Аналитика Крондора

Украинское окно Овертона Дисклеймер: что такое «окно Овертона» расписывать не буду, места в посте мало. Желающие легко могут найти в интернете. Образованные – уже знают. Эволюция украинской мобилизации — классический пример того, как работает окно Овертона. То, что ещё вчера казалось недопустимым, сегодня становится нормой, а завтра — недостаточной мерой. За четыре года Украина прошла путь от армии добровольцев до системы, где ТЦКшники в балаклавах затаскивают людей в микроавтобусы, а десятки мобилизованных умирают от побоев. И это не случайность — это спланированный процесс, где каждый шаг сначала «прогревается» в информационном поле, а затем вводится как «вынужденная мера». 1️⃣ 2022–2023 — «Лайтовый» старт 24 февраля 2022 года на Украине ввели военное положение и всеобщую мобилизацию. Изначально призыву подлежали мужчины от 27 до 60 лет. Власти делали ставку на добровольцев и патриотический порыв. Окно Овертона было закрыто для радикальных идей. Однако уже в 2023 году начали поступать первые жалобы на действия ТЦК — 514 обращений. 2️⃣ 2024 — Первое смещение границы и начало «бусификации» 2 апреля 2024 года Зеленский подписал закон о снижении призывного возраста с 27 до 25 лет. 18 мая 2024 года вступил в силу закон об ужесточении мобилизации: ☑️ Категория «ограниченно годный» отменена, ☑️ Повестки можно вручать в любое время суток в общественных местах, ☑️ Введено обязательное обновление данных в системе «Оберіг», ☑️ Штрафы выросли до 17 000–25 500 гривен. Тогда же в украинских соцсетях начали массово появляться видео силовых захватов на улицах. Появился термин «бусификация». Число жалоб на ТЦК выросло до 3 312. Зафиксированы первые случаи гибели мобилизованных в ТЦК. 3️⃣ 2025 — Системный кризис 2025 год стал переломным. Законодательные изменения продолжились: сокращение числа критически важных предприятий, ужесточение правил отсрочек. Но главное — стремительный рост уличного насилия. Сотрудники ТЦК избивали, запугивали, незаконно удерживали людей и совершали насильственные действия сексуального характера. Число жалоб в 2025 году выросло до 6 127. Число инцидентов сопротивления достигло 341. Глава Нацполиции признал: людоловы боятся выходить на рейды без средств самообороны. 4️⃣ 2026 — Системный террор и подготовка новых шагов 2026 год стал годом, когда окно Овертона раздвинулось до предела. Власть начала системно готовить общество к следующим шагам. Что уже обсуждается: ☑️ Снижение призывного возраста вначале до 21 года, затем и до 18 лет. ☑️ Мобилизация женщин. Как работает механизм «прогрева» 1️⃣ Сначала — голоса «экспертов» и западных партнёров. Экс-спецпосланник Трампа Кит Келлог публично заявляет: «Надо ли мобилизовать женщин? Да, потому что они воюют ничуть не хуже мужчин». 2️⃣ Потом — официальное опровержение. Центр противодействия дезинформации заявляет: «Принудительной мобилизации женщин в Украине не происходит и не планируется». В Генштабе подчёркивают: «снижение мобилизационного возраста ниже 25 лет в настоящее время не рассматривается». 3️⃣ Через некоторое время — «вынужденная мера». Когда ситуация на фронте ухудшается, власть «вынуждена» пойти на шаг, который ещё вчера отрицала. Окно Овертона раздвинулось до предела, за которым — уже не мобилизация, а война государства против собственных граждан. Законы ужесточались — и параллельно росло уличное насилие. Смерти в ТЦК, избиения и пытки стали не «побочным эффектом», а неотъемлемой частью системы. Каждый новый шаг подавался как «вынужденная мера» — пока завтрашняя «норма» не стала вчерашним «немыслимым». Загребут всех – и 18 летних, и женщин, и больных. Мы еще увидим «зеленюгенд». ‼️ Выхода у людей ровно два: бежать из страны или оказывать организованное сопротивление со всеми вытекающими издержками. ✍️ на «Аналитику Крондора» в Telegram, в МАХ и в Дзен!

Одна из первых статей на моем канале была посвящена тому, как американцы системно выращивали европейские элиты. Вот об этом напрямую говорит бывший руководитель аппарата госсекретаря Лоуренс Уилкерсон. Он заявил, что Вашингтон совместно с ЦРУ, MI6 и Моссадом специально создал текущий политический ландшафт Европы. По его словам, с 2002 года американские спецслужбы и USAID направили миллиарды долларов на подкуп редакторов газет, профсоюзных лидеров, депутатов и целых правительств. Уилкерсон также признался, что лично участвовал в продвижении Йенса Столтенберга на пост генсека НАТО из-за его податливости. Такой же путь прошёл и экс-премьер Нидерландов Марк Рютте, который жесткой риторикой против РФ и поддержкой Израиля зарабатывал бонусы для аналогичной должности. В результате многолетних манипуляций европейская элита полностью подчинилась интересам США и действует во вред собственному выживанию. Получилось как в известном анекдоте: "все о чем нам врала советская пропаганда про загнивающий Запад, внезапно оказалось правдой" ✍️ на «Аналитику Крондора» в Telegram, в МАХ и в Дзен!

Разбираем четвёртую функцию религии — легитимирующую Именно она в традиционном обществе превращала грубую силу в священный порядок, и именно её трансформация сегодня порождает некоторый кризис доверия к власти. Именно эту функцию выпячивают на первый план некоторые марксисты, которые считают, что религия – это только способ управления, но не обращают внимание на другие ее важнейшие функции! В традиционном обществе власть никогда не держалась на одной лишь силе. Для устойчивости ей требовалось высшее оправдание, и это оправдание давала религия. Она объясняла, почему этот правитель сидит на троне, почему этот сословный порядок справедлив, почему человек должен подчиняться, а не бунтовать. Формы этого оправдания были разными, но суть одна: существующий социальный порядок объявлялся частью космического порядка. Бунт против власти был не просто преступлением — он был святотатством, покушением на мироздание, хотя были и исключения, вроде права на восстание, когда священный правитель нарушает правила. Но кроме сакрализации, в ряде традиционных обществ присутствовала и выборность. Римские консулы, греческие архонты, император Священной Римской империи, польский король — все они избирались. Но при этом их власть всё равно считалась освящённой высшими силами. Человек избирался на должность через процедуру, но сама эта должность, сам институт власти, сама система, в которой он действовал, были сакральны. Римский консул избирался, но его власть освящалась богами Рима и авторитетом жрецов. Польский король избирался, но его коронация была сакральным таинством, после которого он становился помазанником. Выборная процедура отвечала на вопрос «кто именно будет править?», а сакральная санкция — на вопрос «почему власть этого человека священна и нерушима?». Религия превращала политическое господство в сакральный акт. Правитель получал власть не потому, что был сильнее или хитрее, а потому что его избрали или утвердили высшие силы. В разных обществах это выглядело немного по-разному. Общее во всех этих системах одно: власть не нуждалась в постоянном доказательстве своей правомерности. Она была самоочевидной, потому что была встроена в сакральный порядок. То есть сакральное и выборное долго существовали вместе, не противореча друг другу. Это не было «или-или». Это было «и-то-и-другое». Выборная процедура определяла, кто именно станет правителем, а сакральная санкция придавала этой власти высший, нерушимый характер. Модерн не изобрел выборность, он убрал сакральную санкцию, оставив только выборность. Он заявил, что власть легитимна не потому, что освящена Богом, а просто потому, что избрана народом. Воля народа заменила волю Бога/ Неба и других высших сил. Сегодня легитимирующая функция религии упала практически до нуля в секулярных странах. Религия больше не оправдывает власть, не освящает иерархию и не делает социальный порядок сакральным. Она осталась лишь как частное дело. Религиозные лидеры могут благословлять политиков, но это благословение больше не является источником реальной легитимности. Оно является символическим жестом, рассчитанным на религиозную часть электората, но не более того. В результате объективных процессов модерна — секуляризации, рационализации, демократизации — легитимирующая функция религии сократилась до чисто символической. Из абсолютного источника власти она превратилась в ритуальный жест, который не имеет реальной силы. Секулярное общество принципиально плюралистично. Оно состоит из множества религиозных и нерелигиозных групп, ни одна из которых не может претендовать на статус всеобщего интегратора. Поэтому секулярное государство сознательно выносит религию за скобки публичной политики, превращая её в частное дело. Это не «ошибка» и не «деградация», а рациональный способ обеспечить мирное сосуществование разных групп. Религия теряет свою легитимирующую роль не потому, что кто-то злонамеренно её разрушил, а потому что она больше не может выполнять эту функцию в плюралистическом обществе, не порождая войн и расколов. Продолжение следует… ✍️ на «Аналитику Крондора» в Telegram, в МАХ и в Дзен!

Разбираем третью функцию религии — регулятивную (нормативную). Именно она в традиционном обществе превращала религию в действующий закон повседневной жизни, и именно её трансформация некоторыми религиозными людьми сегодня ощущается как моральный хаос. Религия в традиционном обществе давала человеку систему норм, которая охватывала все сферы жизни: от бытовых правил до брачных, от пищевых запретов до отношения к власти. Эти нормы были не просто законами — они были сакральны. Нарушить их означало не просто совершить проступок, а оскорбить сам миропорядок. Поэтому и наказание имело не только социальный, но и сакральный смысл. Регулятивная функция религии держалась на том, что нормы даны свыше и не подлежат обсуждению. Поэтому человек соблюдал их не только из страха наказания, но и потому, что чувствовал их священность. В иудаизме это была система из 613 заповедей, регулировавших буквально всё: от того, какую одежду носить, до того, как вести себя на поле боя. Закон (Тора) был не сводом рекомендаций, а абсолютным требованием Бога. В исламе шариат охватывал и религиозную, и светскую жизнь. Экономика, семья, уголовное право — всё было подчинено воле Аллаха. В индуизме дхарма предписывала каждому человеку правильное поведение в зависимости от его касты, возраста и пола. Отступление от дхармы означало не просто проступок, а разрушение космического порядка. Переход к модерну нанёс по этой функции самый сильный удар из всех. Секуляризация и рационализация вырвали у религии монополию на нормотворчество. Первым делом произошло разделение права и морали. Право стало светским, рациональным, основанным на законе, а не на божественном откровении. Оно регулирует внешнее поведение, но не внутреннюю жизнь. Мораль была отдана на откуп самому человеку: теперь он сам решает, что для него добро, а что зло. Второй удар — по абсолютности норм. В модерне нормы стали пониматься как продукт общества, а не как божественное установление. Это открыло возможность их критики и пересмотра. Сначала это коснулось политики (свержение монархий, демократические революции), затем морали (борьба за права женщин, отмена рабства), и наконец — самой структуры семьи и брака. Законы начали писаться людьми. Вначале монархами, а потом и парламентами. В секулярных обществах регулятивная функция религии съёжилась до предела. Она сохраняется только внутри религиозных общин, которые являются добровольными и малыми. Для большинства людей религиозные нормы больше не имеют обязательной силы. Их место заняли новые регуляторы, ни один из которых не может полностью заменить религию. Первый — светское право. Оно регулирует внешнее поведение, устанавливает границы дозволенного. Но оно формально, холодно и не вызывает внутреннего уважения. Закон говорит «нельзя», но не объясняет «почему». Более того, закон становится инструментом политической борьбы: то, что вчера было преступлением, сегодня объявляется допустимым, и наоборот. Второй — общественное мнение. В эпоху соцсетей оно приобрело колоссальную силу. Человек соблюдает нормы не из уважения к закону или совести, а из страха быть «отменённым». Сегодняшнее общественное мнение изменчиво, истерично и манипулируемо. В результате объективных процессов модерна — секуляризации, разделения права и морали, индивидуализации и плюрализации — регулятивная функция религии съёжилась в сотни раз. Из абсолютной, всеобщей и внутренне принятой системы норм она превратилась в нишевый регулятор, действующий только внутри малых добровольных общин. На уровне всего общества её заменили светский закон и общественное мнение. Так мы приходим к выводу: регулятивная функция религии в современном обществе съёжилась до уровня субкультурной нормы. Она больше не является ни всеобщей, ни сакральной в масштабе общества. Она существует лишь как один из множества частных регуляторов, не претендующий на тотальность. ✍️ на «Аналитику Крондора» в Telegram, в МАХ и в Дзен!

Ссылочный аппарат. К сожалению его приходится давать в отдельном посте, иначе пришлось бы сильно сокращать основной. Так буду поступать и дальше, и это вынужденная мера, прошу меня извинить. Итак, что почитать на эту тему. 1. Статья про исследования Кэмбриджского Университета про начало модернизации в Англии 2. Энциклопедия "Британика" про начало модернизации 3. Уолт Ростоу, про этапы экономического роста и современную британскую историю 4. Книга Джона Гобсона "Multicultural Origins of the Global Economy: Beyond the Western-Centric Frontier" - ссылки не будет, потому что я по-пиратски скачал ее pdf, но в сети находится легко, интересная, рекомендую. 5. Рецензия на достаточно старый материал Марка Овертона (не того, другого!) про повышение производительности сельскохозяйственного труда в Англии.

Серия статей, посвященных голоду 1932-33 года. Статья 2. Оглавление. Промышленная революция в Европе (Англии) Здравомыслящему человеку понятно, что нельзя разбирать причины голода 1932-33 года не затронув вопросы индустриализации и сплошной коллективизации. Но эти процессы нельзя рассматривать в отрыве от того, как весь мир переходил от традиционного общества к индустриальному – обществу модерна. Об этом и поговорим сегодня. Когда началась модернизация? В 2024 году исследователи Кембриджского университета опубликовали работу, в которой пришли к выводу, что индустриализация в Англии началась на 100 лет раньше, чем считалось ранее — в 17 веке. Классическую модернизацию мы разберем на примере Англии. 0️⃣ Традиционное общество. Большинство населения работает на земле, около 80% населения. Для того, чтобы началась модернизация нужны две вещи: деньги для постройки мануфактур и промышленных предприятий, и люди, которые будут на них работать. Большинство людей выращивают еду, но товарное зерно дают только крупные, хорошо организованные хозяйства. Мелкий крестьянин себя может прокормить, но товарного зерна от него дождаться сложно. 1️⃣ Кардинальные изменения в сельском хозяйстве. В Англии, то это выразилось в огораживании (том самом, когда «овцы съели людей»), внедрении севооборотов и повышении урожайности. Это привело к накоплению капитала у землевладельцев и созданию избыточной рабочей силы для промышленности: крестьян сгоняли с их земель, и им приходилось искать другую работу, чтобы прокормить себя. Они и составили основу пролетариата для модернизации. Но оставшиеся на земле люди должны обеспечивать едой не только себя, но и тех, кто оторван от сельского хозяйства, кто ушел на мануфактуры и фабрики. Начинается усиленная эксплуатация деревни. В Англии это было не административное изъятие (как в СССР), а рыночное давление: рост арендной платы, переход к денежной ренте, вместо отработки барщины, появление фермеров, которые были заинтересованы в товарном зерне. Эксплуатация позволила: ☑️ Удвоить урожайность с 1600 по 1800 годы, и накормить растущее население городов, ☑️ Высвободить миллионы рук для работы на фабриках, ☑️ Накопить капитал для промышленной революции, Но эта же машина превратила половину крестьян в безземельных батраков или нищих, а десятки тысяч из них были казнены за бродяжничество. 2️⃣ Протоиндустриализация (XVII–XVIII вв.). В этот период быстро развивалось сельское ремесло и мануфактурное производство, ориентированное на внешний рынок. Этот этап подготовил почву для полноценного фабричного производства. 3️⃣ Промышленная революция (конец XVIII – XIX вв.). Аграрная революция и накопленный капитал дали толчок промышленному перевороту. С 1730-х гг. в Англии началась механизация текстильного производства и изобретения паровой машины. Английский путь характеризовался быстрым развитием базовых отраслей: добычи угля и металлургии ❗️Конкретно в Англии еще играл большую роль реэкспорт колониальных товаров (табак, сахар и др.) он составлял около трети всех британских экспортных доходов с 1690-х до начала 1770-х годов. И две трети британских торговых операций к концу 18 века проходили с собственными колониям. ‼️ Издержки тоже были огромны. В XVIII веке, по некоторым оценкам, около 50% сельского населения потеряло землю. По акту 1572 г. способного к труду неработающего бедняка ждали наказания: порка — тюрьма — изгнание — смерть. К началу XVII века около четверти (ок. 25%) жителей Лондона составляли деклассированные элементы — бродяги, нищие и бывшие крестьяне, ищущие работу. Но Англия стала первой индустриальной страной и ее никто не подгонял, в ней сложились уникальные условия, а в России была сильно другая ситуация и ей пришлось заниматься «догоняющей» модернизацией. Об этом в следующих материалах. Ссылочный аппарат в следующем посте ✍️ на «Аналитику Крондора» в Telegram, в МАХ и в Дзен!

Поговорим об интегрирующей функции религии В традиционном обществе религия пронизывала всё: политику, экономику, право, образование, семью. Индустриализация и урбанизация разрушили это единство. В городе человек мог быть окружён тысячами людей, не зная ни одного из них. Религиозная община, которая раньше была естественной средой, превратилась в одну из многих возможных групп, которую можно посещать, а можно и не посещать. Модерн произвёл разделение: экономика отделилась от морали, право — от религии, наука — от веры, политика — от церкви. У человека появились области жизни, где религия больше не была главным интегратором. Религия осталась делом частной жизни, а не всеобщего порядка. Модерн породил новый тип общности — нацию. Нация предложила человеку интегративную функцию, которую раньше осуществляла религия: ощущение принадлежности к большому целому, общую историю, общие символы, общую судьбу. Национальное государство занималось воспитанием лояльного гражданина, мобилизацией на войну, созданием системы образования, формированием единого культурного кода. Нация, в отличие от религии, не требовала веры в сверхъестественное (в позитивистской модели нации). Она была светской, рациональной и обращалась к общим корням, языку и культуре. Религиозная интеграция не исчезла, но отошла на второй план, местами стала подчинена национальной. Человек модерна стал пониматься как автономный индивид, имеющий право на собственный выбор, в том числе и выбор веры. Вера перестала быть наследственной обязанностью, навязанной семьёй, родом и общиной, она стала частным делом. Община, основанная на вере, неизбежно сужается до круга добровольных прихожан, а не охватывает весь народ. Традиционное общество было религиозно однородным. В нём было одно «мы», основанное на общей вере. Модерн, с его миграциями, урбанизацией и свободой совести, сделал религиозно однородное общество невозможным. В одном городе, в одном доме, в одной семье могут жить христиане, мусульмане, буддисты и атеисты. В этих условиях религия не может выполнять интегрирующую функцию в масштабе всего общества. Она может интегрировать только часть — свою общину. В масштабе всего общества её заменили нация, государство и светская культура. В масштабе личности её заменили индивидуальные социальные связи: семья, друзья, коллеги. Традиционная религиозная общность — большой, устойчивый, передаваемый по наследству коллектив, — сменяется множеством малых, подвижных, добровольных общностей, которые человек выбирает сам. Это — пересборка социального поля на новых принципах. Сегодня вопрос: где жить, с кем себя идентифицировать, какую деятельность выбрать, за какую партию голосовать — это результат личного решения, а не предписанной родовой или сословной принадлежности. Человек может быть членом нескольких сообществ одновременно: профессионального, культурного, политического, религиозного. И все они могут не совпадать между собой. Религиозная общность могла охватывать весь народ (и не один). Нация — миллионы людей, но сейчас размывается и она. Современные общности — это, как правило, небольшие группы, связанные общим интересом, деятельностью, взглядами. Они не претендуют на тотальность. Человек не теряет принадлежность — он приобретает множество принадлежностей. В результате объективных общественных процессов — урбанизации, индустриализации, секуляризации, роста индивидуальной мобильности и глобализации — интегрирующая функция религии съёжилась в сотни раз. Из всеобъемлющей рамки, охватывавшей весь народ, она превратилась в одну из множества частных, добровольных и малых фоформ принадлежности. Религиозная община больше не является ни основным, ни даже значимым интегратором современного общества. И любые попытки вернуть религии прежнюю интегрирующую роль обречены — не потому, что «религия плоха», а потому что изменилась сама социальная ткань. Современный человек живёт в множестве малых, выбираемых общностей, и большая религиозная общность больше не соответствует этой структуре. #Религия ✍️ на «Аналитику Крондора» в Telegram, в МАХ и в Дзен!

Мировоззренческая функция в современном мире Давайте разбираться с первой функцией — мировоззренческой. Главное противоречие современности выглядит так: наука выиграла битву за объяснение мира, но проиграла битву за смысл. И именно в этом разрыве живёт сегодняшний человек. Современная наука даёт наиболее детальную, доказательную и верифицируемую картину реальности. Мы знаем, как устроены атомы, как эволюционировали виды, как расширяется Вселенная, как работают гены и нейроны. Это знание бесконечно превосходит любую религиозную картину мира. Ни одна религия не может конкурировать с наукой в объяснении физического мира. Но у научной картины мира есть фундаментальное ограничение. Она отвечает на вопрос «как?», но принципиально не отвечает на вопрос «зачем?». Наука заполнена фактами, но аксиологически пуста. Наука может сказать, что человечество — это результат эволюции, что наше поведение определяется генами и культурой, что наша планета — крошечная пылинка в бесконечной Вселенной. Но она не может сказать, зачем вообще всё это существует, ради чего жить, к чему стремиться, что считать добром, а что злом. Вторая проблема науки – ее сложность. Чтобы понять, как устроен мир, недостаточно прочитать одну книгу, какой бы большой она ни была, необходимо всю жизнь положить на это познание и освоить только небольшой % знаний. Физика элементарных частиц, квантовая механика, молекулярная биология, нейронауки — всё это области, в которых без специальной подготовки невозможно разобраться. Человек, получивший среднее образование, в лучшем случае знает научные выводы в упрощённой, популярной форме. Но между популярной формой и действительным пониманием лежит пропасть. Именно на этой уязвимости паразитируют все квазирелигиозные и квазинаучные течения. Все они предлагают человеку то, чего наука дать не может, — простую целостную картину мира с встроенной целью и смыслом. Они предлагают то, чего так жаждет уставший от сложности человек, простой ответ: «Это всё жиды, масоны, рептилоиды, карма, звёзды» — нужное вписать. И в этот момент появляется постмодернизм со своим главным тезисом: все мнения одинаково ценны. Объективной истины не существует. Есть только интерпретации, и каждая из них имеет право на существование. Наука — это всего лишь один из «нарративов», не более ценный, чем любой другой. Постмодернизм не заполняет пустоту, а углубляет её, объявляя саму пустоту нормой. Человек остаётся один на один с хаосом противоречивых мнений, без компаса и карты. И здесь становится ясно, почему марксизм в XIX–XX веках был таким мощным конкурентом религии. Он дал то, чего не могли дать ни традиционные религии, ни чистая наука по отдельности. Марксизм предложил целостную картину мира, которая была в то время достаточно научной. Исторический материализм объяснял развитие человечества через экономические законы. Это была не мифология, а попытка рационального анализа. Мир в марксизме был познаваем, а история — закономерна. Но главное — марксизм давал цель и смысл. Коммунизм, бесклассовое общество, освобождение труда — это был не просто прогноз, а этический идеал, ради которого стоило жить и бороться. Классовая борьба давала человеку ощущение причастности к великому делу. Смысл был встроен в саму структуру мироздания: ты не просто винтик, ты боец на передовой истории. Марксизм показывал, что можно построить картину мира, которая будет одновременно: ☑️ рациональной и проверяемой, ☑️ целостной и объясняющей, ☑️ дающей цель и смысл. Именно поэтому он стал светской религией для миллионов. Он выполнял мировоззренческую функцию лучше, чем христианство, потому что говорил на языке науки, а не мифа. Вывод Мировоззренческая функция в современном мире оказалась разорвана пополам. Наука говорит: «Что происходит», но не знает «Куда и зачем идти человеку?». Религия – наоборот. Потому что 7 дней творения и грехопадение в 21 веке – это не объяснение. И пока не появится синтез, который эту функцию соберет в одной парадигме, этот раскол будет оставаться в головах людей. #Религия ✍️ на «Аналитику Крондора» в Telegram, в МАХ и в Дзен!

А чердак у дедушки подтекает всерьез. Простите, не смог удержаться. ✍️ на «Аналитику Крондора» в Telegram, в МАХ и в Дзен!

Поговорим о хороших фильмах Я вообще, не люблю жанр «ужастиков». По причине того, что он откровенной детский, с дурацкими скримерами и натужной моралью, которой тычут в нос и крайне заштампованный. Дескать, вот заброшенный и крайне стремный дом в лесу или на отшибе города – обязательно надо туда залезть. Кто-то пропал при странных обстоятельствах посреди ночи или в лесу/ катакомбах – давайте разделимся и будем искать его по одному. Из группы развратных подростков маньяк/ монстр действуя как пуританский моралист убьет всех кто занимается сексом и принимает алкоголь и наркотики, однако так и не доберется до девственницы с пятым размером бюста. Ну и так далее. Каждый насмотренный зритель сможет вспомнить большой список таких штампов. Однако, изредка пробегают и хорошие фильмы. Один из таких «Dog Soldiers» 2002 года, который у нас перевели как «Псы войны». Завязка фильма достаточно проста, но интересна. Группа британских солдат отправляется на учения в глушь горной Шотландии. Так как речь идет об учениях, то вооружены они страйкбольными автоматами. Но потом оказывается, что тех, с кем они должны были соревноваться немножко скушали, хотя у «партнеров» было боевое оружие. На десятки миль ни души, связь не работает, и как-то надо выживать. Чем цепляет этот фильм? Тем, что это фильм – анти-штамп. Здесь не группа уникальных «снежинок» и «нетакусиков», а боевое подразделение, которое столкнувшись с опасностью, делают все, чтобы выжить. Ведут себя как солдаты, четко, слаженно, выполняя приказы и пытаясь найти выход из этой ситуации. Этим фильм и подкупает в первую очередь – отсутствием штампов, попыток понравиться пубертатной аудитории и достоверностью происходящего на экране. Когда я смотрел, например, «У холмов есть глаза - 2», где радиоактивные шахтеры-мутанты разобрали отделение американских морпехов, вооруженных боевыми стволами, я истерически ржал, потому что эти морпехи – это те же заштампованные подростки, с полным набором закидонов, только почему-то в форме и с автоматами. Здесь же – совершенно не так. Фильм – хороший, про людей, про попытку выбраться из безвыходной ситуации. Фильм – для мальчиков и про мальчиков, хотя, некоторым девочкам тоже может понравиться. Сам по себе снят недорого, это не то, что прокатывают по большим экранам, но любители кино узнают главных героев. Персонажам веришь, их действия достаточно обоснованы и логичны, напряжение не отпускает до последнего кадра. Хороший пример тем, кто тратит сотни миллионов, снимая унылое говно, не будем показывать пальцем. Для тех, кто ценит переводы Гоблина, сообщаю, что он этот фильм переводил, можете поискать его перевод. Пишите свое мнение о фильме в комментариях #Кино_и_Хроники ✍️ на «Аналитику Крондора» в Telegram, в МАХ и в Дзен!

Зачем нужна религия? Давайте поговорим о религии. Тема сложная, неоднозначная, даже сейчас есть люди, которые придерживаются полярных точек зрения. Поэтому, давайте поговорим о ней уважительно, спокойно, и попробуем разобраться в вопросе, не наклеивая ярлыков и не выкрикивая громких лозунгов. В традиционном обществе религия выполняла колоссальную нагрузку: она была не просто одной из сфер жизни, а её несущим каркасом, пронизывающим всё — от рождения до смерти, от политики до быта. Я выделяю пять ключевых функций, каждая из которых делала религию незаменимой (иногда выделяют больше, иногда меньше, но именно это разделение функций я вижу наиболее оптимальным). 1️⃣ Мировоззренческая (когнитивная) функция Это базовая функция, из которой вытекают все остальные. Религия давала человеку целостную картину мира. Она объясняла, откуда взялся мир, кто им управляет, каковы законы бытия, каково место человека в этой системе. Без этой картины мир был бы хаосом, а жизнь — бессмысленным набором случайностей. Религия структурировала реальность, превращая её в понятный и предсказуемый Космос, где у каждого события есть причина и смысл. Она отвечала на главные вопросы, на которые тогда не могла ответить ни наука (которой тогда просто не было), ни философия (корни которой вначале тоже росли из религии). 2️⃣ Интегрирующая и дезинтегрирующая функция Религия была главным инструментом социальной сплочённости. Общая вера, общие ритуалы, общие праздники и общие мифы создавали мощнейшее «мы». Члены одного племени, одной общины, одного народа ощущали себя единым целым, связанным не просто кровью, а священным договором с высшими силами. Это обеспечивало единство и солидарность перед лицом внешних угроз. Но, диалектически, у этой медали была и обратная сторона: то же «мы» неизбежно порождало «они». Религия одновременно и сплачивала своих, и противопоставляла их чужим. Иногда это принимало форму культурной изоляции, иногда — открытой вражды. 3️⃣ Регулятивная (нормативная) функция Религия создавала систему моральных и этических норм, которая регулировала каждый шаг человека. Что можно есть, а что нельзя; с кем можно вступать в брак, а с кем нельзя; как относиться к родителям, соседям, власти; что такое хорошо и что такое плохо; как наказывать за проступки. Эти нормы были не просто светскими законами — они были освящены авторитетом высших сил. Нарушить их означало не просто преступить закон, а выступить против высших сил. Это придавало нормам абсолютный, не подлежащий обсуждению характер. Система запретов и предписаний пронизывала всё, от быта до политики, обеспечивая стабильность и предсказуемость социальной жизни. 4️⃣ Легитимирующая (идеологическая) функция Религия была мощнейшим инструментом легитимации власти и социального порядка. Она объясняла, почему этот правитель находится на верхушке власти, почему это сословие — высшее, а это — низшее, почему существующий порядок вещей справедлив и незыблем. Это делало социальную иерархию не просто силовой данностью, а сакральным порядком, который не может быть изменён без нарушения космического равновесия. Эта функция была настолько важна, что жречество и власть почти всегда выступали в тесном союзе, но случались и между ними и разногласия. 5️⃣ Компенсаторная (терапевтическая) функция Наконец, религия выполняла важнейшую психотерапевтическую роль. Жизнь в традиционном обществе была тяжела, полна страданий, болезней, несправедливости и страха перед будущим. Религия давала смысл и, иногда, утешение. Религия говорила о том, в чем смысл жизни земной и что будет после смерти – вопросы, которые во все времена волновали людей. Эти пять функций действовали не изолированно, а как единый комплекс. Они дополняли и усиливали друг друга, делая религию тем стержнем, на котором держалось всё традиционное общество. Но общество не стоит на месте. И когда оно начало меняться место религии в нем, и ее функция также изменились. Но об этом в следующий раз. ✍️ на «Аналитику Крондора» в Telegram, в МАХ и в Дзен!

Некоторые мои коллеги выдвигают гипотезу и настолько в нее влюбляются, что не проверяют ее «на прочность» и не рефлексируют, таким образом оказываясь в "башне из слоновой кости". Я стараюсь этого избегать и всегда свои идеи прикладывать к реальности. На днях вышла прекрасная статья в The Atlantic, которая иллюстрирует то, что я писал на прошлой неделе. Статья Ukraine’s Long Shot — это классический случай описанного мною «магического мышления». Украина активизировала удары дронов по российским НПЗ, вызвав топливный кризис и многочасовые очереди на заправках. Логика Киева и его западных союзников была прозрачна: «разочарованные россияне поднимут бунт». Война наконец «пришла домой», а значит, страдающий от дефицита потребитель должен выйти на улицы. Это то самый тезис о проекции. Западный «оналитег», являясь продуктом общества потребления, искренне не понимает, как можно жить иначе. Он приписывает ту же психологию русским: лиши их привычных благ — и они восстанут. The Atlantic констатирует провал этого расчёта: массовых протестов не будет. Но издание даже не пытается задаться вопросом, почему их модель не работает. Вместо этого оно объясняет отсутствие протестов советским прошлым и страхом, оставаясь в рамках той же потребительской парадигмы: если человек не бунтует из-за дефицита, значит, его запугали или сломали. Рассмотрим тезисы из этого поста. Все ключевые механизмы находят в статье прямое подтверждение. 1️⃣ Идеологическая слепота. Для The Atlantic российское общество — это не субъект со своей логикой, а объект, который должен был отреагировать на внешнее воздействие. Когда этого не происходит, издание не пересматривает модель, а объясняет «аномалию» через «советское наследие». Изучать Россию в её собственной логике бессмысленно — она заведомо является лишь искажением «правильной» западной модели. 2️⃣ Психологическая ловушка проекции. Автор статьи Анна Немцова, по её собственному признанию, выросла в СССР и помнит очереди конца 1980-х. Она проецирует свой личный опыт на всех россиян: если она привыкла к дефициту и терпела, то и другие будут терпеть. Это не анализ, а перенос собственной психологической матрицы на целый народ. 3️⃣ Институциональный запрет на знание. Автор не задаёт неудобных вопросов: а что, если россияне не протестуют не из-за страха или привычки, а потому что их система ценностей иная? А что, если их идентичность не завязана на бренды и потребительский комфорт? Такие вопросы поставили бы под сомнение всю западную стратегию санкций и «перемог». Их просто не задают. 4️⃣ Моральное превосходство как универсальный ответ. Статья полна снисходительных характеристик: россияне «привыкли к неудобствам», их жалобы «остаются в пределах кухонных стен», они «боятся власти». Вместо понимания — осуждение. Вместо анализа — морализаторство. Статья The Atlantic — идеальная иллюстрация схемы, описанной в третьем посте: отсутствие эмпатии + снобизм = морализаторство. Отсутствие эмпатии. The Atlantic не пытается понять российское общество. Оно объясняет его поведение через призму «советской травмы» и «страха», но не задаётся вопросом: а что, если у людей есть иные приоритеты, не связанные с потребительским комфортом? Снобизм. Тон статьи — снисходительный. Россияне — это народ, который «терпит», «боится», «привык к очередям». Они не субъекты, а объекты наблюдения. Морализаторство. Вместо того чтобы признать, что западная стратегия давления провалилась, The Atlantic объясняет это дефектами российской ментальности. Это позволяет сохранить лицо и не пересматривать собственные установки. Статья The Atlantic идеально подтверждает мой главный вывод: «никакой диалог невозможен». Издание не признаёт за Россией права на собственную логику. Для него российское общество — это либо «жертва пропаганды», либо «запуганный народ», либо «люди с советскими привычками». Ни в одной из этих ролей у него нет права голоса. The Atlantic не анализирует — оно подтверждает собственную догму. И в этом — главное доказательство моего тезиса о стратегическом тупике западной социологии. ✍️ на «Аналитику Крондора» в Telegram, в МАХ и в Дзен!

Как мало мы знает о том, как снимались наши любимые фильмы. Но, к счастью есть ИИ, который ничего не упустит и все нам расскажет 🤣 ✍️ на «Аналитику Крондора» в Telegram, в МАХ и в Дзен!

В дополнение к моим постам про фашизм как раз нашлась небольшая иллюстрация. Министр национальной безопасности Израиля Бен-Гвир о задачах Израиля в секторе Газа:

Я считаю, что в Газе необходимо проводить целенаправленные ликвидации каждую ночь — устранять 30, 40 человек. Не только тех, кто представляет угрозу в данный конкретный момент. Там есть люди, которых не должно существовать. Они не должны жить. Я уже проявляю снисходительность, называя их людьми.

Вот это он и есть - кристально чистый, эталонный, из палаты мер и весов израильский фашизм. Ждем тех, кто будет кричать, что в Израиле фашизма быть не может, потому что там все евреи. ✍️ на «Аналитику Крондора» в Telegram, в МАХ и в Дзен!

К вопросу про изучение вопроса голода 1932-33 года и почему я не собираюсь изучать его по американским и украинским материалам. Собственно, эта картинка идеально мою позицию поддерживает и иллюстрирует. ✍️ на «Аналитику Крондора» в Telegram, в МАХ и в Дзен!

Хочу немного проиллюстрировать то, что писал про глобалистов, и как они всех окружающих за людей не считают. Потому что мое высказывание, что "с машиной не договариваются, ее останавливают", вызвало определенную реакцию. Вот вам высказываний. 1. Гинекологиня всея Европы рассказывает, что это не США, а Россия в прошлом применяла ядерное оружие. 2. Борис Джонсон, так как его украинская авантюра не удалась, рассказывает, что не подталкивал Украину к войне. 3. До этого Меркель призналась, что Минские соглашения никто не собирался соблюдать, они использовались лишь как передышка, для милитаризации Украины. Ну и о чем с этими персонажами можно договариваться? Какие бумаги подписывать? ✍️ на «Аналитику Крондора» в Telegram, в МАХ и в Дзен!