Eurasia DNA

Бактрийско-Маргианский археологический комплекс (BMAC, Оксская цивилизация) Бактрийско-Маргианский археологический комплекс (BMAC), также известный как Оксская цивилизация, представляет собой одну из наиболее значимых археологических культур бронзового века Центральной Азии (примерно 2300–1700 гг. до н. э.). Он был распространён на территории современных Туркменистана, Узбекистана, Таджикистана, северного Афганистана и северо-восточного Ирана.Комплекс был открыт и исследован в 1970-х годах советским археологом Виктором Сарианиди. Раскопки выявили высокоорганизованное городское общество с монументальной архитектурой (включая крепостные сооружения и храмовые комплексы), развитой системой ирригации, ремесленным производством и характерной глиптикой и металлопластикой, демонстрирующей связи с цивилизациями Ближнего Востока и долины Инда. Генетический вклад в современные популяцииСогласно современным палеогенетическим данным, BMAC внёс существенный вклад в формирование генофонда восточноиранских народов, в частности таджиков. Доля компонента BMAC у таджиков в среднем составляет около 45 %, варьируя в зависимости от популяции в диапазоне 25–55 %. Генетический состав населения BMAС Палеогенетический анализ показывает, что население BMAC было сформировано несколькими основными источниками в следующих примерных пропорциях: Иранские неолитические земледельцы (Iran_N, связанные с зиагросскими и восточноиранскими неолитическими популяциями) — доминирующий компонент, ≈ 60 %. Анатолийские неолитические земледельцы (Anatolian Neolithic Farmers, ANF) — ≈ 20 %. Местный центральноазиатский неолит (представленный образцами из Туткаула, Таджикистан), включающий заметную примесь древних северных евразийцев (ANE) — ≈ 15 %. Древний южноазиатский компонент (Ancient Ancestral South Indian, AASI) — минорный, ≈ 2 %.

Bactrian-Margian Archaeological Complex (BMAC, Oxus Civilization) The Bactrian-Margian Archaeological Complex (BMAC), also known as the Oxus Civilization, is one of the most significant Bronze Age archaeological cultures of Central Asia (circa 2300–1700 BCE). It was spread across the territories of modern-day Turkmenistan, Uzbekistan, Tajikistan, northern Afghanistan, and northeastern Iran. The complex was discovered and investigated in the 1970s by the Soviet archaeologist Viktor Sarianidi. Excavations revealed a highly organized urban society with monumental architecture (including fortifications and temple complexes), a developed irrigation system, craft production, and distinctive glyptics and metalwork, demonstrating connections with the civilizations of the Near East and the Indus Valley. Genetic contribution to modern populations According to current paleogenetic data, the BMAC made a substantial contribution to the gene pool of Eastern Iranian peoples, particularly the Tajiks. The BMAC component in Tajiks averages around 45%, ranging from 25% to 55% depending on the population. Genetic composition of the BMAC population Paleogenetic analysis indicates that the BMAC population was formed from several main sources, in roughly the following proportions: Iranian Neolithic farmers (Iran_N, associated with Zagros and Eastern Iranian Neolithic populations) — dominant component, ≈ 60%. Anatolian Neolithic farmers (ANF) — ≈ 20%. Local Central Asian Neolithic (represented by specimens from Tutkaul, Tajikistan), including a significant admixture from Ancient North Eurasians (ANE) — ≈ 15%. Ancient Ancestral South Indian component (AASI) — minor, ≈ 2%.

This young woman (about 14-15 years old), from a collective burial at the Utyovka VI burial ground (kurgan 2, burial 6, Neftegorsky District, Samara Region), belonged to the Potapovka-Sintashta cultural block of the early Late Bronze Age.   The Potapovka culture was a syncretism of the Abashevo and Poltavka cultures and was closely related to the Sintashta culture.   Potapovka burial practices are highly diverse. Central graves are large (4.5–10 m³) and are surrounded by smaller peripheral burials. They feature wooden coverings, stepped walls, and internal pits or grooves. Some graves, such as Utyovka VI, contained complex wooden structures with horse sacrifices and dismantled chariots placed inside. Bodies were usually laid on the left side or on the back, slightly flexed, with bent arms.   Grave goods at Utyovka VI are abundant and varied: numerous metal tools and weapons (knives, daggers, spearheads), ornaments (bracelets, pendants, beads), and stone tools for sharpening. Some items show Near Eastern connections. Rare silver and gold ornaments were also found. Burials often included full quivers with flint arrowheads (up to 16 per grave). Arrows were about 50 cm long, and bows up to 1 m, with a range of about 300 m. Clothing was decorated with beads made of metal, faience, and stone.   A distinctive feature is the presence of antler cheekpieces (psalia), linked to horse gear and sometimes decorated, with parallels across the Eurasian steppe. Bone artifacts (arrowheads, beads, combs, discs) are also common and diverse (Vasiliev I.B., Kuznetsov P.F., Turetski M.A., 2000).

Эта молодая женщина (около 14–15 лет), из коллективного захоронения на могильнике Утёвка VI (курган 2, погребение 6, Нефтегорский район, Самарская область), принадлежала к потаповско-синташтинскому культурному блоку раннего позднего бронзового века. Потаповская культура представляла собой синкретизм абашевской и полтавкинской культур и была тесно связана с синташтинской культурой. Погребальные практики потаповской культуры отличаются большим разнообразием. Центральные могилы крупные (4,5–10 м³) и окружены более мелкими периферийными захоронениями. Они имеют деревянные перекрытия, ступенчатые стены и внутренние ямы или канавки. Некоторые могилы, такие как Утёвка VI, содержали сложные деревянные конструкции с жертвоприношениями лошадей и разобранными колесницами, помещёнными внутрь. Тела обычно укладывались на левый бок или на спину, слегка согнутыми, с согнутыми руками. Погребальный инвентарь в Утёвке VI обилен и разнообразен: многочисленные металлические орудия и оружие (ножи, кинжалы, наконечники копий), украшения (браслеты, подвески, бусы), а также каменные инструменты для заточки. Некоторые предметы демонстрируют связи с Ближним Востоком. Были также найдены редкие серебряные и золотые украшения. В захоронениях часто встречались полные колчаны с кремнёвыми наконечниками стрел (до 16 в одном погребении). Длина стрел составляла около 50 см, а луков — до 1 м, с дальностью стрельбы около 300 м. Одежда украшалась бусами из металла, фаянса и камня. Отличительной особенностью является наличие роговых псалиев (щёчных ремней удила), связанных с конским снаряжением и иногда украшенных, с аналогиями по всей Евразийской степи. Костяные изделия (наконечники стрел, бусы, гребни, диски) также распространены и разнообразны (Васильев И.Б., Кузнецов П.Ф., Турецкий М.А., 2000).

Культ волка в индо-иранских (арийских) традициях Волк занимал центральное место в религиозных и воинских традициях индо-иранцев (ариев). Он символизировал «священную ярость» — контролируемую, ритуализированную ярость, необходимую для боя, личного роста и развития воинских навыков. Эта символика выходила далеко за рамки образа животного, воплощая идеалы мужества, агрессии и дисциплинированной свирепости, ожидаемой от воинов. Молодые мужчины проходили обряды инициации, в ходе которых они символически «становились волками». Эти ритуалы отмечали их переход в полноценные воины и подчеркивали лиминальность — период, когда посвящённые отделялись от обычного общества и находились в пространстве между человеком и дикой природой, между обыденным и священным. Эти обряды отражают древний индоевропейский архетип волка как проводника и символа воинской трансформации. Традиция восходит к культуре шнуровой керамики и была также распространена среди неуров и других индоевропейских групп, связанных с этой культурой, что показывает, что культ волка был широко распространён среди ранних арийских народов. В индо-иранских источниках ритуальные воинские дружины назывались Airya-Varka («арийские волки»), а тексты Авесты описывают воинов, перенимающих волчьи качества, чтобы проявить мужество, силу и божественную поддержку. С лингвистической точки зрения, иранское слово varka («волк») связано с славянским volk, что подчёркивает глубокие индоевропейские корни волка как архетипа инициации, воинской трансформации и священной свирепости. На протяжении поколений и культур волк оставался символом лиминального воина — существа, способного соединять человеческое и божественное, природное и ритуализированное, — что делало его центральным элементом идентичности и идеологии арийских воинских обществ.

The Wolf Cult in Indo-Iranian (Aryan) Traditions The wolf held a central place in the religious and warrior traditions of the Indo-Iranians (Aryans). It symbolized “sacred fury”—a controlled, ritualized rage necessary for battle, personal growth, and the development of martial skills. This symbolism went far beyond depicting an animal, representing ideals such as courage, aggression, and disciplined ferocity expected of warriors. Young men underwent initiation rites in which they symbolically “became wolves.” These rituals marked their transition into full warrior status and emphasized liminality—a period in which the initiates were separated from ordinary society, inhabiting a space between human and wild, ordinary and sacred. These rites reflect the deep Indo-European archetype of the wolf as a guide and a symbol of warrior transformation. The tradition can be traced back to the Corded Ware culture and was also present among the Neurians and other Corded Ware-related Indo-European groups, showing that the wolf cult was widespread among early Aryan-descended peoples. In Indo-Iranian sources, ritual warrior bands were called Airya-Varka (“Aryan Wolves”), and texts of the Avesta describe warriors adopting wolf-like qualities to demonstrate courage, strength, and divine favor. Linguistically, the Iranian word varka (“wolf”) is cognate with the Slavic volk, highlighting the deep Indo-European roots of the wolf as an archetype of initiation, martial transformation, and sacred ferocity. Across generations and cultures, the wolf remained a symbol of the liminal warrior—a being bridging the human and divine, the natural and ritualized—making it central to the identity and ideology of Aryan warrior societies.

В Национальном музее Владикавказа представили две полноразмерные реконструкции средневековых аланских всадников. Работа над фигурами длилась пять лет, одежда, оружие и конская амуниция воссозданы по археологическим находкам. Аланы были ираноязычным кочевым народом, который мигрировал с территорий Урала и Центральной Азии на Кавказ, а позже расселился в некоторых частях Европы и Северной Африки. Их язык развился из сарматских языков, а культурно и генетически они связаны с поздними сарматами. Потомки аланов сохранились до наших дней на Кавказе, в Крыму, в отдельных странах Европы — Франции, Испании, Венгрии, Англии, Молдове — и в Северной Африке. Реконструкции дают наглядное представление о том, как выглядели эти всадники.

The National Museum of Vladikavkaz has unveiled two life-sized reconstructions of medieval Alanian riders. The figures took five years to create and are based on archaeological finds, with clothing, weapons, and horse equipment accurately recreated. The Alans were an Iranian-speaking nomadic people who migrated from the Ural region and Central Asia to the Caucasus, later spreading into parts of Europe and even North Africa. Their language descended from the Sarmatian languages, and they are closely linked to the Late Sarmatians both culturally and genetically. Descendants of the Alans still exist today in the Caucasus, Crimea, parts of Europe such as France, Spain, Hungary, England, and Moldova, and in North Africa. The reconstructions offer a vivid glimpse of what these riders once looked like.

Генетический профиль современных венгров, согласно моделям древней ДНК, демонстрирует типичную для Центральной Европы картину с преобладанием западноевразийских компонентов (около 98.5 %), при минимальной доле восточноевразийского вклада (≈1.5 %).Основные древние составляющие autosomal ДНК венгров складываются следующим образом: Ямная степная прото-индоевропейская ancestry (Yamnaya Steppe Proto-Indo-Europeans) — ≈48.2 %. Это основной степной компонент бронзового века, пришедший в регион с миграциями ямной культуры и её потомков. Ранние европейские фермеры (Early European Farmers, Globular Amphora culture) — ≈43.4 %. Неолитический земледельческий субстрат Центральной Европы, доминировавший до прихода степных групп. Ранние европейские фермеры Греции / юго-востока — ≈8.0 %. Прото-уральский компонент (Proto-Uralic) — всего ≈0.4 %, что соответствует крайне слабому сохранению генетического следа от волго-камских предков мадьяр. В более поздних периодах (железный век — раннее средневековье) значительную роль сыграли миграции и admixture: Балто-славянский компонент (Balto-Slavic, ≈900–350 до н.э.) — ≈29.2 %. Панонский (Paenonian, 750–100 до н.э.) — ≈29.2 %. Германский (Germanic, ≈100–630 н.э.) — ≈25.2 %. Славянский (Slavic, ≈540–1270 н.э.) — ≈42.6 % (самый крупный поздний вклад). Итальянский / романский (Italian / Roman Italy, ≈650–1450 н.э.) — ≈12.6 %. Балканский (Balkans, ≈500–1000 н.э.) — ≈14.6 %. Волго-финский (Volga Finn, ≈700–400) — ≈3.2 %. Железный век Карелии (Iron Age Karelia) — ≈4.6 %. Таким образом, геном современных венгров в основном сформирован тремя главными слоями: Неолитические фермеры Европы (EEF) Степной бронзовый век (Yamnaya-подобный) Раннесредневековый славянский приток (особенно сильный в Паннонском бассейне после VI–VII вв.)

The genetic profile of modern Hungarians, according to ancient DNA models, displays a typical Central European pattern with a predominance of West Eurasian components (around 98.5%), and a minimal proportion of East Eurasian contribution (≈1.5%). The main ancient autosomal DNA components of Hungarians are composed as follows: · Yamnaya Steppe Proto-Indo-European ancestry — ≈48.2%. This is the primary Bronze Age steppe component that arrived in the region with the migrations of the Yamnaya culture and its descendants. · Early European Farmers (Globular Amphora culture) — ≈43.4%. The Neolithic agricultural substrate of Central Europe, which dominated before the arrival of steppe groups. · Early European Farmers of Greece / Southeast Europe — ≈8.0%. · Proto-Uralic component — only ≈0.4%, corresponding to an extremely weak preservation of the genetic trace from the Volga-Kama ancestors of the Magyars. In later periods (Iron Age — Early Middle Ages), migrations and admixture played a significant role: · Balto-Slavic component (≈900–350 BC) — ≈29.2%. · Pannonian (750–100 BC) — ≈29.2%. · Germanic (≈100–630 AD) — ≈25.2%. · Slavic (≈540–1270 AD) — ≈42.6% (the largest late contribution). · Italian / Roman (≈650–1450 AD) — ≈12.6%. · Balkan (≈500–1000 AD) — ≈14.6%. · Volga Finn (≈700–400 BC) — ≈3.2%. · Iron Age Karelia — ≈4.6%. Thus, the genome of modern Hungarians is mainly shaped by three major layers: 1. Neolithic European Farmers (EEF) 2. Bronze Age Steppe (Yamnaya-like) 3. Early Medieval Slavic influx (particularly strong in the Pannonian Basin after the 6th–7th centuries AD)

The Bronze Age steppe cultures of Srubnaya, Sintashta, and Andronovo show both similarities and variation in their physical characteristics. Their phenotypic composition, hair colors, and eye colors reflect a mixture of northern Eurasian and steppe-associated traits, with the Nordic phenotype forming the dominant element across the three cultures. Srubnaya Culture: The Srubnaya culture displays a relatively mixed phenotypic composition. The largest component is Mediterranean (31.3%), followed by Nordic (25%) and Alpinid (25%). Smaller contributions include Volgid (6.3%), Strandid (6.3%), and Indo-Nordic (6.3%), indicating a diverse but balanced phenotypic structure. In terms of eye color, Srubnaya individuals show a slight predominance of Brown eyes (61,2), while brown eyes account for 38,8% of the population. The hair color distribution is dominated by darker shades, particularly dark-brown (29.41%) and black (21.57%). However, lighter hair is also common, including blonde (19.61%) and dark-blonde (7.84%). Additional categories include brown (13.73%), light shades (5.88%), and red hair (1.96%), which occurs only rarely. Sintashta Culture: The Sintashta culture is more strongly dominated by the Nordic phenotype (48.1%), making it the most Nordic-leaning population among the three groups. Secondary elements include Mediterranean (22.2%) and Alpinid (14.8%), while smaller influences come from Nord-Iranid (7.4%), Strandid (3.7%), and Pamirid (3.7%). The hair color spectrum in Sintashta shows both dark and light shades. The largest categories are dark-brown/black (29.6%) and blonde/dark-blonde (25.9%). Other hair types include black (11.1%), dark-blonde/brown (11.1%), light hair (7.4%), blonde (3.7%), dark (3.7%), brown/dark-brown (3.7%), and red hair (3.7%). Eye color among Sintashta individuals appears to include a mixture of lighter and darker shades, reflecting the combination of Nordic and other steppe-related phenotypic influences. Andronovo Culture: The Andronovo culture also shows a strong Nordic dominance (41.7%), though slightly lower than in Sintashta. Other phenotypic elements include Alpinid (16.7%), while Uralid, Strandid, Berberid, Indo-Nordid, and Mediterranean each represent 8.3% of the sample. The eye color distribution in Andronovo is very similar to Srubnaya. Blue eyes form the majority at 55%, while brown eyes account for 45%. The hair color distribution again shows a mixture of darker and lighter shades. The most common categories are dark-brown/black (30%) and blonde/dark-blonde (25%). Other hair types include black (10%), dark-blonde/brown (7.58%), brown/dark-brown (6.3%), blonde (6.38%), dark (5%), red (7.58%), and light shades (2.58%). Combined Characteristics of the Three Cultures When Srubnaya, Sintashta, and Andronovo are considered together, the combined phenotypic composition is dominated by Nordic types (38.3%), followed by Mediterranean (20.6%) and Alpinid (18.8%). Smaller elements include Strandid (6.1%) and Indo-Nordid (4.9%), while Uralid, Berberid, Nord-Iranid, Volgid, and Pamirid occur only in minor percentages. In terms of eye color, the combined populations show a slight predominance of blue eyes, with approximately 55% blue and 45% brown, indicating a strong presence of lighter pigmentation typical of northern Eurasian populations. The hair color distribution across all three cultures shows a mixture of shades but with a tendency toward dark-brown and black hair, which form the largest portion. Nevertheless, blonde and dark-blonde hair make up a substantial secondary component, while red and very light hair appear only in small proportions. Overall, these Bronze Age steppe populations show a predominantly Nordic-leaning phenotype combined with a mixture of light and dark pigmentation traits, reflecting the complex biological diversity of the Eurasian steppe during this period.

Комб-Капель (Западный охотник-собиратель) Мезолит Перигор, Франция ок. 7500 лет до н.в. Гаплогруппа: I2a1b🗡️ Останки Комб-Капель, обнаруженные в 1909 году во Франции, представляют собой важную мезолитическую находку. Изначально считалось, что они датируются приблизительно 30 000 лет до нашего времени, однако более поздний радиоуглеродный анализ показал, что возраст останков составляет около 7500 лет. Этот индивид, относящийся к западным охотникам-собирателям, дает критически важную информацию о ранних популяциях людей в Европе. Предполагается, что мужчине из Комб-Капель на момент смерти было 30–40 лет. Эта оценка основана на детальном анализе его скелета, включая степень износа зубов и срастания костей. Эти признаки указывают на зрелого взрослого человека, а не на молодого. Скелет из Комб-Капель особенно ценен для понимания генетики и образа жизни западных охотников-собирателей. Генетический анализ показывает, что у них, как правило, была смуглая или оливковая кожа, светлые глаза (голубые, карие или зеленые) и крепкое телосложение — черты, хорошо подходившие для послеледниковой среды доисторической Европы. Эти генетические особенности внесли значительный вклад в генофонд современных европейцев. Погребальные практики, наблюдаемые на стоянке Комб-Капель, указывают на наличие неких ритуалов. Мужчина был похоронен в неглубокой могиле с несколькими каменными орудиями и украшениями (головная повязка из нанизанных раковин улиток), что свидетельствует о соблюдении погребального обряда.

The Combe-Capelle WHG. Mesolithic Perigord, France. c.7,500ybp. Haplogroup: I2a1b🗡️ The Combe-Capelle remains, discovered in 1909 in France, are an important Mesolithic find, initially thought to date back to around 30,000 years before present (YBP). However, more recent radiocarbon dating suggests the remains are approximately 7,500 years old. This individual, associated with Western Hunter-Gatherers (WHG), provides critical insight into early human populations in Europe. The man from Combe-Capelle is estimated to have been aged 30-40 at the time of his death. This age estimate is based on detailed analysis of his skeletal remains, including dental wear and the degree of bone fusion. These indicators suggest a more mature adult, rather than a young man. The Combe-Capelle skeleton is particularly valuable for understanding the genetics and lifestyle of WHGs. Genetic analysis reveals that WHGs typically had tan or olive skin, light eyes (blue, hazel, or green), and a sturdy build, traits well-adapted to the post-glacial environments of prehistoric Europe. These genetic traits contributed significantly to the gene pool of modern Europeans. Burial practices observed at the Combe-Capelle site indicate a level of ritualistic behavior. The man was buried in a shallow grave with a few stone tools and ornaments (a headband of threaded snail shells), signifying some form of burial rite.

Реконструкция внешности Эци (Ötzi), также известного как Тирольский ледяной человек. Гаплогруппа: Y-днк:G-PF3146 Мтднк:K1f В 1991 году в тающем леднике Эцтальских Альп в Австрии нашли человеческую мумию возрастом около 5300 лет. Её стали звать Этци (по месту нахождения) или просто «ледяным человеком». Этци стал самой старой мумией в Европе, и его — а он оказался мужчиной — стали активно изучать. Исследователи, которые занимались Этци, постепенно сообщали нам, что у него были плохие зубы, что последнее, что он ел, было мясо козерога, и что на теле обнаружилось много ран — вероятно, он погиб в кровавой драке. Дело дошло и до генома, который закончили читать к 2012 году. По ДНК выходило, что предки Этци — выходцы из Черноморско-Каспийской степи. Но до сих пор считалось, что выходцы из Черноморско-Каспийской степи появились в Европе на несколько сотен лет позже. В то же время при анализе генома стало ясно, что он сильно загрязнён современной ДНК. В то время методы чтения и анализа ДНК не позволяли достаточно точно отделить собственную ДНК Этци от примесей. Но такие методы вскоре появились, и вот сейчас в Cell Genomics вышла статья сотрудников Института эволюционной антропологии Общества Макса Планка и Венского университета, описывающая уточнённый геном «ледяного человека». На 92% он состоит из ДНК выходцев из Анатолии, которые занимались там фермерством и которые около 8000 тыс. лет назад пришли в Европу.

Reconstruction of the appearance of Ötzi, also known as the Tyrolean Iceman. Haplogroup: Y-dna: G-PF3146 MtDNA: K1f In 1991, a human mummy about 5,300 years old was found in a melting glacier in the Ötztal Alps in Austria. It became known as Ötzi (after the location) or simply the "Iceman." Ötzi became the oldest mummy in Europe, and he—for the remains were male—became the subject of intense study. Researchers working on Ötzi gradually reported that he had bad teeth, that his last meal was ibex meat, and that many wounds were found on his body—suggesting he likely died in a bloody fight. Attention eventually turned to his genome, which was fully sequenced by 2012. The DNA suggested that Ötzi's ancestors came from the Circum-Pontic Steppe (the steppe region around the Black Sea and Caspian Sea). However, it was previously believed that peoples from the Pontic-Caspian steppe did not appear in Europe until several hundred years later. At the same time, analysis of the genome revealed significant contamination with modern DNA. The sequencing and analysis methods available at the time were not sufficiently advanced to reliably separate Ötzi's own DNA from contaminants. But improved methods soon became available, and now a paper published in Cell Genomics by researchers from the Max Planck Institute for Evolutionary Anthropology and the University of Vienna presents a refined genome of the Iceman. It shows that 92% of his DNA originates from early Anatolian farmers who migrated to Europe around 8,000 years ago.

Генетические исследования показали, что самыми прямыми потомками неолитических якутов являются коренные жители Камчатки и Чукотки. Гаплогруппа:N-L708🗡️ Ученые Медико-генетического научного центра имени академика Н.П. Бочкова вместе с коллегами из Казахстана провели исследование ДНК древнего воина, чьи останки были найдены в 2004 году недалеко от села Чурапча, в местности Кердюген. Как выяснилось, его родовая мужская линия продолжает встречаться среди современных жителей Северо-Восточной России. Результаты научной работы опубликованы в журнале Journal of Human Genetics. Мужское захоронение, обнаруженное в ходе археологических работ в Якутии, относилось к ымыяхтахской культуре, существовавшей на территории Сибири в период с 2200 по 1300 годы до н. э. В могиле находились предметы вооружения, включая щит и лук, а также элементы защитного снаряжения, состоящие из множества деталей. Останки, возраст которых составлял около 4200 лет, принадлежали мужчине 40−50 лет, который, по предположениям археологов, обладал высоким социальным статусом и, возможно, являлся знатным воином. Анализируя извлеченную ДНК, исследователи изучили образцы Y-хромосомы мужчины и сравнили их с аналогичными образцами 256 представителей 11 народностей Дальнего Востока России, населяющих территорию от северных регионов до Амурского бассейна. Литературные данные о полиморфизме Y-хромосомы свидетельствуют о том, что потомки неолитических якутов расселились по всей Северной Азии. Носители древнего гаплотипа N-L708 начали мигрировать из Забайкалья в Северо-Восточную Евразию примерно 7 тыс. лет назад. Около 4−3 тыс. лет назад они прибыли на территорию современных Красноярского края, Якутии, Монголии и Чукотки.

Genetic Studies Show That the Most Direct Descendants of Neolithic Yakuts Are the Indigenous Peoples of Kamchatka and Chukotka. Haplogroup:N-L708🗡️ Scientists from the Research Centre for Medical Genetics named after Academician N.P. Bochkov, in collaboration with colleagues from Kazakhstan, conducted a DNA study of an ancient warrior whose remains were found in 2004 near the village of Churapcha, in the Kerdyugen area. It turned out that his paternal male lineage continues to be found among modern residents of Northeastern Russia. The results of the scientific work were published in the Journal of Human Genetics. The male burial, discovered during archaeological excavations in Yakutia, belonged to the Ymyyakhtakh culture, which existed in Siberia from approximately 2200 to 1300 BC. The grave contained weapons, including a shield and a bow, as well as elements of protective gear consisting of many parts. The remains, approximately 4,200 years old, belonged to a man aged 40–50 who, according to archaeologists, held a high social status and may have been a noble warrior. Analyzing the extracted DNA, the researchers studied samples of the man's Y-chromosome and compared them with similar samples from 256 representatives of 11 ethnic groups from the Russian Far East, inhabiting territories from the northern regions to the Amur Basin. Literature data on Y-chromosome polymorphism indicate that the descendants of Neolithic Yakuts spread across all of North Asia. Carriers of the ancient N-L708 haplotype began migrating from Transbaikalia to Northeastern Eurasia approximately 7,000 years ago. Around 4,000–3,000 years ago, they arrived in the territories of modern-day Krasnoyarsk Krai, Yakutia, Mongolia, and Chukotka.

Реконструкция мезолитического человека из Северо-Западного Кавказа (Сатанай) от Ancestral Whispers. Череп датируется мезолитом. По антропологическим и генетическим данным, этот индивид, вероятно, был связан с популяциями восточных охотников-собирателей занимали Восточную Европу после ледникового периода. Интересно, что Северо-Западный Кавказ в мезолите, по всей видимости, был зоной контакта между EHG и CHG,что отражается как в генетике, так и в морфологии. Реконструкция наглядно показывает, как могли выглядеть люди, населявшие этот регион тысячи лет назад.

Reconstruction of the Mesolithic man from the North-West Caucasus (Satanai) from Ancestral Whispers. The skull dates back to the Mesolithic. According to anthropological and genetic data, this individual was probably associated with populations of eastern hunter-gatherers who occupied Eastern Europe after the ice age. Interestingly, the North-West Caucasus in the Mesolithic was apparently a contact zone between EHG and CHG, which Is reflected in both genetics and morphology. The reconstruction clearly shows what the people who inhabited this region thousands of years ago could look like.

По данным базы YFull MTree, у одного из ингушских образцов обнаружена митохондриальная линия: U2e1h1a5🗡️ Эта ветвь относится к гаплогруппе U2e, которая широко распространена в степной зоне Евразии и фиксируется в древних популяциях бронзового века. В частности, линии U2e обнаружены в археогенетических образцах из Андроновской,Срубной и Синташтинской культуры Эти культуры существовали в степях Евразии примерно 2000-1500 гг. до н.э. и часто связываются со степными индоевропейскими популяциями бронзового века. Это может отражать древние связи степного населения Восточной Европы и Центральной Азии.

Mitochondrial lineage U2e1h1a5 in the Ingush and its steppe parallels According to the YFull MTree database, a mitochondrial line was discovered in one of the Ingush samples: U2e1h1a5🗡️ This branch belongs to the U2e haplogroup, which is widespread in the steppe zone of Eurasia and is recorded in ancient populations of the Bronze Age. In particular, U2e lineages were found in archaeogenetic samples from the Andronovo, Srubnaya and Sintashta cultures These cultures existed in the steppes of Eurasia approximately 2000-1500. BC and are often associated with Bronze Age steppe Indo-European populations. This may reflect ancient connections between the steppe populations of Eastern Europe and Central Asia.

🗡️Y-хромосома — от отца; мтДНК — от мамы; Аутосомы — от всех твоих предков.

🗡️Y-DNA → straight from dad (paternal path only) mtDNA → straight from mom (maternal path only) Autosomes → from literally all your ancestors (the full genetic remix!)