы денег и плюс к тому все уровни душевной и профессиональной близости. К груди прижать, не отпускать. Пьющие люди скрипачи и виолончелисты, вот что я вам скажу. Но вернемся к сборнику. В такси в девяносто первом году был забыт только один самодеятельный текстовой документ — тетрадка студентки, занимающейся орнитологическими наблюдениями в городе; на последней странице была личная запись: «Я буду любить тебя всегда». Она и стала названием книги.  Составители писали о том, что каждая случайно забытая вещь — как записка в бутылке. Сообщение, особую важность которому придает случайность и причудливость доставки. И клубника, и трансвеститская золушкина туфелька, и Библия, которую забыл пожилой мормон, и особенно тетрадь студентки — все ясно подсвечивало то обстоятельство, что город полон любви.  Авторы сборника в послесловии, резюмировали главную находку книги, своего рода прозрение — если бы каждый из нас мог знать, что сосед пишет на «последней странице» своей записной книжки, одиночества бы не было. Ха-ха-ха. Ошибка века! А мы знаем правдычку. Только когда это стало навязчиво возможным, одиночество и началось.

Е.Д. «Доширак» прикупил себе довольно нелепую 15-этажную стеклобашню на Зубовском, БЦ у метро Парк Культуры — прежде там был офис Трансаэро, потом офисы ЧМ-2018 и Мосэнерго. Ну, прикупил, говна пирога, но граждане взволновались: Калигула, твой конь в Сенате. Это ж не просто вторжение в Золотую милю (мало ли там таких пришельцев), это ж символическая перекройка всего культурного околотка. Руку протяни — Гослитмузей, Музей Москвы, напротив — крупнейший медийный кластер, чуть дальше — музей-усадьба Толстого, на Пречистенке-Остоженке от крем де ля кремов и вовсе не продохнуть. Если чисто для инвестиций приобрел, то ладно, — но вдруг да разверзнется штаб-квартира, вдруг да воссияет на 15 этаже, в культурно насыщенном небосводе неоновое имя отравы — низкоранговой, переперченной, глутаматно-натриевой жратвы?     Доширак, кстати, урожденный Досирак (рис в коробке), на росс. рынке шипящим просто заблюрили отзвук дефекации (о чем лингвисты написали немало статей). Импортозамещать его не пришлось — у «Доширака рус» три завода в РФ, плюс он выкупил мелькомбинат и испанскую Галину Бланку под Нижним. На вывески плевать, но, судя по замаху, производство проблем для российских желудочно-кишечных трактов будет набирать обороты. А у себя в Корее родитель и владелец Доширака — компания Paldo — поднялся на японском кефирчике – пробиотике Yacult. Такое Paldo, хоть две буквы переставляй.

Фотографирование  еды — это же всегда было не про гламур. Это же наслаждение видом сдавшегося врага. Бессознательная мощь наполняет тебя, когда ты фотографируешь то, что сейчас будет пожрано и исчезнет. Ну предположим. А как объяснить новый выверт — поедание максимально трогательного продукта? Спящий Бэмби под одеялом — вот серьёзно? Новорождённых котят ещё можно марципановых слепить, и да — есть же желейные покемоны и зайчики, которые трясутся, когда их едят. Нас не надо жалеть, ведь и мы никого не жалели?

Аоаоаоа, бистро Jpan представила десерт «Юмэ» в виде спящего оленёнка! 🤯 Подают его, поливая взбитыми сливками — так он будто укрывается одеялком. Внутри — кокосовый мусс, компоте из брусники и клюквы, миндальное пралине и шоколадный бисквит. Цена — 890₽. И как эту милоту можно съесть? 😊😊😊

Е. П. Несколько слов о стертых ступенях. Донеслись новости (пока не точно, «у них пока одни слова и только самое начало»), что красавец ГУМ будет улучшен изнутри — косметически отремонтирован. Тронут ли ступени? Фасад магазина недавно красили, и вообще он же красивый, особено вечерней порой — весь, как дом умалишенного, поехавшего на Рождестве, обвешан горящими лампочками. А внутри — советский рай, как известно. Мороженое, фонтан, Майя Кристалинская поет. И есть еще одна деталь — на галереях и галерейных лестницах остались неведомо какой эпохи мраморные ступени. Мрамор создан, чтобы сохранять время. На лестницах ступени стесаны книзу и вправо — ногами множества людей, стоящих там в очередях. И именно ближе к стене — так мы и стояли, чтобы дать проход ещё безочередным. Ступени эти — тоже своего рода аттракцион ГУМиленда. Я думала о ночи 24 декабря 1953-его года — я ее по обстоятельствам нерождения не видела, но «слышала». Почему-то ГУМ открылся на старое Рождеству — по какому странному недосмотру? Впрочем, главное, что перед Новым годом. Народ шел на открытие с ночи, от двух ближайших станций метро — «Имени Л.М. Кагановича» («Охотный ряд») и Дзержинская («Лубянка»). Там тоже еще ночью был устроен милицейский кордон, живой коридор, оставляющий проход к магазинным дверям. И почти с самой этой рождественской звезды в начале каждой очереди ГУМа стояли «специальные» люди, торгующие первыми в ней местами. То было сообщество, позднее прозванное «гуманистами» — группа людей, зарабатывающая тем, что с закрытия до открытия магазина «держала» списки во все отделы подряд. Обросли связями, знали, где, что и когда «выбросят». Я читала потом о судьбе этого прекрасного комьюнити — оно развивалась как хорошая купеческая фамилия. От крестьянского родоначальника с мощной торговой хваткой, до — в третьем поколении — гопы коллекционеров с испорченным характером и снобскими ухватками. Если вначале гуманисты, по многим свидетельствам, в общей массе были дворниками близрасположенных домов, людьми необразованными, но с активной экономической позицией, то к 80-м годам, выросло уже третье поколение дворничихиных детей, и то были состоятельные интеллектуалы саркастичного толка. Позже они — вкупе с целлофановыми королями и армянскими обувщиками, и директорами магазинов, и работниками ТОРГов, стали держателями нового магазинного ритейла. Первыми и уходили, когда в торговле стала побеждать централизация и корпорация. И, как Набоков писал о «до безумья унылом факте», что где-то во вселенной cуществует соринка, которую его лирическому alter ego вынул сияющим питербургским утром из глаза доктор Пнин, так и мне — с куда меньшим унынием, а скорее щекотно думать, что где-то во французских и испанских местечках живут рантье — потомки первых дворников, держащих первые места в ГУМовских очередях.

Техническое. На наш скромный берег зачем-то высадился десант дам облегчённого поведения (в просторечии — блядей), скорее всего — ботов с аватарками самого бессовестного содержания. Запихивая их в каталажку (чёрный список), мы нечаянно, по неуклюжести, захватили и несколько абсолютно приличных подписчиков. Приносим извинения пострадавшим. Все восстановлено, берег чист.

К хорошим новостям. Наша подруга Галина Анни уже писала про парфюмерные загадки Константина Сомова, теперь — время отгадок. Epidor Lubin и Houbigant на «Автопортрете в зеркале» и «Открытой двери в сад», золотой колос в деревянном коробе, биография флаконов и запахи деревни Гранвилье. Галина Анни — блестящий эксперт и историк парфюмерии, моды и стиля, просветитель, коллекционер раритетов и винтажа, журналист (вела отдел «Стиль» в Газете.ру), автор Фрагрантики и других СМИ. Хозяйка самого душистого салона Москвы — Sweet Sixties (интенсивы, семинары, мастер-классы, дегустации редкостей). Участвовала в международных проектах и выставках, приятельствовала с легендами отрасли (например, с Ги Робером). Ну и не можем не упомянуть: ещё и красавица. Что тоже важно. В ближайшие дни/недели у неё пройдут лекции и мастер-классы в обеих столицах, расписание ищите здесь: ➡️ в последних постах И если кто-то по недоразумению пока не подписан на Галину, очень советуем это недоразумение ликвидировать.